Дорогие друзья, на этом сайте вы можете читать мои книги онлайн бесплатно и без регистрации. Приятного вам чтения!     

  Итак, предлагаю вашему вниманию роман

 

                                 "Многогранник страсти"

 

Часть 1

ДИМА.


 Карина взяла консервную банку и нож, приставила острие к крышке, хлопнула ладонью по кулаку и уверенным движением загнала лезвие в жесть.
 Ее темные волосы были еще мокрыми, с них стекали капельки, прочертили дорожку на спине, и в этом месте влажная футболка прилипала к телу, выставляя напоказ завязки от купальника.
– Что ты делаешь? – возмутился Дима, – Мужчина же рядом! Не попросить что ли? Обязательно самой банку вскрывать?
– Пардон! – Улыбнулась она, – Никого не хотела обидеть.
 Она протянула ему нож, отошла. Он ловко вскрыл банку.
 Дима подумал - а ведь им еще ночевать здесь, в одной комнате, других вариантов нету!  Она всю ночь будет спать рядом с ним? Его даже пот прошиб. Он резко потянул крышку вверх, рука соскочила и искореженная жесть глубоко пропорола ему ладонь.
– Черт! – От неожиданности он аж подпрыгнул. Больно то как!
– Что случилось? – Она повернулась к нему, серые глаза широко распахнулись. – Ой! Как же ты это?!
– Соскочило! – Хмуро пояснил он, чувствуя себя идиотом. “Мужчина рядом”! М-да, даже консервы открыть толком не смог.
– Дай посмотрю, – Она легонько потянула его за локоть. Он инстинктивно зажимал рану второй рукой и прижимал к животу.
– Да ерунда, царапина! – Дима попытался сопротивляться, но она все-таки развернула к себе порезанную ладонь.
– Ого! Ну и дырка! Это не ерунда, это обработать надо!
Она нашла аптечку, принялась возиться в ней, достала бинт, мазь какую-то. Заставила его сунуть руку под воду, потом усадила на лавку. Он покорно протянул руку. Ей пришлось встать на колени, чтобы удобнее было обработать рану, она все делала невозмутимо и методично.
– Ты медсестрой случайно никогда не работала? – Удивился он, поражаясь ее спокойствию - его бы жена сейчас перепугалась, причитала бы без остановки. Еще не известно, кто кому помощь бы оказывал!
– Нет, – Карина засмеялась, – Просто я не боюсь вида крови.
Она колдовала над его рукой. Рана и в самом деле была глубокой, сначала кровь никак не хотела останавливаться. Девушка сделала накладку и принялась осторожно, но плотно бинтовать порез.
Он и не думал, что это бывает так трудно. Он видел ее голову, склоненную над его ладонью, влажные волосы, нежное ухо с маленькой аккуратной серьгой. Он чувствовал ее запах - женственный, легкий запах нагретой солнцем кожи. В комнате было жарко и душновато, ее шея казалась влажной, и ему до боли хотелось убрать налипшую на нее прядь, осторожно заправить за ухо. Чтобы она подняла свои серые кошачьи глаза, посмотрела на него. Тогда бы он обнял ее здоровой рукой, пристроил бы ее затылок у себя в ладони. Наклонился бы к ее губам..
Дыхание сбилось. Сердце колотилось, как ненормальное. Она слишком близко сейчас! К черту все!
Он то ли застонал, то ли завыл. Положил руку ей на шею и прислонился лбом к ее лбу. Она замерла на секунду.
А потом мягко отстранилась, и, не поднимая глаз, продолжила бинтовать.
– Карина? – Хрипло выдохнул он.
– Ч-ш-ш, – Прошептала она, глянула мельком на него. – Я все понимаю. Потерпи, осталось совсем чуть-чуть.
Глупышка! Она думает, что ему не по себе от этого пореза! Да у него аж зубы сводит от того, что она рядом, так близко, что он чувствует аромат ее волос, ее дыхание на своих руках и голых коленях.
Он снова протянул руку, быстро, чтобы она не успела отстраниться, запустил пятерню ей в волосы, потянул легонько, заставляя посмотреть ему в лицо. Она подняла свои глаза – бездонные – ничего не разобрать. Но ему казалось – в них написано именно то, что он хочет прочитать.
Он уже потянулся было, чтобы поцеловать ее, но она мягко отстранила его руку, отклонилась назад, повторила:
– Я все понимаю. Не надо. – Но уже с какой-то такой интонацией, что он понял – и правда, она понимает все.
Карина, как ни в чем не бывало, принялась завязывать узел на бинте. Он еще успел уловить мимолетную лукавую смешинку, на миг блеснувшую в изгибе ее губ.
Дима вырвал руку и резко сказал:
– Я сам! – Он принялся зло и неуклюже завязывать бинт.
Она пожала плечами, молча поднялась, подошла к умывальнику. Было очень тихо - только шум льющейся воды – и больше ничего. Диме казалось, что этот шум не заглушает ни его бешеного сердцебиения, ни его прерывистого дыхания, которое никак не желало успокоиться.
Он возился с узлом, Карина хладнокровно продолжала готовить ужин.
Она так и будет делать вид, что ничего не случилось, понял он. Ей никто не нужен, кроме ее чертова мужа! И в ней нет того честолюбия, из-за которого другая бы на ее месте позволила бы ему ее поцеловать. Позволила ему сказать, что он с ума сходит от страсти и желания. Позволила бы завалить на лавку, пройтись руками по телу, задрать футболку… и лишь после этого, стыдливо опуская глазки в пол, вспомнила бы о любимом муже! А эта – нет! Эта благородная, дает ему возможность списать все на шок от раны, на жару, духоту, на черт знает что еще.
А ведь если бы на его месте был бы сейчас ее муж, она бы так себя не вела, вдруг понял он. Она бы беспокоилась и переживала, что ему больно. И обиделась бы, если бы он повел себя так же грубо. И пришлось бы потом ему еще и извиняться.
Дима с ужасом осознал, что почти мечтает о том, чтобы извиниться. Лишь бы она обиделась, лишь бы проявила эмоции, а не была такой безмятежно спокойной, такой прохладно-ироничной, такой сводящей с ума!
Дима вскочил, схватил сигареты со стола и молча вышел, почти выбежал в душную июльскую ночь.

 

 

ТАТЬЯНА.

Татьяна решила завести любовника. Точнее, это конечно не было продуманным решением. Еще три дня назад, когда Ленка давала ей такие “мудрые” советы, она была твердо уверена, что она не такая.
Тогда Ленка с мужем пришли к ним в гости. Мужчины пили коньяк, девушки мартини. Поужинали, пообщались все вместе. Потом мальчики ушли курить на балкон и обсуждать последний футбольный матч, а девочки отправились на кухню – пить кофе и болтать о том о сем. Лена, со свойственной ей прямотой спросила в лоб:
– Что-то я смотрю, ваша семейная жизнь совсем дала трещину? Разводиться не собрались еще?
Таня швырнула в раковину чайную ложечку, кое-как сполоснула руки. Присела за стол и посмотрела на лучшую подругу. На глаза навернулись слезы, хоть она и сказала:
– И вовсе нет. С чего ты взяла?
– Ой, Тань. Ну, мне-то можешь не вешать лапшу на уши! Нашла перед кем комедию ломать! Я ж не слепая, вижу, что происходит. У Димы твоего на лбу написано, что ему глубоко по барабану, есть ты или нет тебя! Ой, Тань, ну что ты заревела? Нашла из-за чего переживать!
Татьяна же и правда не выдержала. Слезы полились как-то вдруг, сами собой. Обидно ей было и горько. И чувствовала она себя очень и очень несчастной.
– Что, неужели со стороны так все плохо? – Жалобно спросила она, стараясь не всхлипывать и вытирая лицо кухонным полотенцем. Полотенце почему-то неприятно пахло тряпкой, и она отстраненно подумала, что наверно опять Димка им стол вытирал, пока она не видела. Поленился у раковины нормальную тряпку взять?
Лена посмотрела на нее с жалостью и потащила в ванную, там заперлась изнутри и заставила Татьяну взглянуть на себя в зеркало. Таня подчинилась. Тушь растеклась, косметика размазалась, глазки узкие, волосы дыбом.
– Давай-давай! – тормошила ее Ленка, – Хватит любоваться! Приведи лицо в порядок. Еще не хватало, чтобы твой благоверный понял, что ты тут ревешь!
– Да он на меня вообще последнее время не смотрит. – Всхлипнула Таня. Хоть зареваная буду ходить, хоть голая, хоть с татуировкой во всю спину!
Она принялась умываться, яростно стирая остатки макияжа.
Потом они еще долго сидели на кухне, потягивая мартини вперемешку с кофе, и разговаривая за жизнь. Таня жаловалась, что Димка совсем перестал обращать на нее внимание. С тех пор как Ильюшку на все лето отправили к бабушке им даже поговорить не о чем. Привет-пока-как-дела–нормально – вот и весь разговор.
А недавно у нее машина заглохла прямо в пробке. Она страшно растерялась, не знала что делать. Вокруг гудят, ругаются, блондинкой обзывают. Как будто кроме нее ни у кого машина никогда в жизни не глохла! Она позвонила мужу, в надежде, что он посоветует, что делать, а он в ответ наорал на нее и бросил трубку. Она только успела услышать: “Баба за рулем хуже обезьяны с гранатой”.
Года два уже, если не больше, все это тянется. И последнее время все хуже и хуже. Раньше ей удавалось как-то его растормошить, а теперь? Он отдаляется от нее. Он стал с ней груб, кричит часто, ей кажется, она его постоянно чем-то раздражает.
– Готова поспорить – он гуляет на сторону. – Безапелляционно заявила Ленка. И так уверенно это сказала.. Таня и сама давно в этом не сомневалась, но все закрывала глаза. Все боялась устроить скандал, вдруг он тогда вообще уйдет от нее? При мысли, что он может ее бросить, у Тани начиналась паника.
У них же семья, сын!
Но ей и в голову не приходило, что все может быть так заметно со стороны. От отчаяния у нее просто опустились руки.
– Что же мне делать? – Прошептала она, глотая вновь набежавшие слезы.
– Вот, блин, только не надо тут вселенскую трагедию устраивать! – Прикрикнула Лена, грозно сверкнув умело подведенными глазами.
– Тебе хорошо, тебя Кирилл любит! – Возразила Татьяна. – Бегает, пылинки сдувает, Лена то, Лена это…
– А я тебе давно говорила, что ты не умеешь с мужиками обращаться! – Пожала плечами подруга. – Ты перед ним всю жизнь стелешься, в рот ему смотришь! Угождаешь ему! Такие бабы ни одному мужику долго интересны не будут. Они ж кобели! Им же надо чтоб ух! Чтоб горело! Чтобы он потерять тебя боялся!
– Ну и что мне делать? – Снова заныла Таня.
– Говорю ж тебе, любовника заведи!
– Не буду я!
– Ну и дура! Слушай меня, я плохого не посоветую.
– Лен, ну не могу я! Даже представить не могу, что ко мне кто-то кроме него прикоснется!
– Можно подумать, он к тебе часто прикасается, – Пожала плечами подруга, сделав ударение на слове “он”.
Таня только еще раз тяжко вздохнула. Непонятно как, но ее подруга всегда безошибочно определяла, какие отношения связывают людей, как будто в ней была специальная антенна. О том, что последнее время муж окончательно утратил к ней интерес, Таня вообще никому не говорила – стеснялась. Да только Ленке и говорить ничего не надо было – сама все просекала.
– Лен, ну какой в этом смысл, я не понимаю! Еще, не дай Бог узнает, он же тогда со мной вообще разведется!
– А ты не попадайся! – Хохотнула Ленка. – Вся фишка в том, чтобы не попадаться. А так он по любому просечет, что у тебя кто-то есть, только доказать не сможет. Знаешь, как их это заводит! Мужики ведь собственники все, они же допустить не могут, чтобы у них из-под носа увели то, что они своим считают! И потом, с другой стороны, для тонуса очень бывает полезно как-то жизнь разнообразить. – Она заговорщицки подмигнула.
– А у тебя что, есть кто-то? – Прозрела наконец Татьяна и уставилась на подругу.
– Что ты орешь! – Шикнула Ленка. И почти шепотом добавила, – Не без этого. Я ж знаю, что говорю! Зато, – Блестя глазами, добавила она, – посмотри на Кирюху - бегает за мной, как влюбленный пацан! Потому, что потерять боится!
– Нет, Лен. Это не для меня.– В очередной раз уныло ответила тогда Татьяна. И была твердо уверена, что это действительно так.
Весь остаток вечера она старалась быть веселой и обаятельной, но так и не смогла добиться расположения собственного мужа.
А сегодня?
Сегодня, когда Дима не приехал домой после работы?
Она ждала его. Приготовила его лыбимую рыбу, нанесла свежий макияж, одела красивое белье, купила бутылку вина. А он не пришел!
Таня ждала его почти до десяти вечера, зная, что он не любит, когда она звонит и спрашивает, где он. Но когда она ему позвонила, то он как-то совершенно спокойно сказал:
– Ах, да! Я забыл тебя предупредить! Мы же на три дня уехали. На турбазу в Карелию.
– Как уехали? - Опешила она, – С кем?
– Да с народом с работы! У нас праздник, десять лет фирме, я ж тебе говорил!
– Но ты не говорил, что вы уедете на три дня! – Крикнула она. – Что вы уедете сегодня!
– Ой, Тань. Только не начинай!
– Дима, ты меня хоть предупредить мог? Я ж тут волнуюсь, где ты и что с тобой! А ты на три дня уехал! И даже не сказал ничего!
– Ой, завелась! – Перебил он ее с раздражением. – Потом поговорим.
 И он повесил трубку.
 Первым ее порывом было тут же перезвонить. Но в ответ она услышала что: “Абонент временно недоступен” и т.д.
 Вторым порывом было поплакать. Таня поплакала на кухне, где разговаривала с мужем. Потом поплакала в комнате на кровати, зарывшись лицом в подушку. Потом еще в ванной поревела, где пыталась умыться холодной водичкой чтобы перестать реветь.
 Обидно!
 ОБИДНО!
 Господи, как обидно!!!
 Ему до такой степени нет до нее дела? Как можно не сказать жене, что уезжаешь на трое суток?! И ведь собрался утром втихарька, дождался, пока она уедет на работу!
 Татьяна открыла вино, налила пол бокала. На еду смотреть не хотелось, а вот вино пошло хорошо. Хотела было позвонить Ленке, да передумала. Что она скажет? Скажет, что сама дура, сама виновата? Это она и сама себе сказать может, приходится признать!
 Каким он стал! Отчужденным, равнодушным.. Понятно еще, если бы она себя запустила, или не уделяла достаточно внимания. Так нет же!
 Наверняка у него интрижка на работе! Видела она фотографии с их корпоративов – хватает там симпатичных девушек!
 Как он устала от этого! Ждать его вечерами, а иногда и ночами, и делать из себя идиотку, когда он приходит!  Не замечать, как от него разит чужими духами, не обращать внимания на пачку презервативов, выпавшую из кармана брюк?
 Давай выпьем, Таня! Хуже уже не будет…
 Думаешь, ты имеешь на это право? Так поступать со мной? Почему ты так уверен, что можешь творить все, что заблагорассудится? Почему считаешь, что я буду всегда сносить это, как безропотная овечка?!
 У нас с тобой кольца на пальцах, но видимо, для тебя это мало что значит! Думаешь, ты один можешь так поступать?
 И, спустя полбутылки вина, Татьяна приняла решение изменить мужу. Решительно достала косметику и принялась наводить марафет.
 

ЯНА.

 Ближе к ночи Янка нервничала все сильнее и сильнее. Народ уже давно собрался на поляне, жарили шашлыки, пили, песни под гитару пели. А Димки с Кариной все не было. Они же давно уже уехали! Часа четыре назад, если не больше. Сколько можно кататься? Он что, чемпион по гребле? Или?.. Или они уже давно нашли укромное местечко, и там Карина осуществляет ее мечту?
 А мечта была одна – переспать с Димкой.
 Ее прежний любовник надоел ей хуже горькой редьки. Тратился на нее он теперь маловато, по ресторанам и клубам водил редко. Шмотки тоже почти перестал покупать. Пару раз даже возмутился, когда она намекнула, что он мог бы ей помочь деньгами.
 И вообще, последнее время что-то уж очень обнаглел. Приходил к ней домой как к себе, ужинал, смотрел телевизор - прямо, как двадцать лет женаты!
 Не для того она его заводила, чтобы в семейную жизнь вляпаться! Ей и на свободе хорошо!
Так что Яна не жалея, и ни минуты не сомневаясь, послала его куда подальше.
 Пожила немного одна, заскучала и стала намечать себе следующего любовника.
 Пересмотрела подходящие кандидатуры и остановилась на Диме. С деньгами у него полный порядок, уж кому, как не ей это знать. Сама ему зарплату начисляет, и белую, и черную. И так вроде мужик ничего, с души не воротит.
 То, что он женат, и к тому же работает на одной с ней фирме, Яна считала не минусом, а плюсом. Серьезных отношений ей никогда не хотелось, не видела она смысла привязывать себя к одному человеку, когда их так много! А то, что сотрудник, так это еще и лучше, в случае чего, можно будет припугнуть, что про интрижку узнают и жене донесут. И будет он у нее в кулаке.
 Вот только где его черти носят?!
 До этого Яна как-то не сомневалась, что ей без труда удастся Димку затащить к себе в постель. На предыдущем празднике, когда он порядком был пьян, вытащил ее танцевать. И прижимался к ней, и встал у него, уж это она помнит. Но тогда он ее еще не интересовал. А сейчас?
 Карина, мать ее, такая-растакая! Куда ты его уволокла? А ведь хотела она поплыть с ними, когда Дима подошел к Карине, и спросил:
– Хочешь, на лодке тебя покатаю?
 Она тогда засмеялась, согласилась, вся такая милашка, что ее!!! А еще кричала, что мужа своего любит, что, мол, кроме него никто ей не нужен. Стоило только уехать подальше? Все мы, Кариночка, одинаковые! И ты такая же лицемерная шлюшка, ничем не лучше меня!
 Хотя… Яна вполне осознавала, что в Карине было что-то такое, некое внешнее благородство, которое заставляло относиться к ней с уважением, и которого ей, Яне, в общем-то не хватало. К тому же эта вертихвостка моложе ее почти на восемь лет.
 Но разве в этом все дело? Яна поспорить была готова на что угодно, что эта девочка и половины не умеет того, что умеет в постели Яна. Вот только надо, как минимум, чтобы Дима в этой постели оказался.
 Яна-то думала, что вечером, под шашлычок и водочку у нее не будет особых проблем. Даже нашла подходящее местечко недалеко от лагеря – старую деревянную беседку на берегу озера, скрытую от посторонних взгляд купой молодых сосенок. Место вполне подходящее – вряд ли кому-то из коллег придет в голову спьяну гулять по ночному лесу. А беседочка очень даже ничего – крепкая, внутри деревянный стол и широкие скамьи по периметру.
 Давно уже все собрались у костра, пили, пели песни под гитару. Даже их шеф уже набрался и отправился баиньки.
 Все уже давно привыкли к тому, что на любом празднике их директор – человек слабый на алкоголь, место веселья покидал первым. Он пил много и быстро, поднимая тост за тостом, пока не наступал критический момент. Тогда он собирался, брал себя в руки, поднимал последнюю стопку, связно со всеми прощался и отбывал в кроватку. Коллеги продолжали веселиться без него.
 Андрея Валентиновича проводили со всеми почестями к месту отдыха уже почти час назад. А Димы с Кариной все не было.
 Яна тщетно таращила глаза в сгустившиеся сумерки – поверхность озера была спокойна и безмятежна. И нигде, до самого горизонта ничего не двигалось.
– Янка, чего загрустила? – Раздался радом веселый мужской голос.
 Серега протягивал ей стаканчик с водкой, второй держа сам. – Давай выпьем лучше, всю грусть как рукой снимет!
– Давай! – Согласилась Яна, приняла у него стакан, поднесла к губам.
– Э, нет, – Остановил ее Серега. – Давай на брудершафт!
 А вот этого не надо! Серега – программист, они все чокнутые! Зарабатывал он у них на фирме в принципе не плохо, но программисты это такие люди... Яне уж точно не дано с ними общий язык найти. Она в принципе слов таких не знает, на которых он разговаривает!
 А Серега вечно, как выпьет, начинает любить всех девушек оптом и в розницу. Не наш вариант!
 Хотя, конечно, красавец! Высоченный, косая сажень в плечах – и не скажешь, что всю жизнь у монитора проводит! Лицо мужественное, чуть бледное, обрамленное бородкой, кудри каштановые до плеч. Ну чисто викинг, только темной масти! Ему бы еще серьезности добавить...
 Яна так и не знала, сколько же ему лет. Такому можно дать и двадцать пять и сорок. Вечный мальчик.
– Серега, не хулигань! – Шутливо прикрикнула Яна, прижав пальчик к его, уже потянувшимся к ней губам, в обрамлении пробившейся щетины. – Ты ж знаешь, я девушка серьезная!
– Кому ты рассказываешь эти сказки? – Иронично усмехнулся он.
 На миг Яне показалось, что он вовсе не пьян, и понимает, что у нее на душе гораздо лучше, чем она думает. Очень неприятное было ощущение. Но тут невдалеке закричали мерзким противным голосом:
– Ага-а-а! Вот вы где! Сладкая па-а-арочка!
– Вика, уйди, – Сморщилась Яна. Эту сплетницу, всюду сующую свой длинный нос, она терпеть не могла.
– А что вы тут делаете? Целуетесь? Отошли такие ото всех, спрятались на бережку.
 Серега опрокинул в себя водку. Наклонился, сорвал пучок травы, занюхал. Программист – что с него возьмешь? Яна даже вздохнула про себя - такой красавец пропадает!
 После этого он молча развернулся и ушел к костру. Вику он терпеть не мог, все об этом знали.
А той все было нипочем, прихлебнув из принесенного с собой стаканчика вино, она спросила:
– Я вам не помешала? Чего это он так быстро ушел?
– Придет же тебе такое в голову! – Усмехнулась Яна, борясь с искушением макнуть Вику головой в озерную воду. – В туалет захотел, вот и ушел.
– А чего он тогда к костру пошел? – Не унималась та.
– Меня что, Сергей зовут? – Фыркнула Яна, – Вот ты его найди и спроси, чего он ушел.
 Но от Вики так просто было не избавиться. Присев на камень у воды, она устремила взгляд к горизонту, туда, где вода встречалась с небом бледной полосой догоревшего заката, отгороженная размытой полоской темного леса.
– Красиво здесь. – Вздохнула она, теребя тощую русую косицу. – Хорошо. Там, кстати, остров есть, ты заешь? – Вика махнула рукой в сторону озера.
 Яна присмотрелась. Никакого острова не увидела, может, его скрывал мыс, далеко протянувшийся от левого берега.
– Какой остров?
– Обычный. – Вика поплотнее укуталась в свитер - от воды тянуло сыростью, слабо пахло тиной. – Маленький, за двадцать минут обойти можно. Мы днем туда плавали.
– И что там? – Спросила Яна рассеяно. Где, черт их подери, Дима с этой??
– А там прико-ольно, – Протянула Вика, отбросила косицу за спину, – там такой лесок небольшой. А в этом лесочке домик стоит.
– Домик? – Яна всем телом повернулась к Вике, – Какой еще домик?
– А такой, – неопределенно махнула рукой Вика, – хижина. Мальчики говорят, это рыбаки построили. Приплывают туда зимой и живут по нескольку дней. Там интересно, сделано все здорово. Печка есть маленькая, кровать сделана самодельная. Здоровая, они там, наверно, вповалку спят. Еще умывальник сделан, бак приделали с краном и слив на улицу вывели. Мебель старую навезли. В общем, здорово устроились... Кстати, а ты заметила, что Димы с Кариной до сих пор нет?
– Почему кстати? – Поинтересовалась Яна, внутренне закипая. Домик, значит! А ведь Карина про него знала! Она же уже каталась днем с большой компанией, а вот Дима тогда не ездил, рыбачил.
– Ну как почему? – Вика дотянулась и обломала камышину. Сидела, помахивала ею, – Уехали кататься, давно уже, нигде их не видно. Что они еще делать могут? Наверняка там загорают?
 Вика сказала это таким тоном, что ни малейших сомнений не могло остаться в том, как “загорает” эта парочка.
– Черт знает что! – Пробормотала Яна себе под нос, а вслух сказала: – А тебе не приходило в голову, что с ними что-нибудь могло случиться?
– Э-э-э… кое-что с ними точно случилось?– Протянула Вика похабненьким голоском. Потом растерянно добавила: – Ты думаешь, с ними и правда могло что-то произойти?
– Не знаю, – задумчиво ответила Яна, – сама подумай, лодка-то резиновая. Запросто могли впотьмах налететь на какую-нибудь корягу под водой?
– Слушай, и правда! – Загорелась Вика. Вот же охочая до сенсаций! Лишь бы хоть что-то происходило! – Мало ли?.. Надо народу сказать, надо их поискать! – Она решительно вскочила с камня, – А если и помешаем им в чем-нибудь... сами виноваты!
 И она умчалась к костру, поднимать тех, кто еще способен подняться, на поиски горячо любимых сотрудников.
 Яна еще минутку постояла у воды. “Помешаем в чем-нибудь”! Хоть бы кто-нибудь утопил эту пигалицу! Все болтает, что к носу ближе!
 Но зато и польза от нее есть. Как же просто, всего два слова, и вот уже она делает то, что тебе надо.
 Погоди, Карина, найдем мы тебя, мало не покажется!!
 

КАРИНА.

 Димка выскочил из хижины, как ошпаренный. Карина нахмурилась, но через секунду губы ее растеклись в довольной улыбке. Ишь, как его разобрало! Она положила нож и потянулась, сладко, с удовольствием. Еще раз прокрутила в голове недавнюю сцену.
 Когда она бинтовала ему руку, она ощущала жар, исходивший от его тела, видела, как он нервно облизывает пересохшие губы, затылком чувствовала, как он буравит ее глазами. На какой-то момент ей даже показалось, что он не сдержится и придется от него отбиваться. Как он хотел ее!
 Вот ничего она не могла с собой поделать! Нравилось ей, когда мужчины вот так реагировали! Флирт, игра на грани фола доставляла ей удовольствие. Поймать мужчину в свои сети, вроде бы и не делая ничего особенного – от этого ее кровь быстрее бежала по жилам.
 Но для нее это была своего рода только игра. Если мужчина не реагировал на ее уловки – она не расстраивалась, если реагировал – никогда не переступала определенной грани.
 Карина вздохнула – эх, оказаться бы ей сейчас дома, рядом с Андрюхой, ох и задала бы она ему! Но… Он был далеко, за много километров, даже телефон ее не ловил здесь… Впрочем, может оно и к лучшему.   Телефон остался в лагере, вздумай ей Андрей позвонить, не дозвонился бы долго. На сколько они застряли на этом острове? Уж если честно, не хотелось бы провести здесь всю ночь, с Димой наедине! 
 В том, что он вернется, она даже не сомневалась: погуляет, остынет и придет, никуда не денется.
 Грешным делом Карина подозревала, что он нарочно не привязал лодку.
 Он покатал ее по озеру, прокатил вдоль берегов. Потом заметил вдалеке остров.
– Хочешь, сплаваем туда? – Предложил он, мило улыбаясь. Тогда, ранним вечером, он был гораздо спокойнее - просто катал ее, смешил, рассказывал какие-то байки.
– А я там уже была сегодня. Мы плавали, пока вы с Серегой рыбачили.
– Да? Ну и как там?
– Ничего особенного. Остров как остров. Правда, там на острове хижина стоит рыбацкая.
– Да? – Загорелся Димка, – Давай посмотрим!
 И, не дожидаясь ее ответа, развернулся в том направлении.
 Карина показала ему хижину, это было и в самом деле интересно. Видно было, что сделано все с умом и для себя.
 Потом они погуляли по острову. На другой стороне нашелся чудный залив с пляжем. Песчаное мягкое дно полого уходило вниз, вода была спокойной и прозрачной, у горизонта пылало пока еще теплое солнце.
 Купальник был на Карине. Она решительно стянула футболку, на миг увидела удивленное Димино лицо – он сначала не понял, с чего это она вздумала раздеваться. Потом и сам воодушевился, скинул шорты и с первобытным воплем бросился в воду.
 Вода была отличная, теплая, ласковая, пахнущая свежестью. Сначала они просто плавали, потом принялись дурачиться: брызгались, поливали друг друга водой. Дима хотел было поймать и притопить ее, но Карина увернулась, отбежала почти к самому берегу, но там она споткнулась и плюхнулась в воду.
– Ага, попалась! – Закричал Дима, надвигаясь на нее. Карина зачерпнула пригоршню мокрого песка со дна и метко швырнула в него. От неожиданности он остановился и пару секунд разглядывал грязное пятно у себя на животе, комками опадающее в воду. Потом решил ответить тем же.
 А дальше они устроили настоящие грязевые бои. Извазюкались как дети, с головы до ног, у Карины даже живот заболел от смеха. Пришлось еще сплавать на глубину, и как следует понырять, вымывая песок из волос.
 В глубине души она понимала, что все это только подливает масла в огонь. Дима последнее время и так относился к ней не просто как к коллеге и сослуживице. Она знала, что нравится ему, но она ничего не могла с собой поделать. Играла с ним как кошка с мышью, и эти игры будоражили ее.
 Потом они брели через весь остров обратно, к лодке. Солнце садилось, они проголодались, устали, пора была возвращаться.
 Сначала, не найдя лодки на прежнем месте, Карина подумала, что они ошиблись и не туда вышли. Но с этой стороны острова дно было каменистым, и нормально подплыть к берегу можно было только в одном месте. А лодки не было. Дима выглядел ошарашенным не меньше нее. Конечно, на всякий случай они прошлись по берегу в обе стороны, но это ничего не дало. Лодка исчезла. Похоже было, что Дима ее просто не слишком хорошо затащил на берег, и ее смыло волнами, а потом отогнало каким-нибудь подводным течением, или просто ветром.
 Так или иначе, а до берега им было не добраться. Ни Карина, ни Дима не плавали настолько хорошо, чтобы попытаться доплыть, оставалось только одно – ждать, пока о них вспомнят и отправятся искать.
 На это Карина не рассчитывала раньше завтрашнего полудня. Сегодня намечались шашлыки, песни и танцы у костра. Может кто-то и заметит, что они пропали, но этому найдут совсем другое объяснение. Черт, неприятно это! Потом долго будут вспоминать и перетирать косточки. Не дай Бог еще до Андрея дойдут какие-нибудь слухи – доказывай потом, что ты не верблюд!
 Они вернулись в домик – не торчать же на улице. От нечего делать Дима принялся его тщательно обследовать и под половиком обнаружил дверцу в подпол. А там хранился чей-то заботливо припрятанный неприкосновенный запас: пачка гречки, две банки тушенки, несколько супов в пакетах и мешочек с сухарями, чай и пачка сахара-рафинада. Все старательно упаковано, чтобы не повредилось от сырости.
 Проголодались они к этому времени оба как следует. Нашелся котелок, растопили печку, Карина стала готовить нехитрый ужин, и тут так некстати Димка порезался.
 Хотя, конечно, так приятно чувствовать, что по тебе сходят с ума, и готовы ради тебя делать глупости (это заводило, делало жизнь ярче и интересней), но одно она знала точно – она никогда не изменит Андрею. Даже если он никогда ничего не узнает. Слишком сильно она его любила, даже мысль о том, что можно сделать что-то такое была ей неприятна. Пофлиртовать – да, это можно, но не более того.
 Каша с тушенкой сварилась, и Карина принялась, обжигаясь, есть ее прямо из котелка, все равно посуды тут почти никакой не было. Котелок, пара алюминиевых ложек и металлическая кружка, вот и все, что удалось отыскать. Но и это было просто здорово - сидеть до утра голодными было бы гораздо хуже.
 Карина осторожно отхлебнула чай, который вскипятила прямо в кружке. А ничего. Не смотря на то, что заварка была гранулированной, а воду она набрала прямо из озера, чай был очень вкусным. Как и каша.
 Она вышла на крыльцо, прислонилась к косяку. Солнце тонуло в горизонте спокойно и неспешно, рисуя по земле длинные нежные тени. Лес звенел от беззаботных птичьих голосов, пахло нагретой за день хвоей, озерной водой и старым деревом.
 Карина вздохнула. Пожить бы вот так, на таком острове, в этом домике недельки три. И чтоб никого вокруг - только она и Андрей. Впрочем, она согласилась бы даже без него здесь пожить, в этой тишине, так непохожей на привычную суету городской жизни. А заодно без телефона, телевизора, будильника и прочих достижений цивилизации.
 Карина улыбнулась своим мечтам, вернулась в хижину, сполоснула кружку.
 Скрипнула дверь, на пороге показался хмурый Дима. Карина вздрогнула от неожиданности – не думала, что он вернется так быстро!
– Как прогулялся? – Спокойно улыбнулась она, как будто ничего и не было, да и не собиралась она даже намекать на это.
 Она рассматривала его из-под ресниц. Немного выше нее, крепкий, с намечающимся животиком. Русые волосы коротко острижены, на щеках уже отросла щетина, хотя еще с утра он брился. Зеленые глаза колючие, смотрят недовольно.
 Дима помолчал обиженно, но потом взял себя в руки и принял поданную ею подачу.
– Нормально. Комары только заели. Их тут столько – кошмар!
– Ясно. Есть будешь?
– Да!
 Вернулся он и впрямь голодный – умял все, что оставалось в котелке, хотя Карина изначально была уверена, что им тут, если что, еще на утро поесть хватит. Она украдкой слегка поморщилась – никогда не любила мужчин, которые много едят.
 После еды Димка несколько повеселел, перестал строить из себя обиженного и оскорбленного. Они болтали еще где-то час, прежде чем открылась дверь и в хижину ввалилась четверка горячо любимых сотрудников. У некоторых, например, у Вики на лицах читалось довольно сильное разочарование. Еще бы, они сидели, одетые, беседовали, их разделял по меньшей мере стол. Никакого намека на «клубничку»!
 

ТАТЬЯНА.

 Таня приняла душ. Таня накрасила лицо. Таня надела свое лучшее белье. Достала блузку, брюки, посмотрела на них критически, зашвырнула в угол. Нет, сегодня она оденется по-другому! Достала летний сарафан - его она покупала четыре года назад, они тогда с Димкой ездили в отпуск, на море…
 Тогда, на теплом берегу, под пальмами, он смотрел на нее горящими глазами. На танцплощадке на пляже он так завелся, что чуть не принялся раздевать ее прямо там. Они едва добрались до номера, свалились прямо на ковер, не добравшись до кровати. Там он любил ее прямо на полу…
 А потом еще на балконе, куда он вышел покурить. Она замоталась в простыню, вышла постоять рядом с ним, и он загорелся снова, он просто задыхался от страсти, так хотел ее! До постели они добрались ближе к утру.
 А сейчас? Где все это, куда делось? Таня горько усмехнулась. Приложилась к бутылке с вином.
 Что ж, пусть будет так! Не будет она сидеть на диване и стареть, ожидая, когда же он соизволит обратить на нее свое внимание! Любовницу себе завел? А чем она хуже? А если даже и нет у него никого, все равно, кто давал ему право так обращаться с ней?
 В Татьяне проснулась обида, давняя и глубокая. Разве она была плохой женой? Да она же пылинки с него готова была сдувать! Она из кожи вон лезла, чтобы ему было хорошо! Он приходил вечером домой и его ждал горячий ужин и любящая жена. Она делала все, ему ни разу не пришлось даже помыть посуду или вынести мусор.
 Даже когда она была беременна Ильей, когда у нее был страшный токсикоз! И потом, пока сын был маленький... Он же родился таким беспокойным! По ночам по нескольку раз просыпался, иногда до утра потом заснуть не мог. Она выматывалась страшно, засыпала даже стоя, пока посуду мыла, но даже тогда она вовсю старалась, чтобы ему, ее мужу было хорошо рядом с ней. И в постели, и в доме! Она ни разу не закатила скандал за то, что приходил с корпоративов или от друзей под утро пьяный - наоборот, еще и пивка ему с утра холодненького на опохмелочку подносила. Она из кожи вон лезла, чтобы понравиться его матери, которую в глубине души терпеть не могла. Старалась только потому, что он маму очень любил.
 И что же теперь? Он принимает это как должное. Он ей даже простого “спасибо” не говорит за все ее старания! Он просто взял и уехал веселиться, а когда она попыталась выяснить с ним отношения - отмахнулся, как от надоевшей мухи, и отключил телефон!
 Что ж, ладно! Сегодня она будет жить для себя! Найдет какого-нибудь симпатичного мужчину, очарует его, переспит с ним. А если Дима потом о чем-то догадается, что ж – его проблемы. Нужно было ценить то, что имеешь!
 Татьяна глянула на себя в зеркало. Там отразилось ее взволнованное и решительное лицо.
 Темные короткие волосы с рыжиной. Раньше у нее была длинная шевелюра, ниже лопаток, но она постриглась, когда сын немного подрос и стал постоянно вцепляться своими ручками в ее пряди. Такой сильный был – повиснуть мог на ее волосах. И, что обидно, хлебом не корми – дай за мамины локоны уцепиться. Пришлось подстричься коротко, до середины скулы, волос было жаль, но Дима сказал, что ей очень идет, и с тех пор она так и носила такую стрижку.
 Фигура, конечно, поменялась после родов. Живота своего она до сих пор стеснялась, все казалось, что он слишком отвис и как-то обрюзг, зато грудь подросла. Хотя тоже форму не удержала и отвисла, но только совсем чуть-чуть. Бедра стали пошире. При своем не очень большом росте Тане казалось, что она не слишком изящна, все хотелось быть потоньше да постройней…
 Но сейчас она себе понравилась. Глубокий вырез декольте и почти голая спина, легкая юбка игриво вьется вокруг ног. И лицо ей свое понравилось - немного испуганное и как будто слегка чужое. Глаза карие распахнуты - точно две большие черешни, полные губы влажно блестят. Будто это и не она стоит перед зеркалом.
 Таня одела босоножки на шпильках, посмотрела еще раз. Хороша! Шпильки сделали стройнее ее не слишком длинные ноги и как-то подтянули всю фигуру. Да уж, в такой обуви не походишь ссутулившись или сильно опустив плечи. Жаль, что каждый день на шпильках не побегаешь, какой же нормальный человек это выдержит?
 Хороша!
 Татьяна пожелала себе удачи, с каким-то бесшабашным удовольствием взяла бутылку с вином, чокнулась со своим отражением и сделала хороший глоток. Накинула пиджак. Вот, теперь можно идти!
 Она все же решила не светиться в своем районе. Мало ли что? Таня поймала машину и поехала почти на другой конец города. Водитель оказался русским, но клеился к ней не хуже иного лица горячей “кавказской национальности”.
 Таня пару раз небрежно осадила его, дивясь своей уверенности. Вот уж не думала, что может чувствовать себя такой королевой мира!
 С другой стороны, столь открытое внимание ничуть не пугало ее, а лишь добавляло уверенности в себе. Значит, не только дома перед зеркалом она себе хорошенькой показалась! Машина остановилась, Таня расплатилась. Водитель все же успел прихватить ее за голую коленку, прежде, чем она вышла, но Таня шутливо погрозила ему пальцем и решительно хлопнула дверцей. Он еще постоял немного, не уезжал, смотрел на нее, строил глазки, улыбался, взглядом показывая: мол, садись, покатаемся? Таня махнула ему рукой – проваливай уже! Он пожал плечами и резко, с прокруткой колес, рванул с места.
 Таня приехала в один знакомый бар. Они уже бывали тут с Ленкой и ей здесь понравилось: хорошая еда, интересный антураж, и публика ничего.
 Для начала Таня подошла к барной стойке, попросила пятьдесят грамм коньяку и лимон. Пусть думают, что хотят – ей все равно. Таня опрокинула в себя коньяк лихо, как водку, зажевала лимончиком. Попросила бармена повторить. Бармен повторил, и вдруг участливо спросил:
– Извините, у вас что-то случилось?
 Таня покосилась на него и ответила:
– Ничего особенного. Просто я развожусь.
 И сама подивилась своим словам. Испугалась. Зачем вообще это сказала? Еще накаркает! А, впрочем, какая разница?
 Она выпила вторую порцию коньяка, заказала коктейль и села за свободный столик.
 Таня вытащила из пачки (специально по дороге купила!) длинную белую сигарету с ментолом и закурила. Вообще, она не курила никогда, но сегодня решила, что все должно быть не так. Если уж она решила мужу изменить, то сигареты ей уж точно навредить не смогут!
 Таня волновалась. Что она творит? Зачем? Но мысли, что можно просто поехать домой и лечь спать она почему-то гнала прочь. Как будто обязана была сегодня учудить что-то.
 Принесли коктейль, Татьяна сквозь ресницы оглядывала зал. Публика, желающая отдохнуть после трудовой недели, прибывала, но пока Татьяна не видела никого, на ком бы стоило остановить выбор, кому бы можно было построить глазки.
 Таня потягивала коктейль и начинала скучать. Неужели так все ничем и не кончится? Она уже выкурила вторую сигарету, так и не обратив толком внимания на свои ощущения, даже не поняла, нравится ей или нет.
 Но как раз когда она уже немного утратила весь свой запал, когда в голову начали закрадываться мысли, что ж, раз так, значит – не судьба, и надо допивать и отправляться домой…
– Девушка, к вам можно присесть? – Раздался над ухом бархатный мужской голос.
 От неожиданности Таня вздрогнула, причем сильно. Коктейль плеснул в бокале и едва не пролился ей на колени. Тане тут же стало неловко, глупо-то как...
– Извините, я не хотел вас напугать!
– Тогда зачем так подкрались?! – Возмутилась было Таня, и прикусила язык. Рассмотрела, наконец, парня, что стоял перед ней.
 Определенно он был моложе лет на пять, это как минимум, а то и на все восемь. Но какой хорошенький! И рост не подкачал, и фигура, и кожа смуглая, и лицо – как с обложки. Красавец!
 На минуту Таня даже растерялась. Что ей делать? Что такому красавчику от нее надо? Ему бы на девочек молоденьких заглядываться, что он к ней-то подошел?
 

КАРИНА.

– И чем же вы тут занимались, пока мы за вами не приплыли? – У Вики был просто несравненный талант задавать в лоб самые неудобные вопросы, при этом сама она ни капельки не смущалась. И задавать эти вопросы она умела так, что, как правило, собеседник отвечал. Честно, или врал, это уже другое дело, но откровенно посылали ее с советом не лезть не в свое дело крайне редко.
– Сначала мы купались, – Спокойно ответила Карина, – потом, когда поняли, что лодка уплыла, пришли в домик. Дима нашел еду, я приготовила ужин. Мы поели и вы приплыли.
 По опыту она знала – не ответить еще хуже. Вика, эта мышастая блондиночка с кукольно-голубыми глазами и невинным выражением лица, могла раздуть сенсацию практически изо всего. Она бесцеремонно лезла в чужие дела и отношения, с удовольствием обсасывала все детали, перемывала кости, могла и придумать что-нибудь для красного словца. Карина искренне надеялась, что, когда-нибудь кто-нибудь таки врежет Вике по первое число за длинный язык. Сама, однако, не решалась идти с ней на конфликт – все знали, Вика бегает к шефу с регулярным докладом, работает штатным шпионом, не один сотрудник уже пожалел о неосторожно сказанном в ее присутствии слове.
 Кроме того, она обожала стравливать людей между собой. Скандалы, интриги, разборки доставляли ей удовольствие, в равной степени и как участнице, и как зрительнице.
 Карина старалась с ней действовать по принципу: “Хочешь победить врага – сделай его своим другом”.  Конечно, не в полном смысле этого слова. Карина и представить бы себе не смогла, что кто-то способен по-настоящему дружить с такой сплетницей и интриганкой, но старалась общаться с ней спокойно, доброжелательно, не обращая внимания на мелкие уколы и провокации, тем более, что работали они в одном отделе.
– И все? – Невинно спросила Вика.
– А что, надо было еще что-то делать? – Улыбнулась Карина. Они сидели на корме лодки, Карина опустила одну руку в воду - ей, как маленькой нравилось бултыхать ладошкой по воде, брызгаться, крутить воронки.
– Ну я не зна-а-аю… – Протянула Вика, принялась крутить в пальцах кончик своей косички. – Все-таки вдвоем на острове - это так романтично!
 Карина усмехнулась про себя. Виктория упорно гнула свою линию, говорила прямо или намекала.
– Здесь вообще очень красиво. – Карина широким жестом обвела все озеро. Воздух был прозрачным и спокойным, лес вдалеке казался сказочным, полным загадок, а впереди призывно горел их костер, прочерчивая длинную дорожку по воде почти прямо к их лодке.
– Да я не об этом! – Нетерпеливо передернула плечами Вика.
– Да я понимаю! – В тон ей ответила Карина. – Но ты ж меня знаешь! Я - верная жена!
А сама подумала – кто бы этой дурочке посоветовал отстричь этот тощий хвостик! Намного лучше было бы...
– Да зна-аю, – Протянула раздосадованная Вика. Ни разу ей не удалось Карину хоть в чем-нибудь уличить, похоже, и в этот раз не удастся. Вон как она спокойна, едет, закатом любуется, мерзнет в своей футболке. Нет, если бы между ними что-то было, она бы не была такой спокойной! Вот святоша! Зануда! Фу!
– Но ведь он-то на тебя заглядывается. – Все-таки не утерпела она.
– Заглядывается, – Равнодушно пожав плечами, подтвердила Карина. Потрясла ладошкой и зажала между коленок. Не жарко. – А почему бы и нет, я девушка красивая! И потом, насколько я успела заметить, заглядывается он не только на меня?
– Это точно! Но я думала.. Может, раз вы столько времени пробыли наедине, то он, наверное… он что-нибудь попытался? – Вика безуспешно пыталась придать разговору вид легкой болтовни двух закадычных подружек, она даже придвинулась к Карине поближе, приобняла ее. Стало немного теплее, Карина ответила:
– Вик, ну ты же понимаешь, он не дурак! Может, я ему и нравлюсь немного, но, во-первых, все отлично знают, что со мной ловить нечего, а во-вторых, зачем ему интрижка на работе? Мало ли жена узнает?
– Да как сказать. – Вика загадочно улыбнулась. Они затронули тему, в которой она неплохо ориентировалась, и она была рада возможности очередной раз посплетничать. – У Димы последнее время с женой что-то не ахти. Мне вообще кажется, что он их брак дал бо-о-ольшую трещину.
– С чего ты взяла? – Удивилась Карина. В отличие от собеседницы, она чужой личной жизнью интересовалась редко, и поэтому была не в курсе.
– Да так.. Слышала пару раз, как он с ней разговаривал. Если честно, если бы со мной кто-нибудь хоть разок так поговорил, вечером бы свои вещи у двери обнаружил!
 К своему удивлению Карина даже в голосе Вики она уловила неподдельное сочувствие к Диминой жене. Видать и в самом деле, вел он себя на редкость мерзко.
 Карина очередной раз подивилась своей проницательности - то-то ей его было ни капельки не жалко!
 Наконец они причалили. Они прибыли немножко позже, чем вторая лодка, на которой поехал Дима. Всего у них лодок было три, теперь осталось две, третью решили все же поискать, завтра, когда будет светло.
 От берега вверх уходила тропинка к их лагерю, который представлял собой большую поляну с кострищем в центре. Вокруг костра квадратом лежали толстые бревна, с другой стороны расположился длинный стол из досок, положенных на козлы. Тропинка уходила направо к их домикам, мужскому и женскому. Домики - длинные бараки без электричества, внутри - только койки в два ряда вдоль стен, поэтому пришлось тащить с собой кучу вещей: постельное белье, подушки, одеяла. Далеко не у всех нашлись дома хотя бы спальники, но, когда обустроились, получилось очень даже неплохо.
 Карина чуть ли не бегом припустила в женский домик. Наступила ночь, а она до сих пор была в футболке, у нее уже зуб на зуб не попадал, тем более что там, в хижине, было натоплено и жарко, и на улицу она вышла в легкой испарине.
 Карина сменила сланцы на кроссовки, поменяла футболку на топ, поверх которого натянула свитер, а шорты на джинсы. Вот так гораздо лучше! Хотя зубы все еще постукивают.
 Девушка вернулась к жарко пылающему костру. Веселье продолжалось полным ходом, большая часть народу к тому моменту, когда Вика подняла тревогу и организовала поиски, была уже навеселе. Поиски расценили скорее как увеселительную прогулку по ночному озеру, чем как серьезную спасательную операцию, почти никто по-настоящему не верил, что с ними что-то может случиться.
 И теперь праздник продолжал набирать обороты. Со стоянки пригнали машину, врубили музыку на полную мощность, открыли двери и багажник. Громкие звуки летели далеко по спокойной глади озера.
 Серега, который, видимо, постановил себе целью проследить, чтобы никто не остался трезвым, притащил Карине полный стакан вина. Пытался было склонить ее к водке, но Карина отказалась. Ее худенькому организму не так уж и много было нужно, чтобы запьянеть, а покидать праздник в разгаре ей не хотелось, она собиралась веселиться до утра.
 С другой стороны костра Дима с мужчинами пил водку и иногда бросал на нее быстрые взгляды. В его глазах отражалось пламя, и казалось, что они горят, словно угли.
 Карина отогрелась, вино побежало по венам. Ей стало весело, она много болтала, смеялась. И все ловила Димины горящие взгляды. Иногда смотрела ему прямо в глаза, не таясь, и тогда он отводил взгляд.
Потом заиграла ее любимая песня, она вскочила, скинула свитер, и пошла танцевать.
 Танцевать она любила. Умела или нет, этого она не знала. Некоторые говорили, что она красиво танцует, кто-то – что не умеет двигаться. Ей было все равно. Она любила танцевать, двигаться под музыку, ловить ее ритм, отвечать на него телом. Музыка жила в ней, и когда она танцевала, ей казалось, что она тоже становилась музыкальным инструментом. Ее тело танцевало – ее тело говорило: о том, что она нравится себе, о том, что ей весело, что она молода, красива, сексуальна.
 Карина отплясывала весело и отчаянно, выбивая из твердой земли под ногами облачка пыли. На полянку, где до этого была лишь пара человек, потянулись люди. Она танцевала раскрепощенно, никого не стеснялась, это притягивало людей. Карина давно заметила, что в разных компаниях она часто становилась заводилой в танцах, сама к этому не стремясь. Просто она начинала танцевать – и площадка заполнялась народом. Она уходила, и люди тоже разбредались. Как будто им нужен был кто-то, танцующий так отчаянно, чтобы перестать стесняться.
 Уже через несколько минут полянка заполнилась двигающимися телами, подошел и Дима. Карина снова поймала его взгляд - он был мутноватым, и она поняла, что он уже хорошенько пьян.
 Ей снова было жарко, она уже почти выдыхалась, когда включили медленный танец. Народ принялся разбиваться на парочки, Карина пошла было к костру, но ее кто-то поймал за руку. Обернулась, так и есть – Дима.
– Давай потанцуем. – Предложил он.
– Давай. – Согласилась она.
 Дима положил руку ей на талию, другой взял ее ладонь и немного отвел в сторону. Они закружились по полянке. Дима не попадал в такт и пару раз наступил ей на ногу.
 Карина выпустила его ладонь и обеими руками обняла его за шею. Дима грустно посмотрел на нее – она снова его дразнила, и он это понял. Он держал ее двумя руками за талию осторожно, как сахарную, несмотря на то, что сейчас она была к нему гораздо ближе, чем тогда, на острове, когда она бинтовала ему руку.
Карина забавлялась. Его растерянность, его боязнь на людях даже в танце прижаться к ней, хотя некоторые другие откровенно обнимались, ее веселила. Нечего зато к ней лезть!
 У него есть жена, которая, наверно, его любит, волнуется и переживает за него. Судя по тому, что рассказала Вика, он не очень-то с ней нежен. А тут и вовсе уехал за тридевять земель и готов переспать с другой женщиной! Как будто километры что-то решают!
 Получай, Дима! Вот она я, рядом, наши тела соприкасаются, я чувствую, как от тебя пахнет костром и алкоголем, я глажу твой коротко стриженый затылок, и короткие волоски щекочут мне пальцы. Мое лицо так близко, что ты можешь сейчас рассмотреть каждую ресничку, каждую складочку на моих приоткрытых губах.   Но ты уже понимаешь, что я тебе не по зубам! 
 И все же Дима осмелел. Его руки задвигались у нее на спине. Одной он покрепче обхватил и прижал ее к себе, другой медленно повел вдоль позвоночника, между лопаток к шее, пощекотал пальцами загривок. Бинт шершаво потерся о позвонок, и Карина зажмурилась, до того ей было приятно. Они переступили, она немного сместилась и уперлась бедром..
 На минуту она вспыхнула, покраснела, благо в темноте, при свете костра этого совсем не было видно.   Смутилась.
 Дима понял, что она почувствовала. Посмотрел на нее. Она ответила прямым взглядом.
 Потом откинула голову и рассмеялась. Вино гуляло по крови, она чувствовала себя бесшабашно веселой, словно ведьма Маргарита. Весь мир лежал у ее ног, и Дима в придачу.
 Он вдруг стиснул ее со всей силы, прошептал в самое ухо:
– Что ж ты со мной делаешь!
 Но в этот момент танец кончился. Начался другой, тоже медленный. К ним элегантно подрулил Серега, танцевавший с Яной, объявил:
– Смена партнера! – И очень ловко отковырял Карину от Димы, увлек ее в танце, оставив Диме на замену Яну.
 Карина расхохоталась, увидев на мгновение ошарашенное Димино лицо. Он не успел понять, что произошло, и почему у него в объятиях оказалась совсем другая женщина.
 Серега не мог танцевать как все нормальные люди. Ему нужно было скакать по всей площадке, крутить Карину, перекидывать ее через руку. Карина запыхалась от этой беготни и хохота, но получила от этого танца намного большее удовольствие. Серега, хоть и придуривался, танцевать умел, чувствовал партнершу, вел в танце замечательно... И к тому же всегда приятно потанцевать с таким красивым мужчиной!
 Иногда Карина мимолетно замечала, как танцуют Дима и Яна. Похоже, Дима оказался в той же ситуации, в которой только что была она сама. Яна липла к нему, обвивалась плющом, она явно была не прочь продолжить общение в более интимной обстановке. Надо же, и ведь абсолютно не стесняется. Хотя… Вечер уже достиг той стадии, когда особо можно не стесняться. Половина на утро ничего не вспомнит, еще часть сами чего-нибудь отчебучат. И уж конечно, все будут молчать о своих маленьких грехах, повинуясь раз и навсегда заведенному правилу: «Все, что было на озере, останется на озере».
 Карина вернулась к костру, села так, чтобы было видно воду. Влажное тело обвевал остывший ночной воздух, игривый порыв ветра бросил клуб дыма ей в лицо. Она часто заморгала, вдохнула поглубже этот запах. Запах романтики и приключений. Запах путешествий. В этот миг ей даже жалко было, что здесь так шумно, что грохочут колонки и гуляет пьяная компания. Вокруг стояла первозданная тишина, и весь этот шум был здесь чуждым.
 Дима и Яна куда-то пропали... Что и требовалось доказать.
 

 

Часть 2

ЯНА.

 Вика побежала в лагерь, и очень быстро нашла двух мужчин, готовых ринуться на поиски, и достаточно трезвых. Это были Димины друзья, Вадик и Славка, и относительно трезвы они были как раз потому, что ждали Диму. Они разделились: Вика с Вадиком поехали на одной лодке, Яна со Славой на другой.
 Вопросов, почему она тоже едет, ни у кого не возникло, никто на это просто не обратил внимания. Зато в какой-то момент она пожалела, что едет именно со Славой. Ей даже пришло в голову, что он пьянее, чем кажется, во всяком случае, лодка у него точно вела себя, как пьяная. При этом он еще много болтал, пытался шутить, но получалось очень пошло. Яна наблюдала за ним из-под опущенных ресниц: плотный, невысокий, как и Дима, с крупными чертами лица и завитками темно-русых волос, он был бы намного симпатичнее на   Янин взгляд, если бы следил за языком. Не было у нее никакого желания отвечать на его топорные заигрывания, поэтому она просто посоветовала ему заткнуться. Славка обиделся и гордо замолчал, что чудесным образом сказалось на его способностях гребца.
 Решили сначала все-таки съездить к острову, как к наиболее вероятному месту нахождения пропавших, а если там их не будет, тогда разделиться и плыть в разные стороны. Но этого не потребовалось. Причалив к каменистому берегу, они заметили, что в хижине приоткрыта дверь. С веселым гомоном все вывалили из лодок, закрепили их понадежнее, и ввалились в домик.
 Яниным глазам предстала картина почти идиллическая: они сидели, мило болтали, потягивая чай из одной кружки, между ними стоял пустой котелок с остатками гречки... Пионеры на привале, блин!
Интересно, что же все-таки у них было? В то, что не было ничего, Яна бы в жизни не поверила.
Мельком она уловила мимолетную гримасу на лице Карины, когда та разглядела среди вновь прибывших Вику. Эта же с ходу заверещала:
– О-о! Какой интим! Простите, что помешали! Но мы начали уже волноваться, куда это пропала наша сладкая парочка.
 Вот что за выражение такое – “сладкая парочка”?! К месту и не к месту его сует!
 Яна бросила взгляд на Диму. Тот глубоко вдохнул и промолчал, чтобы не ответить Вике все, что хотелось бы ответить.
 Яна подавила усмешку. Поделом тебе, грешник! Нечего в такие ситуации попадать.
– Привет, привет! – Карина, напротив, была само спокойствие и невозмутимость. – Нашу лодку куда-то унесло. Очень хорошо, что вы приехали, мы уж боялись, что придется тут заночевать.
– Так уж и боялись! – Фыркнул Слава.
– А что, ты бы хотел здесь остаться? – Шутливо спросил его Дима.
– Ну, если с девушкой, то, почему бы и нет? – Лучезарно улыбнулся Слава, подергал бровями и подмигнул Карине.
– Девушки, – Приняла она подачу, – Одинокий молодой человек ищет подружку на ночь! Если кто желает – говорите сейчас, и мы оставим вас здесь, а утром заберем.
– А чего это ты к ним обращаешься? – Возмутился Слава. – А сама?
– А я уже свою вахту отбыла. – Пожала плечами Карина.
Все помолчали.
– Вот видишь, Слава, – Уколола его Карина, – никому-то ты здесь не нужен.
– Вот зачем ты так? – заступилась Вика.
 Карина равнодушно пожала плечами: зачем такие намеки делать – может и обратно прилететь, и направилась к лодкам.
 Яна пока не проронила ни слова. Она напротив, ловила каждую фразу, каждый жест, пытаясь понять, что тут было. Успела Карина помешать ей или нет?
 Все толпой высыпали из хижины, потянулись к лодкам. Яна поймала горячий Димин взгляд, брошенный Карине вслед. И что он нашел то в ней, в этой пигалице?
 Ладно, у любой женщины в арсенале найдется много хитрых штучек, чтобы завладеть мужским вниманием.
 Вика уже взяла Карину в оборот, тянула к лодке. Вадик, большой добродушный увалень, похожий толстого ленивого медведя, помог им сесть, сам взялся за весла. Дима немного замешкался на берегу, отряхивал шорты и поправлял футболку, Слава уже столкнул лодку, влез в нее и торопил их. Дима протянул Яне руку, чтобы помочь спуститься в лодку, она шагнула, одной ногой встала на борт, покачнулась и очень натурально повисла на Диме.
– Мама! – Взвизгнула она, хотя на самом деле совсем не боялась.
– Осторожнее! – Засмеялся Дима. Отлепил ее от себя, бережно придержал за локти, давая возможность попасть в лодку, но Яна решила, что иногда можно сделать из себя и идиотку.
 Она даже сама подивилась, насколько естественным движением она умудрилась подвернуть ногу. Борт качнулся под ее ступней, опора ушла, Яна дернулась, Дима не устоял, и они свалились на берег.
 Яна упала сверху, ткнулась носом ему в щеку, и успела порадоваться, что Дима приземлился на мягкую землю, а не на каменный берег. И вовсе не потому, что сильно беспокоилась за него, а просто, если бы он ушибся, то разозлился бы, а так все получается очень даже ничего.
 Падая, Дима невольно обхватил ее, и теперь одна его рука лежала на ее талии, а другая и вовсе на попе.
– Прости, пожалуйста. – Скромно потупилась Яна. “Осторожно” слезла с него, проехавшись грудью по его груди, прижавшись бедрами, делая вид, что смутилась.
– Ну, вы даете! – Слава в лодке давился от хохота, для него все выглядело более чем естественно, да к тому же очень смешно.
– Ничего страшного. – Сморщился Дима, вставая.
 Второй раз Яна запрыгнула в лодку вполне спокойно, больше не пытаясь что-либо предпринять. Как-то вяло он реагирует.
 И все-таки, было у них что-то с Кариной или нет? Первая лодка уже порядком отплыла, а они все еще крутились у острова.
– Слав, дай я сяду на весла. – Неожиданно попросил Дима, был он хмурый и задумчивый. – Кровь застоялась, разогнать хочу.
– Да как хочешь. – Пожал плечами Слава. – Если кто-то хочет поработать вместо меня – я всегда только за.
 В этот момент Яна чуть не заорала от радости, поскольку пришла к уверенности, что ничего у Димы с Кариной не было. Не так бы он себя тогда вел!
 Ай да Карина, паразитка такая-растакая! Смотри-ка ты, и в самом деле верная жена!
 В этот момент Яна была готова ее чуть ли не расцеловать! Еще бы, ведь наверняка Дима пытался к ней приставать, там, на острове, а она его оттолкнула. И теперь он чувствует себя несчастным, оскорбленным, отвергнутым и незаслуженно обиженным. О лучшем нельзя было и мечтать!
 Сама того не ведая Карина подготовила для Яны благодатную почву. Уж теперь у нее не будет особых проблем, Дима будет с ней этой же ночью!
 И все-таки, чем же его так зацепила эта тощая селедка? Вон он как переживает бедный.
 Дима приналег на весла от души, их лодка набрала хорошую скорость, даже обогнала ту, первую, и в результате они раньше причалили к берегу.
 Дима легко выскочил из лодки и пошел к костру, предоставив Яне выбираться самой. Как будто забыл, что она вообще с ним ехала! Ну, погоди, за это ты еще ответишь!
 Яна преспокойно сошла на берег, проигнорировав руку Славы.
 Она вернулась к костру, затесалась в компанию девчонок, принялась болтать о том, о сем, одним глазом посматривая, что делает Дима. Он пошел переоделся, вернулся и подсел к Славе с Вадиком. Те незатейливо развлекались тем, что пили водку и Дима охотно к ним присоединился.
 Что ж, если он будет немного пьян, это Яне только на руку. Главное теперь проследить, чтобы он не слишком сильно напился.
 Пригнали машину, включили музыку. Яна заметила, как спустя минут пятнадцать Карина вспорхнула, скинула свитер и поскакала танцевать. Не укрылось от нее и то, каким взглядом проводил ее Дима. И почему он на нее так не смотрит?!
 Яна подзамерзла, сходила в домик и переоделась, а заодно посмотрелась в зеркало.
 У нее было лицо из той категории, которые даже в юности выглядят очень взросло. Зато лицо это было любовно ухожено, тщательнейшим образом накрашено, как будто она на званый ужин собралась. Кто еще может похвастаться такой нежной кожей? Свежей, без единой морщинки…
 С фигурой, правда, не ахти – плечи широковаты, бедра узковаты... Зато грудь ну просто неземной красоты! И ноги ровные, гладкие, как у девочки. А если головой умеешь пользоваться, то, опять же не составит труда скрыть недостатки и подчеркнуть достоинства!
 Когда Яна вернулась, играла медленная мелодия, Дима уже был на танцплощадке, ловить его было поздно. Он уже поймал Карину и неуклюже топтался с ней.
– Позвольте вас пригласить! – Серега согнулся в шутовском поклоне, почти упершись лбом в коленки, перед Яниным носом маячила протянутая ладонь. Яна засмеялась и пошла с ним танцевать.
 Серега кружил ее по всей полянке. На мгновение она даже пожалела о своем решении обязательно охмурить Диму в этой поездке. Если бы не это, она могла бы очень весело провести время с Серегой... Но тут она мельком уловила, как Карина закинула руки Диме на шею, и его взгляд, устремленный на нее... Ну нет, она себе не простит, если не сделает этого!
 Песня заканчивалась.
– Серега, я уже больше не могу! – Простонала она - программист спокойно танцевать не мог, носился, как майский жук.
– Не вопрос, передохни! – Тут же откликнулся он. Подскочил к паре Дима-Карина, гаркнул: – Смена партнера!
 И прежде, чем кто-нибудь что-нибудь понял, уже кружился в танце с Кариной, предоставив Яне все карты в руки.
 Яна даже умилилась - какой молодец! Она его ни о чем не просила!
 Дима уставился на нее удивленными пьяноватыми глазами.
 Яна решила не упускать своего шанса. Она положила руки Диме на грудь, лучезарно улыбнулась. Дима держал свои руки у нее на талии, и со скучающим видом танцевал с ней на пионерском расстоянии.
Э, нет, так дело не пойдет! Яна закинула руки за голову и потянулась, подалась к нему. Выгнулась, задевая Диму грудью. Тот ошалело уставился на два холмика, возникшие у него под носом.
 Пожалуй, он все-таки выпил лишнего, пожалела Яна, уж больно осоловелый. С другой стороны, зато с ним можно делать все, что угодно, особо сопротивляться не будет.
 Яна завела свои руки за спину, положила свои ладошки на его руки, сжала их, прильнула к Диме всем телом. За его спиной Карина с Серегой выписывали кренделя, Карине явно было весело, она так и светилась улыбкой. Хорошо, что он этого не видит, не будет отвлекаться.
 Яна приблизила к нему свое лицо, он смотрел ей в глаза, как загипнотизированный кролик. Яна медленно, чувственно провела кончиком языка по губам, давая ему возможность как следует насладиться этим зрелищем.
 Время притворства прошло, теперь нужно брать быка за рога, нужно действовать прямо.
Она посмотрела на его губы, потом ему в глаза и снова на губы. Они стояли совсем близко, Яна чувствовала тепло его тела сквозь свитер. Он потянулся к ней, забывшись, чтобы поцеловать, и Яна увернулась в последний момент, когда он уже скользнул губами по ее губам.
 Не здесь, не при всех! Яна чувствовала, как сама уже возбудилась - долгожданная добыча наконец-то идет к ней в руки. Еще совсем немного, и все будет так, как она хочет!
 Она потянула его за руку:
– Пошли!
 Он покорно пошел следом, не спрашивая, куда.
 Хорошо, что беседка не очень далеко. Хорошо, что она прекрасно запомнила туда дорогу еще днем.
Костер скрылся за поворотом тропинки, музыка стала немного тише.
– Куда ты меня ведешь? – Спросил, наконец, Дима.
– Сейчас сам увидишь. – Ответила она, оборачиваясь. Улыбнулась, сжала его руку.
 Дима приобнял ее за талию, развернул к себе. Он жарко дышал, от него немного пахло водкой, Яне это не мешало, она и сама пила сегодня.
 Дима потянулся к ней. Яна отстранилась было, она хотела уже дойти до беседки, та была за ближайшим поворотом.
 Но Дима властно, почти грубо прихватил ее за загривок, притянул к себе. Посмотрел на нее. Взгляд у него был мутный, хотя здесь, в лесу было темно.
 Дима впился в ее губы. Он целовал ее жадно, страстно и больно. Он стискивал ее руками, прижимал к себе, он был груб, но Яну сейчас это только заводило.
 Вот ты какой, оказывается! Дикий, грубый, жесткий! Ну ладно, сейчас она ему устроит!
Яна решительно отстранилась от него, уперлась кулачками ему в грудь.
– Ты чего?! – Возмутился он.
 Яна не ответила. Улыбнулась. Медленно провела пальцами по его груди, погладила пряжку ремня…
Тебе понравится, Дима!
 Он несколько секунд смотрел на нее, а потом вдруг толкнул, но и сам не удержался, ноги запутались в джинсах и они оба полетели вниз.
 На Янино счастье, под ней оказался мягкий мох. Но пару шишек все же пришлось из-под себя выкинуть.   Краем сознания она подумала, что никогда еще не занималась сексом вот так, ночью, в лесу, прямо на земле, как дикое животное, но про беседку сейчас однозначно можно забыть! На секунду она отстранилась от него и засмеялась в ночное небо.
 Он лежал, не в силах пошевелиться. Яна уткнулась лбом Диме в грудь и улыбалась. Димины руки лежали у нее на бедрах и казались очень горячими по сравнению с ночным воздухом.
 Сосновый лес дышал запахом хвои и багульника. Слышался плеск близкой воды. Шум вечеринки напротив доносился как-то издалека, как из другого измерения.
 Наконец Яна пошевелилась, привстала, и Дима недоуменно замычал, он еще не пришел в себя. Яна засмеялась, села рядом, прижалась к нему.
 Наконец он разлепил губы, прошептал:
– Ты сумасшедшая!
 Яна погладила его по лбу, по груди, он поймал ее руку, поцеловал. Сказал:
– Спасибо тебе, это было здорово!
 Яна потерлась носом об его грудь, довольно прошептала:
– Я знаю!
 Она сейчас была ласковая, удовлетворенная, как сытая кошка.
– Димка?
– М-м-м?
– Мы с тобой наверно грязные?
 Дима засмеялся, счастливо, как ребенок, и легко согласился:
– Наверно.
– Пошли купаться? – Предложила Яна. Прохладный воздух разрисовал ее кожу мурашками, она уже начинала замерзать, но нужно было привести себя в порядок.
– Пошли. – Легко согласился он.
 Они поднялись, собрали разбросанные вещи.
 Она уверенно двинулась по тропинке, ведя Диму за руку. Он смотрел, как она поджимает босые пятки, наступая на веточки и посмеивался.
 Через минуту они вышли к беседке, от нее к озеру спускалась тропинка.
– Ух ты! – Удивился Дима. – Ты чего не сказала, что здесь есть беседка?
– Ты мне не дал. – Довольно улыбнулась Яна. Она положила вещи на скамейку и с визгом побежала в воду.  Через пару секунд Дима с плеском нырнул рядом.
 Яна купалась, стараясь в неверном свете звездного неба оттереть грязь хотя бы там, где ее видела, Дима уплыл куда-то вдаль, предоставив ее самой себе.
 Они вышли из воды, Дима протянул ей свою футболку, чтобы она вытерлась.
 Яна чувствовала себя прекрасно - освеженной и легкой. Димке видно тоже водные процедуры пошли на пользу, по крайней мере, выглядел он протрезвевшим.
 Может быть, поэтому он как-то вдруг отстранился, молча обтерся все той же многострадальной футболкой и принялся одеваться.
 Яне не понравилась такая резкая перемена, но в темноте было сложно разобрать, что написано у него на лице.
 На обратной дороге он все же обнял ее, а, не доходя до границы света, поцеловал.
 Постоял немного молча, потом сказал:
– Нам надо вернуться по отдельности. И давай при всех будем вести себя, как будто ничего не было. Ладно?
– Ну, ты и дура-а-ак! – Засмеялась она, хотя ее на секунду и кольнула неприятно эта его не к месту проснувшаяся пугливость. – Прогуляйся, – Велела она, – Подойдешь минут через пять с другой стороны.
 Дима кивнул, и она неслышно направилась к костру.

 

 

ТАТЬЯНА.

Татьяна подумала – она ведь лет пять вот так вот никуда не ходила. Сидела дома, как верная жена, лишь изредка выбираясь куда-нибудь с Ленкой, а ведь когда-то у них была чудесная компания, они часто собирались вместе, ходили куда-то, знакомились, завязывали романы...
Она тысячу лет ни с кем не знакомилась! И сейчас почти растерялась. Казалось бы, вот оно, то, чего она хотела: симпатичный парень стоит рядом с ней, улыбается и ждет ее ответа. Но что ей делать? О чем говорить?
– Ты мне сразу понравилась. – Сказал он, и, не дожидаясь разрешения, присел. – Как только вошел – сразу тебя увидел.
– Мы уже на “ты”? – Растерянно спросила она, не найдя ничего лучшего.
– А ты против? – Вскинул он брови.
– Да нет… – Растерялась она. Весь ее запал вдруг куда-то делся. Ей захотелось оказаться дома, одной, в халате перед телевизором. Она даже головой потрясла, заставляя взять себя в руки.
Вот же, все получается так, как она хотела. Симпатичный мальчик сам к ней клеится, не потребовалось даже глазки ему строить. Так чего же она испугалась?
И все же так непривычно было. У нее же есть муж!
Воспоминание о муже окатило ее как ледяной водой. Муж? Х-м… Ну да… Хорошо ему сейчас наверно, весело? Ну, так и она ничем не хуже! Раз ему можно, то и ей тоже!
Таня встрепенулась, услышав знакомые аккорды.
– Песня красивая! – Сказала она, весело глядя ему в глаза, – Пойдем танцевать?
– Пойдем! – Согласился он. Вскочил, подошел к ней, отодвинул стул, подал руку.
Потом они кружились на танцполе. Выпитый алкоголь вдруг разом ударил Тане в голову – она захмелела, стала податливой. Она прижалась к нему, обняла за шею.
Он помедлил секунду и тоже обнял ее. Осторожно и нежно. Тане это понравилось, она чуть подумала и положила голову ему на плечо, сказала:
– Я немного пьяная, извини?
– Да ничего, – Засмеялся он и заверил ее: – Мне даже нравится. Тебя как зовут?
Таня тоже засмеялась. Она еще даже не знает его имени. Они знакомы, если можно так выразиться, не больше пяти минут. А она уже обнимается с ним.
– Таня, – Ответила она, улыбаясь. – А тебя?
– Дима.
Вот это да! Мало что ли других имен на свете?
– Красивое имя, - Сказала она, – мне нравится.
– Мне тоже, – Улыбнулся он, – Но и Таня тоже ничего.
Она вскинула на него удивленные глаза - он довольно улыбался.
– Это еще можно поспорить, у кого имя красивей!
– Да зачем? – он пожал плечами, – и так все ясно.
– Что-то мне кажется, не в мою пользу.
– Ага. Но ты не расстраивайся. Зато у тебя глаза красивые.
– А!
– И ноги.
– Ага?..
– И вообще, фигура.
– И?..
– И губы. – Прошептал он, наклонившись к ней совсем близко.
“Сейчас он меня поцелует!” - в панике подумала Таня: - “Мамочки!!!”.
А потом перестала думать.
Он ее поцеловал.
Долгим и удивительно нежным поцелуем. На секунду оторвался от губ, нежно провел рукой по ее волосам, заправляя прядку за ушко, и снова прикоснулся к ее губам своими мягкими горячими губами.
Пол неожиданно ушел у Тани из-под ног. Она покачнулась, и ей пришлось буквально повиснуть на нем, чтобы не упасть. Дима придержал ее, усмехнулся, прижал еще теснее, пристроил ее голову у себя на плече, не давая заглянуть в глаза.
Татьяну просто разрывало внутри от противоречивых мыслей и чувств. Что она творит?? Она целуется с первым попавшимся, считай незнакомым парнем. Она… хочет его! А он! Он обнимает ее так, будто искал всю жизнь!
Это было странно. Это было так странно – снова ощутить себя в объятиях мужчины, который словно хочет спрятать ее в своих руках, скрыть от этого мира. Он зарылся лицом в ее волосы и тихонько целовал ее в висок.
Таня притихла на минуту, как перепуганный зверек. Что-то необычное происходило сейчас с ней, то ли волшебное, то ли, напротив, страшное, ужасное.
А вдруг он маньяк? Сексуальный маньяк-убийца? Такие ведь очень обаятельны! Враз могут расположить к себе, а потом все, пиши - пропало!
Но как же это было здорово – танцевать с ним, чувствовать под своей ладошкой рельеф мышц на его плече, улавливать их движение. Она почти неосознанно водила большим пальцем по его ключице. Ощущение рядом его тела, чужого, неизведанного, манящего, будоражило ее.
Таня все-таки отстранилась от него, заглянула в глаза.
Он ответил ей самодовольной, почти наглой кошачьей улыбкой. В улыбке читалось: “Ты попалась!”.
И Таня поняла, действительно – попалась! Будь, что будет, плевать! Слишком долго она пренебрегала собой, своими желаниями, своими порывами. Слишком самоотверженно она бросала себя на алтарь их с Димой любви. Перестаралась.
Пусть!
Сегодня такая ночь!
Будь, что будет!
Таня подалась к нему. Подняла руку, дотронулась до виска, провела пальцами по лбу, по волосам.
Дима поймал ее руку, глядя в глаза поцеловал в ладонь горячими губами, а потом еще, в запястье, прямо в то место, где неистово заходился ее пульс. Наклонился к ее уху и прошептал:
– Поехали ко мне.
Таня вздохнула, глядя ему в глаза, Дима понял это по-своему.
– Я знаю, что это неправильно. Знаю, что мы с тобой незнакомы, и все должно быть не так. Но я не могу ждать. Я тебя не обижу. Я буду очень стараться, чтобы тебе было хорошо. Не бойся меня.
Таня улыбнулась, по-прежнему молча.
– Хочешь, я продиктую тебе свой телефон, а ты позвонишь своей лучшей подружке, чтобы там, в случае чего?.. Или паспортные данные продиктую?
– Дима, ты несешь какой-то бред! – Она не выдержала, расхохоталась.
Дима улыбнулся. Вроде как с облегчением, немного робко.
– Просто я не знаю, какими словами тебя уговорить! Но ты должна поехать со мной! Я не прощу себе, если упущу тебя!
“Сумасшедший!”, весело подумалось Татьяне. Неужели она и в самом деле так ему понравилась? Глупости! Не может этого быть! Но как он искренен! С какой тревогой смотрит на нее, как ждет ее ответа!
К черту все, решила Таня, будь что будет! Кто не рискует, тот не пьет, как известно.
И она решила рискнуть.
– Может, выпьем для начала? – предложила она.
И Дима понял, что она согласна. Понял, что поедет с ним!
– Давай выпьем, – Согласился он, – чего ты хочешь? Вина, мартини, коктейль?
– Водочки! – Решительно пискнула она.
– Водочки?! – Он смешно округлили глаза. – Ты что, алкоголичка?
– Ага, – Радостно подтвердила она, – а ты сексуальный маньяк. Я ж тебя не упрекаю.
– Я не маньяк! – Засмеялся Дима, слегка смущенный, – Это я так… по тебе маньячу! Вообще, со мной это впервые…
Он поймал ее руку и снова поцеловал в ладонь. И снова при этом смотрел ей в глаза, и казалось, что кроме нее одной на свете никого больше нет.
 

 

КАРИНА.

 Ребята сварили глинтвейн. Карина осторожно держала пластиковую кружечку с дымящейся жидкостью, потягивала по чуть-чуть и жмурилась от удовольствия.
 Из леса вернулась Яна, через несколько минут с другой стороны подошел Дима, переодевшийся в другую футболку, и с накинутым на плечи свитером.
– Диман, ты где ходишь? – Нестройный пьяным возгласом встретили его приятели, они же собутыльники.
– Отлить ходил. – Буркнул он, присаживаясь.
– Что-то долго, заблудился что ль? – Хохотнул Вадик.
– Да нет. Показалось, что лодку нашу увидел, стал к берегу продираться, а там такие заросли!
– И че, нашел лодку? – Поразился Слава.
– Не-а. Оказалось, коряга просто. В темноте не видно. Перемазался только весь, вот, переодеваться пришлось.
– Ну и хрен с ней! – Махнул рукой Вадик. – Тебе штрафная полагается!
 Карина усмехнулась про себя. Они даже не поняли, что он вешает им лапшу на уши, настолько запьянели, что им любая байка подойдет.
 Карина перевела взгляд на площадку перед костром - там кружились под безумно романтичную мелодию несколько парочек.
 Она вдруг подумала - почему так происходит? Ведь когда-то они поженились, любили, наверное, друг друга? Ведь все знали, что у Димы жена и сын, счастливая семья… И что теперь происходит? Он клеится к ней, потом занимается сексом в ночном лесу с Яной.
 Как это будет? Он приедет домой, откроет дверь, войдет. Она выйдет ему навстречу, он обнимет ее, поцелует, как ни в чем не бывало? Разве можно так? Как он сможет смотреть ей в глаза и делать вид, что ничего этого не было?
 А может, наоборот, он приедет, а она и внимания на него не обратит? Или и вовсе, завела себе любовника, вот он и мается, бедный, тоскует, не знает, куда себя деть?
 Карина поежилась. В это даже верить не хотелось. Они с Андреем жили вместе всего два года. А что, если пройдет время и пройдет любовь? Разве это может быть? 
 Она представила себе Андрея. Такого родного, близкого, до последней черточки, до всех его смешных и дурацких привычек.
 Неужели однажды, когда-нибудь настанет такой момент, что ему тоже будет все равно, что она есть рядом, и он захочет быть с какой-то другой женщиной?
 У Карины на глаза вдруг навернулись слезы. “Вот дура!” - отругала она себя - сама напридумывала, сама ревет….
 Только все равно, ей сейчас было очень жалко, что нету связи, и больше всего хотелось прямо сейчас, плевать, что страшно поздно, позвонить ему и сказать, что она его любит. И услышать, что он тоже любит ее в ответ.
– И чего это наша красавица заскучала? – раздалось у самого ее уха, а на плечо тяжело легла рука.
 Она вздрогнула от неожиданности, обернулась. К ней подсел Дима. Он посмотрел ей в глаза, усмехнулся, прижал к себе посильнее, другой рукой взъерошил ей волосы.
 Карина бросила взгляд через костер, куда, интересно, Славик с Вадиком делись?
– А мои друзья меня бросили. – Махнул рукой Дима. – Повелись на ваши женские чары.
 Карина обернулась. Так и есть, Димины приятели топтались на танцплощадке: Слава с Викой, Вадик с Мариной – новенькой из снабжения.
– Вот такие вы, женщины, коварные. – Продолжал жаловаться Дима. – Прискакали две вертихвостки, пальчиками своими наманикюренными поманили, они и полетели. – Дима вздохнул, посмотрел на костер и грустно закончил: – Как мотыльки на огонь...
– Дима, ты пьяный? – Поинтересовалась она.
– Нет, ты что? – Возразил он, – Мы ж по чуть-чуть! – Он свел большой и указательный пальцы и сунул ей под нос, показывая насколько по чуть-чуть.
– Не похоже что-то. – Вздохнула она, пошевелилась, пытаясь высвободиться из его объятий. Сейчас ей было неприятно, что он к ней лезет - не тешило уже женское самолюбие такое внимание, но он лишь сильнее прижал ее к себе и погрозил пальцем.
– Ты, Карина, настоящая лисичка. – Он принялся пальцем выводить круги у нее на коленке.
– Почему это?
– Хитрая потому что. Дразнишь меня, глазки строишь, а как чуть что, сразу удрать стараешься. – Он вдруг обхватил ее голову второй рукой, придвинул к себе и жарко зашептал в самое ухо: – Ты мне очень нравишься!
– А как же жена? – Возмутилась Карина. Собралась с силами, вывернулась и отсела от него.
– Жена? – Скривился он. – А что жена? Жена не стена… – Он хихикнул. – Она у меня знаешь, где сидит? Вот тут! – Он постучал себя ребром ладони по горлу.
– Что же так?
– Да скучно с ней. Тоска смертная. Я себя с ней как старый дед чувствую, как будто вся жизнь наперед известна и расписана. Приходишь домой – она тебе – раз – ужин. Потом к телевизору посадит, пульт вручит – отдыхай, дорогой. Сама суетится, прыгает вокруг, щебечет. Только что тапочки в зубах не приносит! Все заранее планирует, куда пойдем, когда, с кем…
– Дим, но ведь она тебя любит! – Возмутилась Карина.
– Конечно, любит! – Он даже удивился. – Она, моя жена, и должна меня любить!
– А ты что, не должен? – Тихо и зло спросила она.
– А я мужчина! – Гордо заявил он, подняв вверх указательный палец.
– И что, значит, тебе все можно?
– Естественно!
– Дим, а если она тебе тоже изменять начнет?
– А я что, ей, разве изменяю? – Дима сделал невинное лицо, улыбнулся обаятельно и нахально.
– Ага, – Она пожала плечами, – с Яной, например.
– Откуда ты знаешь? – Дернулся он и прикусил язык, но отступать было поздно. Он подумал и сказал: – Разве это измена? Говорят, хороший левак укрепляет брак!
Дима пьяно засмеялся, Карине стало совсем противно.
– А от меня-то тебе что нужно? – Она сверкнула глазами.
– А чего ты сердишься? – Не понял он. – Ты мне нравишься, я тебе тоже. Так давай сделаем друг другу приятное?
 Карина с трудом сдерживалась, чтобы не наорать на него, или влепить затрещину. Она вскочила, хотела уйти, но Дима очень ловко поймал ее за руку и снова дернул к себе. Девушка не удержалась на ногах и свалилась на него. Он тоже не усидел на бревне, и они вместе полетели на землю.
– Что ты делаешь! – Окончательно разозлилась она. – Пусти!
 Но он и не думал ее отпускать. Они барахтались на земле, он шарил руками по ее телу. Карина чувствовала себя полнейшей дурой, и, что хуже всего, сама была в этом виновата. Наконец ей удалось оттолкнуть его от себя.
 Она вскочила, красная, злая и растерянная. На них пялились сослуживцы. Дима, лежа на земле, с ногами, задранными на бревно, и вещал, как прекрасна сегодня луна.
 Тут откуда-то из темноты вынырнула Яна.
– Дима, напился, веди себя прилично! – Она погрозила пальцем, склонившись над ним.
– О! – Обрадовался он. – Янка! Иди сюда! – Он похлопал по земле рядом с собой. – Полежим-м, поболтаем-м.
 Яна принялась его поднимать, что было не так уж и просто. Наконец ей это удалось, и она повела Диму к домику.
– Козел! – Сквозь зубы, но от души прошипела Карина, и поймала удивленный Янин взгляд. Надо же, расслышала!
 В расстройстве Карина пошла прогуляться по ночному лесу.
 Ей до жути было жалко Димину жену. Как он о ней говорил, как о какой-то… Нет, даже о собаке, преданной, верной собаке, так не говорят! У нее вдруг созрело решение – как только они вернуться – разыскать его жену и все ей рассказать! Не заслуживает она такого отношения!
 Карина шла все дальше по едва заметной дорожке, костер скрылся за деревьями, было темно, почти ничего не разобрать.
 Здесь, вдали от огня, было заметно холоднее, ее эмоции тоже потихоньку остывали.
 Ничего она, конечно, не сделает. Не будет лезть в чужую жизнь! Кто знает, может, эту его жену устраивает, что у нее такой муж? Может, она все равно любит его, несмотря ни на что, со всеми недостатками? А тут Карина, явится, вся такая в белом, и начнет ее просвещать, чем ее муженек на отдыхе развлекается!
 Карина более-менее успокоилась, замерзла. Пора было возвращаться. Она решила идти не по дорожке, а пробраться напрямик. Ориентировалась она достаточно хорошо, чтобы не бояться заблудиться.
 Она двинулась вперед, осторожно обходя стволы и кусты, аккуратно шагая, чтобы не провалиться в какую-нибудь ямку, и так сосредоточилась, что почти не замечала ничего вокруг, пока практически не наткнулась на парочку, жарко целующуюся у ближайшего ствола. Часть их одежды валялась вокруг, и они были настолько увлечены друг другом, что ее в упор не замечали.
 Карина сдала назад и принялась тихонько обходить.
 Кто же это был-то? Девушку она узнала – Вика. Надо же, и на нее кто-то позарился! Смелый человек! Или очень пьяный? Славка?
 Карина невольно хихикнула. Вот уж не думала, что у него такая здоровая задница! В одежде как-то не так заметно.
 Черт знает что такое! Мир сошел с ума! Может, это все было задумано как секс-поход, а ее просто предупредить забыли?
 Карина вышла к огню, осмотрелась - так и есть, Вики нет, и Славика. Вот уж никогда бы не подумала! Сговорились все что ли? Ей отчего-то было противно, хотя, если подумать, что тут такого, они-то оба свободные люди, никому ничем не обязанные!
 И все равно, вот так вот, спьяну, с кем попало? Гадость!
 Карина зачерпнула глинтвейна, села в сторонке. Сейчас ей не хотелось ни этого праздника, ни этого веселья, а хотелось домой, к Андрею под теплый бок.
 

ЯНА.

 Яна посидела в женском домике, поболтала с Юлей. Юлька рассказывала, как недавно побывала на какой-то великой распродаже, где напокупала себе кучу шмоток по низкой цене.
 Яна слушала, кивала, изредка задавала вопросы, чтобы поддержать разговор.
 На самом деле ей было не интересно. Распродажами она не интересовалась в принципе. Деньги на шмотки и прочие прихоти она всегда получала от любовников и тратила их не жалея и не задумываясь, а уж где они будут их доставать, ее и вовсе не касалось! Если ей нравилась какая-то вещь, она просто ставила очередного хахаля перед фактом, что он обязан это купить. И покупали!
 А зачем еще нужны мужики? Секс и деньги, что с них еще возьмешь? Любовь? Глупости все это – вон, Дима самое лучшее тому подтверждение. И Каринин муженек тоже рано или поздно начнет погуливать. Это у них в природе заложено, никуда не денешься. Так что зря эта тощая селедка так носится со своей верностью, как дурень с писаной торбой!
 Отчего-то, хотя Яна этого сама и не замечала, но Карина, со своей неземной любовью к мужу жутко ее раздражала. Так и хотелось взять ее за шкирку и натыкать мордой, как котенка, вбить ей в голову, что не бывает ничего такого: любви до гроба – дураки оба! Ну, влюбились, поженились, а дальше что? Не-воз-мож-но всю жизнь одну и ту же рожу рядом с собой терпеть!
 Хотя, ей-то что? Ей радоваться надо. Эта дурочка ей невольно помогла, теперь Дима у нее в кулаке. Он это надолго запомнит, и еще захочет, а уж она-то не откажет..
 С Юлей Яна сидела просто так, от нечего делать. С ней еще вроде как о чем-то можно поговорить, ибо все остальное общество, собравшееся у костра, интересовало Яну еще меньше.
 Они проболтали минут сорок, когда она решила, что не плохо бы пойти, проверить, как там ее новоиспеченный любовничек. Хотя она не сомневалась - пьянствует с этими придурками, своими закадычными дружками, но не мешало бы показаться на глаза, может, и приласкать.
 И что же она увидела, когда подошла к костру?! Дима сидел в обнимку с этой худосочной выскочкой!
 Яна от возмущения остановилась, как вкопанная. Да что же это такое?! Она что, медом намазана? У них только-только было чудесное приключение в ночном лесу, он вообще ни о ком кроме нее, Яны, думать не должен!
 Тут она заметила, что Карина-то вроде как и не очень довольна таким поворотом событий - вот она вскочила, собралась уйти. Интересно, что он ей сказал?
 Но тут Дима ее схватил, и они упали, принялись там барахтаться в темноте. Потом эта мерзавка вскочила, красная, даже в свете костра видно, и злая.
 Ладно, все, хватит, пора брать дело в свои руки.
– Дима, напился, веди себя прилично! – Посоветовала она, подходя.
– О! Янка! Иди сюда! – Заметил ее Дима. – Полежим-м, поболтаем-м.
 Вот скотина! Пьяное животное! Ничего, за это ты мне тоже заплатишь!
 Яна нацепила на лицо улыбку, принялась его поднимать, и вдруг услышала сдавленное:
«Козел!» у себя за спиной. Обернулась, и поймала злющий Каринин взгляд, но та смутилась и отвернулась.
Это уже интересно! Что же тут произошло? Что же ты, и в самом деле, козел такой, ей тут наплел?!
 Кое-как ей удалось его поднять. Надо же, да он в стельку пьян! Когда успел только?
– Пойдем, Дима. – Уговаривала она, закинув его руку себе на плечо, он пошатывался, с трудом держась на ногах.
– Ку?.. Куда? – С трудом поинтересовался он.
– Баиньки. – Ответила Яна, разворачивая его лицом к домику. – В кроватку.
 Черт, вот дрянь, она не предполагала, что будет с ним так возиться. И с чего это он так нажрался?
– В кроватку? – Хихикнул он. – Ик! Ой! С тобой можно и в кроватку! Ты женщина хоть куда!
– Тихо! – Зашипела Яна, ибо Дима чуть ли не орал.
– А что, разве не так? – Удивился он, – Ты клевая телка! Пусть все знают! Эй, слышите, – Заорал он еще громче: – Яна очень клевая телка!
 У костра весело заржали. Послышалось:
– Давай, давай, Ромео. Иди спать! Скажи ей спасибо, что не бросила тебя!
 Дима остановился, повернулся к Яне лицом.
– С-п-сибо! – Он поклонился, а потом схватил ее лицо в ладони и присосался в пьяном поцелуе. Хорошо, они уже были достаточно далеко от костра, и их, скорее всего, не видели.
– Дима, прекрати! – Прикрикнула Яна, отталкивая его от себя.
– А что? – Удивился он, – Ты ж мне… Мы ж уже… Чего теперь-то из себя корчишь?
– Дима! – Яна взбесилась. – Еще одно слово, и я тебя оставлю прямо тут! Будешь на земле спать!
– Ну… ну… – Он похлопал ее ладошкой по щеке. – Не обижайся на пьяного дурака. Я напился! Вот и... язык без костей. – Он высунул язык и поболтал им, скосив глаза и пытаясь его разглядеть, – Совсем без костей! – Констатировал он. – Ик! Ой! Ну не обижа-а-айся.
 Он картинно припал головой ей на грудь, Яна вздохнула. Сволочь он все-таки! Но обаятельная.
– Пошли! – Она снова закинула его руку себе на плечо.
 В мужском домике слышался молодецкий храп, попахивало перегаром и носками. Яна нащупала подвешенный к потолку фонарик, зажгла его.
– Какая твоя кровать?
– А какая тебе больше нравится? – Дима гостеприимно обвел рукой вокруг, – На той и ляжем.
– Дима! – Она начала терять терпение. – Где твоя койка, черт тебя дери?!
 Их директор в дальнем углу всхрапнул особенно громко и вдруг сел, не открывая глаз. Был он в рубашке, из-под байкового одеяла смешно торчали босые ноги.
– Кто здесь? – Грозно спросил он, но глаз так и не открыл.
– В-валентиныч, спокойно, свои! – Дима помахал ему рукой, Яна замерла. Не дай Бог их босс сейчас окончательно проснется, придется еще и с ним возиться.
 Но тот удовлетворенно кивнул, рухнул обратно на койку и через пару секунд захрапел, как ни в чем не бывало, Яна даже подумала - а просыпался ли он вообще?
– Койка твоя какая? – Снова просила она строго.
– Эта! – Дима указал, кажется, на первую попавшуюся, но уточнять Яна уже не стала. Сгрузила его поскорее, Дима кулем осел.
 Яна стащила с него ботинки, закинула ноги на кровать. Взгляд у Димы окончательно осоловел, но он все же вцепился ей в руку, не дал уйти.
– Чего ты? – Спросила она, присаживаясь на краешек постели.
– Полежи со мной. – Вдруг попросил он жалобно. – Пока я не усну.
 Яна даже умилилась, прилегла рядом. Дима обнял ее, зарылся лицом ей в волосы и сказал:
– Я тебя так люблю... Карина...
 Яна, как ужаленная вскочила с постели, но Дима уже мирно спал.
 Она пулей выскочила из домика, забыв потушить свет, вернулась к костру, злая, как фурия. Нашла глазами программиста и скомандовала:
– Серега! Водочки!
– Сей момент! – Откликнулся он и через пару мгновений уже поднес ей до середины заполненный стаканчик.
– Ты куда мне столько набухал? – Возмутилась Яна.
– Э-э... Ты так решительно попросила... Я подумал, тебе выпить хочется?
– Выпить, а не нажраться, как некоторые! – Огрызнулась она.
– Ну, извини. – Обиженно протянул он и отвернулся.
– Нет, это ты меня извини. – Остыла Яна. – Я не со зла!
 Серега пожал плечами, Яна протянула ему стаканчик, они чокнулись.
 Неожиданно для себя, Яна залпом проглотила все, что было налито. В ответ желудок подпрыгнул к горлу, Яна глубоко вздохнула, стараясь удержать выпитое в себе.
 Серега глянул на нее, метнулся за соком, Яна жадно попила – томатный, фу!!! Томатный сок она терпеть не могла, но все же сказала:
– Спасибо, Сереж. Спас меня!
– Да не за что. Чего там Дима, напился и вел себя неприлично? – Невинно поинтересовался он.
– И не говори! – Вздохнула Яна. – Пьяный идиот!
– Ничего, с ним это бывает, не умеет пить наш Дима. Быстро пьянеет, а потом несет всякую ахинею, а на утро ничего не помнит. Жалко товарища...
 Яне малость полегчало. Подумаешь, назвал ее Кариной. Да хоть двумя Каринами! Сам не соображал, что говорил! О народной мудрости “Что у пьяного в голове, то у трезвого на языке” она сейчас старалась не вспоминать.
– Серега! – Послышалось из темноты. – У нас пиво где?
– Сейчас! – Ответил он и скрылся. Каждый развлекается, как может - Сереге доставляло радость спаивать сотрудников и смотреть, что из этого получится.
 Яна присела на бревно, рядом с Кариной.
– Вадик, угости-ка даму сигареткой. – Велела она. Вадька с готовностью протянул ей слегка помятую пачку. Потом любезно щелкнул зажигалкой, давая прикурить, и несколько секунд не мог прицельно попасть огоньком на кончик сигареты.
– Яна, ты что это? – Удивилась Карина, – Ты же не куришь?
– Ну почему,- Пожала плечами Яна, рассматривая соперницу из-под ресниц, – Балуюсь иногда.
– Тебя Дима обидел что-ли? – спросила Карина.
– С чего ты взяла? – Яна нашла прутик и опустила его кончик в костер. Она с детства любила зажигать в костре палочки, а потом махать ими в ночном воздухе, рисуя кружки и восьмерки.
– Да он напился, как свинья, и вел себя так же!
– А у вас-то что случилось? – Быстро спросила Яна.
– Ничего. – Карина уже взяла себя в руки и спокойно пожала плечами, – Просто он спьяну перестал себя контролировать и, так сказать, потерял человеческое лицо.
– Да? А мне казалось, ты ему нравишься, – Осторожно спросила Яна.
– А мне казалось, ты ему нравишься. – В тон ей ответила Карина, и Яна поняла, что та откуда-то в курсе их приключений в лесу.
– У вас с ним что-то было на острове?
– Нет! – Карина посмотрела на нее, как на больную. – И быть не могло!
– А мне казалось, ты ему глазки строишь? – спросила Яна в лоб.
– То, что у меня есть глаза, и я ими пользуюсь по назначению, еще не говорит, что я их кому-то строю. – Холодно ответила Карина. – А если кто-то слишком уж воспринимает это на свой счет, то это его личные проблемы.
– И все-таки, – Продолжала Яна, которой захотелось выяснить все начистоту, – Создается впечатление, что он к тебе неравнодушен. А дыма без огня, как ты знаешь, не бывает.
– Яна, – Карина раздраженно вздохнула и посмотрела ей прямо в глаза, – Если ты еще не курсе, у меня есть любимый муж. И это единственный мужчина на планете, который меня интересует!
– О, тогда ты могла бы вести себя поскромнее! – Вырвалось у Яны. Она прикусила язык, да поздно было.
– Не тебе учить меня скромности! – Сухо ответила Карина, одарив ее просто таки ледяным взглядом. – Если у Димы сложились какие-то иллюзии на мой счет, то это его личные проблемы, думаю, он сам разберется, что к чему, без няньки!
 Сказав это, Карина демонстративно встала, и ушла на другую сторону костра, к Даше с Мариной.
У Яны пылали щеки. Эта девчонка еще ее отчитывает! А сама-то!!! Если бы она с ним не флиртовала, фиг бы он на эту сколопендру взглянул! Особенно после того, что у них было в лесу!! Подожди, святая ты наша, поплачешь еще у меня!
 Яна постаралась взять себя в руки и успокоиться. Она отомстит этой стервочке, обязательно! Нашла кого учить! Но надо все тщательно обдумать! Раз она так любит мужа, значит, бить надо по больному! Уж она стряхнет спесь с этой гадины!!!
 

ТАТЬЯНА.

 Принесли водку в холодном запотевшем графине, сок, Таня попросила яблочный, и жульен, заботливо заказанный Димой. Он разлил алкоголь, аккуратно, по полстопочки.
– Боишься напиться? – Подколола его Таня.
– Боюсь, что ты напьешься. – Ответил он почти серьезно.
– Обещаю постараться этого не делать!
– “Обещаю постараться”.. Звучит-то как! Многообещающе! – Усмехнулся он и поднял стопку в приглашающем жесте. Таня подняла свою.
– За этот чудесный вечер! – Торжественно провозгласил Дима.
– А как же “за милых дам”? – Удивилась Таня. – За меня, в частности?
– Это обязательно! Но только не водку! Хорошее вино, выдержанное, знающее себе цену. У меня дома есть такое, и я тебя им обязательно напою!
– Идет! Тогда “за чудесный вечер”!
 Они выпили, Таня запила соком. Водка была хорошая, замечательно охлажденная и пилась легко, ей даже показалось, что у нее прояснилось в голове.
Д има заботливо проследил, чтобы она закусила. Он кормил ее с вилки и улыбался, глядя, как она жует.
Таня ела и думала, что все это очень странно. Не может такого быть. Он вел себя с ней так, будто и в самом деле влюбился с первого взгляда, как мальчишка. Хотя… он ведь и в самом деле моложе нее... И все же Таня была уверена, что она совсем не та женщина, в которую можно вот так, без оглядки, как в бездну! Ничего ведь такого не произошло. Они поговорили от силы пару минут, потанцевали и поцеловались. Маловато, чтобы голову терять!
 И все же так трогательно было! Он кормил ее, заботясь, чтобы она не напилась. Как давно Диме, ее мужу, не приходило в голову, что она нуждается в его заботе! Скорее наоборот, последнее время он считал, что само собой разумеется, что это она должна опекать его, холить и лелеять.
 Таня тряхнула головой. Не будет она сейчас об этом думать! Ей подарена эта ночь, такая волшебная, и кто знает, не почувствует ли она завтра себя Золушкой после полуночи, с тыквой вместо кареты, с хрустальными воспоминаниями в душе? Таня решила, что получит от этой ночи сполна, все, что причитается и еще немного больше.
 Она решительно поднялась.
– Поехали!
 Дима заулыбался, подал ей руку, и повел прочь из зала.
 Бармен, перехватив по дороге ее взгляд, улыбнулся и подмигнул, хитро-хитро.
 Они вышли в необыкновенно, по-южному теплую июльскую ночь, быстро поймали частника. Дима назвал адрес и сел вместе с Таней на заднее сиденье.
 И там они целовались, как два подростка, забыв обо всем на свете, не обращая никакого внимания на водителя, пока тот сам его на себя не обратил:
– Молодые люди, я, конечно, все понимаю, но вот уж минут пять, как приехали, а вы все никак не заметите.  Сделайте одолжение, дойдите хоть до квартиры. Я очень люблю свою машину, и мне кажется, что для некоторых вещей она не приспособлена!
 Таня и Дима отпрянули друг от друга, как ошпаренные.
 Дима еще расплачивался с водителем и, вроде как, извинялся, а Таня уже не выдержала- выскочила с другой стороны, стояла, ждала у подъезда, явственно ощущая, как румянец заливает ее всю, до кончиков ушей.
 Дима подошел, открыл дверь, пропустил ее, вызвал лифт.
 Таня, не в силах больше сдерживаться, протяжно фыркнула.
– Тань, ты чего? – Обеспокоился он, но тут она окончательно сдалась и захохотала в голос. Спустя секунду Дима присоединился.
 И по лифтовой шахте, из кабины, едущей под самую крышу, долго еще доносилось громкое жизнерадостное ржание.
 Света на этаже не было. Таня взяла Диму за локоть и держалась, боясь, что если отпустит, то в темноте оступится и брякнется с лестницы.
 Наконец он справился с замком, отворил дверь, они вошли. Он зажег свет, захлопнул дверь и тут же потянулся к ней, сжал в объятиях, счастливый от того, что сумел заманить ее в свое логово. Таня почти оттолкнула его, и он тут же выпустил ее из объятий, глянул удивленно и тревожно.
– Димка! Мне срочно нужно в ванную!
 Дима удивленно хихикнул и показал рукой вглубь коридора.
 Таня не узнавала сама себя – ни в отражении, которое показывало ей какую-то почти незнакомую женщину с взволнованным сияющим взглядом, ни в жизни, в которой она так привыкла считать себя чуть ли не домашней клушей, в принципе не способной на такие вот сумасшедшие, и, откровенно говоря, опасные выходки!
 Она принялась мыть руки, осматриваясь и вдыхая запах его пены для бритья, туалетной воды и еще чего-то такого же мужского.
– Ну что, полегчало? – Легко поинтересовался он, когда Татьяна вышла.
– Не то слово! – От души согласилась она.
– Тогда иди сюда!
 Он потянул ее в комнату, бережно уложил на постель, не зажигая света.
 Он принялся ее раздевать, медленно, неторопливо, покрывая поцелуями каждый сантиметр ее кожи, явно наслаждаясь тем, что сейчас происходило между ними. И снова Татьяна поразилась тому, что между ней и этим чужим мужчиной близости больше, чем с родным мужем, который делал все механически и бездумно.
Таня упивалась им: его запахом, незнакомым, новым для нее, но таким мужским, таким свежим, чистым и притягательным.
 Наверно, он принял душ, прежде, чем выйти на вечернюю охоту - от него пахло гелем, парфюмом и немножко потом, но не разило, а лишь легко приятно пахло здоровым мужским телом.
– Таня, девочка моя!– Шептал он, поневоле вызывая улыбку на ее губах (Надо же, она – девочка! С ума сойти!). – Какая ты ласковая! Какая ты горячая!
 Она вздохнула и, неожиданно для себя, счастливо улыбнулась. Кажется, ей повезло, и ее маньяк и в самом деле очень сексуальный. Она прикрыла глаза и с головой окунулась в омут этой близости.
 


Часть 3

ДИМА.

 Пробуждение было ужасным - голова раскалывалась, и нестерпимо хотелось пить. Собственно, Дима и проснулся-то от головной боли. Пару минут сосредоточенно разглядывал деревянный потолок, пытаясь сообразить, где это он, а?
 Потом вспомнил. Надо ж было так вчера напиться! Вот сейчас Диме захотелось домой. Таньке в таких случаях не было цены, и когда он просыпался дома, в поле зрения уже стояла запотевшая бутылка пива или кваса.
 Дима с надеждой огляделся. На большей части кроватей еще спали мужики, кое-кто похрапывал, кое-кто уснул в одежде. Воздух был душным и мерзким от такого количества перегара, об «попить» не было и речи.
 Дима повернулся на другой бок в надежде еще поспать, но через несколько минут со стоном сел. Заснуть уже не представлялось возможным - все, что он вчера выпил настойчиво давило на мочевой пузырь.
 Пришлось подниматься. Каждое движение отдавалось болью в его несчастной голове.
 Он вышел на крыльцо, зажмурился. Вокруг царил жизнерадостный летний день, ярко светило солнце, в лесу звенели птичьи голоса. Дима оставил дверь открытой - пускай внутри хоть немного проветрится – спустился и направился к кустикам, которые они окрестили “для мальчиков”.
 Были там и нормальные туалеты типа “сортир”, но никто из сотрудников войти в них так и не решился. Очень уж неприглядно выглядели (и пахли) снаружи, страшно подумать, что внутри?
 Потом Дима пошел к костру, над которым курился легкий дымок - свежий ветер высвечивал угольки розовым.   Ого, да здесь, похоже, гуляли до рассвета! Во сколько же он уснул?
 У костра сидел неимоверно грустный Вадик, лицо которого выражало всю мировую скорбь, чуть поодаль лежал в траве такой же печальный Славка. Оба были опухшие, будто пчелами покусанные. Красота-а...
 Дима беспомощно огляделся, чего бы тут все-таки попить?
 Со стороны озера послышались оживленные голоса. Парни обернулись и увидели, как по тропинке поднимается их программист, мокрый, в ярко-красных плавках, знаменем украшающих тело атлета, в компании Карины, Юли и Марины в купальниках.
 Все четверо весело и оживленно болтали, и чувствовали себя, судя по всему, прекрасно.
– Ну, что такие мрачные?! – Жизнерадостно проорал Серега.
– Заткнись, а? – Попросил-простонал Слава, – Голова раскалывается.
– …ля! Помираю! – В том ему простонал Вадик.
– Надо же, – Подивился Серега, – прямо не коллектив сотрудников, а готовый корпус смертников!
– А ты чего такой живенький? – Хмуро, с завистью спросил Слава.
– Пить надо умеючи! – Фыркнул программист.– Ладно, сейчас все исправим, будет вам счастье.
 Он жизнерадостно подмигнул девчонкам, и куда-то ушел.
 Дима поймал Каринин взгляд, улыбнулся ей, обаятельно, насколько мог, но она мрачно отвернулась. Чего это она? Он что, вчера что-то натворил? Обидел ее?
 У Димы возникли неприятные сомнения. Знал он за собой такой грех - как выпивал лишнего, у него становился язык без костей, тянуло на неприличные шутки, пошлые анекдоты и тому подобную дурь. А мог и ляпнуть что-нибудь такое, за что потом ему, трезвому, когда кто-то его просвещал на этот счет, становилось ужасно стыдно.
 Неужели с Кариной он позволил себе что-то подобное? Кого бы спросить?
 Девчонки, живо болтая между собой, принялись готовить завтрак.
 Вернулся Серега с тремя запотевшими бутылками пива. Ребята встретили его, как спасителя, припали к горлышкам.
– Смотри-ка, вот бедные! – Засмеялась Юлька, толкая Карину в бок. – Видать совсем плохо.
 Карина только хмуро глянула на них и едва заметно скривила губы в презрительной усмешке.
 Ладно, потом с этим разберемся, решил Дима, когда полегчает.
 Из мужского домика, тяжко вздыхая, выбрался Андрей Валентинович. Прогулялся до кустиков, потом добрел до лагеря. Сел на бревнышко и застыл, глядя на ласковое солнышко тоскливым взглядом. Вставшие дыбом волосы весело шевелились под легким ветерком.
 Серега и тут не растерялся, перед носом шефа замаячила холодненькая пивная бутылка. Тот обрадовался, скрутил пробку и жадно, от души, напился. Бутылка опустела почти моментально, зато Андрей Валентинович словно наполнился жизненной силой.
 Он утер губы и шутливо ткнул в бок проходившую мимо Юльку.
– Ну, красавица, как отдыхается?
– Спасибо, Андрей Валентинович, хорошо, – Застенчиво улыбнулась та.
 Дима подивился, вот загадочная русская душа! На работе их шеф был человеком жестким, если кто-то что-то не так делал – мог взбучку устроить – мало никому не покажется. Ту же самую Юльку буквально перед выездом отчитал так, что она потом полчаса ревела в женском туалете.
 Зато на отдыхе его было не узнать - веселый, добродушный, про работу ни слова, словно ее и не существовало вовсе. Дима это сам проверил, давно когда-то. Решил как-то перед начальством прогнуться и попытался за праздничным столом пообсуждать рабочие вопросы. Не тут-то было, шеф его даже слушать не стал! Сказал только, мол, не путай работу с отдыхом, и все.
 Девочки приготовили бутерброды, салат из овощей, выложили остатки вчерашнего шашлыка.
На полянку потихоньку выползали сотрудники и сотрудницы, в большинстве своем мятые, всклокоченные и несчастные. Хватались, кто за пиво, кто за чай с лимоном.
 Но вот выпорхнула Яна. Удивительно! Лицо свежее, кожа светится, на щеках румянец! Как будто вчера вечером только чай и пила, и спать отправилась часов в восемь. Вот это да! У нее единственной на лице присутствовал легкий макияж!
 Яна поймала Димин взгляд. Улыбнулась, дернула бровями, подмигнула..
 И тут он вспомнил! Их безумную прогулку в ночном лесу, ее горячие губы и мягкий мох под своей задницей.   Дима даже поразился, как он мог забыть ТАКОЕ?!
 Яна подошла к нему, присела рядом, прижавшись бедром к его бедру. Дима был в шортах, Яна тоже. От ощущения ее гладкой кожи, прижавшейся к его ноге, у него пробежали мурашки.
 Она взяла у него из руки бутылку с пивом, коснувшись пальцами его пальцев, посмотрела в глаза, обняла губами горлышко и сделала чувственный глоток.
 Он никогда не подозревал, что женщина может ТАК глотать. Неожиданно для себя, он обнаружил, что покрывается румянцем, как школьник, первый раз в жизни увидевший настоящую голую женскую грудь.
 Он себя сейчас так же чувствовал, беззащитным и смущенным перед ней. Ему еще было плохо, голова не встала на место, а она явно ощущала себя хозяйкой положения.
 Яна медленно наклонилась к нему - он ощутил волну исходившей от нее душистой свежести. Она что, умудрилась где-то здесь душ принять? На мгновение ему показалось, что сейчас она его поцелует…
При всех. При свете белого дня. Он уже открыл было рот, чтобы прошептать “не надо”. Но она сказала–выдохнула: “Спасибо”, и вложила бутылку обратно в его ослабевшие пальцы.
Дима не удержался и сказал тихо:
– Бестия!
 Яна тихо самодовольно засмеялась, легко встала и отошла от него.
 Дима украдкой огляделся. Ему казалось, что все сейчас пялились на них, но, подняв глаза, он обнаружил, что каждый чем-то занят, и никому ровным счетом нет до него дела.
 Он поискал глазами Карину. Та хлопотала около пришедшей только что Вики, которая цветом лица сливалась с окружающей природой. Да уж, ей, пожалуй, даже хуже, чем ему было.
Карина уговаривала ее попить чайку с лимончиком, обещала, что полегчает.
 Тут некстати подошел Серега, и сказал, что ей сейчас лучше всего поможет не чай, а пиво. Вика взглянула на него глазами, полными муки, позеленела еще сильнее, хотя казалось, дальше уже невозможно, и убежала в лес.
– Сереж! – Возмутилась Карина. – Вот что ты лезешь со своим дурацким пивом! Ей же и так хуже некуда!
– Да ничего! – Программист не выглядел особо расстроенным. – Подумаешь, заводная игрушка-блевунчик! Ничего, прочистит и лучше станет!
 Карина только руками развела в ответ и покачала головой.
 Дима решил разведать обстановку. Его чуток отпустило, и он захотел выяснить, что такого вчера натворил, за что она обижается?
 Он неслышно подошел к ней сзади, попросил:
– Карина, а можно мне тоже чаю? – Улыбнулся во все тридцать два зуба.
Карина от неожиданности так вздрогнула, что пролила на себя кофе. Посмотрела на него – глаза злющие, пронзительные. Плохо дело..
– Вот чайник, вот кружка, – она тыкала пальцем в указанные предметы на столе, – вот коробка с пакетиками. Дальше объяснить, что делать?
– Сам знаю. – Буркнул Дима. уж больно она с ним неприветливо.
 Она кивнула и тут же отошла, как будто ей даже находиться рядом противно. Совсем плохо дело.
 Спустя час самые бодрые отправились на пляж, играть в волейбол. Поскольку Карина изъявила желание поиграть, Дима тоже поплелся со всеми, но играть не стал, устроился наблюдателем чуть поодаль, в тенечке. Рядом пристроился закадычный друг Славка. Вадик остался в лагере, его развезло от первой же бутылки пива, и он, под предлогом, что будет загорать, уснул на самом солнцепеке.
 Мимо пробежала Вика, которой стало значительно лучше, после того, как ее уговорили искупаться, а потом накормили горячей едой. На секунду притормозила около них, ни с того ни с сего послала воздушный поцелуй, озорно улыбнулась и выбежала на песок.
– Чего это она?! – Поразился Дима. Вика была не похожа сама на себя - просто девочка-припевочка, а не распоследняя сплетница. Даже никакой колкости не отпустила в их адрес.
– Это она мне. – Признался Слава с тяжелым вздохом.
– Тебе? А с какой радости?
– Да так… – Слава уже и сам был не рад, что сболтнул лишнего, да поздно было.
– Как? – Поторопил Дима, которому стало очень интересно, что он там еще вчера пропустил?
– Да никак! – Разозлился приятель.
– Не понял.
– Да я и сам не понял. – Слава снова замолчал.
– Слав, ты давай, не темни! Она что, к тебе вчера спьяну клеилась? – Догадался он.
– Да не она..
– А кто?
– Дим, не тупи! – Разозлился Слава, и до Димы вдруг дошло.
– Ты? К ней?!
– Да!!! – Слава чуть ли не заорал.
– Ну, ты даешь! – Поразился Дима.
– В том то и дело, что нет.– Снова вздохнул друг.
– В смысле?
– В прямом!
– Слав, давай говори прямо, – Разозлился Дима, – что ты, блин, как на допросе, каждое слово клещами тянуть надо?
– Что тебе не понятно-то? – Взвился тот, – Обломался я вчера! Перепил по ходу...
– О!? А!..
– Ага! – В тон ему протянул Слава. – Завелся сначала, а потом ничего не вышло!
– Да, брат... Вот это облом.
– Угу.
 Они помолчали.
– Слушай, а чего она тогда такая... довольная?
– А я что, знаю? Может, не помнит ничего, думает, что все у нас вчера получилось!
 Они еще помолчали.
– Да-а, ты даешь! Не ожидал... Чтобы ты с Викой?
– Иди на фиг, – Посоветовал Слава, – без тебя тошно.
 Да уж. Дима Славке откровенно сочувствовал. И как его угораздило, хоть и спьяну, а позариться на Вику? Нет, внешне она была даже ничего, но вот характер... Это вечное стремление всюду сунуть свой нос, посплетничать, перемыть кости всем и каждому? Бя!!
 Хотя, задумался Дима, с другой стороны, его ситуация ничем не лучше. Ему нравится Карина, да что там нравится, стоит ей пальцем поманить, и он будет у ее ног, как верный пес, но в то же время он умудрился переспать с Яной. Воспоминания об этом на мгновение обдали его приятной волной.
 Однако, похоже, у нее на его счет какие-то планы, а его бы вполне устроило – разок побаловались и все…
Дима украдкой наблюдал за играющими. Он заметил, что, когда распределяли команды, Яна намеренно сделала так, чтобы оказаться в разных командах с Кариной, и теперь, всякий раз, когда представлялась возможность, подавала мяч с таким остервенением…
 Девушки недобро буравили друг друга взглядами, при этом Яна периодически оборачивалась и улыбалась ему, Карина же, как будто его вообще не замечала.
 Между дамами явно пробежала какая-то кошка. Не он ли? Как теперь вообще выпутываться из этой ситуации он не знал, а ведь впереди еще целый день и вся ночь. Завтра днем они уедут.
 Матч закончился поражением Карининой команды, проигравшим было назначено навести чистоту в лагере и приготовить обед.
 Победители решили снарядить экспедицию за пропавшей лодкой.
 Дима поднялся, и пошел в лагерь.
 Там он заботливо перевернул загорающего Вадика. Тот уже загорел до приятного малинового оттенка на животе, теперь надо было сровнять.
 Вадик даже толком не проснулся, пробормотал что-то, подложил руки под голову и засопел, как ни в чем не бывало.
 Проигравшая команда подзадержалась. С пляжа неслись радостные визги и всплески, похоже, перед трудами праведными решили искупнуться.
 Зато пришла Яна, подошла к нему, не таясь, благо никого, кроме похрапывающего Вадика, рядом не было.
– Дим, как самочувствие? – Спросила она, посылая ему довольную улыбку.
– Спасибо, ничего. – Коротко ответил он. Говорить ему с ней не хотелось, и вообще, зачем она сюда приперлась? Должна была ехать с остальными, лодку искать.
– Спина не болит? – Поинтересовалась она ласково и лукаво.
– А с чего она болеть должна? – Удивился он.
– От шишек. – Пояснила она. И, видя недоумение у него на лице, добавился: – На которых ты вчера в лесу лежал.
 Намек более чем прозрачный. И что ему ответить? Спасибо, было круто? Так он это вроде бы еще вчера сказал.
– Нет, – Промямлил он, – не болит.
 Яна поймала его за перевязанную руку. Бинт растрепался, стал грязным и серым. Она покачала головой.
– Давай перевяжу.
 Если честно, Дима предпочел бы конечно, чтобы перевязку сделала Карина, но об этом можно было даже не мечтать. Поэтому он только неопределенно пожал плечами.
 Яна поняла это в свою пользу, подвела его к столу и полила на повязку остывшей водой из чайника.
– Пускай отмокнет немного, сейчас аптечку принесу.
Дима плюхнулся на бревнышко. Состояние организма еще напоминало о выпитых вчера литрах, а может даже ведрах…
– Чего мрачный такой? – Яна подошла неслышно.
– Да так. Похмелье мучает еще.
– А, ну это пройдет. – Она улыбнулась, села рядом, открыла косметичку, достала оттуда маникюрные ножницы.
 Интересно, подумал Дима, многие девушки догадались взять с собой маникюрные ножницы? Вот уж вряд ли.
Яна осторожно разрезала повязку, потянула. Бинт уже хорошо размок и снялся без труда. Брезгливо, двумя пальцами Яна швырнула его в костер, потом склонилась у его ладони, разглядывая рану.
Та уже немного затянулась и выглядела в целом неплохо.
 Для того чтобы забинтовать ему руку, Яне, как и Карине вчера, пришлось опуститься перед ним на колени. Она принялась накладывать бинт, легко и бережно касаясь его прохладными пальцами.
 Дима задумчиво рассматривал ее макушку. Дежавю. Сцена повторялась. Только вчера он готов был потерять голову от женщины, склонившейся перед ним, а сегодня... Его гораздо больше волновало, чтобы она не задела рану и не сделала ему больно. Несмотря на их вчерашнюю близость, его по-прежнему не влекло к ней. Точнее, не совсем так. Когда Яна начинала проявлять инициативу, он, конечно, обращал на нее внимание, но стоило ей исчезнуть из поля его зрения, или появиться в этом поле Карине, как он тут же про Яну забывал.
 Димины мысли текли вяло, лениво, как неспешные облака по летнему небу. Разницу он чувствовал, но задумываться над ее причинами не желал.
 Яна меж тем завязала бинт и аккуратно обрезала ножничками кончики.
– Так гораздо лучше. – Улыбнулась она, не спеша подниматься с колен и глядя на него снизу вверх.
– Да, спасибо. – Димин взгляд как-то сам собой сполз с ее лица и остановился на груди, отлично видной с этого ракурса. Хороший вид, нечего сказать! Просто прекрасный! Его вдруг окатило воспоминание, как вчера, в лесу он прикасался к этим округлостям, какая нежная, упругая там кожа…
 Дима глубоко и несколько судорожно вздохнул. От Яны не укрылся ни его взгляд, ни его вздох, и она усмехнулась, понимающе и самодовольно.
– А ты чего не поехала на озеро? – Спросил Дима, почему-то ощущая себя кроликом перед удавом.
– С тобой хотела остаться. – Ответила она откровенно. – Может, желаешь прогуляться.
 Она кивнула головой в сторону леса.
 Дима посмотрел на ее приоткрытые губы. Посмотрел на топ, под которым, совершенно очевидно, не было нижнего белья, на гладкие загорелые ноги в коротеньких шортиках. И решил: почему бы и нет?
 Но только он обернулся, как увидел, что все возвращаются в лагерь, в том числе и Карина. Желание идти куда-то с Яной как рукой сняло.
«Вот чертовщина-то!» - удивился он сам себе. Добровольно от такого предложения отказывается!
– Нет, пожалуй. – Ответил он. Подумал и добавил. – Попозже.
 Яна проследила за его взглядом и уперлась Каринину улыбку. Серега что-то шептал ей на ухо, и она заразительно смеялась, чуть откинув голову назад и прищурив свои серые глазищи. Яна посмотрела на Димино лицо – ну чисто зомби!
 В сердцах развернулась и ушла.
 Наверное, она обиделась, отстраненно подумал он. Ну и черт с ней!
 Он любовался Кариной: тоненькая, гибкая, в ярком голубом купальнике. Кожа была еще влажной… Дима сглотнул. Что бы он только отдал, чтобы прикоснуться к ней! Чтобы в ответ она так же потянулась к нему, а не выставляла снова свои колючки!
 Дима неуклюже переставил ноги. Пора заканчивать с такими фантазиями, очень уж живо они отзывались в организме. Еще увидит кто…
 Карина с Викой собирали мусор со стола, потом она взяла ведро, и Дима тут же подскочил к ней.
– Помочь? – Он подумал, что она собралась к озеру, за водой.
 Карина хмуро глянула на него, и вдруг лицо ее прояснилось, она широко и задорно улыбнулась. Дима, как дурак, заулыбался в ответ.
– Конечно, – Радостно и немного удивленно ответила она. – Ножик на столе.
 И она упорхнула.
 Ножик? При чем он тут? Дима опустил глаза и чуть не застонал. В ведре, стоящем перед ним, лежала картошка. Целая гора.
 Он еще с армии ненавидел чистить картошку. Если кто-нибудь захотел бы поиздеваться над ним, хуже кары не придумаешь! И он только что добровольно в это вписался!
– Карина! – Жалобно окликнул он. – А сколько надо почистить?
– Надо почистить ВСЕ. – Усмехнувшись, ответила она. – Или ты один не справишься?
 Она считает, что он с чем-то может не справиться?!
– Почему же. – Он презрительно пожал плечами. Подумаешь, ведро картошки почистить! – Запросто!
– Как хочешь. – Она пожала плечами и отложила взятый, было, нож.
 Дима чуть не стукнул себя кулаком по лбу. Кретин! Только что сам, добровольно отказался от возможности побыть с ней!
 Чувствуя себя очень несчастным идиотом, он взял ведро и отправился на персональную каторгу.
 Он уже битый час скреб эту чертову картошку, а она никак не заканчивалась. К тому же, нож был тупой, он натер себе палец, и порезанная вчера рука разболелась, как сволочь. Бинт опять весь испачкался и частично намок, хоть и он старался его уберечь.
Наконец он домучил последнюю картофелину и не поверил своему счастью.
– Карина! – Радостно завопил он.
– Чего? – Она подошла, холодно глянула на него. За что же она все-таки злится?
– Все, я почистил.
 Карина глянула в ведро, потом с недоумением уставилась на него. Содержимое, после его чистки уменьшилось примерно на треть, землю вокруг равномерно покрывали толстые кожурки. Она достала одну картофелину, покрутила в руках.
– А глазки вырезать тебя не учили? – Язвительно спросила она, – И мыть ее?
– Сделал, как умел. – Обиделся Дима. Так старался, а она! Вместо “спасибо” еще и критикует.
– Ладно, – Карина решительно отобрала у него ведро и направилась к воде. Обернулась и добавила: – Спасибо.
 Дима, как привязанный, поплелся следом.
 Карина высыпала картошку прямо в воду, зашла по колено и принялась тщательно ополаскивать ведро. Дима покрутил одну картошину в пальцах. Теперь, когда грязь отошла, черные точки прямо-таки бросались в глаза.
Карина вернулась, присела, стала мыть картошку, вырезать глазки и складывать ее в чистое ведро.
 Дима постоял рядом, помаялся. Говорить с ним она явно не расположена. Уходить не хотелось, да и кто знает, когда еще представится шанс побыть с ней наедине?
– Карина, – Начал Дима и дал петуха. Он смущенно прочистил горло и продолжил. – Мне кажется, я вчера тебя чем-то обидел?
 Она подняла на него глаза. Дима присел рядом, взял у нее нож, покрутил в пальцах.
– Если честно, я не помню, что вчера было. – Признался он. – Я слишком много выпил и плохо соображал. Последнее, что помню, это как мы с тобой танцевали.
 Тут он немного приврал. Провал в памяти наступил после того, как он вернулся из леса и принял “штрафную” – щедро налитый почти полный стаканчик.
 Карина молча смотрела на него, чуть склонив голову на бок. Что она думает – понять было невозможно.
– Но раз ты на меня злишься, значит, я тебя обидел, и прошу у тебя прощения. 
 Он пристально, с надеждой смотрел ей в глаза, и увидел, как они оттаяли, потеплели.
– Ладно. – Кивнула она, – Хорошо. Принято.
– Слава Богу! – Обрадовался он и шумно выдохнул.
 Она улыбнулась.
– А что я вчера сделал, можно узнать?
– Нельзя. – Резко ответила она, на мгновение помрачнев. – Не помнишь, вот и хорошо.
– Ладно. – Легко согласился он, хотя самому было жутко любопытно.
 Он улыбнулся ей и увидел, что прядь волос упала на глаза и мешает, а руки были грязными. Он потянулся, чтобы эту прядь убрать.
 Карина на мгновение замерла, насторожилась, напряглась, но поняв, что он только поправил ей волосы, снова расслабилась.
 Похоже, подумал Дима, что я к ней вчера приставал, вон как шарахается. Тогда понятно и почему Янка злится.
– Мир? – Предложил он, протянув ей руку.
– Перемирие! – Она пожала его протянутую ладонь кончиками испачканных пальцев, – Посмотрим, как себя вести будешь.
 Они пошли обратно в лагерь - девушка шла впереди, Дима сзади, по-рыцарски неся ведро. Неожиданно Карина поскользнулась. Не специально, как вчера ломала комедию Яна около лодки, а на самом деле. Взвизгнула, взмахнула руками, и Дима тут же подскочил и подхватил ее, не давая упасть.
 Он с удовольствием ощутил, как прижимается к нему ее тонкое тело, вдохнул ЕЕ запах. Волосы шелковисто мазнули его по лицу, от чего сразу зачесалось в носу.
 И тут, так некстати раздался ехидный голос:
– Смотри, не урони ее! Красоту-то нашу.
 В конце тропинки стояла Яна, ее глаза метали молнии.
 Дима на минуту растерялся. Карина выразительно фыркнула, высвободилась из его объятий и прошла мимо Яны, как мимо неодушевленного предмета.
 Сразу стало как-то пусто, как будто от его тела оторвали очень нужную ему часть.
 

 

ЯНА.

 Яна пребывала в ярости. Да что там в ярости, она готова была удушить эту паразитку собственными руками!
Присушила она этого Диму что ли? Что он за ней бегает, как собачка? Каждое слово ловит, каждый взгляд, как влюбленный подросток, честное слово!
 Он ведь уже готов был пойти с ней. Но нет, стоило только увидеть эту тощую курицу – и все! Выражение лица идиотское, во взгляде – немое обожание! И ноль реакции на посторонние раздражители.
 Ничего-ничего, пообещала она себе, мы это быстро вылечим. Еще два-три сеанса терапии «От Яны» на свежем воздухе, и он ни на кого, кроме нее, в принципе смотреть не захочет! Уж она-то постарается!
Как постарается и выдоить из него все, что только можно! Слишком уж много сил он от нее требует уже в самом начале.
 Можно, конечно было отступиться, но Яна была не из таких. Игра стоила свеч, она была в этом уверена. Да и потом, простая гордость не позволит ей сдаться. Уж теперь - тем более!
 Яна погуляла по лесу, успокоилась, покурила на лесной полянке. И чего все вбили себе в голову, что она не курит? Курит, когда хочет, просто это не часто случается.
 Потом она пришла к беседке и там, в одиночестве, искупалась голышом.
 Она любила купаться голой - совершенно другие ощущения! А то, что ее кто-нибудь может застукать, только добавляло этим ощущениям остроты.
 Совершив небольшой заплыв, она вернулась к берегу, поныряла немного вдоль линии камышей. У самого берега был песок, но немного подальше дно густо заросло водорослями. Они медленно, неспешно колыхались, освещенные косыми солнечными лучами. Из одного такого “куста” неожиданно вынырнула маленькая рыбка. Причем, видимо, растерялась, так как на секунду замерла почти перед самым носом. Яна попробовала схватить ее, но куда там, даже за хвост не задела.
 Из воды Яна выходила посвежевшая и умиротворенная. Никуда этот чертов Дима от нее не денется - не чета давешней рыбке! И не таких она ловила в свои сети! А уж заплатить его она заставит по полной! Все выжмет, что только можно, а потом выкинет, как ненужную вещь!
 Яна немного постояла на берегу, не одеваясь, подставляя нагое тело горячим солнечным лучам.
Вокруг царила благодать. Лето было на пике своей силы, солнце жарило, что есть мочи, но здесь, в лесу, у озера, было только хорошо. Воздух казался сладким, настроение - безмятежным и на губы, помимо воли, наползала довольная улыбка.
 Яна легкой походкой вернулась в лагерь, зашла в домик, подправила макияж.
 Пришла на полянку, Димы там не было. Карины тоже.
– А где Карина? – Невинно поинтересовалась она у Вики - эта уж точно в курсе.
– На берегу, картошку моет, – Ответила та, – ей Дима помогает. Что-то они уже долго!
 В последней фразе явно звучало недовольство. Народ под благовидными предлогами разбрелся кто куда и с обедом приходилось отдуваться ей и Юле. Даже Марина, новенькая, и та, сказала, что принесет средство для загара и пропала. Вот уже целых десять минут ее нет!
 Она открыла было рот, чтобы пожаловаться Яне, но той уже и след простыл.
 Она подоспела как раз к тому моменту, когда Карина с визгом повисла на Диме.
 Ее же приемами пользуется, дрянь!
– Смотри, не урони ее! Красоту-то нашу! – Не удержалась Яна. Дима вздрогнул, Карина вспыхнула как маков цвет и гордо прошествовала мимо, храня ледяное молчание.
 И не таких обламывали, де-воч-ка! Погоди, я тебе еще устрою!
 Дима стоял, как дурак с ведром. Яна презрительно скривила губы и отошла от него.
 Нечего! Бегать за ним постоянно тоже нельзя. Пускай думает, что она обиделась, из чувства вины тоже можно кое-что выжать.
 Дима поплелся в лагерь, поставил ведро на стол, подошел к Вадику, перекатил его на спину. На Янин взгляд, Вадик уже достаточно обгорел со всех сторон, и если он и дальше будет продолжать в том же духе, может запросто заработать солнечный ожог.
 Яна дождалась, пока Дима отойдет, подошла к Вадьке. Присела, потормошила его за плечо.
– Эй, лежебока! Пора вставать!
 Вадик сморщился, не открывая глаз.
– Вадик! – Продолжала она, – подъем!
– Ну какого хрена? – Возмутился он и сел.
– Такого, что, если немедленно не оденешься, то просто сгоришь! – Строго сказала Яна.
– Сколько время? – Спросил он тряся головой. Волосы потешно стояли дыбом, на щеке отпечатался след от часов, над верхней губой собрались капельки пота.
– Полвторого уже.
– Ого! Вот это я поспал! Бр-р-р-р! – Он снова потряс головой, – Никак не проснуться!
– Иди искупнись! Вода сказочная, сразу проснешься.
– Это мысль! – Согласился он и стал с кряхтением подниматься.
 Яна присела на бревно и принялась с независимым видом копаться в телефоне.
 Помогать в приготовлении обеда у нее не было никакого желания, тем более, что там заправляла эта.. А Дима куда-то смылся, пока она Вадьку будила.
 Подумав немного, Яна решила, что ей тоже не мешает обновить загар.
 Дима пропал еще до обеда. Яна, как ни злилась на него, а в полглаза посматривала, что он делает. После сцены на тропинке он еще немного покрутился в лагере, но делать ему явно было нечего. Не готовкой же заниматься, в самом деле. Тем более, что Карина упорно делала вид, что человека такого по имени Дима и в природе то не существует.
 Дима поболтал немного с Вадиком, она выпили еще по бутылке пива, вызвав на Янином лице смесь презрения, удивления и легкого отвращения. И в самом деле, отдых отдыхом, но нельзя же постоянно под градусом находиться!
 Потом он искупался, зашел в свой домик и все - больше его не видели. Наверно специально улизнул потихоньку, хотел один побыть.
 Появился он, когда все уже начали волноваться, куда это он делся. А Дима, сияя довольной улыбкой, поставил перед собой целый пакет со свежей рыбой.
 Сразу поднялся ажиотаж, начали спорить, варить уху или запекать ее на углях.
 Пока все это выясняли, Яна не растерялась. На скорую руку соорудила здоровенный бутерброд с большим ломтем мяса. Она-то отлично помнила, что он ушел не поев, наверняка голоднющий. А уж этой-то выдре тощей вряд ли в голову придет его покормить.
– На-ка, – Протянула она ему.
– Вот спасибо, Яна, – Искренне обрадовался он и тут же вгрызся в бутер, а Яна ответила самой теплой и нежной улыбкой, на которую только была способна. Потом вздохнула и улыбнувшись еще раз, скромно отошла в сторонку.
 Она принялась разогревать ему еду. Чего только не сделаешь для достижения цели! Яна ненавидела готовить. От всяких там кулинарных передач с жуткими советами, когда ради какого-то блюда надо собрать целую кучу разных ингридиентов, а потом угробить три часа на их приготовление, она просто в ужас приходила. Искренне сочувствовала всяким там домашним хозяйкам, вынужденным заниматься готовкой на постоянной основе, и в то, что от этого процесса можно на самом деле получать удовольствие, она просто не могла поверить. Максимум, что она могла - это пожарить яичницу, или сварить пельмени.
 Но ладно уж, так и быть, один раз можно постараться.
 Пока он бегал мыть руки, она положила ему полную тарелку картошки с тушенкой, добавила пару соленых огурцов и помидор. Налила водки в стаканчик.
 Дима увидел все это – обрадовался несказанно. Как мало мужчине бывает нужно для счастья! Она присела рядом с ним.
 Он Димы пахло свежей рыбой, озерной водой и немного потом. Эдакая брутальная смесь приятно щекотала ей ноздри, к тому же он уже порядком зарос и сейчас он мало напоминал того делового и строгого начальника, каким выглядел обычно.
 Яна принялась расспрашивать про рыбалку. Дима воодушевился. Рыбалка была его страстью, и поговорить о ней он всегда был рад.
 Наверняка жена не разделяла этого увлечения. Яна же наоборот, ловила каждое слово, демонстрируя искреннюю заинтересованность. Слушала, спрашивала, уточняла.
 Закончилось тем, что он предложил:
– Хочешь, покажу тебе, как ловить?
 Что и требовалось!
– Хочу! – С энтузиазмом кивнула она.
– Тогда сейчас доем, и пойдем, – Решил он.
– Ой, Дим, ты, наверное, устал? – Заботливо спросила она.
– Не особенно.
– Тогда я пойду, переоденусь?
 Дима окинул ее взглядом, невольно задержавшись на вырезе декольте.
– Да, давай..
 Яна легко вскочила, и направилась к домику.
 Так, вот теперь посмотрим, чего они там наловят! 
 Она успела переодеться, и, пока он пил чай, сделала с собой пару бутербродов, сунула их в пакет. Туда же отправились пластиковые стаканчики и початая бутыль с водкой, пачка сока и баночка с маринованными огурцами. Порыбачим, Дима?
 Яна делала все как надо. Слушала внимательно, морщила лобик, задавала вопросы, тренировалась забрасывать удочку. У нее, кончено, ничего не получалось, пару раз крючок и вовсе запутался в траве за ее спиной. Дима потешался над ней, но не со злостью, а по-доброму.
 После очередной неудачной попытки он сказал:
– Давай покажу. Вот так берешь, видишь? Теперь во-от так, оп! И поплавок в воде.
 Яна повторила движения в точности, поплавок попал в воду, ей под самые ноги.
– Давай еще раз. – Дима подошел сзади. Положил свои руки поверх ее, повел в сторону, замахиваясь.   Поплавок отлетел немного дальше.
– Вот, уже лучше, – Прокомментировал он, задержавшись немного дольше, чем было бы нужно, но все-таки отошел.
– Что-то аппетит разыгрался, – Пробормотала Яна, – Не хочешь перекусить?
– Нет, ты что, я ж недавно поел.
– Ну, может, тогда выпьешь со мной? – Яна жестом фокусника извлекла бутылку из пакета.
 Дима оживился. Разлил водку по стаканчикам. 
 Выпили. Яна запила соком и заела бутербродом. Дима просто подышал открытым ртом.
– Повторим? – Предложила она.
– Янка, по-моему, ты меня спаиваешь? – Жизнерадостно засмеялся он, демонстрируя свою обаятельную улыбку, и при этом все же наполняя стаканчики.
– Ну, разве что, самую малость, – Она очаровательно улыбнулась, – А ты что-то имеешь против?
– Да нет, – Он усмехнулся, – мне даже приятно!
 Они чокнулись, выпили. Яна откусила половинку огурчика. Вторую протянула ему и Дима съел его прямо из ее рук, коснувшись губами пальцев.
 Яна ликовала. Здесь, где нет этой вертихвостки, от которой он впадает в ступор, она чувствовала себя полновластной хозяйкой. Здесь он был податлив и с готовностью клевал на ее уловки.
 И он как будто забыл про свою ненаглядную Карину. А может тоже надоело, что она его начисто игнорирует. Тем более, когда рядом она, Яна, оказывает ему столько внимания.
– Ай! – Заверещала она, точно рассчитав интонацию, – У меня по спине кто-то ползает! Дима, посмотри!
 Она задрала толстовку наверх, обнажая гладкую спину. Дима засмеялся, пихнул ее на траву и навалился сверху.
– Сколько уловок у тебя в запасе? – Спросил он. Глаза его смеялись. А потом он начал ее целовать.
 В лагерь они вернулись, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Они абсолютно ничего не поймали.

 

КАРИНА.

 Дима с Яной пропали, и Карина была рада этому. Яна ополчилась на нее, после вчерашнего разговора, и не упускала случая, чтобы подпустить какую-нибудь шпильку. Карина реагировала спокойно, но начала уже порядком раздражаться. Просто ни за что не хотела показать, что Янины колкости хоть сколько-нибудь ее задевают.
 Димино общество, хоть он и извинился сегодня, все равно ее напрягало. Его вчерашние выходки еще не вышли из головы, как и щенячий восторг в глазах, с которым он бросился ей помогать. Даже картошку всю перечистил, бедолага. Карина усмехнулась. Видел бы он свое лицо в ту минуту, когда понял, на что подписался!
 А тут еще Вика.. гм, озадачила.
 Вика после обеда предложила Карине вдвоем помыть посуду. Карина вообще-то не собиралась ее мыть, хватит того, что она занималась обедом. Но у Вики было такое несчастное выражение лица..
– Мне надо с тобой поговорить! – Заявила та, как только они остались одни.
– Что-то случилось?
 Вика посмотрела на озеро, вздохнула, будто оно принуждала ее к ответу и выпалила:
– По-моему, я влюбилась!
– В Па? То есть, в кого? – В последний момент Карина прикусила язык.
– Да.. он с нашей работы.. ты его знаешь.. – Вика сосредоточенно терла одну и ту же ложку, – Короче, это Слава.
– О! Вот как!
 Не могла же она сказать, что вчера застукала их в лесу, да еще и постояла немного, посмотрела?
– Да! И теперь не знаю, что делать!
– В смысле?
– Ну... как узнать, нравлюсь я ему или нет?
– А-а-а... давно это у тебя?
 Что Слава, что Вика работали на этой фирме не меньше трех лет.
– В том то все и дело, что нет! Понимаешь, я раньше его и не замечала даже! Ну, в смысле, как мужчину. А Вчера..
– А вчера заметила? – Не сдержалась Карина, но постаралась взять себя в руки. На Вику прямо жалко было смотреть, так она волновалась. Прямо не похоже на нее!
– Ладно, скажу тебе! – Решилась вдруг она. – Вчера я пригласила его танцевать. Так, от нечего делать. Песня очень красивая была, прямо жаль под нее сидеть в одиночестве. Так вот, я его пригласила, мы танцевали. Он уже такой.. Пьяненький был. Ну и я тоже.. маленько не трезвая. В общем танцевали мы, танцевали..
 Вика притихла, закрыв глаза, вспоминая вчерашний вечер. Только руки автоматически продолжали полировать ложку, та аж сияла не своим светом.
 Карина подумала и осторожно вынула ее из Викиных пальцев.
– Ой! – Очнулась та.
– Да ничего!
– Вот… – Вика вздохнула, как будто Карина заставлял ее рассказывать, а она и не хотела вовсе.
– Если не хочешь, можешь не говорить.
– Нет. Нет, я ДОЛЖНА рассказать, поделиться с кем-то, а то меня просто разрывает!
 Еще бы, главная сенсация в ее жизни случилась! Вика автоматически вцепилась в свою косичку, принялась наматывать на палец.
– Так вот, когда танец кончился, Слава вдруг стал меня целовать. Прямо там, на площадке. – Вика зачастила, стараясь поскорее выложить все, раз уж решилась, – Я сначала возмутилась, что он себе позволяет. А он обиделся, сказал, что я ему нравлюсь, а я его отталкиваю. А мне так стало приятно, что он это сказал. Я его отвела в сторону, где потемнее, и там сама поцеловала. В общем, так получилось, что потом мы пошли в лес и там того…
– Которого? – Карину словно черти надирали. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не улыбаться.
– Ну, того... – Вика занервничала еще сильнее, никак не решаясь сказать. Пальцы с бешеной скоростью теребили несчастный хвостик. Потом выдала: – Занялись любовью!
– Ого! – Карина внутри себя схватилась за голову. Это сюр какой-то! Она сидит не берегу, моет посуду в холодной воде после обеда двадцати человек, а первая сплетница их фирмы, которую даже подругой-то назвать нельзя, рассказывает, как прошлой ночью спьяну перепихнулась с сотрудником, которого до этого в грош не ставила. И еще уверяет, что влюбилась!
 Может, это она шутит так? Карина внимательно посмотрела на ее лицо. Нет, не шутит. Всерьез, что самое потрясающее!
– Вик, – Сказала она, осторожно подбирая слова, – А ты уверена, что… Э-э… влюбилась? Может это порыв, страсть?
– Нет, Карина, я уверена! – Горячо воскликнула Вика. – Понимаешь, он оказался таким нежным! Никогда еще не встречала такого нежного мужчину! И потом, когда у него ничего не получилось, он так расстроился. Понимаешь, он совсем не эгоист в... ну, в этом…
 Потрясающе! Вика, которая, не стесняясь, во всех деталях могла обсудить чужую жизнь, сейчас краснеет и не может выдавить из себя слово “секс”.
 Что она сказала?!
– У него не... получилось?! – переспросила Карина. Час от часу не легче!
– Ну да. Он переволновался и... – Вика развела руками.
 Карина тихонько подняла глаза к небу. Потом решила сменить тему.
– А сегодня? Как вы с ним общались? Как он к тебе относился после вчерашнего?
– Я не знаю, – Вздохнула Вика, – я весь день боюсь к нему подойти.
– Ты с ним сегодня даже не разговаривала?!
– Да. – Кивнула она грустно. – Понимаешь, я боюсь. А вдруг для него это ничего не значит? Так, интрижка на выезде и все?
 Карина помолчала. Похоже, Вика ждет от нее какого-то совета.
– Знаешь, – сказала она, – я бы на твоем месте сама к нему подошла и все выяснила.
– Страшно!
– Сидеть и гадать еще хуже!
– А что мне делать, если он мне скажет, что я ему не нужна?!
– Э-э…– Карина подумала, – тогда он будет просто козлом! А козел не достоин, чтобы из-за него переживала такая девушка, как ты! – закончила она горячо.
 Девушка несколько минут молчала, закусив губу, и лишь мочалила косичку. Потом вдруг воскликнула:
– Точно! – Вика посмотрела на нее, как на икону, – Ты права! Я сейчас же все выясню!
 И она вскочила и убежала, прежде, чем Карина успела открыть рот.
– Флаг тебе в руки! – Пробормотала она в сердцах, уставившись на гору посуды, с которой осталась наедине. Волны медленно набегали на песок. От лагеря слегка тянуло запахом дыма. Жаркое солнце пекло голову. Вот... блин!!!
 


ТАТЬЯНА.

 А потом они долго лежали в темноте. Дима прижимался к ней, требовательно обнимая обеими руками, словно боялся, что она растворится в темноте.
 Когда Татьяна немного отдышалась и к ней вернулась способность соображать, ее посетила необычная для нее идея.
– Ди-им?
– М-м-м?
– Можно я покурю?
– Любишь курить в кровати?
– Не-а. Я вообще не курю. Но сегодня такая ночь… особенная. Когда можно все. Или ты против?
– Нет. Я и сам, пожалуй.
 Таня привстала, было, но Дима ее остановил.
– Лежи. Где они у тебя? В сумочке?
– Угу.
 Дима поднялся, прошел в коридор. Свет по-прежнему не горел, и его тело освещали лишь блики уличных фонарей, да зарево ночного города. Так он казался еще прекраснее.
 Он вернулся с ее сумочкой, с пепельницей и с еще одной пачкой. Таня вытянула сигарету. Дима пристроил пепельницу между их ног, прямо на разоренной постели, щелкнул зажигалкой, поднося ей огонь. На миг задержал ее у ее лица.
– Какая ты красивая! – Сказал он искренне, и с такой торжественной интонацией, что это прозвучало как “Я тебя люблю”.
 Таня улыбнулась в ответ, и подула, сбивая пламя.
 В комнате было довольно свежо, по летнему времени окно было почти нараспашку. Поплыл сизый, почти осязаемый в этом свете дым.
– Чего-то не хватает! – Дима решительно поднялся и снова вышел. Таня пожалела. Лежал бы уж. Так хорошо было рядом ощущать его тепло. Тело, подарившее ей такое наслаждение! Такое горячее, сильное, страстное!
 Дима быстро вернулся, принес два бокала и откупоренную бутылку вина.
– Я обещал тебя напоить!
Он разлил вино по бокалам.
– Попробуй.
 Таня пригубила. Растерла крохотный глоток по небу. О да, вино действительно было стоящее! Таня как будто окунулась в теплый ласковый летний день. В запах винограда и душистых цветов. И пряностей. Как будто искупалась в тугих солнечных лучах.
– Ну как? – Спросил он с волнением, и в то же время с гордостью.
– Превосходно! Прекрасно! Неописуемо! – Таня не поскупилась на похвалу. – Что это? Что это за вино?
– Это домашнее. Моя бабка в деревне делает.
– Где в деревне? – Удивилась она.
– Да здесь, под Питером.
– Здесь? ТАКОЕ вино?! Не может быть!
– А вот бывает! – Засмеялся Дима. Видно было, ему и в самом деле очень приятна и ее похвала и ее изумление.
 Таня скурила пол сигареты и затушила ее в пепельнице.
– Как ощущения? – поинтересовался он.
– Гадость, если честно, – она сморщила носик, – Похоже, курение – это не мое.
 И в самом деле, никакого удовольствия она не получила, даже жаль. Да к тому же, ей казалось, что теперь у нее изо рта воняет, и она не знала, как теперь будет с ним целоваться. Странно, когда она курила в баре, ей не было так противно.
– Хочешь зубы почистить? – Спросил вдруг он. И откуда только взялся, такой понятливый?
– Угу, – призналась Таня.
– Ванную найдешь? Можешь взять мою щетку.
 Таня тщательно драила зубы, с интересом разглядывая себя при безжалостном электрическом свете. Отчего-то все ее комплексы как рукой сняло. И казалась она себе и красивой, и сексуальной. А ведь волосы стояли дыбом, губы были искусаны и темнели пятнышками, тушь осыпалась…
 Дима подкрался мягко, обнял ее сзади, посмотрел на нее в зеркало. И это ничуть ее не смутило. Она улыбнулась, впервые рассматривая его при ярком свете. Он оказался не таким смуглым, каким казался, только немного загорелым. Почему-то он показался ей худее, чем раньше, и как-то.. беззащитнее? В нем сейчас отчаянно проступало что-то мальчишеское. Сколько ему? Двадцать два? Двадцать три??
– Ты самая красивая девушка на земле. – прошептал он ей в ухо, обдав шею волной теплого дыхания. Улыбнулся: – Отдай мою щетку, моя очередь.
 Таня посторонилась, теперь Дима принялся чистить зубы. Она и не подумала уходить. Присела на краешек ванны, подложив по себя полотенце, и смотрела на него. Он чистил зубы серьезно, как школьник-отличник.   Она смотрела, как двигается его рука, как ходит лопатка у него под кожей, как переливаются ягодицы, когда он переступает с ноги на ногу.
 А видела, как эти руки обнимают ее, как он вжимается в нее, как губы, на которых сейчас такая белая паста, неистово целуют ее.
 Татьяна задумчиво водила пальцем по кромке ванной. Странно, почему все так? Сколько раз она слышала, что после случайной связи бывает противно – и от самой себя, и от партнера, и вообще от всего… А ей хорошо и спокойно. Разве так бывает? Разве так может быть? Или ее собственный муж до такой степени достал ее, что она и сама не догадывалась, как не хватает ей нормального мужского внимания. Или чувство сожаления просто задержалось в пути и ее еще «накроет»?..
 А, впрочем, какая разница? Здесь и сейчас ей хорошо! Здесь и сейчас, с этим мужчиной, который странным образом за несколько часов стал ей ближе мужа, с которым она прожила столько лет.
 Он поймал ее взгляд в зеркале. Наскоро прополоскал рот, сгреб ее в охапку и поволок в комнату, довольно урча, как медведь, заполучивший желанную добычу.
 Они угомонились только когда взошло солнце. Лежа на кровати, обессиленные, они приготовились смотреть, как красив рассвет на фоне города, но не прошло и пяти минут, как оба сладко спали, даже во сне прижимаясь друг к другу, не выпуская ни на миг.
 Проснулась Татьяна на удивление быстро. Дима спал, пристроив ее голову у себя на плече, и обняв второй рукой. Он высунул одну ногу из-под тонкого одеяла, на голой пятке лежал косой солнечный луч. Таня осторожно высвободилась, подумала, что наверное, у него совсем затекла рука.
 Она беззастенчиво разглядывала его, пока он спал. Взрослый мужчина, красивый и беззащитный, в котором еще не до конца стерлись черты подростка. Таня вспоминала прошедшую ночь, и сердце ее наполнялось нежностью и благодарностью к нему. За то, что все было так волшебно. За то, что дал почувствовать себя желанной, красивой, сводящей с ума. За его страсть, за ночные крики и горячий шепот.
 Надо уходить. Сейчас. Пока он спит. Чтобы избежать утреннего нелепого стеснения. Чтобы сохранить эту сказку.
 Таня тихонько привстала, и тут же он, не открывая глаз, протянул руку, цапнул ее за запястье. Приподнял одеяло и потянул обратно, в теплое нутро постели, к своему телу.
– Даже не вздумай свинтить сейчас! – Он все-таки открыл глаза.
 Таня не легла, присела на край кровати, по-прежнему, не скрывая и не стесняясь своей наготы.
– Я думаю, мне пора. – Мягко сказала она.
– Кто тебя ждет? – Спросил он, приподнялся, пристроил голову на ладони, посмотрел ей в глаза. – Муж? Ребенок?
– Откуда ты знаешь? – Ахнула она. Смутилась.
– А ты кольцо не сняла. – Просто ответил он. Таня с ужасом уставилась на свою руку. – А про ребенка я так, догадался просто.
– Да нет.. – Отчего-то ответила она правду, – ребенок уехал к бабке на все лето. А муж.. Я не знаю где он.. И, если честно, мне все равно.
– Значит, оставайся, – Решил Дима. – Я не хочу ни о чем спрашивать и ни о чем говорить. Просто не уходи сейчас. – Попросил он.
 И Таня, сама еще не поняв, что делает, нырнула к нему под одеяло.
 Она решила, что полежит еще немного, подождет, пока он уснет покрепче. А потом тихонько уйдет. Но через несколько минут она уже снова сладко спала на Димином плече.
 Он продержался подольше. Слушал, как голосят птицы за окном, радуясь новому летнему дню, как гудит на проспекте за углом поливальная машина, как шуршит метлой дворник. Он задумчиво накручивал ее прядь себе на палец и думал, что бы такое сделать, чтобы она осталась. Он уже твердо знал, что ни за что не отпустит ее.

Часть 4


ДИМА.

 Они вернулись, когда солнце скатилось к горизонту и стало прохладно. В лагере никого не было. Янка тут же куда-то исчезла, сказав, что ей нужно привести себя в порядок и переодеться.
 Дима только плечами пожал - пусть делает, что хочет.
 Теперь, когда угар страсти прошел, он чувствовал себя удовлетворенным и довольным. Он был ей благодарен за доставленное удовольствие, но не более того.
 Дима понимал Яну несколько лучше, чем она себе это представляла. Он отлично отдавал себе отчет, что если она так одаривает его своим вниманием, то хочет чего-то взамен. Она не из тех, кто хоть что-то делает бескорыстно. Не было у него никаких иллюзий насчет того, что она интересуется им исключительно потому, что он ей нравится. Другое дело, что у нее хватает ума получать свое так, чтобы никого не настроить против себя.
 Хочет стать его содержанкой?
 Дима усмехнулся, присел к костру, задумчиво уставился на пепел. В общем-то, это было бы даже не плохо. С ней не было бы проблем. Она не устраивала бы сцен ревности, не требовала, чтобы он развелся, чтобы бросил семью и ушел к ней, как это бывало пару раз раньше, с другими. Она бы в любое время могла принять его у себя. И с ней он чувствовал себя легко и непринужденно - только балуй ее и оплачивай ее прихоти. Он бы даже мог себе это позволить.
 Но такое шило в мешке не утаишь, рано или поздно, про их роман узнали бы на фирме. Узнала бы Карина.
Дима потер лицо руками, вздохнул. Ему самому это казалось странным и как-то по-дурацки. Это не влюбленность, это какая-то мания. Ему хорошо, просто прекрасно с Яной. Но стоит только увидеть Карину или подумать про нее…
 Дима неожиданно вспомнил о жене, и воспоминание неприятно задело его. Последнее время она часто обижалась на то, что он не оказывает ей внимания. Ходила, ныла, плакала…
 Хотя, она же любит его, переживает, наверное. Диму кольнула совесть. В сущности, она ведь не виновата, что ему скучно, невыносимо скучно с ней. Она старается, по-своему.
 Но ему нужно чего-то другого. Вот уже почти полгода он сохнет по Карине. Сначала он ее как будто и не замечал. Потом как-то невольно пришло в голову, что, в сущности, она симпатичная девчонка. Потом он поймал себя на том, что часто о ней думает, что всегда отмечает, когда она приходит на работу, находит предлоги, чтобы зайти к ней в кабинет и перекинуться парой слов. Старается сказать что-нибудь, что заставит ее улыбнуться.
 Когда он сюда ехал, ему казалось, что здесь произойдет что-то особенное. Что он что-нибудь такое придумает..
 Все пошло не так. С самого начала. С этого дурацкого острова.
 А Яна? Ну какой мужик откажется, когда женщина вот так вот себя предлагает? Да еще с таким умением и желанием? Он же не евнух! Но, по большому счету, она его не интересует. Даже сейчас, когда они еще каких-то минут сорок назад так прекрасно развлекались на берегу.
– Диман, когда у тебя такое лицо, я волнуюсь! – Славка обошел кострище и плюхнулся рядом.
– Почему?
– Мне начинает казаться, что ты думать умеешь!
– Иди в пень!
– Тебе надо, ты и иди!
– А где все?
– На острове.
– На острове? Все? А что там делать?
– Да ничего, – Слава пожал плечами, – просто, когда нашли третью лодку, решили покататься. И желающих оказалось слишком много. Тогда решили кататься по очереди. Первую группу отвезли на остров, говорят, там есть заливчик для купания. Вот и купаются и катаются.
 Дима вспомнил этот заливчик. Вспомнил, как они купались там с Кариной. Надо же, это было только вчера!
И она сейчас там. Интересно, она вспоминает об этом?
– А ты чего остался?
– Да так, не захотел.
– Почему.
– Не захотел и все, ясно? Давай лучше огонь запалим.
 Они принялись складывать поленья, поливать их розжигом.
 От женского домика послышались голоса, Дима обернулся… И чуть не засмеялся.
 Оттуда шла Яна, стараясь сохранить вежливое выражение лица. Ее под руку держала Вика, практически висела на ней, что-то оживленно говорила и жестикулировала.
 Все знали, что Яна Вику недолюбливает, в том числе и сама Вика, но ей-то все было как с гуся вода.
А Слава, значит, купаться не захотел? Вика, интересно, тоже?
 Дима посмотрел на друга, встретился с ним глазами. Подергал бровями и выразительно выпучил глаза, украдкой показывая большим пальцем на Вику за своей спиной.
– Дурак, – буркнул Славка и щелкнул зажигалкой, а Дима утвердился в своих подозрениях. Не один он, выходит, весело тут время проводил?
 Вспыхнул костер, подошли девчонки.
 Слава с Викой старательно не смотрели друг другу в глаза. У каждого нашлось срочное дело. Слава поправлял поленья в огне, хотя в этом не было нужды, Вика принялась наводить порядок на столе, путем бессмысленного передвигания на нем предметов. Как только дамы подошли к костру, она отлепилась от Яны, чему та была рада, и замолчала.
 Яна поймала его взгляд, показала глазами на одного и вторую, подмигнула, усмехнулась.
Интересно, подумал Дима, остальным насчет него и Яны тоже все вот так очевидно? Вчера еще фиг с ним, пьяные были, могли и внимания не обратить. А сегодня?
– Слав, а ты не знаешь, что у нас сегодня на вечер планируется? – Поинтересовалась Яна.
– Пьянка вселенская, как что? – Удивился он.
– Фу ты, Господи! – фыркнула Яна.
– А что? – не понял Слава.
– Как будто ничего интереснее придумать нельзя! – пожала она плечами.
– Что, например?
– Ну… – Яна на миг задумалась, но ответить уже не успела, от берега послышались многочисленные голоса.
– О, наша банда вернулась! – обрадовалась Вика и поскакала им навстречу. Слава задумчиво проводил ее глазами.
– Дим, знаешь, что я тут подумала? – обратилась к нему Яна, но он даже не сразу понял, что она говорит с ним.
 Он всматривался в лица приехавших, и никак не мог увидеть среди них пронзительные серые глаза в обрамлении шелковых волос.
– А где остальные? – невинно поинтересовался он у подошедшего Вадика, сиявшего малиновым румянцем.
– А все в лодки не влезли, – ответит тот. – Сейчас вторая партия поедет. Хорошо, что вы костер разожгли, а то уже холодно становится. Что-то я замерз!
– Вадик, да тебя же просто знобит! – вмешалась Яна, – ты бы хоть аспирин выпил!
– Думаешь? – заинтересовался Вадик.
– Точно тебе говорю!
– А что, аспирин помогает?
– Вообще-то да.
– Слушай, а может водочки лучше? – оживился он, – Она вообще от всего помогает.
– Ребят, я не понимаю, куда в вас лезет столько?! – возмутилась Яна.
– Ты, Яна, точно не понимаешь! – вмешался Слава, – Вот смотри… Работа у нас нервная. Так? Вкалываем мы, как сивые мерины. Так? Дома разве отдохнешь? А тут все свои, все тебя понимают – сами такие. Вот и расслабляемся на всю катушку.
– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! – добавил Вадик, – Вот Димка со мной согласится. Да, Дим?
– Ага. – Ответил Дима, хотя толком не вслушивался в вопрос. Он думал, может ему удастся под каким-нибудь предлогом сплавать за Кариной?
 Было бы здорово, если бы они оказались в лодке только вдвоем. Можно было бы ей предложить еще раз искупаться. Кстати, можно будет ей предложить покататься по ночному озеру. Глядишь, и оттает от такой романтики?
– Дима, але! – Яна дернула его за рукав.
– Что? – он дернул головой от неожиданности.
– Космос, вызывает земля! Я говорю, давайте пока шашлык нанижем, наверняка все проголодались уже?
– Давайте, – Поддакнул Слава, и Диме ничего не оставалось, как присоединиться.
 Они принесли ведра с шашлыком, шампуры. Яна разрезала большие куски, Дима нанизывал мясо, Слава засыпал в мангал свежие угли.
 Яна вела себя естественно и непринужденно, но при этом умудрялась постоянно заигрывать с ним - улыбаться, говорить двусмысленные вещи, невзначай касаться.
 Потом они вдвоем пошли к озеру мыть руки.
 Там уже стояла одна лодка из второй партии, из нее выбирались Юля и Марина, на веслах сидел Серега. Остальных не были видно.
– А где еще две лодки? – спросил Дима.
– А, кататься поехали, – махнул рукой программист в сгустившиеся над озером сумерки, – По-моему, зря. Холодновато там уже, все одеты еще со дня, легко. Надо было сначала приехать, переодеться. А потом плыть на все четыре стороны. Правда, девчонки?
Говоря все это, он вылез из лодки и обнял обеих девушек за талии.
– Правда, – засмеялась Марина.
– А мы что, сейчас опять поедем? – спросила Юля.
– Давайте, – согласился Серега, уводя их к лагерю, – только оденемся и перекусим чего-нибудь.
– Может, тоже покатаемся? – спросила Яна, когда они достаточно отошли. При этом он подошла к Диме вплотную, положила руку ему чуть пониже спины.
 Но Дима подумал с раздражением, сколько можно? Она что же думает, он жеребец что ли?
И вообще, он непроизвольно продолжал вглядываться поверх ее макушки в легкие сумерки над водной гладью.
 Яна куснула его в подбородок. Дима взял ее за плечи, отстранил от себя. Сказал:
– Да нет, что-то не хочется.
 И пошел в лагерь.
– Дима! – Яна возмущенно выкрикнула ему в след, но он даже не обернулся. Сейчас она его раздражала. Что она к нему липнет? В конце концов, он сюда отдыхать приехал, с сотрудниками, и не обязан уделять ей все свое время!
 А обидится, так ее проблемы.
 Дима вернулся к костру. Яна тоже пришла через некоторое время, пошла к девчонкам, лишь изредка кидая в его сторону колючие обиженные взгляды. Дима усмехнулся. Ну и дальше что? Долго обижаться у нее все равно не получится, если только она не решит, что игра не стоит свеч, и не перестанет к нему клеиться.
Минут через десять пришли ребята со второй лодки, Карины с ними не было. Они сказали, что Карина с Денисом на третьей лодке почти в самом начале решили плыть в другую сторону - углядели там какой-то залив и решили его исследовать.
 Еще через десять минут Дима тихонько отошел от костра и спустился на берег.
 Что она там делает с этим Денисом? 
 Денис был их снабженцем. Диме он казался тихим, ничем не примечательным и неинтересным. Не на первом празднике он уже присутствовал, а эффект всегда один и тот же: есть Денис, нет Дениса, от этого ровным счетом ничего не меняется.
 И почему она с ним куда-то вообще поплыла? С ним же даже поговорить не о чем!
 Дима прислушался. Ему показалось, что он уловил плеск и голоса. Он повернулся в ту сторону, и сначала не понял, что видит. По воде плыла какая-то бесформенная груда.
 Когда она приблизилась, он понял, что это надувная лодка, только полусдувшаяся, и сзади ее толкают два пловца.
– Эй! – заорал он, – вы чего там?!
– Хрен бы побрал вашу чертову лодку!!! – послышался яростный голос Карины, – сначала уплыла, теперь вообще продырявилась!!!
– Это как это? – не понял он.
– Ты, чем спрашивать, помог бы сначала! – неожиданно подал голос Денис.
 Дима скинул джинсы, футболку, забежал в воду. Мммм! Вода – парное молоко, казалась намного теплее воздуха.
 Через пару минут он подплыл к ним. Лодка представляла собой жалкое зрелище, не лучше выглядели и Карина с Денисом.
 Дима увидел, что у Карины дрожат губы и зубы постукивают.
– Плывите к берегу, – предложил он, – я ее дотолкаю.
– Спасибо, – с радостью поблагодарил Денис и поплыл. Карина лодку не выпустила.
– А ты чего? – спросил он.
– А я так замерзла и устала, что если сейчас ее выпущу, то утону, – выдохнула она.
– Ни фига вы даете!
– Мы ее почти с противоположного берега толкаем!
– Ого! Да зачем? Надо было там ее бросить, завтра бы нашли!
– Интересно. А возвращались бы мы как?
– А! Ну да! Так сидела бы ты в лодке, а Денис бы толкал. Одну тебя она, может, и выдержала бы.
– А может и нет, что тогда? Денис вообще плавать почти не умеет! Через десять метров тонуть начинает! – В Каринином голосе явственно почувствовалось раздражение, и Дима мелко порадовался этому.
 Еще немного они проплыли молча. Наконец под ногами нащупался песок, Карина выпустила лодку из рук и побрела к берегу. Дима быстренько дотолкал злосчастное плавсредство и вытащил на сушу.
 Карина без сил сидела на каком-то камушке. Была она в мокрой футболке и джинсах и ее била дрожь. Она обхватила себя руками и старалась отдышаться.
 Дима подошел к ней решительно, приподнял рывком.
– Ты чего? – удивилась она.
– Футболку снимай! – скомандовал он, – Быстро!
– Что?!
– Футболку снимай, говорю, мокрую свою! И джинсы тоже! Ты же ведь в купальнике?
– Да. Только я лучше до домика дойду, и там переоденусь.
– Карина, – Дима за плечи повернул ее к себе и растолковывал, как маленькой. – Сними мокрую одежду!  Оденешь мою футболку, она сухая. Тебе сразу же станет лучше.
– Думаешь?
– Да! Давай быстрее!!
 Карина стянула мокрую ткань, кинула на песок. Дима смотрел на нее. Сейчас в ней не было никакой эротики. Вся сжавшаяся от холода, движения угловатые, трясется, как какая-нибудь собачонка… Взять бы ее, прижать к себе, согреть своим теплом.
 Дима только вздохнул. Вряд ли она этому обрадуется.
 Она стянула джинсы и Дима помог ей натянуть его футболку. Принялся растирать ей плечи, потом спину, все-таки прижал ее к себе. Она даже не отстранилась, видать совсем ей плохо было. Конечно, одно дело искупаться после заката, а другое – долго плыть. Тут уж какая бы теплая вода ни была..
Дима приобнял ее одной рукой, посмотрел ей в лицо.
– Лучше?
– Угу.
– Тогда пошли.
 Он наклонился, не выпуская ее из объятий, подобрал ее мокрые вещи и пошел к лагерю.
– А, вот они, – заметила Вика, стоило им приблизиться.
 Дима повел ее сразу к женскому домику. Он ее обнимал у всех на виду, она прижималась к нему и все еще немного дрожала. Конечно, если бы она так не замерзла, ни за что в жизни не позволила бы этого. Сейчас он был почти благодарен этой лодке, за то, что у него появилась эта возможность, прижимать девушку к себе, чувствовать нежную хрупкость ее тела, так доверчиво прильнувшего сейчас к нему.
 Никто не стал комментировать - Денис уже успел подняться и в двух словах рассказать, что к чему. Хотя, одна ехидная реплика все же последовала:
– Что, Карина, так с Денисом накупалась, что еле ноги переставляешь? – невинно поинтересовалась Яна.
Кто-то засмеялся, кто-то спросил:
– Ян, ну ты чего?
 Карина просто не отреагировала, хотя и расслышала все отлично.
 Дима обернулся, хотел покрутить той пальцем у виска, но она смотрела в другую сторону.
 Они дошли до домика, остановились на крыльце. Карина улыбнулась:
– Спасибо, Дим.
– Не за что. Беги, переодевайся. А то ты совсем замерзла.
– Мне кажется, я уже никогда не согреюсь! – вздохнула она.
Дима и сам не понял, как же это так получилось. Но он просто вдруг шагнул к ней, обнял ладонями ее лицо и поцеловал.
Она даже пискнуть не успела, замерла от неожиданности, когда он прижал ее к себе и чуть прикусил за губу. Но почти сразу Карина пришла в себя, резко отстранилась, уперлась руками ему в грудь.
– Что ты делаешь!? – прошипела она.
У нее были огромные глаза - удивленные, немного испуганные и какие-то беззащитные.
– Зато теперь ты согрелась, – улыбнулся он, отпуская ее от себя.
– Но… А... – она не знала что сказать. Отступила на шаг. Она просто растерялась, и выглядела очень трогательно.
 Дима воспользовался ее замешательством, молниеносно оказался рядом, и снова прижался губами к ее губам. Сжал ее, стараясь ощутить все ее тело в своих руках. Она попыталась вывернуться, но он держал ее крепко, придерживал затылок, не давая отвернуться и целовал. Целовал, настойчиво раздвигая языком ее губы, которые она упорно пыталась сжать, не давая ей вырваться, хотя она очень старалась.
Потом отпустил.
– Ты!!! – Вот теперь она злилась! Ее глаза метали молнии, грудь вздымалась, она подалась вперед, и он даже побоялся, что сейчас она влепит ему пощечину. Но, прежде, чем она успела это сделать, он ей подмигнул, усмехнулся, и, не оборачиваясь быстро пошел прочь.

 

 

ТАТЬЯНА.

 Ах, какая у них разыгралась сцена! В лучших традициях классического скандала!
– Твой муж осел! – Кричал Дима, меряя шагами комнату. Он бесился, метался, пинал попадавшиеся под ноги вещи. – Баран, придурок, кусок идиота!!!
 Таня фыркнула. Ее всегда смешило это выражение “кусок идиота”. Значит, совсем все плохо - даже не целый идиот?
– Неужели ты не понимаешь, что он совсем тебя не ценит?!
– Понимаю, – ответила Таня, стараясь оставаться спокойной. – Дим, и ты пойми! У меня семья, ребенок! Я намного тебя старше!
– Ну и что с того?! На сколько, намного? Не на двадцать же лет!!!
– А сколько тебе?
– Двадцать пять!!
 Надо же!
– Я думала, ты моложе.
– А я не моложе! Я такой! Тебе самой-то сколько?
– Тридцать!
– Пять лет! – Кипятился он, показывая ей растопыренную пятерню, – Каких-то пять лет! Да это вообще ничего не значит! Я не понимаю, зачем ты возвращаешься к нему?!
 Если честно, то Дима должен был вернуться только завтра вечером, но Таня об этом умолчала. Иначе он уговорит ее остаться еще на ночь. Обязательно уговорит, а потом расстаться будет еще трудней... Ей и сейчас совсем не хотелось уходить.
– Я должна!
– Ничего ты не должна! Он сам виноват, что не видел, какое чудо было рядом с ним. Он тебя не ценил!!
– А ты меня оценил? – Насмешливо бросила Татьяна. Может, если ей удастся его разозлить или обидеть, он сам ее прогонит? Как он не понимает, схлынет первый угар страсти, и им не о чем будет даже поговорить?!
 Дима запнулся. Остановился. Зло посмотрел на нее. Ну же, давай! 
 Но он вдруг присел перед ней на колени, взял ее ладони в свои и заглянул в глаза.
– Тань, – Тихо попросил он. – Тань, не уходи. Пожалуйста! Останься еще хотя бы на ночь.
 Таня растерялась. Она поняла, что больше всего на свете сейчас хочет поддаться его уговорам!
 Но она же взрослая женщина! Она же должна понимать, что ничем хорошим это не кончится! Еще не дай Бог она в него влюбится всерьез, или он в нее, что тогда? Что она будет делать, когда все-таки вернется домой? К холодному, равнодушному мужу? А что будет делать он? Хотя... Ему-то наверно будет проще?
– Дим, да пойми ты меня. – Простонала она с отчаянием - лучше бы он кричал и ругался! – Подумай сам! Что нас связывает? Одна ночь! Хороший секс! И все! А ты хочешь, чтобы я все бросила и осталась с тобой. Ты же сам понимаешь, как это... Глупо!
– Значит, для тебя это был просто хороший секс? – Спросил он с горечью.
– А для... тебя?
– Да неужели ты не видишь, что я влюбился в тебя?! – взорвался он, – Как последний дурак, как пацан!!!
 Таня вдруг успокоилась.
– Дим! Ты же сам понимаешь! Не-воз-мож-но так вот с ходу влюбиться! Ты же взрослый человек!
– Да! Я тоже думал, что невозможно. Как видишь – невозможное возможно!!!
– Да? И в который раз ты вот так вот... влюбляешься?
– Первый, Таня!!! – Заорал он. Вскочил. Выскочил из комнаты, хлопнув дверью.
 Тьфу ты черт, что за наваждение?! Не бывает такого, в этом Таня была твердо уверена. А она сама?   Влюбилась, конечно, это именно так называется, но без таких вот мавританских страстей. Ей было хорошо с ним, было жалко уходить, но она отлично знала, что пройдет какое-то время, притупится острота воспоминаний и всю “любовь” как рукой снимет!
 А с другой стороны? Ей вдруг пришло в голову, что она же этого и хотела! А почему бы и нет? Пускай у нее будет этот роман, будут эти сумасшедшие ночи! Потом… Потом все решится само собой. В конце концов, она тоже заслужила немного счастья!
 Конечно, это странно и даже пугает, что он вот так вот с ходу кричит ей, что любит. Это как раз больше подходит для семнадцатилетнего мальчика... Но до чего же приятно, кто бы мог подумать?! Какое же это сладкое чувство, когда кто-то, проведя с тобой одну единственную ночь, теряет голову. А тем более такой мужчина! Да у него же наверняка отбоя нет от баб! А он хочет, чтобы с ним была именно она!
 Но как он хорош! Мало того, что красавец, так еще и чуткий и заботливый... С ним все просто. Естественно. Спокойно. Даже этот скандал, который он закатил, когда она сказала, что пойдет домой, ее не расстраивал. Может это, конечно, и глупо, но ей было чертовски приятно!
 Таня прислушалась - в квартире было тихо. Она тихонько, на цыпочках, вышла из комнаты. Дима стоял на кухне, прислонившись лбом к оконному стеклу, и хмуро смотрел на улицу.
 Таня неслышно подошла, протянула руку, тронула его за плечо. В тот же миг он развернулся к ней. Обнял ее, сжал до боли. Прошептал:
– Не уходи, Танька! Хотя бы сегодня! Не уходи.
– Я не уйду. – Ответила она. – Пока…
 Димка просиял. Подхватил ее на руки, закружил, да так, что она с визгом прижалась к нему.
Он поставил ее на пол. Взял ее лицо осторожно в свои ладони, тихонько сжал, поцеловал ее глаза.
– Ты не пожалеешь! – прошептал он. Поцеловал ее щеки. – Обещаю!
Поцеловал ее губы.
 А потом зарылся лицом в ее волосы, тяжело вздохнул и проворчал:
– И что ж вы женщины за люди то такие?!
Таня даже отстранилась немного:
– В смысле?
– Ты же ведь не хотела уходить! – Он с укоризной посмотрел ей в глаза, – Если бы ты по-настоящему хотела уйти – я бы не смог тебя остановить! Так нет же, надо было, чтобы я тебя поуговаривал!
Таня коротко засмеялась и ткнулась лбом в его ключицу.
– Димка... – Прошептала она. Хотела было все объяснить, но он поддакнул:
– Димка, Димка.
 И ей стало ясно, что все он понимает и сам. Просто немножко выпендривается.
 

ЯНА.

 Яна хмуро зажевывала водку соленым огурцом. Эта была уже третья порция, а она все чувствовала себя трезвой как стекло. 
 Внутри у нее все кипело. Это что же получается? Дима прекрасно проводит с ней время, ему хорошо и все такое, а стоит только в поле видимости появиться Карине, и он бежит за ней, как привязанный, забыв обо всем на свете? Ее это унижает, в конце концов! У него что, совсем совести нет?
 Вот сейчас опять, он приволок ее с берега. Вся она прямо замерзла, плохо ей, идет, еле ноги переставляет! Денис вон ничего, вполне бодро прибежал, переоделся, сидит у костерка, греется. А она что там умирающую лебедь изображала?
 А Дима-то хорош! И чего с ней возится? А, главное, зачем Карине то это нужно? Ну, в конце концов, сохнешь ты по своему мужу, как говоришь, вот и сохни себе не здоровье, чего тогда к другим пристаешь?!
– Янка, не грусти, жизнь прекрасна! – Толкнул ее в плечо Вадик. Он уже был под хмельком, поэтому обгоревшая кожа ему не докучала и жизнь в целом казалась прекрасной.
– Да я и не грущу, с чего ты взял? – пожала она плечами.
– Показалось. Сидела, в огонь глядела, как будто тебя обидел кто-то.
– Нет, – Яна улыбнулась, – тебе только показалось.
Так, надо взять себя в руки! Совсем распустилась, раз всем и каждому видно, что у нее на душе!
– А где Димас? – поинтересовался подошедший к ним Слава.
– Карину на берегу выловил, повел переодеваться. Придет сейчас.
«Все-таки интересно, и чего Дима себе таких друзей выбрал? Неужели не нашлось никого с более развитым интеллектом?» - Подумала Яна. Ее сейчас все раздражало и все казались придурками.
– О, а вот и он! – Вадик махнул Диме рукой. Тот свернул с тропинки и направился к ним.
 Яна встала было, чтобы уйти. Сейчас не было у нее никакого желания находиться в его компании, и уж тем более флиртовать или строить глазки.
– А ты куда? – удивился Слава, – посиди с нами! А то все бегаешь где-то, за весь отдых только пару раз с тобой и разговаривали.
 Яна хотела было отказаться, но тут увидела, что со стороны леса идет Вика. Если она сейчас отойдет, то та точно в нее вцепится, а Яне категорически не хотелось с ней общаться.
– Ладно, раз ты так настаиваешь, так и быть, побуду с вами! – улыбнулась она, садясь на место.
 Вика нерешительно приостановилась, вроде бы хотела подойти, но передумала и прошла мимо.
 Дима делал вид или действительно почти ее не замечал, витал где-то в облаках. Да и с друзьями своими не особенно поддерживал разговор.
 Зато эти двое болтали обо всем напропалую, и Яна как-то втянулась в этот треп, даже развеселилась немного.
 Потом Слава деликатно заявил, что ему надо в кустики, Вадик решил присоединиться, и Яна подумала, что это хороший повод сменить компанию. Поднялась, глянула еще раз на Диму - тот ее в упор не видел. И Яна не сдержалась, хоть и не стоило этого делать.
– Ну как там звезда наша, жить будет?
– А что ты к ней цепляешься постоянно? – Спокойно поинтересовался Дима, все же переведя глаза на нее с некой точки в пространстве.
– С чего ты взял, что я к ней цепляюсь?
– Это видно невооруженным глазом.
– Вот как? Ну ладно. Меня просто не устраивает такое положение вещей. То ты со мной, то к ней бежишь. Ты уж как-нибудь определись, что тебе надо!
 Яна говорила это и сама уже понимала, что зря. Не стоило этого говорить, ни в коем случае не стоило! Но было уже поздно.
– Яна, это ведь ты ко мне, я не я к тебе клеится начал. А когда вот так откровенно предлагаются, какой же нормальный мужик откажется? Я тебе разве что-то обещал? Может мы с тобой как-то не так друг друга поняли? – Он смотрел на нее задумчиво и почти равнодушно. Ему было абсолютно наплевать на все ее обиды. Помолчав, он добавил: – А Карина мне просто нравится. Она хорошая девушка.
 Яна молча развернулась и ушла, чтобы не наговорить лишнего.
 Она постаралась успокоиться, хотя внутри ее всю так и колотило от злости. Яна налила себе полный стакан вина, даром, что перед этим водку пила, и тихонько ушла на берег. “Хорошая девушка”, чтоб ее!
 У воды она села на облюбованный еще вчера камушек, пристроила стакан на песке, достала сигарету, прикурила и жадно затянулась.
 Она еще никогда так не обламывалась! Сколько мужиков у нее было – никто так с ней не поступал! Да что там! Ее ни разу никто не бросил, наоборот, она сама всегда первая прекращала отношения, когда они ей надоедали! Ни разу, кроме одного, но ведь это было так давно, она была еще молоденькой дурочкой!
И что теперь? Неужели она ошиблась? Ведь она все просчитала… Она бы не стала пытаться закрутить с Димой, если бы поняла, что это дело безнадежное. Но она наоборот, рассчитывала с ним на легкую победу! Жена ему поднадоела, он не прочь развлечься на стороне, такой не упустит своей возможности!
 При чем тут Карина? Она разбивает все ее планы и начинания! Завтра они уедут, а Яна осталась практически в том же положении, что и приехала. Если не хуже. А ведь она эту пигалицу вообще не принимала в расчет!
 Со стороны лагеря послышались шаги, кто-то спускался по тропинке. Яна обернулась. Только не это! Вика!
– А, ты здесь, – та заметила Яну, – перекурить решила?
– Ну да.
– Понятно.
– А ты чего?
– Да так, прогуляться решила. – Вика задумчиво посмотрела на расстилающееся перед ней озеро, затем украдкой оглянулась. Яне показалось, что она кого-то ждет.
– Понятно. Одна?
– А? Да-да!
 Яна мимолетно удивилась - ей казалось, что Вика из тех людей, которые просто изнемогают от одиночества.
– Там, кстати, шашлыки готовы, – невпопад сказала Вика. Тем более, что шашлыки были готовы довольно давно. Яне показалось, что ее спроваживают с берега. Она усмехнулась.
– Как там Карина? – невинно поинтересовалась она, – пришла к костру?
– Ага, пришла. Только что, – кивнула Вика. И тут вдруг глаза ее загорелись, она подсела к Яне поближе, – представляешь, я тут такое видела!
– Какое? – Вяло поинтересовалась Яна. Сейчас расскажет очередную сплетню – кто на кого как посмотрел, и что она про это подумала.
– Я видела, как Дима Карину поцеловал!
– Что?!
– То! – подтвердила Вика, явно довольная вниманием к своей сенсации, – Возвращалась я из сортира и решила в наш домик зайти взять кое-что… И вот. Подхожу, значит, а там Дима как раз Карину привел. Я, сама не знаю почему, не стала подходить. Решила подождать, пока он уйдет, и он уже собрался, и вдруг как схватит ее и давай целовать!
– А она? – недобро спросила Яна.
– А она сначала замерла, как вкопанная. Он тогда ее еще раз поцеловал. И вроде как она от него вырываться стала. И он тогда ушел.
– Вот это да-а-а! – протянула Яна.
– Ага! – согласилась Вика. – Я потом все-таки зашла. Она переодевалась, как ни в чем не бывало. Даже по лицу не понятно было, что сейчас произошло.
– Может, она злилась?
– Да не похоже. Скорее, наоборот, у нее хорошее настроение было.
– Вот как?
– Да. А потом я видела, как Дима с вами у костра сидел. Ты потом ушла, а она пришла, только села от него подальше. И оба делают вид, что ничего не произошло.
– Как интересно! – сказала Яна, поднимаясь, – что-то я замерзла, пойду, погреюсь. Пойдешь к костру?
– Нет, я еще немного здесь посижу.
– Ну как хочешь.
 Яна решительно направилась к костру, и даже не заметила, как за ее спиной из кустов вылезла затаившаяся до этого фигура. Осторожно посмотрела ей вслед и направилась к пляжу. Со спины фигура сильно напоминала Славу.
 Но Яна не заметила бы, даже если бы за спиной проскакало стадо зубробизонов.
 Она пришла к костру, осмотрелась.
 Дима с Вадиком, Серегой и еще парой человек рубились в дурака. Еще одна группа людей играли в “Мафию”.
 Карина сидела одна, перебирала задумчиво струны гитары. Зачем – непонятно, в двух шагах орал магнитофон.
 Яна хлебнула еще хороший глоток вина. Искушение было слишком велико. Она подошла, присела рядом.
– Ну, как продвигается роман с начальником отдела продаж? – вкрадчиво поинтересовалась она.
 Карина вздрогнула и с испугом уставилась не нее. Осторожно отставила гитару. Спросила:
– Ты вообще думаешь, что говоришь?
– Конечно.
– А ты меня ни с кем не путаешь, Яна? У меня с ним никакого романа нет и быть не может!
– Да?
– Да!
– А зачем же ты тогда с ним целовалась не так давно?
 По тому, как Карина вздрогнула, как испуганно округлились ее глаза, как румянец, видимый даже в неверном свете костра, залил ее щеки, она поняла, что попала в точку. Несколько мгновений Карина смотрела на нее совсем как кролик на удава. Потом отвернулась.
 Яна отхлебнула вина.
– Ну, чего ты замолчала? А строила из себя!.. Да я, да только с мужем!
– Думай, что говоришь! – Карина снова посмотрела на нее, одарила яростным взглядом.
– При чем тут я? Факты сами за себя говорят.
– Я не целовалась с ним, Яна! – прошипела Карина, – Это он меня поцеловал! Я этого не хотела.
– Ага! Ты просто не сопротивлялась! – ядовито поддакнула Яна.
– Что ты ко мне лезешь?! - вскипела Карина, хотя разговаривали они по-прежнему тихо, почти шепотом.
– Я к тебе не лезу, – усмехнулась Яна. Сделала еще один хороший глоток. – Просто не люблю лицемерия! Не надо строить из себя святую, Карина, если ты такая же, как и все!
– Я ничего из себя не строю! Еще раз повторяю, если ты что-то и видела, то не так поняла! И потом, насколько я знаю, ты ведь к нему неравнодушна последнее время. Тебя что, ревность мучает?
 Яна вспыхнула. Вот дрянь!
 Она наклонилась к Карине. Со стороны смотрелось так, как будто ее приобняла. На самом же деле просто стиснула ей локтем шею и зашептала в самое ухо:
– Я тебя по стенке размажу, де-воч-ка! Я к тебе не ревную. Такая соска, как ты, даже близко со мной не сравнится! Просто не лезь ко мне и не стой у меня на дороге, поняла?
– Да что же это такое! – громко возмутилась Карина. Она резко встала, Яна не удержала ее, потеряла равновесие и упала на колени. Сотрудники уставились на них, привлеченные громким возгласом.
– С ума все посходили, что ли? Если мужик к тебе относится только как к грелке в постели, то ты сама в этом виновата! – в ярости Карина почти кричала, во всяком случае, слышно было всем прекрасно. – А люблю своего мужа! Слышите все?! И ни с кем кроме него не хочу ни спать, ни встречаться, ни целоваться, ни тому подобное!
 Карина замолчала и повисла неловкая тишина, если, конечно, не считать по-прежнему жизнерадостно орущего магнитофона. Яна сидела на земле, как оплеванная. Потом она медленно поднялась и громко объявила:
– Ну что уставились? Концерт окончен! Всем спасибо, все свободны!
 И, прежде чем Карина успела отойти, тихонько сказала кое-что, способное надолго испортить настроение:
– А видела тебя не я. Вика.
 И пока Карина переваривала эту информацию, первой отошла.
 Яна постояла, подумала, что ей делать. И решила, что лучше всего будет сделать вид, что ничего не произошло. Она решила – раз все пьют, то и ей не грех промочить горло. Она подошла к столу, взяла чистый стаканчик, потянулась было за бутылкой, но ее опередили:
– Позвольте за вами поухаживать!
 Серега подошел очень кстати. Видимо, он выбыл из очередной партии в “Мафию”.
 Яна кивнула, он плеснул водки и ей и себе. Поинтересовался:
– Какая это муха Карину укусила?
– А, не бери в голову, – отмахнулась Яна. – по-моему, у нее паранойя. Все боится, что кто-то про нее плохо подумает.
– Бывает, – согласился программист, задумчиво рассматривая содержимое своего стаканчика. Неизвестно, что он там разглядел, но только он сморщился и опрокинул водку в себя. Подцепил с картонной тарелки кусок буженины, закусил. И предложил:
– Не хочешь с нами в картишки перекинуться?
 Похоже, ему все эти интриги и разборки были глубоко до фонаря.
 Яна подумала - почему бы и нет? Посмотрит заодно, как теперь себя Дима вести будет.
 Они сыграли пару партий. На третьей в конце Яна осталась против Димы. Он играл молча, сосредоточенно, хотя до этого много шутил, балагурил, но только не с ней.
 В итоге она все же проиграла. Дима хлопнул ее по плечу, наклонился к самому уху и тихо, чтобы никто не слышал, сказал:
– А ты и правда дура.
После чего поднялся и пошел.
– Дим, ты куда? – спросил Вадик.
– Купаться! Кто со мной?
– О, это мысль!
– Точно!
– Идея!
– Пошли!
 И он, в компании нескольких человек, отправился купаться в ночном озере.
 А Яна сидела в опустевшем лагере и глотала злые слезы. И, что самое обидное, на самом деле, чувствовала себя полной дурой.
 

 

ТАТЬЯНА.

 Татьяна ехала домой. Она не разрешила Диме проводить ее, не разрешила вызвать ей такси или поймать частника. Она решила ехать на метро.
 Дима переживал, когда она собиралась, но больше не пытался ее удержать. Зато, когда она ему пообещала, что постарается найти предлог и встретиться с ним на неделе – обрадовался, прямо расцвел.
Обещал не делать глупостей вроде неожиданных звонков или сообщений, даже обиделся, что она может заподозрить его в таком поведении.
 Если честно, то ей не хотелось от него уходить. Совсем не хотелось, с ним было как-то спокойно. С ним она была самой собой, такой, какая есть, не притворялась, не старалась нравиться, не старалась быть лучше. Дима вел себя как-то так, что она чувствовала себя у него как дома.
 Таня вздохнула. С мужем у нее никогда такого не было. С ним она все время старалась быть на высоте.
Как ей сейчас себя вести? Он приедет, откроет дверь, войдет... Что ей делать? Устроить ему скандал за то, что так уехал? Но ей сейчас совсем не хотелось скандалить. Ей, если честно, сейчас вообще не было до этого дела. Гораздо больше она боялась, что он по ее лицу, по поведению поймет, что она ему изменила. Что он тогда сделает?
 А ей что делать? Как она теперь будет с ним общаться?
 А вдруг он приедет раньше нее?! Приедет, а ее нет. Будет ждать ее, а она завалит домой в таком виде? Конечно, он спросит, где это она была? Что она ему скажет?
 Таня с замиранием сердца вставляла ключ в замок, но дома никого не оказалось. Она перевела дух. Быстренько переоделась в мягкие домашние брюки и футболку. Сарафан повесила на плечики в шкаф. Как-нибудь потом постирает, при удобном случае.
 На кухне стояла ополовиненная бутылка вина. Таня вылила его в раковину, тару выкинула. Если и увидит, то подумает, что она пила с горя. Или от обиды.
 Неожиданно для себя Таня усмехнулась. Нет, дорогой, эти выходные прошли просто прекрасно. И, что самое парадоксальное, можно сказать тебе спасибо за это!
 И она ни о чем не жалеет! Вот так!
 Когда раздался звонок в дверь, Таня была почти спокойна.
 Она открыла, молча отошла вглубь коридора, встала, сложив руки на груди.
 Дима вошел, бросил на пол дорожную сумку, посмотрел на нее и сказал:
– Танюх, ты не злись, что я вот так уехал. На работе запарился совсем, забыл тебе сказать. А когда ты позвонила, я такой уставший был.. Не злись, ладно?
 Таня пожала плечами. Сказала:
– Сумку сразу разбери. А то будет потом неделю под ногами болтаться!
 И ушла в комнату.
 В коридоре ее муж тихонько перевел дух. А она сидела в кресле перед телевизором и думала, что надо под предлогом, что завтра рано на работу, пораньше лечь спать. Не было у нее никакого желания с ним общаться, а мысль, что он вдруг захочет ее, и вовсе приводила в ужас. Сегодня ей совсем не хотелось, чтобы он прикасался к ней. Впервые за много лет она придумывала предлог, как отказать мужу в сексе.
Но этого не потребовалось. Дима, как она и просила, сразу разобрал сумку (обычно он просто бросал ее в коридоре и ждал, когда это сделает жена), после этого он сразу ушел в душ.
 Таня пошла в душ после него, а когда вышла, он уже крепко спал. Даже похрапывал изредка.
Она тихонько присела на кровать и принялась его разглядывать, как будто впервые видела. Сейчас он казался ей совсем не таким, каким она его помнила, не таким, какой образ жил у нее в душе.
 Она пыталась понять, что чувствует. Она ему изменила… Но это же ее муж, она его любит. Она и изменять ему пошла от обиды на его равнодушие.
 Но сейчас в ней не было той теплой искорки, которая обычно загоралась в душе, когда она думала о нем. Сейчас он ей казался каким-то чужим.
 Дима пошевелился во сне, и она поспешно отвела глаза. Вдруг он сейчас проснется от того, что она на него смотрит?!
 Но он не проснулся, только повернулся на другой бок. Таня разглядела темное пятно у него на шее, пригляделась – так и есть - засос. И в таком месте, что он сам его точно увидеть не сможет.
 Ну что же... Хорошо отдохнули, супруги?
 Таня тихонько встала, прошла на кухню, не зажигая света прислонилась лбом к оконному стеклу и уставилась в летнюю ночь за окном. Там шелестели листвой две березы, освещенные фонарем, вокруг фонаря вились мошки. Дальше была проезжая часть, плотно заставленная машинами, за ней шел двор. По периметру двора местный энтузиаст устроил клумбы. Сам, никто ему не помогал. Был он уже на пенсии и находил отдушину в том, что с ранней весны до поздней осени ковырялся в земле у них во дворе. Первые пару лет на него еще смотрели, как на дурачка, а потом, когда поняли, что благодаря ему их двор с апреля по ноябрь утопает в цветах, стали относиться с благодарностью, даже помогать иногда.
 Во дворе стояли детские качели, карусели и горки. Вон с той Илюшка упал, когда ему была всего два с половиной года, ушиб руку. Они с Димкой тогда страшно перепугались, повезли его в больницу, а оказалось, всего-навсего, большой синяк...
 Таня отвернулась от окна. Все не так. За какие-то одни выходные вся ее жизнь, все, во что она верила, вдруг пошла прахом.
 Теперь она уверена, что муж ей изменяет. Даже не так. В том, что он ей изменяет, у нее давно нет сомнений, но теперь она может, пусть перед собой, но открыто это признать, и это не причинит особой боли.
Более того, она сама изменяет мужу, хотя еще неделю назад могла бы поклясться, что ничего подобного в жизни не сделает. Что еще удивительнее, она ни о чем не жалеет. И вообще, ее поражало собственное странное спокойствие.
 Она постояла еще с минуту и пошла спать. Завтра и в самом деле рано вставать на работу.
 

 

ЯНА.

 Яна была пьяна. Не так, как была тогда, на природе, где она, хоть и выпивала, но старалась знать меру и держать себя в руках. Сегодня Яна была пьяна вдрызг.
 Прошла неделя с их поездки в Карелию. На работе Дима делал вид, общался с ней так, как будто между ними совсем ничего не было, даже тогда, когда они оставались наедине и им никто не мог помешать.
Она попыталась предпринять еще одну попытку - как-то вечером выждала подходящий момент. Он задержался на работе, и все сотрудники уже ушли.
 Яна пришла к нему в кабинет - очень удачно, он не сидел за столом, а стоял у стеллажа, ковырялся в папках.
Когда она вошла, он только глянул на нее и продолжил рыться в бумагах. Яна подошла к нему медленно, вынула папку из его пальцев, положила на полку. Потерлась щекой об его подбородок и медленно принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Но он тогда отстранил ее от себя и сказал строго:
– Яна, давай закончим с этим. Мы прекрасно провели выходные, и спасибо тебе за это большое. Но теперь праздник закончился, мы оба должны это понимать. Конечно, мне было очень хорошо с тобой, и я хотел бы тебя как-нибудь отблагодарить...
 Он был сейчас совсем другим. Строгим, серьезным. В пиджаке, при галстуке, безукоризненно выбритый. Тогда, на природе, он надевал джинсы и легкомысленные футболки и за три дня зарос как маджахед, но там он казался проще и понятней.
 Хочет откупиться, поняла Яна и оскорбилась, хотя раньше считала правилом, что за проведенное с ней время мужчины щедро расплачивались потом. В конце концов, проститутки берут деньги за секс, а чем она хуже проститутки?
 Но сейчас она обиделась.
– Ты из-за этой меня отталкиваешь? – сверкнув глазами, просила она, – Из-за Карины?
– Оставь уже Карину в покое, – вздохнул Дима, – Карина тут ни при чем. Я сказал то, что хотел, мне больше добавить нечего!
 Яна молча развернулась и быстро вышла из его кабинета.
 Это было в пятницу, позавчера.
 А сегодня с утра она проснулась в слезах. Ей приснился Кирилл.
 Она ненавидела такие дни. Он снился ей очень редко, хотя раньше, тогда, давно, эти сны мучили ее чуть ли не каждую ночь.
 Сюжет сна всегда бывал один и тот же. Ей снился их последний день вместе. Снилось, что она просыпается рядом с ним, что она счастлива, любит его, и он ее тоже любит. Но потом Кирилл всегда уходил. Она плакала во сне, звала его, умоляла остаться, но он всегда уходил. И ее убивало чувство страшной потери. Она не знала, что ей делать, как жить без него? И всегда просыпалась в слезах.
 Когда она познакомилась с Кириллом, ей было всего шестнадцать, а ему - в два с лишним раза больше. Но это не помешало ей влюбиться без памяти, и он тоже говорил, что любит ее.
 Он снял ей квартиру. Яна поселилась там, вопреки воле родителей и со страшным скандалом. Кирилл часто оставался у нее ночевать, она всем говорила, что они живут вместе. На самом деле он жил в пригороде, в своем доме вместе с родителями. Дом у него был большой, красивый, он показывал ей на фотографиях.
Она мечтала поселиться там, жить с ним под одной крышей, ее всегда страшно расстраивало, когда он уезжал домой.
 Он уговаривал Яну подождать до восемнадцатилетия. И она, хоть это было очень трудно, согласна была ждать.
 Кирилл баловал ее, как ребенка, заваливал цветами, конфетами, игрушками. Он многому ее научил. Многим из того, что она знала и умела сейчас она была обязана ему.
 Она же буквально смотрела ему в рот.
 Он страшно ее ревновал, даже скандалы закатывал, боялся, что она найдет себе кого-нибудь более подходящего возраста.
 Дождливым и промозглым ноябрьским утром, через неделю, после своего семнадцатилетия, она, сияя от счастья, сообщила ему о том, что ждет от него ребенка. Кирилла новость ошарашила. Восторга, которого Яна от него ожидала, он не испытал. Напротив, казалось, что он совсем не рад. Яна не понимала в чем дело, приставала с расспросами, но он отмахнулся, сказал, что просто еще не переварил эту новость и укатил на работу.
 Вечером он приехал. Яна уже вся извелась от ожидания, но, как только он вошел в квартиру, ее обуяли нехорошие предчувствия. Они тут же подтвердились, Кирилл сказал:
– Сядь, нам надо поговорить.
 Яна подозревала, что он скажет что-то плохое, но не настолько.
 А он сказал ей, что у него на самом деле есть жена и ребенок, и это они живут в том большом красивом доме, который он ей показывал. Сказал, что второй ребенок ему не нужен, и она должна сделать аборт. Сказал, что готов оплатить ей самую лучшую клинику. Несколько раз попросил прощения за то, что обманывал ее, клялся, что любит, но и свою жену любит тоже, и разводиться не будет. Предлагал оставить все, как есть.
 Яна слушала его молча, не перебивая, а сама просто умирала внутри. Когда он предложил оставить все, “как есть”, она схватила первое, что подвернулось ей по руку – маленький светильник и со всей силы швырнула ему в голову. Но долетел он или нет, она так никогда и не узнала – потеряла сознание.
Когда очнулась, его не было, а рядом с ней была ее мама.
 На следующий день она вернулась домой.
 Аборт сделала в частной поликлинике, где родители отвалили кучу денег, чтобы эта история не вышла наружу. Ей было настолько плохо, что аборт как-то прошел мимо ее сознания. Больнее, чем было, сделать было уже нельзя.
 Кирилл пытался встретиться с ней. Звонил, но она не брала трубку. Он просил ее маму передать ей сообщения, приходил к ней домой, но Яна не хотела больше его видеть.
 Прошло время, жизнь потихоньку вошла в свою колею. Из всей этой истории Яна сделала главный вывод – любить можно только себя. Можно позволять мужчинам любить себя, но никого самой не любить.
 С тех пор прошло уже немало лет, Яна жила, была вполне довольна собой и своей жизнью. Вот только иногда, редко, ей снилось, что Кирилл уходит от нее. Она просыпалась в слезах и жуткой депрессии. И если в тот день нужно было на работу – она звонила и отпрашивалась, если были какие-то встречи, она все отменяла.
 Надиралась до состояния «нестояния», до горючих пьяных слез, ревела, жалела себя… А на следующий день все возвращалось на круги своя.
 Так было и в этот раз. С работы в пятницу Яна уходила злая на весь белый свет, всю субботу провалялась дома, а в воскресенье проснулась в слезах.
 День клонился к вечеру. Яна потягивала мартини и смотрела кино. В голове шумело – она в одиночку почти прикончила бутылку.
 В фильме одна девушка отбила любимого у другой, и та с горя покончила с собой. Та же, которая отбила, очень сильно напоминала Яне Карину.
 Яна сидела и разговаривала с телевизором. Ругалась на всех таких Карин. Потом принялась припоминать все обиды, полученные от нее. Она злилась, сама себя распаляла.
 Вот тварь лицемерная! Кричит всем про своего мужа, а сама все туда же! Глазки строит, не стесняется, мешает ей, Яне, да еще и унижает ее при всех! Ну, ничего, уж Яна-то знает, как тебе свинью подложить! Ты после этого думать забудешь о том, чтобы мне хоть в чем-то дорожку перебегать!
 Яна нетвердой походкой вышла в прихожую. Выдвинула ящик под зеркалом, покопалась в нем и достала свой второй мобильник, который держала на всякий случай и про который почти никто не знал. Она выбрала контакт «Карина» и набрала сообщение: “ Солнышко, спасибо за чудесный отдых! Ты просто супер! С нетерпением жду встречи. Обожаю тебя, целую!”. Усмехнулась и нажала “отправить”.
 Карина сама рассказывала, что ее муж часто берет телефон или читает сообщения, если она занята, например, в душе. Будем надеяться, так будет и на этот раз.
 А если даже и нет, она станет слать эти сообщения до тех пор, пока он не прочитает!
 Яна пошла на кухню, покурила, никотин и алкоголь смешались в крови. Будет знать, маленькая дрянь, как лезть к ней! Она, Яна, столько сил потратила на этого урода! А стоило Карине сделать хоть намек – и он уже спешил к ней! А ведь Яна ее предупреждала! Что ж, теперь сама виновата!
 Возвращалась в комнату Яна уже держась за стенки. Вписаться в дверной проем и то было крайне сложной задачей.
 Это Яну развеселило. Она схватила бутылку, сделала два добрых глотка прямо из горла. Вермут тек по подбородку, несколько капель упали на пол. Яна рукавом утерла губы. Как же приятно иногда побыть в таком свинском состоянии! Она хихикнула.
 А потом, недобро усмехаясь, и снова схватилась за телефон. Тщательно тыкая пальцами в экран, и старательно проверяя плывущим взглядом чтобы было без ошибок, напечатала: “Карина, обожаю твою заветную родинку на ноге! Твой Дима!”. И снова нажала “отправить”.

 

Часть 5.


ТАТЬЯНА.

 Как и обещала, Таня нашла предлог, чтобы среди недели уехать из дома. Она позвонила Лене, и та с радостью и восторгом пообещала, в случае чего, подтвердить ее алиби.
 Когда она собиралась к Диме, к своему любовнику, ее потряхивало от нервного напряжения. Муж уже пришел домой, он сидел за компьютером, резался в какую-то игрушку и не обращал на нее никакого внимания.
 Ей показалось, что это достаточно цинично, то, как она ходит по комнате, и, буквально у него под носом готовится в очередной раз наставить ему рога.
 Она сходила в душ, надела красивое белье, погладила короткую юбку, под пиджак одела соблазнительный топ. Он ни на что не обратил внимания..
 Дима распахнул дверь, как только она вышла из лифта. Обнял ее, поцеловал прямо в подъезде. Потом она отстранилась и принялась его разглядывать в тусклом свете, падавшем из коридора – света на этаже по-прежнему не было.
 Он был немного другим, не таким, как она его запомнила.
 Все эти дни, с тех пор, как они расстались, она постоянно думала о нем. Вспоминала две ночи и день, проведенные с ним. Было хорошо. Ей действительно было очень хорошо с ним, и жаль было расставаться.
Он ей запомнился моложе, чем выглядел сейчас. Она даже удивилась - и почему ей казалось, что рядом с ней мальчишка, почти подросток? Вполне взрослый мужчина!
– Ну, налюбовалась? – он подмигнул, – может, все-таки зайдем?
 Он ждал ее, готовился к ее приходу, даже ужин сам приготовил. И неплохой, кстати ужин. Мясо пожарил, сварил спагетти, сделал салат из овощей, и добавил ко всему этому бутылку вина. Того самого, которым поил ее в прошлый раз.
 Она думала, что он с порога потащит ее в постель, но все пошло совсем не так.
 Они поужинали, поболтали. Он расспрашивал ее о работе, о сыне, и, казалось, ему и в самом деле все это интересно.
 А потом они смотрели кино. Устроились в комнате, прямо на полу, прихватив по бокалу вина и смотрели “Босиком по мостовой”. Таня не видела этого фильма раньше, и он ей понравился - трогательный, романтичный.
 Она только очередной раз удивилась. Ее муж обычно под понятием “посмотрим вместе кино” подразумевал какой-нибудь боевик или триллер, а если она его и уговаривала посмотреть что-то, что нравилось ей, начинал быстро зевать и канючить, когда это кончится. Или того хуже, зубоскалил и шутил над фильмом так, что пропадало всякое удовольствие от его просмотра.
 Но что еще больше ее удивляло – так это то, что здесь, сидя на полу в холостяцкой берлоге в обнимку со своим любовником, ей было абсолютно хорошо. Ей было очень спокойно, как будто она была на своем месте и только так и должно было быть. Здесь ее воспринимали такой, какая она есть, можно было говорить то, что думаешь, делать, что тебе нравится.. Да дело даже не в этом. Таня не чувствовала никакого напряжения. Несмотря на то, что четко отдавала себе отчет в сложившейся ситуации, именно здесь и сейчас она была просто счастлива и не хотела больше ни о чем думать.
 Фильм закончился, и они еще пару минут посидели в тишине. Потом Дима поднялся, потянул ее за собой, Таня нехотя встала. Она пригрелась, расслабилась и готова была просидеть так еще пару часов.
Но Дима осторожно поднял ее на руки и понес в ванную. Там он поставил ее на пол. Повернул кран над ванной, включил воду, сунул под нее руку, чтобы проверить температуру. Таня молча наблюдала за ним.
Он повернулся к ней и принялся ее раздевать. Снял топ, стянул юбку.. Они ничего не говорили, только вода лилась.
 Дима снял с нее белье. Таня подумала, что сейчас он ее поцелует, или тоже начнет раздеваться, но Дима осторожно ее поднял и поставил в ванну.
 Переключил воду на душ, полил ей на ноги.
– Так нормально? Не горячо? – спросил он.
– Нормально.
 Тогда он старательно облил ее водой, потом вручил душ ей, а сам намочил губку, налил на нее геля и сосредоточенно принялся ее мыть.
 Таня только улыбалась молча. Дима знай себе командовал: “Повернись. Подними ногу. Так. Теперь другую.”
Он намылил ее всю, даже пяточки и ладошки, Тане казалось, она снова попала в детство.
 Особенно, когда он ее сполоснул, вытер и завернул в большое махровое полотенце, а потом подхватил на руки и понес в спальню. Уложил на кровать, размотал полотенце и укутал в одеяло, заботливо подоткнув его со всех сторон.
– Полежи пока, – сказал он, целуя ее в щеку, – я в душ. Скоро вернусь.
 Таня кивнула. На губы наползала по-дурацки довольная улыбка. Неужели мужчина может быть таким заботливым? Она вздохнула. С тех пор, как она была маленькой, ее никто не мыл, не носил на руках в кровать, не укутывал вот так вот в одеяло…
 Глаза закрывались сами собой, и когда Дима вернулся из душа, она успела заснуть. Он не стал ее будить, просто тихонько лег рядом и обнял. Она, конечно, проснулась, но даже вида не подала. Таня понимала отлично, что он вовсе не на это надеялся, но у нее совсем не было сил, чтобы открыть глаза. А тем более еще предпринимать какие-то действия. Она только носом ткнулась ему в бок и положила ладошку на горячий живот.
 Дима поцеловал ее в макушку и тихонько включил телевизор. Он даже не подумал приставать к ней.
Минут через сорок она проснулась сама, правда сначала ей показалось, что она проспала долго и уже очень поздно.
 Дима все так же смотрел телевизор. Она пошевелилась, он скосил на нее глаза и увидел, что она не спит.
– Ты чего? – он улыбнулся, – Телевизор мешает?
 Она молча замотала головой. Таня высунула руку из-под одеяла и принялась пальцем выводить ленивые узоры на его груди. Дима поймал ее руку и поцеловал кончики пальцев.
 Таню накрыла волна нежности. Она приподнялась, наклонилась к нему, поцеловала в ключицу, поддела носом подбородок. Снова поцеловала – в ямку чуть ниже адамова яблока.
 Дима притих, не шевелился, только задышал чаще, смотрел на нее сияющими глазами.
 Таня поцеловала его. Медленно, сладко, наслаждаясь каждой секундой.
 Ей не хотелось больше спать.
 Ей хотелось видеть, как он теряет голову, хотелось видеть его лицо в момент страсти.
Красивое, варварски красивое, первобытное лицо, когда он уже не контролировал себя и только повторял ее имя:
– Таня! Таня! Таня!!!
 В предутренний час, когда Дима крепко спал, уставший и счастливый, не переставая обнимать ее даже во сне, Татьяне не спалось. Ей от чего-то было не по себе. Она лежала и думала: ну, хорошо, вот она и завела роман на стороне. Сейчас ей очень хорошо, ее любовник явно влюблен в нее, она к нему тоже очень неравнодушна. Муж ей и так изменяет, так что совесть ее тоже не мучает. Прекрасно. А что дальше?
 Закончится лето, приедет их сын. Ребенок не поймет, куда это мама уезжает, почему не ночует дома. Татьяна даже подозревала, что сын догадается, что что-то неладно гораздо быстрее, чем муж.
 И что она будет делать? Не может же она вечно бегать на сторону.
 Таня пошевелилась, устраиваясь поудобнее, повернулась на бок. Дима тут же, не просыпаясь, закинул свою ногу ей на ноги, подтянул к себе, пристроили руку у нее на груди, ревниво укрывая ее от всего света в своих объятиях.
 Таня вздохнула. Как хотелось бы плюнуть на все! Прийти домой, сказать: “Чао, бамбино, сорри!”, собрать вещи и перебраться сюда насовсем!
 Только этого не может быть и не будет. Так не бывает.
 Надо же, как это, оказывается, может быть плохо и больно! Потому, что сейчас ей вдруг показалось, что она совершила в своей жизни ошибку. Большую ошибку. Когда вышла замуж! Надо было подождать, надо было дождаться этого чуда…
 Как это все неправильно!
 У нее уже есть семья. Есть их маленький сын, который с ума сойдет от горя, если мама и папа, которых он так любит, вдруг решат расстаться. Да и глупо это - то, что сейчас ей так хорошо, вовсе не значит, что так может быть всегда.
 И она решила. Решила, что завтра скажет Диме, что больше не придет. Решила, что попробует наладить отношения с мужем. Только, приняв это решение, она почему-то горько расплакалась.
Когда она проснулась, Димы не было рядом, но по квартире плыл упоительный запах кофе. Таня завернулась в его халат и прошлепала в кухню.
 Увидев ее, растрепанную, полусонную Димка заулыбался. Чмокнул ее в макушку. Налил кофе.
– Я уже собирался тебя будить.
 Таня села. Она решила, что поговорит с ним, но чуть-чуть попозже. Сначала надо привести себя в порядок, одеться…
 Она потягивала кофе и понимала, что сейчас все ее ночные решения кажутся ей такими далекими!
На этой чужой кухне в холостяцкой берлоге она себя чувствовала на месте. Ничто не напрягало ее здесь, было так спокойно. Ей так этого не хотелось, но решение было принято, и решение это правильное, отступать некуда.
– Просыпайся, соня, – поторопил ее Дима, – на работу опоздаем!
 Точно! А она и забыла, что сегодня еще и на работу надо!
 Таня пошла в ванную, умылась, подкрасила лицо, потом оделась и вернулась на кухню. Допила кофе, съела йогурт.
 Приближалось время расставания, а она все никак не могла придумать, как начать разговор.
 Они уже спустились вниз и стояли около подъезда. Дима обнял ее, потерся щекой об ее макушку, спросил:
– Может, у тебя получится приехать на выходных?
Таня вздохнула и отстранилась. посмотрела на него и отвела глаза.
– Дима... – начала она и замолчала. Ну как она сейчас скажет, что не приедет больше?!
Дима осторожно взял ее пальцами за подбородок, повернул к себе. Она снова глянула и опустила глаза.
– Ты решила больше не приезжать, да? – спросил он тихо.
Таня только кивнула в ответ.
– Почему?! Я чем-то обидел тебя?
– Нет, Дим, что ты! – она все-таки посмотрела на него, взяла его за руку. – Мне было очень хорошо с тобой. Но…
– Но?
– Я решила, что мне надо попытаться сохранить семью, Дима! – выпалила она.
– Вот как? – высвободил свою ладонь из ее пальцев. Вздохнул. – Ты точно решила?
– Да!
 Дима сморщился на секунду, как будто она ударила его. От того, какое у него было выражение лица, у нее внутри все просто переворачивалось. Она причиняла ему боль и, честное слово, ненавидела себя за это.
 Он посмотрел на нее долгим пронзительным взглядом. Поцеловал в лоб и сказал:
– Тогда иди.
 Таня не поверила своим ушам. Так просто? Она стояла в нерешительности. Ей казалось, что надо сказать еще что-то, извиниться, или что-то в этом роде. Найти какие-то слова... Не может же все закончиться вот так? Но он подтолкнул ее легонько.
– Иди, Таня!
 И она пошла. Пошла твердым уверенным шагом, убеждая себя, что сейчас она все делает правильно. Но больше всего ей хотелось развернуться, подбежать к Диме, броситься ему на шею и никуда не уходить.
 Она все-таки не выдержала и обернулась. Дима не смотрел ей в след. Засунув руки в карманы, он задумчиво уставился себе под ноги невидящим взглядом. И выглядел как человек, который потерял что-то очень ценное для него.
 Она даже остановилась на секунду. Но потом стиснула кулачки в карманах и пошла.

 

 

ДИМА.

 Когда Яна, злая, как фурия, выскочила из его кабинета, Диму на миг кольнуло сожаление. Все же любовницей она была шикарной! И все же он хотел, чтобы эта интрижка закончилась без продолжения.
Карина с ним вела себя точно так же, как он с Яной. Со стороны и в голову никому прийти не могло, что между ними кошка пробежала - она общалась с ним ровно и приветливо.
 Но пару дней назад так получилось, что они наедине ехали в лифте. Карина сосредоточенно изучала стенную панель, а когда он заговорил с ней, сделал ей комплимент, она холодно посмотрела на него и ответила:
– Давай договоримся, что у нас с тобой есть только одна тема для общения – работа.
– Неужели я тебе до такой степени противен?
– Нет, почему же, мне даже льстит твое внимание. Если, конечно, ты при этом не переходишь определенные границы.
 Лифт приехал, и она вышла, не дожидаясь его ответа.
 Дима решил сделать паузу. Решил попробовать разобраться в себе и понять, что же ему делать дальше.
 Когда он приехал домой, жены еще не было. Накануне она ночевала у подруги, и он был этому рад.   Последнее время, после его приезда из Карелии у них дома как-то поменялась обстановка.
Татьяна стала холоднее с ним. Он решил, что она все еще дуется, хотя, когда он ее спросил, она и уверяла, что это не так.
 Вот и хорошо, что поехала к подруге с ночевкой. Там они хлопнут по рюмашке, она пожалуется на своего мужа, они перемоют ему все кости, придут очередной раз к выводу, к какому виду животных относятся все мужчины... Иными словами, Дима считал, и не без оснований, что так его жена сбросит эмоциональное напряжение и все войдет в свою колею.
 Когда Татьяна пришла, Дима предавался классическому мужскому отдыху: лежал на диване, пил пиво и смотрел телевизор.
 Она зашла в комнату, бросила ему “Привет”, переоделась и ушла на кухню.
 Так они и провели вечер, каждый у своего телевизора.
 Но зато, когда наступила ночь, жена его удивила. Она первая сходила в душ, а когда он вернулся, она поджидала его, в красивом белье и даже с макияжем. Стоило ему подойти, она улыбнулась и вдруг толкнула его. От неожиданности он свалился на кровать и она тут же устроилась сверху.
Диме это понравилось. Обычно в их паре заводилой был он. Жена была слишком робка, почему-то даже после нескольких лет брака она стеснялась в полной мере проявить свой темперамент. Иногда он даже просил ее быть посмелей, поактивней, говорить о своих желаниях. Но видно было, что, хоть она и старалась, для нее это было трудно.
 Но сейчас она была другой. Ей не мешал даже яркий включенный свет и не зашторенные окна.
 Свет Дима все же выключил сам.
 Если честно, то ничего такого ему сегодня не хотелось. Он намеревался просто завалиться спать.
Но все пошло по-другому. В корсете Татьяна казалась стройнее и гибче, чем была на самом деле. И пахло от нее чем-то таким... Чем-то похожим пользовалась Карина. Дима выключил свет, прикрыл глаза и дал волю воображению.
 Ему понравилось. Его жена была необычайно страстной в этот раз, раскрепощенной. Она направляла его, иногда жестами, телом, иногда словами. Она не стеснялась стонать и даже кричать, она даже куснула его пару раз и оставила на спине пару длинных царапин.
 Она была так непохожа на его обычную жену, что Диме не составило особого труда обмануть самого себя. Особенно благодаря запаху. Он представлял себе Карину. Представлял ярко, живо…
 Потом все закончилось, он лежал в темноте, приходил в себя. Татьяна лежала рядом, вытянувшись, немного отвернувшись от него. Он непроизвольно поглаживал пальцами ее бедро.
 Отдышавшись, его жена молча поднялась и пошла в душ. Дима чувствовал себя довольным и опустошенным. Когда она вернулась, он еле заставил себя встать, чтобы пойти ополоснуться.
 Когда он вернулся, она уже привела кровать в порядок и лежала под одеялом. Свет по-прежнему не горел.
Дима присел на кровать, потянулся к жене, поцеловал ее в макушку. Прошептал:
– Спасибо, солнышко, это было здорово!
 Потом лег, повернулся к ней спиной. На секунду ему вдруг показалось, что она тихонько плачет. Он прислушался - нет, померещилось. Через пару секунд он уже крепко уснул.
 

ТАТЬЯНА.

 Целый день на работе она была сама не своя. Все валилось из рук, и ни на чем не могла сосредоточиться. Хорошо, что по пятницам у всех такое полурабочее настроение, мол, выходные впереди… Сослуживцы начали покидать рабочие места, начиная с трех часов дня.
 К шести часам Татьяна осталась в офисе чуть ли не единственная, она все собиралась с силами, чтобы пойти домой. А хотелось совсем не домой. Хотелось к Диме. У нее на самом деле болела душа, как он там?
Несколько раз она брала в руки телефон. Она просто позвонит, спросит, как он? Но каждый раз не решалась это сделать. Зачем?
 Все же она пересилила себя. Приехала домой, увидела мужа и не смогла себя заставить поговорить с ним.   Он смотрел телевизор, и ему не было до нее никакого дела.
Таня сидела на кухне и размышляла, что бы такое придумать. Она решила сделать ему сюрприз. Подумала, что проще всего будет начать разговор после постели. Она будет стараться, чтобы ему было очень хорошо с ней.
 Когда он пошел в душ, она подготовилась и встретила его во всеоружии. Она толкнула его на кровать, и он явно не ждал этого. Она оседлала его, принялась целовать, но он казался ей совсем чужим, и на какой-то момент она даже задумалась, что она делает здесь, в этой постели, с этим мужчиной? Разве это правильно?
 Но потом ее разобрал азарт. Ты бегаешь налево, мой дорогой? Пришло время убедиться, что лучше твоей жены ты все равно никого не найдешь!
 И все было здорово, просто прекрасно. Таня наблюдала за собой как будто со стороны. Вроде бы это она сейчас занимается любовью, это ее тело плавится от возбуждения, это ее шепот разносится по комнате... Но все же что-то не давало ей расслабиться до конца, потерять голову.
 Она поняла, что ему очень хорошо - он стонал, он сжимал ее в объятиях, он сходил с ума. И это будоражило ее гораздо больше, чем собственные, полустертые ощущения. Но в самый последний момент, в самый пик он закричал… Он назвал ее по имени…
– Карина!!!
 Таня замерла. Она не поняла. Она подумала, что ей показалось. Но тут он запрокинул голову, судорожно вздохнул и повторил:
– Карина!
 Потом он рухнул без сил, прижался к ней и в самое ухо очень нежно прошептал:
– Карина!
 Таня застыла, у нее все темнело перед глазами. Потом она отстранилась от него, немного отвернулась.   Полежала еще чуть-чуть, осознавая и не веря тому, что услышала. Он так забылся, что называет ее именем своей любовницы в их постели!
 Дима поглаживал пальцами ее бедро, и ей хотелось скинуть его руку, отшвырнуть, чтобы он никогда больше к ней не прикасался.
 Таня поплелась в душ. Она стояла под струями воды, и у нее не было сил даже чтобы заплакать.
Потом в душ пошел он, а она легла, отвернувшись к стене.
 Когда он вернулся, поцеловал ее в макушку и прошептал:
– Спасибо, солнышко, это было здорово. – Татьяна едва не вскочила и не вцепилась ногтями ему в лицо, но сдержалась и даже не пошелохнулась. На глазах вскипели злые слезы, и она постаралась унять дыхание, чтобы он не понял, что она плачет и не начал спрашивать почему.
 Сейчас она была не готова выяснять отношения. Сейчас она чувствовала себя оплеванной, использованной… И такой дурой!
 Она-то старалась, чтобы ему было хорошо! Ему и было хорошо. Но только он изо всех сил старался убедить себя, что это не она сейчас была с ним. И ему это удалось!
 Утром она отвернулась от человека, который, казалось, был искренне к ней неравнодушен. Но она послала его куда подальше ради него.. Мужа..
“Карина”!!!
 Таня почти ненавидела себя в это мгновение. За свою глупость. За то, что сделала Диме больно. За то, что это того не стоило.. За то, что надеялась, что все может изменить и наладить.
 Муж уснул через пару мгновений, а Таня не спала почти до утра. Сначала плакала, потом думала, как же ей быть.
 

 

ДИМА.


 Дима проснулся в прекрасном настроении. Пока жена спала, он успел умыться и позавтракать. Увидев ее на пороге кухни, он лучезарно улыбнулся, вспомнив прошлую ночь.
 Она отвернулась и ушла в душ, но он решил, что она еще просто не до конца проснулась.
Дима вышел на балкон, постоял там, любуясь окрестностями. Просто так, потому, что было хорошее настроение. Лето, вокруг безраздельно царило лето.
 Потом подумал, что неплохо бы вечером пересечься с Генкой, они давно собирались. А потом ему вдруг пришло в голову - а почему бы им не сходить куда-нибудь с Татьяной? Они очень давно нигде не бывали вдвоем. Надо сделать ей приятный сюрприз!
 С этими радостными мыслями он уселся в кресло и включил телевизор.
 Татьяна показалась в дверном проеме, замерла на пороге. Он бросил на нее быстрый взгляд – она выглядела глубоко задумавшейся.
– Дима, кто такая Карина? – спросила вдруг она.
 От неожиданности он вздрогнул.
– Кто? Какая Карина? – Переспросил он, стараясь, чтобы голос его не выдал.
– Это я тебя спрашиваю, какая Карина! – повысила голос Таня. Встала прямо перед ним, сложив руки на груди.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь!
– А я думаю, ты прекрасно понимаешь!
– Тань, в чем дело?
– Дело в том, Дима, что вчера ты несколько раз назвал меня этим именем!
 О-па! Вот это он облажался! Не может быть!
– Не может быть, Таня! Тебе показалось! Отойди от экрана! Дай посмотреть.
 Но на этот раз видно так просто было не отделаться. Таня подошла и выдернула штепсель из розетки. Экран погас.
– Эй! – возмутился он, – Ты чего творишь?!
– Это я тебя хочу спросить! Совсем меня за дуру держишь? – Ее голос постепенно набирал обороты, переходил в крик. – Называешь меня в постели чужим именем, а потом врешь, что мне показалось?!
– Таня, замолчи! Не знаю я никакой Карины! – Звучало довольно глупо, и он сам это понимал, но сейчас жена вдруг стала его ужасно раздражать.
– Знаешь! Кто она такая?!!
– Отвали!
 Таня неожиданно успокоилась. Посмотрела на него долгим взглядом и холодно сказала:
– Знаешь что, Дима? Не надо держать меня за идиотку. Знаешь, что происходит? Я прыгаю вокруг тебя, как собачка на задних лапках, а ты считаешь, что так и надо. Ты мне изменяешь и давно, и я это отлично понимаю. Но учти, все изменилось. Я не собираюсь больше сидеть на диване и стареть, ожидая, пока ты соизволишь обратить на меня свое королевское внимание! Если у тебя не хватает мозгов оценить мое к тебе отношение, то ты просто придурок. А придурок мне не нужен!
– Заткнись! – заорал вдруг он, – Ты кто такая вообще?
– Твоя жена, – по-прежнему спокойно ответила она.
– Вот и веди себя соответственно!
– Это как? В рот тебе смотреть, все твои прихоти исполнять и позволять тебе делать все, что заблагорассудится? Нет уж, дорогой, я тоже хочу уважения!
– Да пошла ты на …!!! – в сердцах выкрикнул он, – Дура!!! Думаешь, мне нужна твоя идиотская забота?! Уважения она захотела! Да я с тобой себя старше на двадцать лет чувствую! Вали отсюда!!!
 Он и сам испугался, когда это уже прозвучало. Его жена дернулась, как от удара, на глазах проступили слезы.
– Тань, – он подался к ней, – Прости! Я не хотел.
 Таня молча отстранила его и вышла из комнаты, он услышал, как ванной зашумела вода. Странно, раньше, если бы он такое себе позволил, с ней бы точно случилась истерика. Хотя... Может у нее там, в ванной, и есть истерика? Зря он с ней так, не стоило!
 Дима подошел к двери ванной, хотел зайти, но жена уже вышла. Лицо ее было спокойным, только глаза блестели, как в лихорадке. Она молча прошла мимо него в комнату, принялась одеваться.
– Ты куда? – спросил он, но она не ответила. Надела юбку, джемпер, заглянула в сумочку.
– Таня, ты куда? – повторил он, уже громче.
 Она глянула на него и вдруг улыбнулась недоброй улыбкой, в которой был какой-то скрытый подтекст. И ответила:
– Туда, куда ты меня послал!
 Она прошла мимо него, вышла в коридор, обула босоножки. Дима так и стоял - истукан истуканом. Его жена посмотрела в зеркало, подкрасила губы. Он заметил, что руки у нее слегка дрожали.
 Она на минуту задумалась. Он все так же стоял, не зная, что предпринять. С одной стороны, как-то неправильно, что она уходила, получалось, что он ее чуть ли не выгнал. С другой стороны… В глубине души, ему даже хотелось, чтобы она ушла. Ушла и больше никогда не возвращалась. Он бы с удовольствием пожил без нее. Ему очень не хотелось этих скандалов, разборок, выяснения отношений…
 Таня посмотрела на него долгим, задумчивым взглядом. Потом вдруг прошла в комнату, подошла к полке. Взяла в руки их свадебную фотографию в застекленной рамке. И со всей силы швырнула в стену.
 Он только успел крикнуть:
– Что ты делаешь?!
 А осколки уже разлетелись по всей комнате.
– Извини, – Таня приложила растопыренную пятерню к груди и недобро улыбнулась, – Так хотелось тебе гадость сделать! Не удержалась.
 Он увидел, что в глазах ее стояли слезы.
– Дура! – крикнул он.
 Она даже не хлопнула дверью, тихонько прикрыла ее за собой. Он услышал, как за стенкой она вызвала лифт, но еще так и не понял, что произошло.

 

КАРИНА.

 Карина пекла пирог, руки у нее были в муке по локоть, а настроение было чудесным.
 В пятницу после работы они с мужем пошли в кино, потом ужинали в кафе, потом просто гуляли. Рассвет они встретили на набережной.
 Вчера они выспались и поехали за город с компанией на шашлыки. Накупались, назагорались, наигрались в бадминтон - прекрасно провели время.
 А сегодня решили побыть дома. К вечеру, когда Андрей открыл холодильник и принялся задумчиво изучать содержимое в тайной надежде, что там появилось что-то вкусненькое, ей пришла в голову мысль испечь пирог.
 Андрей сидел тут же, с ней на кухне, чтобы ей не было скучно. Они болтали, когда запищал ее телефон.   Пришло сообщение.
– Посмотри, а то у меня руки грязные, – попросила она.
 Андрей взглянул на экран мобильного и с выражением зачитал:
– Солнышко, спасибо за чудесный отдых! Ты просто супер! С нетерпением жду встречи. Обожаю тебя, целую! – помолчал и добавил: – Не понял?!
– Я тоже! – Карина перестала месить тесто и выпрямилась. На душе у нее стало как-то неприятно.
– Карина, что это?
– Без понятия! А от кого?
– Не знаю. Номер не определился.
– Да? Может, кто-то ошибся?
 Карина посмотрела на мужа. По его лицу было видно, что все это ему не очень-то приятно.
– Ты думаешь, это ошибка? – спросил он.
– Да, – ответила она решительно, – Кто то просто плохо дружит с клавиатурой. Не смотри на меня так, тебе не в чем меня подозревать!
– Да? Надеюсь. – ответил он прохладно.
– Андрей, прекрати! Давай не будем ругаться на пустом месте! Я тебе еще раз говорю, тебе не в чем меня подозревать! – Ответила Карина. Она уже начала злиться и обижаться. Как он может ревновать ее на таком пустом месте?
 Они помолчали. Карина принялась снова месить тесто. Андрей задумчиво достал ложечку из чая, облизнул, и принялся ковыряться в начинке для пирога.
 Через пару минут они продолжили разговор, как ни в чем не бывало. Существовало у них такое негласное правило – не ссориться из-за пустяков.
 И все бы закончилось вполне благополучно, но тут пришло второе сообщение.
 Андрей прочитал его молча. Зло швырнул телефон на стол, пронзительно посмотрел на жену и вышел из кухни.
 Карина схватилась за мобильный липкими от теста руками и с ужасом прочитала: ”Карина, обожаю твою заветную родинку на ноге! Твой Димка!”
 Андрей чем-то шумел в комнате. Карина на минуту впала в ступор, потом бросилась к мужу. Тот был уже полностью одет.
– Андрей, стой, куда ты?! – она остановилась на пороге, не зная, что делать. – Это все неправда! Это все не так!
– Не надо, Карина! – попросил он и посмотрел ей в глаза. – Давай обойдемся без сцен.
– Андрей, пожалуйста, послушай меня! – она вся подалась к нему. Она не знала, что сейчас говорить, какие слова найти, чтобы он ей поверил. Она отлично понимала, что на его месте при таких же обстоятельствах она бы подумала то же самое, и от этого становилось еще страшнее.
- Андрей, я тебя прошу! Это ошибка или чей-то тупой розыгрыш! Поверь мне, я же не люблю тебя!
 Она запнулась и уставилась на мужа, пытаясь понять, что только что «сморозила». Он словно как-то одеревенел лицом и выдавил из себя:
- Оговорочка по Фрейду?
- Ой! - Испугалась Карина. - Я не это хотела сказать! Наоборот, я люблю тебя, Андрей, люблю!
- Ага. Ну да! Ты едешь куда-то неизвестно куда и неизвестно с кем на несколько дней, отключаешь телефон, а потом тебе приходят вот эти милые сообщения! Естественно, такое бывает только по большой и сильной любви!
-Андрей! Я не знаю, кто это написал и зачем. Может, это чья-то шутка дурацкая, может розыгрыш? Но, поверь мне, это неправда. Я тебя люблю, я тебе никогда не изменяла!
 Она говорила, и ей казалось, что она произносит что-то не то, что ей никак не подобрать нужных слов, которые бы все объяснили и он бы ей поверил. От того, что она боялась, что не сможет его убедить, ее лицо, как специально, сжималось в какую-то гримасу, как будто она в самом деле врала.
 Андрей молча подошел к ней, осторожно отодвинул от двери и вышел в коридор.
– Андрей, не уходи, пожалуйста! – Карина повернулась к нему, замотала головой, протянула к нему руки. Из глаз полились слезы.– Ну, поверь мне, я тебя очень прошу!
 Андрей обулся, выпрямился, посмотрел на нее. В его глазах стояла боль.
– Мне про родинку понравилось, – Бросил он, беря с полочки ключи.
Карина бросилась к нему, повисла на шее. Она понимала, что он все равно уйдет, но все надеялась его остановить.
– Андрей, ну хороший мой, милый. Ну не уходи, – она шептала, давясь рыданиями. Ей было очень страшно от того, что он сейчас сделает, – Я тебя очень прошу! Пожалуйста! Я тебе правда не изменяла, честное слово! Ну почему ты мне не веришь! Я тебя люблю, только тебя! Мне никто, кроме тебя не нужен!
 Она все цеплялась за него, прижималась, боясь отпустить. Он молча взял ее за локти, отодрал от себя, отодвинул. Она рванулась к нему снова, но он выставил вперед руку:
– Не надо!
 А потом он открыл дверь и ушел.
 Карина оползла по стенке на пол, не в силах подняться. Как же так? Как это могло произойти? Она разревелась в голос.
 Потом она бросилась к окну и успела увидеть, как он, хромая, подходит к машине, садиться в нее и уезжает.
 Он же даже трость не взял.
 Три месяца назад его подвозил знакомый, и они попали в аварию. Андрей тогда сильно повредил ногу, лежал в гипсе, потом ходил с костылями. Теперь ему разрешили ходить с тростью.
Карина схватилась за телефон, набрала его номер. Сначала раздались длинные гудки, потом приятный женский голос известил, что абонент не доступен. Она на всякий случай перезвонила - так и есть, он отключил телефон.
 Карина металась по квартире, не зная, что предпринять. Потом вдруг принималась плакать, у нее опускались руки. Потом она снова подрывалась, снова кружила по комнате.
 Что же делать? Что же? Что-то ведь надо делать, это понятно! Надо что-то придумать, предпринять, чтобы вернуть его! Заставить его выслушать, заставить его поверить.
 Но, с другой стороны она отлично понимала, что сегодня она уж точно ничего сделать уже не сможет...
Уснуть в эту ночь она толком не смогла, и на следующий день, в понедельник, ехала на работу разбитая и несчастная.
 Войдя в офис, она первым делом направилась к Диме в кабинет, но его там не было. Секретарша сказала, что он на переговорах, будет только после обеда.
 Работать в тот день Карина, понятное дело, была не в состоянии. Она несколько раз пыталась дозвониться мужу, но у того по-прежнему был отключен телефон, на его работе секретарша отвечала, что его нет на месте, но это еще ничего не значило.
 Она все перебирала в голове последние события. Как она глупо и нелепо оговорилась!
 А Дима, ну что за скотина? И зачем про родинку написал? Как разглядел-то только? Заветная родинка у нее была очень высоко на внутренней стороне бедра. Кончено, если она в купальнике, ее можно разглядеть, если хорошо присматриваться. От мысли, куда смотрел Дима, если уж увидел ее, Карину бросало в жар.
 Зачем он вообще это написал ей? Глупо пошутил? Или надеялся, что ее муж прочитает?? Тогда его надежды сбылись... В любом случае, Карина была готова на клочки его порвать от злости! Пусть вот только явится.   Она его просто притряхнет!
 В кабинет, с опозданием на пятнадцать минут, вбежала Вика. Пискнула:
– Всем привет! – и шмыгнула за свой стол.
 Карина бросила на нее мельком взгляд, но даже в своем сумрачном состоянии настолько поразилась увиденному, что снова уставилась на Вику.
 Было чему удивляться – Вика отстригла свой сомнительный хвостик, гордо именуемый косой! Да не просто отстригла, а еще и завивку сделала и волосы покрасила.
– Вика! – Удивилась она. – Что с тобой? Ты на себя не похожа!
 Наверно надо было что-то другое сказать.
 Вика молча встала, подошла к ее столу и тихо спросила:
– Ты мне честно скажи, хорошо или плохо?
– А то ты сама не знаешь? – удивилась Карина. Разница просто таки бросалась в глаза! К ее удивлению, Вика тяжко вздохнула и сказала:
– Не знаю! Я так привыкла, что у меня коса… Мне теперь кажется, что я на себя не похожа. А на меня все пялятся и смеются за спиной!
 Карина, хоть и пребывала в печали, а все же покачала головой и засмеялась.
– Давно было пора это сделать, Вик! Тебе намного лучше стало!
– Правда?
– Да.
– А почему ты тогда сейчас засмеялась?
– Да просто… – Карина призадумалась, как бы подобрать слова. – Тебе же давно советовали стрижку сменить, а ты все упиралась, мол, хочу косу отрастить. А, если честно, страшная у тебя коса была, так что молодец, что все-таки решилась от нее избавиться.
 Вика взялась ладошками за щеки, вздохнула.
– Вот фиг поймешь, радоваться или огорчаться. Вроде хорошо сделала, а как подумаю, что как пугало ходила и все надо мной потешались…
 Она задумчиво направилась к своему месту, Карина больше не стала ничего говорить.
 Под конец рабочего дня на столе тренькнул телефон.
– Карина, ты просила сообщить, когда Дмитрий приедет. Он здесь, – проинформировала секретарша.
– Спасибо.
 Девушка медленно положила трубку, ее всю трясло. Надо взять себя в руки, ее и так сегодня много спрашивают, что случилось.
 Она решительно направилась к Диминому кабинету, вошла без стука.
 Дима стоял рядом со своим столом и копался в портфеле, он выглядел уставшим. Карина тихонько прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
 Наконец он ее заметил и вздрогнул от неожиданности, а потом заулыбался.
– Привет, Карина! С чем пожаловала?
– Зачем ты это сделал? – спросила она. Голос звенел от напряжения и злости.
– Сделал что? – не понял он.
– Дима, не прикидывайся! Зачем ты послал мне эти сообщения? Чего ты добивался?
– Какие сообщения, Карина? – Дима оторвался от бумаг, которые перебирал на столе и уставился на нее - на лице читалось искреннее недоумение.
– Вот эти! – Карина подошла и сунула экран телефона ему под нос, показала одно сообщение, потом второе.   У Димы брови взлетели прямо-таки на темечко, настолько он был удивлен.
– Чего ты хотел? Ты хоть понимаешь, что сделал? От меня Андрей вчера ушел!
 На последних словах у нее сорвался голос, плечи опустились, и по щеке скатилась непрошенная слеза, Карина зло утерла ее кулачком.
 Она-то намеревалась голову ему оторвать, как только он придет, а теперь стоит перед ним и плачет горько.
Дима глянул на нее, переполошился, вскочил.
– Карина, ты что! Успокойся! Не писал я тебе никаких сообщений!
– Тогда что это?!
– Кариночка, я понятия не имею, правда!
– Дим, ну кто, кроме тебя мог это сделать?! - спросила она с отчаянием, – Ну зачем?!
 Карина судорожно всхлипнула, Дима подался к ней, обнял, прислонил ее макушку к своей груди. Карина не выдержала и разрыдалась совсем.
 Ну вот, вместо того, чтобы убить его на месте, еще и ревет у него на груди! Дима обнимал ее, поглаживал по спине, как маленькую, и приговаривал.
– Ну что, ты? Ты не плачь... Вернется твой Андрей! Это просто чья-то шутка, такая дурацкая. Но я это точно не писал! Мало ли дураков на свете найдется? Успокойся! Вернется твой Андрей, никуда не денется. Остынет и придет. Меня вон тоже вчера жена из-за тебя бросила…
 Последнее звучало настолько бредово, что Карина даже плакать перестала. Отстранилась от него, уставилась, не понимая.
 Дима вздохнул, пожал плечами, руками развел. Потом вытащил носовой платок, протянул его Карине.
– Спасибо, – она шмыгнула носом, вытерла слезы и высморкалась. Посмотрела на платок с сомнением, сунула в карман - постирает и отдаст, не возвращать же с соплями. И почему мужчины любят платки из ткани? Бумажные же куда удобнее – использовал и выкинул.
– Тебя что, правда жена бросила?
– Да, – Дима еще раз вздохнул. Полез в ящик стола, кивнул Карине на стул у своего стола. Она села.
– А я-то тут причем?
– Да, в общем-то, ни при чем, – усмехнулся Дима, – Сам дурак. Назвал ее твоим именем в неподходящий момент.
 Карина так и уставилась на него, челюсть даже отвалилась. Потом резюмировала:
– Ты точно идиот!
– Я а что, спорю? – вскинул брови он. Достал из ящика початую бутылку виски, пару стопок, плеснул, одну протянул ей, – Выпей.
– Не, – замотала она головой, – Не хочу.
 Ни с того ни с сего вдруг представила, что кто-то может войти в кабинет, а тут сидит она, зареванная, и пьет виски. Глянула на дверь.
 Дима правильно понял этот взгляд, достал ключи, дверь запер.
– Выпей, – он снова подошел к Карине, – полегчает.
 Карина подумала-подумала и одним махом виски проглотила. Дима усмехнулся, потрепал ее по загривку, положил свою руку ей на плечо, постоял пару секунд и пошел на свое место. Тоже выпил.
– Значит, Андрей от тебя ушел?
– Угу, – Карина кинула на него быстрый взгляд. Уж не рад ли он этому?
– Жаль. – Сказал Дима.
 Карина удивилась. Видимо это отразилось у нее на лице, потому что он продолжил.
– Ты мне, конечно, нравишься, Карина, но не надо думать обо мне настолько плохо. Я вовсе не рад, что ты сидишь тут у меня и плачешь. И я хотел бы быть с тобой, но только если бы ты сама этого хотела. Мне бы и в голову никогда не пришло, что можно чего-то добиваться таким грязным способом.
 Это звучало искренне. Карине стало стыдно. Она подумала о нем гораздо хуже, чем он был на самом деле!
– Извини. – Промямлила она, щеки у нее покраснели.
– Ничего. – Ответил он. – Мне вот интересно, кто же тебе это все-таки прислал.
– Мне тоже, – глаза Карины блеснули недобрым огнем. – Очень бы хотелось это знать!
 На самом деле ей, конечно, хотелось бы выяснить, у кого так плохо с головой, но еще больше ей хотелось знать, что теперь делать. Как вернуть Андрея? При мысли об этом она опять сама того не желая хлюпнула носом.
 Дима покосился на нее, вновь наполнил стопку.
– Не переживай, Карина. Вернется твой муж, никуда не денется. Побегает, остынет, подумает и вернется.
– Ты думаешь?
– Я уверен. – Сказал он серьезно. И от убежденности, прозвучавшей в его голосе, Карине стало чуточку легче. Она глотнула виски и сморщилась - вторая стопка пошла значительно хуже. Пищевод обожгло, дыхание перехватило, и виски даже попыталось было вернуться обратно. Она вдруг подумала, что давно ничего не ела.
 Вчера они с мужем поужинать не успели, а после того, как он ушел, она просто забыла о еде.
– А что с твоей женой? – спросила она, – В смысле, что ты теперь будешь делать?
– Не знаю, – Дима устало потер глаза, – Наверно ничего не буду.
– Как так? Дима, так же нельзя!
 Он усмехнулся.
– Не знаю пока, Карина. Не спрашивай меня об этом!
– Ладно. Хорошо.
 Они помолчали немного. Карине вдруг стало неловко.
– Дим, ты меня извини еще раз, – попросила она, вставая.
– Не бери в голову, – посоветовал он. Она вымученно улыбнулась и вышла из кабинета.
 


ТАТЬЯНА.

 Татьяна выбежала из дома. Прочь отсюда! Ее душили слезы. Ее душил гнев. Больше всего на свете ей сейчас хотелось вернуться обратно и устроить грандиозный скандал - с битьем посуды и лица мужа, с крушением всего, что под руку попадется. Если уж сломана жизнь, стоит ли жалеть всего остального?
 Только она понимала, что этим ничего не изменит - лишь жалеть потом будет.
 Поэтому она бежала, куда глаза глядят, лишь бы подальше.
 Она поймала маршрутку, потом спустилась в метро.
 В душе она все продолжала внутренний диалог с Димой. Точнее даже не диалог, а монолог. Она как будто высказывала ему все, что накопилось у нее на сердце, все свои страхи и обиды.
 Неужели ты и правда считаешь, что я ни о чем не догадывалась?! Правда думаешь, что тебе удавалось водить меня за нос все это время?! Если бы ты только знал, чего мне это стоило - догадываться обо всех твоих изменах! И не просто догадываться, а раз за разом убеждаться, что я права в своих подозрениях!
 А ты был так неосторожен! Ты был так уверен, что я от тебя никуда не денусь, что даже не давал себе труда быть осторожным!
 Как я устала от этого! Вскрытая пачка презервативов в кармане твоих брюк, чужие перчатки в бардачке твоей машины, нелепые сообщения на твой телефон…
 “Котенок, у нас сегодня аврал, я приеду поздно”. А потом отключен телефон, и ты и в самом деле приезжаешь поздно. И от тебя пахнет, прямо таки разит чужими духами!
 “Танюш, я поеду к Гене на дачу завтра, надо ему помочь”. Ты только Гену в следующий раз не забудь предупредить, чтобы он не звонил к нам домой и не просил тебя к телефону, когда ты у него “на даче”!!!.
 Ты думаешь, это так просто? Закрыть на все это глаза? Да ты не представляешь, каково это – каждый раз, когда ты приходишь за полночь или не приходишь вообще, делать потом вид, что ничего не происходит!
 Или может, ты не против и развестись? И жить в свое удовольствие, ни перед кем не отчитываясь?
 А как же наш сын, как же наш мальчик?! Он так любит тебя! Он любит меня!
 Ведь ты же любишь его, Дима! Я же знаю это!! Ну как же ты не можешь понять, что ему, маленькому такому, это страшнее всего, когда родители расходятся?!
 Или ты думал, что я всю жизнь буду закрывать на все глаза?!
 Дима, Дима... Я же так любила тебя! Ведь ты тоже меня любил, я знаю. И наш сын – дитя любви. Ну почему?   Что случилось? Зачем ты так?
 Разве я была плохой? Разве заслужила такое отношение?! Я же из кожи вон лезла, чтобы у нас была семья. Наша семья. Дружная, счастливая и любящая!
 Я же тебя любила, Дима! Я же так тебя любила!!
 И она вдруг сама остро и ясно ощутила то, что думает об этом в прошедшем времени.
 Таня вышла из подземки, побрела по улице, двигаясь все так же, на автопилоте.
 Неужели он не понимает, что никто больше не будет так за ним ухаживать, как она? Почему он до такой степени ее не ценит? Что ему еще-то нужно? Что она делала не так?
 Может, она сама во всем виновата?
 Брошенные им слова жгли ее.
 Таня свернула на боковую улочку, там было потише.
 Она же верила, на самом деле верила, что они вместе проживут до конца жизни! Не смотря ни на что. Она же готова была прожить с ним жизнь, готова была прожить с ним старость!
 Таня вошла во двор, подошла к подъезду. И только сейчас осознала, куда пришла. Это же Димин дом! Что она делает здесь?! Надо уходить отсюда, не дай Бог еще Димка ее увидит!
 Таня тяжело опустилась на скамейку около входа. Какого черта ее сюда занесло?!
 Что же ей теперь делать? Разводиться? Таню паника разбирала от одной этой мысли. Как?! У них же дом, семья? Илья же с ума сойдет от горя, если мама и папа вдруг надумают развестись! Он же их так любит, обоих! И как это вообще возможно? Где они тогда все будут жить? Как будут жить? Нет, это ужас какой-то!
Но и жить так дальше нельзя! Не будет уже все как раньше, Таня это четко понимала. Не сможет в первую очередь она сама жить так, как будто ничего этого не было. Да и не захочет…
 Всего за какую-то неделю она поменялась. Теперь она чувствовала, что больше не способна на такие подвиги: делать все, только чтобы сохранить семью. Теперь ей хотелось и любви и уважения! Если раньше ей казалось, что ничего такого в этом нет, что и без этого можно прожить, то теперь она была на это не согласна!
Интересно, что ее муж думает по этому поводу? Таня сморщилась. Сейчас он ей просто противен. Сейчас она не могла понять, как вообще была способна влюбиться в него? Интересно, это пройдет? Это только от обиды у нее возникло такое к нему отвращение? Ведь еще вчера они занимались любовью. И ей было хорошо с ним, по-настоящему хорошо, до тех пор, пока он не назвал ее именем своей любовницы.
 Как же так получилось? Что же в своей жизни она сделала не так?
 Кто-то присел рядом с ней. Щелкнула зажигалка, потянуло сигаретным дымом, а вместе с ним пришел знакомый запах. Таня вскинула глаза. Дима стряхивал пепел с сигареты, взгляд был устремлен куда-то вдаль.
Картина Репина “Приплыли”.. и что делать теперь?
– Ну, что у тебя случилось? – спросил он. Ни по голосу, ни по лицу нельзя было понять, о чем он сейчас думает.
– Я? Кажется, я от мужа ушла… – растерянно пожала плечами она.
– Вот как? А чего не заходишь? – он вскинул брови.
– Не знаю. Я вообще не поняла, как здесь оказалась, – она беспомощно огляделась, – просто шла, шла…
– И пришла, – насмешливо закончил он за нее.
– Ага. Да. Я наверно пойду?
 Таня неловко поднялась.
– Куда? – грозно окрикнул он, тут же вставая и глядя ей в глаза.
– Не знаю, – она пожала плечами, – Куда-нибудь…
– По-моему, ты уже приехала.
– Я нечаянно. Я не собиралась. Я не могу.
– Почему?
– Дим, ну мне надо посидеть, подумать спокойно…
– А что, не понимаю этого, по-твоему? – удивился и возмутился он. – Думаешь, я тебя к себе заманиваю только чтобы в койку затащить?!
– Ну, вообще-то… – сорвалось у нее с языка прежде, чем она успела его прикусить.
 Дима только хмыкнул, взял ее за руку и повел к двери.
– Будешь сидеть, и думать в свое удовольствие сколько влезет. Я тебя трогать не буду. – Таня еще хотела возразить. Но он добавил: – Зато я к тебе с расспросами лезть не буду.
 Этот последний аргумент ее и сразил. Куда бы она сейчас ни приехала, везде бы начались вопросы и причитания: «А что?», «А как?», «Я же говорила!», «Да все они такие!».
– Дим. – Позвала Таня, когда они ехали в лифте.
– Что?
– Я думала, ты на меня обиделся?
– Обиделся. – Подтвердил он.
– А почему тогда ты меня к себе позвал?
– Чтобы ты подумала.
– Дим, это не ответ.
– Тань, чего пристала? Хочешь, чтобы я тебя выгнал?
– Нет.
– Вот и не спрашивай.
– Хорошо. – Таня вздохнула.
 Лифт приехал.
 Дима открыл дверь, пропустил ее, вошел следом. На Таню пахнуло запахом, ставшим уже каким-то родным. Всего за два раза. Странно как-то.
– Так, раздевайся, проходи. Поесть сама найдешь, квартира в твоем распоряжении.
– А ты? – удивилась Таня. Ей вдруг показалось, что он сейчас уедет, и стало жалко и грустно.
– А мне статью писать надо.
 И в самом деле, он засел за ноутбук, погрузился в работу, будто его и не было совсем.
 Таня побродила по квартире, потом устроилась на кухне с чашкой чая и принялась думать.

 

Часть 6

 

ЯНА.

 Будильник вопил истошно и отвратительно. Яна, не открывая глаз, нащупала его и выключила. В последний момент удержала руку, чтобы не смести его нахрен с тумбочки на пол, чтобы заткнулся и никогда больше не звонил.
 На работу надо вставать. У-у-у!
 Яна села на постели. Во рту было сухо и мерзко, спать хотелось неимоверно. Голова от выкуренных вчера сигарет раскалывалась.
 Надо же было столько выпить! Еще и в одиночку, как алкоголичка какая-то! Тьфу!
 Тоже мне, распустилась, разнюнилась, самой от себя противно!
 Яна заставила себя подняться, прошла на кухню, открыла холодильник, достала пакет молока, жадно напилась. Потом направилась в душ, посмотрела в зеркало. Лучше б не видела, честное слово! Лицо мятое, кожа вялая, пористая какая-то и лоснится, под глазами круги, волосы колтуном стоят.
 Она безжалостно включала то холодную, то горячую воду, заставляя тело взбодриться. Как бы то ни было, а никто не должен видеть, что с ней что-то не так. Она всегда на высоте!
 После душа она наложила тонизирующую маску на лицо, пошла на кухню. Сделала чай, сварила овсянку.
Через сорок минут она вышла из дома и отправилась на работу. Глядя на нее ни за что нельзя было предположить, в каком виде она проснулась сегодня.
 И с чего ее вчера так разобрало? Ну, приснился ей Кирилл, так он ей не в первый раз снится. Давно уже она перестала переживать на эту тему. Да, конечно, сны эти были очень яркими, и просыпалась она после них разбитая. Но сколько же можно напиваться в хлам?!
 Из-за Димы? Ха! Да ни один мужик в мире не стоит таких переживаний! Подумаешь, отшил ее! Значит, не мужик и был. Распустил свои сопли по этой девке тощей, прям аж просветлился весь!
 Яна призналась себе, хоть и очень не хотелось, что ее страшно задело то, что, несмотря на все ее уловки, ей предпочли другую. Да и какую другую - было бы там что!
 А то ж – маленькая лицемерная дрянь! Мужа она своего любит! Ага! А другими играет просто, так, для поддержания собственного самомнения, для забавы. Ведь, если по-настоящему не нужен был бы ей Димка, в два счета отвязалась бы от него! Даже если предположить, что он влюблен в нее как мальчишка! Если женщина не хочет, мужик к ней особо лезть не будет, тем более, когда рядом есть кое-кто…
 Яна, по крайней мере, была честна. С самого начала всегда бывало понятно, что это за отношения и кому чего от них ждать, а эта же, как собака на сене - и самой не надо и другим не дам!
 Яна поднялась на лифте, прошла к своему кабинету. Опоздала немного, но это ерунда, вроде не заметил никто.
 Уже входя в свой кабинет, она увидела в конце коридора Карину. Странно, чего это она такая бледная и страшная? В душе Яны немного просветлело - все же приятно было видеть соперницу в таком виде.
Яна бросила сумочку на тумбочку, приоткрыла окно. В кабинете, хоть и утро еще, было уже душно, окна выходили на солнечную сторону, на столе все было расчерчено солнечными полосками.
 Перед тем, как погрузиться в свой увлекательный бухгалтерский мир, Яна решила налить себе кофе и прошла на кухню. Кофе кто-то уже варил, в кофеварке как раз осталось ей на чашку.
 По дороге в свой кабинет она заглянула к соседям: Вика увлеченно болтала с кем-то по телефону, Денис читал какой-то документ, Карина сидела, уставившись в одну точку на мониторе. Надо же, Вика таки отстригла свою косицу! Да еще и “химию” сделала, и неплохую! Снег пошел в Африке, не иначе. Хотя, стоит признать, выглядеть она стала намного лучше!
– Всем привет! – Яна махнула рукой и вышла, только Вика запоздало отреагировала на нее и махнула в ответ.
 Странно все-таки, что это с Кариной? Такое ощущение, что у нее небо на землю рухнуло.
 Загрузился компьютер, и Яна по своей давней привычке открыла Интернет – пробежаться коротенько по главным утренним новостям…
 И тут неожиданно вспомнила! 
 Она же вчера Карине отправила два сообщения! Что-то очень нехорошее... 
 Может, в этом дело? Яна откинулась на спинку кресла, отхлебнула кофе и уставилась в окно. Похоже, вчера все случилось именно так, как ей мечталось, и сообщения прочитал муж этой маленькой тощей гадины.
Яна не смогла сдержать злорадной улыбки. Так тебе и надо, воображала! Нечего морочить людям головы, может и обратно прилететь!
 Яна постаралась поточнее вспомнить, что она писала. Сообщений было два. В первом вроде что-то такое нейтральное, спасибо за отдых и все такое. А во втором? Что-то интимное... Ага, она же еще и Димой подписалась.
 На мгновение Яна испугалась. Ведь наверняка эта дурочка побежит с ним разбираться, и тогда всплывет, что он ничего не писал!
 А, да ну и черт с ними! Хорошо бы Карина вцепилась ему в лицо своими коготками! Это бы его быстро вылечило от всех влюбленностей.
 Яна пару раз разложила пасьянс, с удовольствием представляя, как Карина бросается с кулаками на Диму, а тот даже не понимает, за что его бьют, потом решительно допила кофе и принялась за работу.
 Она возвращалась с обеда, когда увидела, как из Диминого кабинета выходит… Мать ее, Карина!
Причем, вышла она довольно спокойная и даже выглядела несколько лучше, чем утром.
 Значит, она, как и предполагала Яна, побежала к Диме разбираться. Тогда почему она так спокойна? Почему не слышно было криков и шума борьбы?
 Яна стала думать, какой бы найти предлог, чтобы к нему заглянуть. После того, как он ее так однозначно отшил, запросто заходить и говорить с ним не хотелось, а то подумает еще, что она снова к нему лезет, а она уже решила смириться с поражением, оставить его в покое и поискать себе кого-нибудь другого.
 Что ж, ничего не поделаешь, не сложилось, ну и что?
 Яна села за свой стол. Что бы такого придумать?
 Наконец Яна вспомнила. С этим делом и так давно пора разобраться - Яна положила нужные бумаги в папку и пошла к Диме.
 Он сидел за столом и работал, как ни в чем ни бывало.
-Дима, привет! – Яна лучезарно улыбнулась, заходя к нему в кабинет. – Есть минутка? Ты мне давно уже обещаешь помочь, а сам все откладываешь...
– В чем? – рассеянно спросил он, отрывая глаза от монитора.
 В воздухе витал легкий запах спиртного. Яна рассматривала его и пыталась предположить, какой у них сейчас с Кариной состоялся разговор. Ничего не понятно, на брудершафт они тут пили, что ли?
– По “Эмпайру”. У вас с ним два договора заключены на разные адреса, а в продажах это не учитывается. Я адекватный акт сверки им сделать не могу, пока вы их по договорам правильно не разнесете.
– Да? Ладно, разберемся. – Дима даже не глянул в раскрытую перед его носом папку. Яне это не понравилось.
– Дима! Скоро месяц закрывать, сами же меня дергать начнете! Я с этим потом за вас разбираться не буду. И ночами тут сидеть тоже не собираюсь!
– Я понял, – он бросил на нее рассеянный взгляд. – Оставь это здесь, я посмотрю.
– Дим, у тебя что-то случилось? – не выдержала она и спросила в лоб. – Ты где-то не здесь витаешь.
– Нет, нет, все в порядке. Работы просто много.
– Ясно. – Яна поднялась, оправила юбку, направилась к двери. – Я в снабжение зайду, что-нибудь передать?
 Честное слово, в этом момент она вообще не имела в виду Карину, просто по-товарищески предложила, в самом деле туда собиралась, тоже кое-что по работе прояснить, но Дима вдруг поднял голову и страшно уставился на нее...
– Дим, ты чего?
– Это ты написала сообщения. – Он не спрашивал, он утверждал. Ему это пришло в голову только что, но даже сомнений не возникло.
 Яна пару секунд молча смотрела на него, потом спокойно подтвердила:
– Я.
– Зачем?
– Да так, – Она пожала плечами. – Захотелось.
– Яна, ты совсем, что ли, больная? От нее из-за тебя муж ушел! Она меня тут чуть не убила! “Захотелось” ей!
 Дима вскочил из-за стола, от его спокойной рассеянности не осталось и следа.
 Яна смотрела на него сейчас как-то отстраненно. Она уже устала от всей этой ситуации, уже пережила ее, и  Дима ей был больше не нужен и неинтересен, но сейчас она им даже залюбовалась. Он злился и ему это шло: как-то подтянулся весь, она даже представила, какие у него сейчас должно быть твердые мышцы.
 Что ни говори, а близость с ним приносила ей большое удовольствие!
 Ноздри у него раздулись, глаза от гнева посветлели и стали пронзительными. Он подошел к ней вплотную, обдав свежим запахом туалетной воды.
– Ну и чего ты переполошился? – Она насмешливо сложила руки на груди. – Тебе же только лучше. Теперь зато у тебя есть все шансы сблизиться с ней. Так что наоборот, спасибо мне сказать должен!
– Яна, але! – Он довольно больно постучал ей костяшкам пальцев по макушке. – Ты что, совсем больная? От человека муж ушел! Понимаешь? Из-за тебя! Это уже не игрушки! У тебя что, совсем мозги отшибло?
– Я не понимаю, Дима! Ты-то чего? Он же не от тебя ушел, этот муж! Тебе-то только хорошо. Как раз на этой волне можешь свою милую утешить!
 Яна и правда не понимала, чего это он? В самом деле, мог бы как нельзя лучше использовать ситуацию.
Дима вдруг схватил ее за локоть.
– Вот я тебя сейчас к ней отведу, и ты ей все скажешь. Как сообщения писала и зачем.
– Никуда я не пойду! – Яна попыталась вырваться. Не дай Бог он не шутит? Не хватало только еще прилюдный скандал устраивать!
– А я тебя и спрашивать не буду. – Он уже взялся за ручку. Яна уперлась каблуками в пол и тоже вцепилась в ручку, чтобы не дать ему открыть дверь.
– Дима, отпусти. Не сходи с ума!
Яна не на шутку испугалась.
– Дима! Ты что, думаешь, ей будет приятно, если ты сейчас при всех этот скандал закатишь?!
 Этот аргумент, похоже, подействовал. Дима неожиданно отпустил ее, так, что она не удержалась на ногах, попятилась и стукнулась затылком о стену.
 Хорошо она, должно быть, сейчас выглядит – встрепанная, красная, лицо перекошено. На руке наверняка останутся синяки от его пальцев.
 Дима прислонился плечом к двери и задумчиво ее разглядывал.
– Чего уставился?
– Да я вот думаю, кто ж тебя так в жизни-то обидел, что ты такая злая?
– Дурак. – Она не нашла, что еще ответить. – Тебе бы не меня, а себя пожалеть. Ты все по Карине сохнешь, думаешь, она такая прекрасная, такая чистая, непорочная. Это ты, Дима, зря себе напридумывал. Я женщина, я все ее уловки насквозь вижу. Да она же над тобой издевается просто! Ей же нравится, что ты по ней вот так вот сохнешь, смотришь, как преданный пес, каждое слово ловишь, по щелчку пальцев прибежать готов. Тьфу, смотреть противно! А она с тобой играет просто, все, что ей от тебя надо - это обожание твое. Понял? Наиграется и бросит тебя.
 Не дожидаясь ответа, Яна вышла из кабинета. Пришла на свое рабочее место и задумчиво встала у стола.
Не стоило наверно сейчас всего этого говорить, он же все равно не услышит того, что она хотела ему сказать! Услышит только, что она в очередной раз поливает Карину грязью...
 Черт с ними со всеми! Какая разница, кто что про кого подумает? К черту этого Диму совсем! Надо признать, она ошиблась в отношении него. Ну и что? Нервы-то свои тратить на него уж точно не стоит, а тем более на тощую выдру!
 Обидно, досадно.. Да ладно!
 Не пройдет и недели, как у нее нарисуется какой-нибудь новый роман!
 

 

ДИМА.

 После того, как ушла Яна, у него на душе остался неприятный осадок. Надо же, как она бесится! Не думал он, что она так всерьез все воспринимать будет!
 Дима подошел к окну, глянул на улицу: там все было залито солнцем, город плавился от жары и духоты, наверное, скоро будет гроза.
 Здесь, в кабинете, хорошо, кондиционер работает, а на улицу выйдешь – сразу в пекло угодишь.
В чем-то Яна права, ему бы радоваться сейчас да пользоваться моментом.
 Он вспомнил, как Карина пришла к нему сегодня: маленькая, взъерошенная, как воробей, злая-злая. И такая напуганная от того, что муж ушел. Ну как он мог чем-то там воспользоваться? Ему хотелось только, чтобы она не переживала так сильно! Он отлично понимал, что никогда не сможет стать для нее любимым человеком, как бы он этого ни хотел.
 Но, подумал он, все-таки он может сделать так, что она будет ему очень благодарна.
Еще не веря самому себе, не веря в то, что он это делает, он набрал номер одного хорошего знакомого.
– Привет. Как жизнь? Да у меня так себе. С Татьяной поругались. Ага, сильно. Может даже разведемся теперь… Да знаю я, что ты говорил. Я сейчас не поэтому. Узнай, пожалуйста, для меня, где сейчас находится машина с номером… Нет, это не то, что ты подумал, скорее наоборот… Долго объяснять. Заскочу на днях, расскажу. На дачу? Можно и на дачу. Тогда давай до субботы… Ага, жду звонка.
Рабочий день закончился, Дима запер кабинет.
 Он спустился, вышел на улицу и солнце упало на него потоком лавы. Дима поскорее сел в машину и включил кондиционер. Его знакомый перезвонил, продиктовал адрес, который Дима сразу вбил в навигатор и поехал.
 Нужную машину он нашел достаточно быстро. Припарковался рядом и приготовился долго ждать, но не прошло и часа, как к ней, прихрамывая, подошел мужчина.
 Дима вышел из машины, направился в его сторону. Тот уже собрался сесть за руль, когда Дима окрикнул его:
– Андрей!
 Он обернулся, недоуменно вскинул брови.
– Мы знакомы?
– Опосредованно. Слышали друг о друге много, а вот видимся впервые.
 Андрей смотрел на него серьезно и устало, Дима с интересом разглядывал его. Так вот он какой – муж Карины. Вот по какому человеку она сходит с ума, кому хранит верность и кого любит, одного, единственного.
На полголовы выше Димы и худее, выглядел бы даже тощим, если бы не занимался спортом, а со спортом он дружил, это чувствовалось. Темно-русые волосы, серые глаза... Не красавец конечно, но вполне симпатичный парень, правда сейчас он выглядел измотанным, под глазами пролегли тени, на щеках пробилась щетина.
– Будем знакомы. Меня зовут Дима.
 Он даже толком не понял, что произошло - удар кулака в челюсть молниеносно опрокинул его на асфальт.
 

КАРИНА.

 За целый день она так ничего и не сделала. Только притворялась, что работает и очень занята. Да еще по телефону приходилось общаться. Это ей было тяжело, приходилось брать себя в руки и пытаться соображать, о чем с ней разговаривают.
 Она снова и снова пыталась дозвониться мужу, но он и не думал подключить телефон.
 Сосредоточенно выводя на листе бумаги угловатые загогулины, Карина пыталась понять, где он сейчас может быть.
 К родителям не поехал, это точно - они бы сразу начали переживать, пытаться их помирить, уговаривать его, звонить ей. Этого бы он не хотел. Значит, у кого-то из друзей. К Вишневским он точно не пошел, а то Нелька давно уже звякнула бы и шепнула по секрету. Гордиевские в отпуске, у Толмачевых недавно дочка родилась, им сейчас не до того...
 Карина сморщилась. Скорее всего, он у Степки Захаренко. Они с Андреем друзья детства - наверняка у него. Степка его поймет, как никто другой, и жить у него можно сколько угодно…
 Беда в том, что они с Кариной невзлюбили друг друга с первого момента знакомства. Степка был отчаянным женоненавистником и вечным холостяком. К женщинам он относился отвратительно, считал, что они нужны только для постели и для прочих мужских удовольствий. Не стеснялся ей в глаза говорить, что считает женщин низшими существами, грязными и порочными.
 На их с Андреем свадьбе он, будучи уже порядком под хмельком подошел к ней и сказал, что надеется, что скоро Андрюха догадается, какая она гадина и уйдет от нее прежде, что она успеет испортить ему жизнь. Степку со свадьбы тогда выгнали, правда, с Андреем он потом помирился и с тех пор тот старался, чтобы они виделись как можно реже.
 В остальном же Степка был замечательным другом и человеком - всегда был готов помочь, поддержать, выслушать, не скупясь, давал в долг и не торопил с возвратом, был гостеприимным.
Короче, и думать нечего, Андрей наверняка у него. Да еще в такой ситуации… Вот уж когда у Степана будет шанс доказать, что он был прав!
 Карина несколько раз брала в руки телефон. Какой-бы Степка ни был, он же Андрею друг. Она найдет слова, он ей поверит!
 Но каждый раз пасовала, стоило только представить, что он может ей наговорить! И, что еще хуже, не станет ее слушать, а пошлет куда подальше, и тогда у нее не будет шанса поговорить с мужем!
 В конце концов, она же ни в чем не виновата! Ну почему все так получается?! Карина снова решительно схватила телефон, другой рукой непроизвольно схватив карандаш. И как только в трубке раздался гудок, сжала пальцы так, что карандаш хрустнул и сломался.
 Карина очень удивилась. Из какого он был сделан дерева, что так легко растрескался?
– Алло! – неожиданно произнесли в трубке именно в тот момент, когда она отвлеклась и была к этому меньше всего готова.
– Э… Здравствуй, Степан.
– Не могу пожелать тебе того же. Чего звонишь?
– Андрей у тебя?
– А сама как думаешь?
– Степа, мне надо с ним поговорить!
– Так ты ему и позвони!
– У него телефон отключен!
– Это значит, Карина, что он с тобой разговаривать не хочет.
– Степа, пожалуйста! Все совсем не так, как он думает! Дай мне с ним поговорить!
– Карина, не звони мне больше, а то придется твой номер занести в черный список!
– Погоди! – Карина от отчаяния повысила голос так, что Вика с Денисом стали на нее коситься. Она сбавила тон. - Степ, ему нужно с тростью ходить. Может… хоть ты приедешь за ней. А то у него же нога болит, ему так ходить еще нельзя.
 В трубке молчали, видимо он о чем-то думал. Потом решил:
– Ладно, я приеду вечером. После работы. Пока!
 И он отключился, не дав ей ответить.
 И все же у Карины затеплилась надежда. Степа приедет к ней, у нее будет шанс хотя бы с ним поговорить. Как бы он к ней ни относился, но все же он друг Андрею, должен же он понимать, что тому плохо сейчас!
Денис выключил монитор, попрощался и ушел. Карина глянула на часы – начало седьмого, пора домой. Вика сидела на месте, возилась с бумагами.
– Ты идешь? – спросила Карина.
– Нет, у меня еще дела, – ответила та, не поднимая глаз.
– Тогда пока.
– Пока.
 Карина очень спешила домой. Она боялась, вдруг Степка придет, а ее еще не будет? А вдруг он ее не дождется? В итоге до дома она добралась за рекордное время – сорок минут.
 Степы на горизонте видно не было, на лестнице он ее не ждал и записка в дверях не торчала.
Но все же хорошо, что она поспешила. Карина успела только ополоснуться прохладной водой после жаркого солнца, как раздался звонок.
 Степа выглядел все так же - на голову ниже Андрея, светло-рыжий и вечно взъерошенный крепыш, от которого так и несло брутальной независимостью. На лице неизменное выражение презрения и отвращения ко всему роду женскому и к ней в частности.
– Проходи, – Карина кивнула вглубь квартиры.
– Давай трость и я пошел. – Он даже не шелохнулся.
– Степа, все не так, как Андрей думает! – Карина пошла ва-банк. Не хочет заходить – пусть стоит в подъезде и слушает.
 Степа только плечами пожал.
– Я его люблю и никогда не изменяла. И не собиралась! И в мыслях даже никогда не было!
– Ты зачем меня позвала, Карина? – Холодно спросил Степан, – Я тут твои излияния слушать не собираюсь!   Я с самого начала ему говорил, что он с тобой еще наплачется! Давай трость, я пойду, мне некогда!
– Степан, пойми, кто-то очень нехорошо пошутил, только и всего!
– Знаешь, Карина, я ведь могу просто пойти и купить ему другую трость! Я тебе уже сказал, что не собираюсь тебя выслушивать.
 Степан повернулся и шагнул к лифту.
– Да ты просто рад тому, что наконец-то можешь сказать, что был прав! – Карина чуть ли не кричала на весь подъезд. – Тебя что, на самом деле не волнует, что ему плохо сейчас? Лишь бы свою правоту доказать?!
 Степан медленно повернулся к ней, глаза сузились от злости. Она посмела сказать ему, что он рад, что его лучшему другу плохо! Андрей похож на привидение, из него как будто душу вынули, с ним невозможно говорить, и он не спал всю ночь, шарашился по квартире, думал, что Степа спит и ничего не слышит... И он, Степан, этому рад?! Она что, вообще?!
 Степан шагнул к ней угрожающе, но она не дрогнула. Стояла, высоко вскинул голову, и смотрела ему прямо в глаза. 
 Что ж, ладно... 
 Степа отодвинул ее от двери, прошел в квартиру.
– Ты говоришь, что не изменяла ему? Попробуй, докажи! У тебя три минуты. – Он демонстративно посмотрел на часы.
 

ТАТЬЯНА.

 Она долго думала, до глубокой ночи. Когда Таня зашла в комнату, Дима спал прямо на покрывале, не раздеваясь, свернулся в клубочек. Таня присела на край кровати, ласково потрепала его по голове.
 Дима открыл глаза, и уставился на нее, со сна не понимая, где он и что с ним. Потом улыбнулся, потянул ее к себе.
– Нет, – она слегка уперлась. – Давай, разденься, сначала. И под одеяло.
– А ты?
– И я тоже.
 Она помогла ему раздеться, разделась сама, погасила свет и нырнула под одеяло. Дима, который, похоже, так толком и не проснулся, с довольным вздохом притянул ее к себе, зарылся носом в ее макушку и уснул.
Таня еще немного полежала в темноте с открытыми глазами. В ее жизни началась новая пора, она это очень четко сейчас осознавала. Ей было страшно и казалось, что она такая маленькая, одинокая и беззащитная. Но Димино теплое дыхание умиротворяло и вселяло надежду на то, что все будет хорошо.
 Утром, когда зазвенел будильник, они оба одновременно потянулись, чтобы его выключить. Потом Дима приподнялся на локте, посмотрел на нее, сонную, чмокнул в лоб и ушел в ванну.
 Таня осталась нежиться в кровати. День предстоял тяжелый, и она пользовалась последними минутами блаженства и тишины.
 Потом она еще сходила в душ и долго там плескалась. Она была уверена, что Дима обязательно ее спросит, что она надумала, а она и сама толком не знала, как все объяснить.
– Ну как, решила что-нибудь? – Дима не обманул ее ожиданий и встретил вопросом, стоило появиться на пороге кухни.
– Да. – Таня налила себе кружку кофе, потом решительно повернулась к нему. – Я решила развестись с мужем. Может, это со стороны покажется необдуманным, но я все решила! Не получится у нас с ним семейная жизнь.
 Дима слушал ее внимательно и молча, только зубочистку автоматически теребил в пальцах.
– Я не знаю, когда все начало рушиться. И, наверно, я сама во многом виновата, хотя, честное слово, я очень старалась! Но теперь я знаю, что ничего уже не исправить. Я изменилась. И я сама еще не поняла, какой я стала.
 В душе она понимала, что это как-то глупо – объяснять любовнику, почему решила уйти от мужа, но облекая свои мысли в слова, она обретала уверенность в принятом решении. Она все больше утверждалась в мысли, что именно теперь поступает правильно.
– Я не знаю, что я буду делать и как жить дальше. Но я точно поняла, как мне жить дальше нельзя.
 Она замолчала, перевела дух. Дима тоже помолчал, потом задал вопрос, который она, в общем-то, не ожидала услышать от него.
– А ваш ребенок?
– Илья? Думаю, муж не будет возражать, что сын останется жить со мной. - Почему-то при Диме она никак не могла себя заставить назвать мужа по имени. – Мне кажется, ему хочется свободы, вольной жизни, приключений. Ему стало скучно со мной. Вряд ли он захочет связывать себе руки… Он очень любит его, правда, но я же не собираюсь им запрещать видеться или что-то в этом роде. – Таня глубоко, судорожно вздохнула. – Я только не знаю, как Илья сам это переживет.
 Дима отложил зубочистку, медленно встал, подошел к ней и обнял. Он пристроил ее висок у себя на ключице и тихонько поцеловал в макушку.
– Все будет хорошо, Тань. Он потом поймет, что так было правильно.
 Таня постояла тихонько, в голове царил сумбур. Как-то нереально все вообще происходит. Нелогично. Любовник стоит, утешает ее, обещает, что сын поймет, почему она ушла от мужа.
– Дим?
– А?
– У меня какая-то каша в голове! – Пожаловалась она и почувствовала, как он усмехнулся. – Ты как-то неправильно себя ведешь!
– Таня! – он взял ее за плечи и слегка отстранил от себя, – Я понимаю, что в это трудно поверить, но я ведь на самом деле влюбился в тебя с первого взгляда!
Таня только головой покачала, но он приложил ей палец к губам и не дал ничего сказать.
– То, что ты решила развестись с ним… Конечно, я этому очень рад. И, если бы ты так не решила, я бы все равно не отступился. Для меня ты самая !удивительная женщина на свете. Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, и ты должна знать, что можешь рассчитывать на меня. Я буду рядом с тобой. Даже если ты не захочешь остаться со мной, помни, что можешь рассчитывать на мою поддержку и защиту.
 Таня смотрела на него, как кролик на удава.
– Когда вернется твой ребенок?
– Через пять недель.
– Я вот что предлагаю: поживи пока у меня. Тебе ведь все равно надо где-то жить. За это время мы, может быть, успеем понять, получится у нас что-нибудь или нет. А когда Илья приедет, мы решим, что делать дальше.
 Она не знала, что ответить. Она ведь не поэтому решила развестись! И вообще, Дима ей нравится, конечно, но… Вдруг это просто на фоне событий последних дней? Наверняка из этого ничего не хорошего не выйдет! Да и мало ли, вдруг у них с мужем еще получится помириться, найти общий язык?
– Я согласна! – Неожиданно для себя она вслух сказала то, что думала, и уставилась на него испуганными глазами.
– А чего ты испугалась? – Дима даже засмеялся от радости. – Не бойся, я же все понимаю. Я же тебя не привязываю, если ты решишь, ты в любой момент сможешь уйти.
 Таня отстранилась от него, села на стул, отхлебнула кофе.
– Это как-то слишком много для меня одной! – Пожаловалась она.
 

ДИМА.

– Э-э, зачем же так сразу? – Прогундосил Дима, задумчиво разглядывая облака. Он лежал на асфальте и даже не думал подниматься. Голова гудела.
 Андрей возвышался над ним и, кажется, немного растерялся, что делать дальше. Не бить же лежачего, в самом деле?
 Дима с кряхтением встал на четвереньки, потом медленно поднялся, держась рукой за челюсть. Сплюнул на асфальт красным, посмотрел задумчиво.
– У меня с твоей женой ничего не было, – Он перевел взгляд на Андрея. – Хотя она мне очень нравится, и я бы, конечно, не прочь…
 Андрей дернулся было в его сторону, но взял себя в руки, только смотрел настороженно. Дима усмехнулся.
– Дело в том, что она уперлась, мол, люблю мужа, и точка. Я к ней и так и эдак, а она ни в какую. Так что тебе повезло, у тебя верная жена. Завидую.
 Он принялся отряхивать пиджак. Андрей лицом напоминал идиота.
– Так что зря ты из себя Отелло изображаешь. Бегаешь от нее с гордым видом, как придурок! Она меня сегодня чуть не прибила за эти сообщения! А я их не писал.
– А кто же тогда?
– Любовница моя. – Просто ответил Дима и Андрея снова заклинило.
– Любовница?
– Ага.
– А как же Карина?
– Карина? Она мне нравится. Очень. А Яна мне на шею вешалась. Грешен, не удержался. – Дима смешно вздернул брови домиком, изображая святую невинность. – А потом она на меня обиделась и принялась   Карине эти сообщения дурацкие строчить. Она твою жену терпеть не может, трясется вся при виде ее.
– Я не понял. Они что, знакомы?
– Ага. Мы все работаем на одной фирме. Яна - наша бухгалтерша.
– Ну, ты даешь… – Только и смог выдавить Каринин муж.
– Это ты даешь. – Парировал Дима. – Из-за каких-то нескольких слов ушел от нее. Даже не проверил! Зря ты это, такой девушке как она одной долго быть не придется, всегда найдется рядом кто-то, кому захочется ее утешить.
– На себя намекаешь?
– А хотя бы! Так что ты давай, не валяй дурака, езжай домой, мирись с ней.
 Дима стряхнул пыль с брючины, сунул руки в карманы и направился к своему автомобилю. Когда он уже открывал дверцу, Андрей его догнал и окрикнул.
– Эй, Дима! Спасибо!
– Не могу сказать, что не за что. – Дима криво усмехнулся. – Повезло тебе в жизни Андрюха! Бывай!
 Он сел в машину и уехал. Андрей долго стоял и смотрел ему в след.
 

ЯНА.

 Рабочий день казался ей очень долгим. Он тянулся и тянулся, но все-таки закончился. Яна вышла с работы - домой не хотелось. Она села в машину и задумчиво уставилась перед собой.
 На душе было как-то муторно, как будто слизняка проглотила.
 Куда бы податься, чтобы развеяться? Да и где можно отдохнуть в понедельник? Немного поразмыслив, она завела машину и поехала в салон красоты. Свежий маникюр, массаж лица и какая-нибудь приятная экзотическая маска должны поднять ей настроение.
 Она провела в салоне почти четыре часа и когда выходила оттуда, было около одиннадцати. Рядом с ее машиной маячил какой-то тип. Увидев, что она подходит к автомобилю, он бросился к ней навстречу.
– Эй, девушка! – Тон, которым это было сказано, не предвещал ничего хорошего.
– В чем дело? – Холодно осведомилась она.
– Вы где права покупали?
– В чем дело, я спрашиваю?
– Дело в том, – сказал он ядовито, - что вы заперли мою машину! Я уже сорок минут стучу вам по колесу, чтобы вы обратили внимание на свою сигнализацию. Мне нужно уехать.
 Яна пожала плечами. Она положила брелок в сумочку, а сумочку оставила в специальном шкафчике и писка сигнализации не слышала напрочь. Она собиралась ответить какой-нибудь колкостью, но в этот момент узнала его.
– Что, к жене торопишься? – Спросила она с долей ехидства.
– Что? – Удивился он. – К какой жене? Мы что, знакомы?
– Даже лучше, чем хотелось бы. – Устало вздохнула Яна. Ну что это за день? Точнее, мало того, что день был какой-то мерзкий, так еще и вечер? – Кирилл, ты что, совсем меня не узнаешь?
 Мужчина присмотрелся к ней внимательно, даже подошел поближе, заглянул справа и слева.
– Девушка, вы обознались. – Ответил он. – Меня Максим зовут.
– Да?!
 Яна готова была поклясться, что перед ней ее первый мужчина, хоть и прошло уже больше десяти лет.
– Да. – Подтвердил он. – Паспорт предъявить? Или вы все-таки выпустите меня, и я смогу ехать?
 Яна пристально вглядывалась в него. Он был похож на Кирилла, как две капли воды, у нее даже сердце защемило. Хотя, если уж подумать, то Кирилл должен был бы выглядеть намного старше. Надо же было так попасть!
 Потом она присмотрелась: бросила взгляд на его машину, на костюм, ботинки, стрижку. На безымянный палец без кольца…
– Мужчина, простите меня ради бога! – Она приложила руку со свежим маникюром к груди, демонстрируя искреннее раскаяние, и улыбнулась милой очаровательной улыбкой. – Мне честное слово, очень жаль! Я когда прихожу сюда, – она кивнула на вывеску, - то забываю обо всем на свете.
– Ладно, – Буркнул он, но вроде оттаял,.– Отгоните машину и я поеду.
– Да, конечно. – Яна взялась за ручку, стрельнула в него глазками. – Вы меня извините, что я так? Вы просто очень похожи на моего старого знакомого, я много лет его не видела. Увидела вас, а подумала, что это он...
 При этом она развела руки в стороны ладошками вверх - тонкий изящный браслет блеснул на нежном запястье. Прядка выбилась из прически и упала на щеку. Порыв ветра колыхнул подол юбки. Порыв ветра донес до мужчины свежий и сладкий запах ее тела.
– Ничего страшного! – Теперь его улыбка была совсем мягкой.
– Вот и хорошо… – Яна посмотрела ему в глаза, отвела взгляд, посмотрела себе под ноги, потом на крыши домов над его макушкой, потом снова медленно перевела взгляд на его глаза и робко улыбнулась. – А то мне так не по себе! Чуть не набросилась на вас! Ой! Вы же, наверное, опаздываете?!
 Она схватилась ладошкой за щеку, потом открыла дверцу.
– Вообще-то, уже нет. – Он подошел к ней на шаг. – Можно уже не торопиться... И, раз уж вы уже знаете, как меня зовут, может, до конца познакомимся?
– Яна. – Представилась она, слегка прикусив нижнюю губу. Совсем чуть-чуть, чтобы это выглядело как небольшое смущение. Его взгляд на секунду невольно задержался на ее губах.
 Что ж, ты будешь целовать их еще сегодня ночью!
 

ТАТЬЯНА.

 Дима поехал с ней, и она была ему благодарна за это. Он остался ждать ее в машине, Таня поднялась на свой этаж, вставила ключ в замок. У нее немного дрожали руки.
 Наверняка муж уже дома. Здесь, где рядом не было Димы, ей казалось, что она совсем одна.
Таня отперла дверь, вошла в квартиру. Муж был дома, он сидел на кухне, она услышала, как там работает телевизор.
 На минутку у нее возникло острое желание оставить все как есть. Сделать сейчас вид, что задержалась на работе, отправить Диме сообщение, чтобы не ждал ее и ехал домой.
 А потом притвориться, притвориться перед самой собой, что ничего не было. Ведь там, на кухне ее муж. Они поженились по любви и прожили вместе почти семь лет. У них прекрасный ребенок! Когда-то им было очень хорошо вместе... Неужели ничего нельзя вернуть?
 В ее памяти всплыли слова, брошенные им, когда они ругались. “Ты думаешь, мне нужна твоя идиотская забота? Да я с тобой себя старше на двадцать лет чувствую!”.
 Но ведь он же принимал эту заботу! Ни разу он ей не сказал, что ему с ней скучно, или что его раздражает, что она вот так прыгает вокруг него! Наоборот, он принимал это как должное.
Таня поймала себя на том, что уже минут пять стоит в коридоре, рассматривает себя в зеркале и ведет внутренний монолог.
 Хватит! Зачем? Она обо всем этом уже подумала вчера ночью. Взвесила все “за” и “против”. И, если уж быть до конца честной с самой собой, не хочет она больше жить с мужем. А хочет жить с Димой, с любовником!   Хочет попробовать начать все с начала.
 Таня решительно шагнула на кухню, у нее дрожали руки и подгибались колени. Что она делает?!
– Дима!
 Муж сидел на стуле, смотрел телевизор и ел бутерброд. На звук ее голоса он обернулся, на лице у него отразилось замешательство, удивление и легкий испуг. Ему было стыдно за вчерашнюю ссору.
У него была расквашена губа. Таня удивилась и спросила:
– Ты что, подрался?
– Ага. – Ответил он неохотно.
– С кем?
– Да неважно. – Он отвернулся от нее, уставился в чашку с чаем. Понятно - рассказывать ничего не собирается.
 Таня подождала минутку, скажет еще чего-нибудь или нет? Но он молчал.
– Дима! – Снова позвала она.
– Чего?
– Я хочу с тобой развестись! – Выпалила она, хотя планировала начать этот разговор совсем не так.
 От неожиданности он подавился и долго кашлял, даже слезы выступили на глазах, и все никак не мог отдышаться. Просипел только:
– Что ты сказала?
– Я хочу с тобой развестись. – Твердо повторила Таня. Она стояла, прислонившись спиной к косяку, руки повисли вдоль тела.
 Наконец Дима более-менее отдышался, попил чая и перестал кашлять.
– Я не понял? – Сказал он.
– Что ты не понял? – разозлилась Таня. Она прошла на кухню, обошла стол, села. – Я хочу с тобой развестись!
 Она вздохнула глубоко и вдруг у нее из глаз полились слезы. Они бежали по щекам, капали с подбородка, нос захлюпал сразу же. Она схватила кухонное полотенце и, не понимая до конца, что делает, от души высморкалась.
 Муж смотрел на нее - баран бараном, и молчал.
– Ну что уставился? – Всхлипнула она. – Я что-то непонятно сказала?!
– Тань? Ты чего?
– Я ничего! Я все! Я так не могу больше! И не хочу, понял?! Я хочу уйти от тебя!
 Она постаралась успокоиться. Встала, прошла в ванную, решительно включила холодную воду и принялась умываться. Надо взять себя в руки! Да и Дима там пускай посидит, переварит информацию.
 Таня внимательно пригляделась к своему отражению, как будто ища у него поддержки, но не нашла. Она глубоко вздохнула и вышла.
 Муж по-прежнему сидел в той же позе, похоже, обалдел настолько, что никак не придет в себя.
Таня снова села напротив него.
– Я все обдумала, Дима, у нас с тобой ничего не выйдет. Тебе со мной скучно. Тебе было так скучно, что ты начал искать развлечений на стороне! Я терпела это… И думаю, я была в этом неправа. Наверное, надо было бороться за тебя, но я боялась скандалов. Боялась, что, если мы будем ссориться, то ты уйдешь к какой-нибудь своей... А теперь я больше не боюсь, я не хочу с тобой жить.
 Она замолчала, перевела дух.
– Тань, – Дима посмотрел на нее испуганно и растерянно. – Тань, я понимаю, что ты очень обиделась. Ты прости меня, я наговорил тебе много лишнего…
– Дело не в этом, Дима. Ты же сам понимаешь.
– Но… Я… – Дима схватился руками за голову, – Таня, я не понимаю, о чем ты говоришь! Ты права, я вел себя плохо. – Он и сам усмехнулся, так нелепо, по-детски звучала эта фраза. – Я… Но зачем разводиться-то?!
– Я больше не люблю тебя, Дима. – Ответила она, и так легко ей дались эти слова, что она еще раз убедилась - это стало правдой. Чуть больше недели потребовалось, чтобы разрушить любовь стольких лет! Или нет? Ведь этот нарыв зрел давно, а прорвался только сейчас.
– Правда?
– Да!
– Но как так? Почему?
– А ты думал, так будет всегда, Дима? – Она вздохнула. Ей этот разговор был в тягость, и она хотела, чтобы поскорее все закончилось. И без сцен.
– Я? Да, нет... То есть да. То есть… Ты же никогда не говорила, что тебе со мной плохо!
– Ты тоже этого не говорил! Только в последний раз у тебя вырвалось, что ты думаешь на самом деле.
– Таня, я так не думаю на самом деле! Если ты из-за этих слов собралась…
– Думаешь, Дима. На самом деле думаешь ты именно так. Иначе не шлялся бы по девкам! Ты себе даже представить не можешь, каково это – сидеть ночью, ждать тебя и понимать, что ты сейчас с кем-то другим развлекаешься! А потом делать вид, что ни о чем не догадываешься. Делать из себя дуру! Да я и была дурой, что терпела все это! Думала, ты нагуляешься и успокоишься, да только я этого не дождалась, и ждать больше не хочу.
 Дима сидел молча, растерянный и подавленный. Таня еще раз глянула на него, молча встала, прошла в комнату, достала чемодан и принялась складывать вещи. Конечно, много она сейчас с собой не заберет. Так, чтоб на первое время хватило.
 Муж пришел из кухни, встал в дверях, прислонился плечом к косяку. Некоторое время молча наблюдал, как она собирается, потом все же спросил:
– Ты это точно решила?
– Точнее не бывает.
 Он вдруг подался к ней, схватил за плечи, посмотрел ей глаза…
– Не надо, Таня! Не уходи! Давай попробуем еще раз! Мы же столько прожили вместе! Не надо принимать необдуманных решений! Мы же еще сможем все вернуть! Я понимаю, я очень виноват, но я тебе обещаю, что постараюсь измениться!
 У Тани на мгновение защемило сердце. На секунду, глядя ему в глаза она чуть было не поддалась, но наваждение тут же прошло.
 Она прислушалась к себе: нет, одного она хочет – уйти отсюда. Она его и вправду больше не любит, и не нужно ей ни его запоздалое раскаяние, ни его горячие обещания. Все прошло, как с белых яблонь дым… Все, даже надежды, даже сомнения... и не по нему теперь сердечко бьется…
 Там, внизу у подъезда, ее ждет мужчина, в которого она влюблена. Сейчас, когда муж стискивал ее локти, напряженно глядя ей в лицо, она хотела только одного - оказаться в Диминых объятиях. И будь что будет!
 Она осторожно отстранилась, покачала головой.
– Ничего у нас не получится, мой дорогой.
– Почему?
 Таня села на диван, посмотрела на него пристально и спросила:
– Скажи, ты меня любишь?
– Да! – Тут же ответил он, но отвел глаза.
– Дима! – Позвала она. Он глянул на нее, – Ты меня еще любишь?
– Тань, ты пойми, так бывает - быт влияет на отношения. Конечно, между нами нет той страсти, которая была вначале, но это же нормально! Мы же с тобой уже столько прожили, мы с тобой хорошо друг друга знаем. У нас сейчас просто кризис! Это надо пережить и все наладится...
– Ничего уже не наладится, Дима. Не ври ни мне, ни себе. Я даже не понимаю толком, зачем ты сейчас меня уговариваешь, ведь в душе ты хочешь этой свободы!
 Дима сел в кресло, потер лицо ладонями.
– А как же Илья? – Глухо спросил он.
– Я хочу, чтобы он жил со мной, – Ответила она. – Будете видеться, когда захотите и сколько захотите.
 Из-за сына она очень переживала. Это, пожалуй, могло стать единственной причиной, по которой она бы отказалась от своего решения, но она понимала, что в семье, где нет любви, ребенок счастлив никогда не будет.
– Значит, ты все решила?
– Да.
– Понятно. – Он встал и ушел на кухню.
 Таня собрала одежду, белье, косметику. Закрыла чемодан, вытащила его в коридор и принялась обуваться. Дима вышел к ней.
– Тань... – Позвал он.
– Что?
– Знаешь, ты наверно права - так будет лучше, но ты все-таки прости меня за все.
 Таня склонила голову, посмотрела на него грустно. Ну почему все так? Она кивнула ему, подхватила чемодан и вышла из квартиры.
 Дима на улице не сидел в машине, а стоял рядом и курил. Таня остановилась в подъезде и рассматривала его через окно. У него был очень озабоченный вид, заметно, что он сильно нервничал. Пару раз посмотрел на часы, потом задрал голову и посмотрел вверх, хотя и не знал, где находится ее квартира, и даже на какую сторону ее окна выходят.
 Лифт почему-то не работал, и ей пришлось волочь чемодан вниз пешком. Она спускалась медленно и как будто прощалась с этим домом. Как ей здесь когда-то было хорошо! И сколько слез она здесь пролила! Сколько раз приходила в отчаяние, боялась, бесилась, переживала... Вот так умирала ее любовь, долго и незаметно. Она не была бунтаркой по натуре, иначе все закончилось бы намного раньше... Или наоборот, их отношения не стали бы такими ровными и не вогнали бы мужа в такую скуку. Но она была такой, какой была, как говорится - что выросло, то выросло.
 Ни о чем она не жалела сейчас, ни о прошедшей любви, ни об утраченном времени. Все сложилось так, как сложилось. Там, внизу ее ждет человек, который влюбился в нее с первого взгляда... Она всегда была уверена, что так не бывает.
 Может, стоит иногда делать в жизни что-то неправильное? Может, стоит поверить в сказку, даже если весь твой жизненный опыт говорит, что этого не может быть? Внутренний голос нашептывал ей, что ничего не выйдет из этого романа. Страсть всегда горит ярко, но недолго.
 Но ей было наплевать на внутренний голос. И вообще на все голоса. Она хотела рискнуть!
Таня открыла дверь и Дима тут же бросился к ней. Хотел было взять у нее чемодан, но она поставила его на землю, обняла его за шею, прижалась носом к подбородку и прошептала:
– Димка!
 Он стоял, немного растерянный, не зная, что это значит, поглаживал по спине и спрашивал:
– Таня, все в порядке? Он тебя не обидел? Все хорошо?
 Она вдыхала его запах, слушала его голос, чувствовала его прикосновения... Она даже усмехнулась.  Странно, но сейчас она чувствовала себя счастливой.
 

КАРИНА.

 Карина говорила, Степан слушал ее с непроницаемым выражением лица. От того, что он никак не реагировал на ее слова, она все время сбивалась, и получались какие-то бессмысленные несуразные фразы. От страха, что сейчас он глянет на часы, развернется и уйдет, она частила, проглатывая слова. В общем, неубедительно все это звучало.
 Очень мешало ей нелепое свойство ее характера – когда ее в обвиняли незаслуженно в чем-то, она начинала себя вести так, как будто и вправду виновата. Понимала это, а поделать ничего не могла.
Когда она закончила, Степан, не меняя выражения лица, ответил:
– Карина, я верю, что ты его любишь, так что прекрати меня в этом убеждать. А вот насчет всего остального… Я такой тип женщин, как ты, хорошо знаю. Ты ведь любишь с мужиками заигрывать, глазки им строить, тебе нравится, когда на тебя смотрят, обращают внимание, это я давно заметил. Конечно, когда он рядом, тебе и в голову не придет ему рога наставлять. А вот когда он далеко, почему бы и нет? Ведь он же все равно ничего не узнает...
– Да как же ты не понимаешь, я ему не изменяла! – В отчаянии закричала Карина и вдруг заревела. – Никогда! – Она наступала на него, и он невольно пятился к двери, пока не уперся в нее спиной, – Ни с кем! Да, мне нравится, когда на меня обращают внимание, я же живой человек! Да, я люблю комплименты, и мне нравится, когда кто-то ухаживает за мной! Я же женщина, в конце концов! Только я НИКОГДА не хотела ни с кем быть кроме Андрея. Тебе этого не понять! Ты никогда никого не любил, ты не знаешь что это такое! А я знаю! – Она уже кричала ему прямо в лицо, ладонями размазывая по лицу злые слезы, – И он знает! А ты только рад, что доказал ему, что я такая плохая! А я ему не изменяла!!!
 Она схватилась руками за голову, отошла от него. Это все бесполезно, его не переубедить! Карина ушла на кухню, пустила воду, принялась яростно, со всхлипами, умываться.
 Черт с ним! Пусть убирается отсюда! Она будет дежурить у его подъезда сутками, если потребуется, но рано или поздно Андрей с ней столкнется и поговорит. А этот пусть катиться отсюда ко всем чертям!
 Карина тяжело опустилась на стул, сердце колотилось так, что казалось, она сейчас упадет.
– Вот теперь я тебе верю. – Неожиданно услышала она. Степа тоже прошел у кухню, привалился спиной к стене. – Такие, как ты жить спокойно не могут, имея рядом только одного мужика, вам подавай всех, кто крутится рядом. Так, просто, для поддержания самомнения.
– Уходи! – Глухо проговорила она, – Выметайся вон!
 Степан пожал плечами. Вышел в коридор, взялся за ручку двери, обернулся:
– Я поговорю, с ним, Карина.
 И вышел. Она даже не сразу поняла, что он сказал, а когда поняла, вскочила. И замерла, не зная, что делать дальше. Снова села. Это что значит? Он ей поверил? И поговорит с Андреем. Вымотал все нервы, ну и черт с ним! Главное, что к Степкиным словам Андрей точно прислушается!
 Карина сидела у кухонного стола, опустошенная, не в силах подняться, без единой мысли в голове. Вяло водила пальцем по скатерти - обвела грушу, потом яблоко, потом принялась за вишни.
 Прошло минут пятнадцать. Она поднялась и принялась вяло делать себе чай.
 Она держала в руке чайник с кипятком, когда в коридоре послышался шум. Она вздрогнула, кипяток плеснул из носика – едва не ошпарилась. Она вспомнила, что так и не заперла за Степой. Карина осторожно, испуганно выглянула из-за двери, но на пороге стоял Андрей.
 Карина так и замерла. Он что же, со Степой вместе приезжал? Внизу сидел, что ли?
 Андрей молчал и смотрел на нее растерянными измученными глазами. Она тоже кусала губы, не зная, что сказать. Вдруг он все еще злится, а приехал просто за вещами?
 Карина присела и осторожно поставила чайник прямо на пол, не совсем понимая, что делает. Потом выпрямилась и робко шагнула к нему один маленький шажочек. Потом еще шагнула. А потом бросилась к нему на шею.
 Он подхватил ее, прижал к себе. Он ее гладил и целовал и обнимал так, что кости трещали, но она только улыбалась и сама целовала его, неловко тыкаясь губами куда попало.
 Потом они все-таки сошли с порога и закрыли дверь.
– Карин, прости меня. – Андрей все прижимал ее к себе, словно боялся отпустить.
– Я не злюсь. – Ответила Карина. – И не обижаюсь. Только ты больше не уходи!
– Не уйду... - Андрей посмотрел ей в глаза. - Только, Карин, у меня одно условие.
- Какое? - Да она была готова на что угодно, лишь бы он остался с ней, лишь бы вся эта история осталась в прошлом.
- Я хочу, чтобы ты уволилась.
 Карина лишь пожала плечами и улыбнулась:
- Конечно!
 Что ж, у этой работы было много плюсов: неплохая зарплата, хороший офис, веселый коллектив... Но Карину все это перестало радовать. Она чувствовала, что натворила глупостей, и у нее было, может быть даже немножко трусливенькое желание: оставить все эти глупости там, на работе, закрыть дверь и больше никогда этого не видеть. То, что казалось ей невинной игрой, чуть не стало катастрофой...
 Потом они все-таки отлепились друг от друга.
– Есть хочешь?
– Ага.
 Они прошли в кухню, Андрей сел, Карина принялась разогревать ужин. Он все смотрел на нее, не отводил глаз.
– Я не понимаю, как он успел так быстро с тобой поговорить? – Спросила она. – Вы что, вместе приехали?
– Нет, почему вместе? Он меня около дома встретил. – Ответил Андрей немного удивленно. – А ты откуда знала, что он будет со мной разговаривать?
– Как откуда? Я же сама его просила! Специально придумала, что надо трость для тебя забрать и попросила приехать.
– Погоди, я что-то не понимаю! При чем здесь трость? И откуда он знает наш адрес?
– Андрей, ну ты даешь! Откуда, интересно, Степан может знать наш адрес?
– Ты про Степку, что ли, сейчас говорила?! – Поразился он.
– Да, – В свою очередь удивилась она. – А ты про кого?
– Да ведь этот твой Дима приезжал! Чтобы со мной поговорить! Нашел меня и сказал, что у него с тобой ничего не было. Посоветовал еще, чтобы я не зевал и возвращался, а то, мол, он воспользуется моментом.
– Дима?! Приезжал к тебе?!
– Да! Я сам обалдел! А ты что, со Степой разговаривала?!
 Андрей отлично знал, что Степа – последний человек на земле к которому Карина обратилась бы за помощью, и вполне мог себе представить, какой у них состоялся разговор и чего его друг мог наговорить его жене.
– Да! Надо ж было как-то до тебя достучаться...
– Девочка моя! – Снова расчувствовался Андрей. Встал, снова обнял ее. – Солнышко мое! Как я тебя люблю!
 Карина обнимала его, а сама невольно думала про Диму. Ей бы и в голову никогда не могло бы прийти, что он способен так поступить! Что ж, он, конечно, гад (она не могла забыть того, как он относился к своей жене), но с ней поступил благородно, и за это ему спасибо.
 Что не отменяет, однако, того факта, что она с легкостью оставит его вместе с работой.
 


ДИМА.

 Наступило субботнее утро, и Дима ехал к своему другу на дачу. Машину он оставил у дома – они планировали от души «посидеть» - поехал общественным транспортом.
 Трясясь в электричке, рассматривая летний солнечный пейзаж за окном и потягивая пиво, деликатно спрятанное в пакетик, Дима думал о своей жизни.
 Сумасшедшее какое-то выдалось лето!
 А он-то хорош, запутался в трех женщинах, как в трех соснах!
 Татьяна…
 Дима вздохнул, отодвинулся от окна – солнце слепило глаза.
 Удивительно это все-таки! Он прожил с ней столько лет... Он был счастлив, когда женился на ней, безумно радовался, когда родился их сын, но потом… Все как будто пошло по кругу, по одному и тому же заранее известному сюжету. Все было ровно, почти без ссор, без скандалов - эдакий теплый розовый кисель. Спроси его “как дела?”, и он всегда мог ответить – да просто отлично! То, что сначала казалось прекрасным, с
течением времени стало чистым наказанием.
 И он маялся от этого, изнывал от скуки! С Таней все было просто, понятно и однообразно до отвращения!
Когда он изменил ей первый раз – он думал, что это и будет один-единственный раз. Что на этом он и остановится. Что совершил ошибку. И все ждал, когда ж его начнет мучить совесть.
 А совесть молчала…
 Что ни говори, а он неплохо устроился! Делал практически все, что хотел, развлекался, как мог, а потом приходил домой, а там всегда была верная и преданная Таня, которой и в голову не приходило хоть в чем-то его упрекнуть.
 Он конечно просто в шок впал, когда она вот так вот с порога объявила, что хочет развода. Испугался. Сначала все никак не мог поверить и сообразить, что она это серьезно. Почему, с чего бы это она?
Потом, когда она собирала вещи, он вдруг испытал острое чувство жалости от того, что все вот так вот заканчивается. Дима как будто увидел ее в новом свете, такой, какой она никогда не была раньше, и ему в тот самый миг стало жалко ее терять. Ведь она же его! Его жена!
 Он стал уговаривать ее, чтобы она осталась, чтобы попробовать еще раз, и увидел, что это бесполезно.
А потом, когда она ушла… Он испытал, надо признаться себе в этом, облегчение. Она была права - сам бы он наверно не решился на такой шаг, отчасти потому, что чувствовал себя виноватым перед ней, отчасти потому, что его и так все устраивало. Как ни крути, а она сумела сделать так, что ему было очень комфортно жить с ней. Комфортно, удобно, но невыносимо скучно.
 И когда она спросила его, любит ли он ее еще, он ей соврал, хотя думал, что говорит искренне. Потом понял, что соврал. Любовь прошла, пропала куда-то...
 Его даже ревность толком не уколола, когда он в окно увидел, как какой-то парень помогает положить ей вещи в машину, как обнимает и целует ее. Вроде бы он должен был разозлиться или что-то в этом роде, но даже этого не было, просто стало понятней ее спонтанное решение.
 Он только переживал, что теперь будет с их сыном?
 Вот уже четыре дня он привыкал к холостой жизни. Непривычно было приходить в пустую квартиру, где его никто не ждал, самому готовить себе, самому убирать за собой. Но он совсем не скучал по жене.
 Потом он вспомнил, как поехал говорить с мужем Карины, и как получил от него по лицу. И даже не обиделся. Конечно, он надеялся, что они не помирятся, но когда на следующий день он ее увидел – понял, что помирились. Она ходила, счастливая, со сверкающими глазами. Зашла к нему в кабинет, сказала:
– Дима, спасибо тебе!
 Обняла его крепко, поцеловала в щеку и вышла. Он видел, что она счастлива и ему было грустно от этого, но он не жалел о том, что так поступил.
 Хотя, все равно, когда он думал про Карину, в сердце шевелилась тоска, легкая, почти невесомая. Эта девочка задела его за живое.
 А если все-таки попробовать?.. Ведь этот поступок, прямо скажем, благородный, может сыграть ему на руку? Что, если у них случится еще одна ссора?
 Дима представил, как это было бы здорово, и даже заулыбался. Тогда он снова мог бы прийти ей на помощь, только помощь эта была бы уже другая...
 Тут он невольно вспомнил Яну. Вот дура баба! После этой ее выходки с сообщениями, Дима испытывал к ней почти физическое отвращение. И как ей только голову то это пришло? А главное, зачем?
 Электричка сбавила ход, он потянулся, глянул за окно, и подумал, что очень устал, от всех этих взаимоотношений, любовей, скандалов…
 Состав плавно остановился, Дима сошел на платформу, огляделся вокруг, вдохнул сладкий, пахнущий цветами воздух.
 Его ждет старый добрый друг. Они сядут на веранде, будут пить пиво и разговаривать... Потом пойдут на рыбалку, а вечером в баньку...
 Дима улыбнулся. Он надеялся, что все еще как-нибудь наладится, жизнь большая…
 Он еще не знал, что пустота, которую он создал вокруг себя, может стать невыносимой.

 

Канал Ренаты Окиньской на Яндекс Дзен https://zen.yandex.ru/renataok

дизайн сайта от tagetis-2010