Дорогие друзья, на этом сайте вы можете читать мои книги онлайн бесплатно и без регистрации. Приятного вам чтения!     

  Итак, предлагаю вашему вниманию роман

 

 "Эта женщина нам не подходит..."

Часть 1.

- Мама-а-а… Ма-ам! 
 Ванька ворвался в калитку, простучал босыми пятками по мощеной дорожке и в два счета возник на крыльце.
- Вань, где шлепки твои? – Строго поинтересовалась я.
- Там! – Он неопределенно махнул рукой куда-то за забор. – Мам, можно я…
- Ваня! – Перебила я его. – Иди и принеси свою обувь!
- Ну, ма-а-ам! Я потом! Можно я…
- Сейчас, Ваня! – Отрезала я решительно. Знаю я его «потом»!
 Ребенок переминался на нижней ступеньке крыльца, вертелся так, словно у него и в самом деле шило в одном месте было. Я только диву давалась, ну откуда в нем столько энергии? Целый день на улице скакал, и хоть бы что! Насилу на обед на полчаса загнала, и то, пока кушал, извертелся весь, ему и есть одновременно надо было, и мне что-то рассказать, и в окно поглядеть, и пятку почесать…
- Мам…
- Вань! – Да, упорный у меня ребенок! Знает ведь, что когда я говорю что-то сделать, то надо это делать, но каждый раз пытается проверить, а вдруг прокатит?
 Ванька фыркнул, топнул в сердцах босой ногой, и, поняв, что препираться со мной бесполезно - только время потеряешь – пулей унесся обратно на улицу.
- Забавный он у тебя все-таки. – Тепло сказала Женька. Она томно раскинулась в кресле-качалке и лениво отталкивалась носком, чуть покачиваясь. 
- Забавный - не то слово! – Согласилась я, присаживаясь на диванчик. – Только активный чересчур, по-моему…
- Что есть, то есть. – Согласилась она. – Я вообще удивляюсь, как ты его умудряешься так хорошо воспитывать! Все-таки характер у него тот еще… Упрямый…
- Да уж! В папочку. – С ехидцей отозвалась я. – Наградил сыночка… Но ничего, это сейчас непросто, а в жизни потом очень даже пригодится!
 Забавный ребенок тем временем с реактивной скоростью прибежал обратно, неся шлепанцы в руках, и демонстративно поставил их прямо у моих ног.
- Вот твои тапки! А теперь…
- Нет, Вань, погоди. – Снова перебила его я. – Ты их зачем тут положил?
- Дак ты же сама меня просила! – Сынок с возмущением пожал плечами, всем видом давая понять, как он обескуражен моим вопросом.
- Ваня! – Я постаралась сделать свой голос максимально строгим. – Я просила принести твою обувь не ради собственного удовольствия, а потому, что ты опять оставил ее на улице, неизвестно где.
- Не неизвестно где, а вон под тем кустом! – Возразил он, махнув опять куда-то в сторону дороги. – Там трава и ничего не видно, что лежит!
- Сынок, дело ведь не в том, видно или не видно. А в том, что ты за лето уже две пары потерял! И я не хочу, чтобы пропала третья. 
- Так я же помню, где они лежат…
- Это очень хорошо, что ты помнишь. А ты помнишь, где они должны лежать? 
- Помню. – Отозвался ребенок, ковыряя пальцем большой ноги какой-то камушек на тропинке. 
- Вот и замечательно! Раз не хочешь их носить, тогда давай быстренько поставь их на место, и тогда я послушаю, что ты хочешь мне сообщить.
- Мам, давай я их потом отнесу?
- Давай. – Легко согласилась я. – Но и послушаю я тебя тогда тоже потом.
- Ну, ма-ам!
- Ну, Ва-ань! – Передразнила я его. Он хмуро глянул на меня, схватил свои шлепки и умчался в дом. Из прихожей послышался грохот, и через секунду Ванька уже снова предстал перед нами.
- Я все!
- Нет, не все! – Я вздохнула. Ангельское терпение нужно с этим бесенком! – Ты их как поставил?
- Как ты и сказала, на место! -  Ответил он, крайне возмущенный, что я опять к чему-то придираюсь.
- Солнышко мое, я спросила не «куда» а «как». Понимаешь, в чем разница?
 Он кивнул.
- Так, замечательно. И как же ты их поставил?
 Ванька молчал, пристально изучая кусты в саду, из чего следовал неопровержимый вывод – сандалии свои он кинул как попало, но признаваться в этом не хочет наотрез.
- Нормально я их поставил. – Пробурчал он себе под нос.
- А если я сейчас проверю? – Поинтересовалась я. Ребенок молчал, я старательно прятала улыбку, Женька с умилением наблюдала за нашей семейной сценой. – Так, дружочек мой, - Сказала я. – Ты сейчас быстренько пойдешь, и быстренько сделаешь все как надо. А потом придешь сюда, и расскажешь мне все, что собирался. В нашем доме должен быть порядок. А если не хочешь, тогда можешь идти умываться и ложиться спать…
 Договорить я не успела. С крайне несчастным видом сын снова скрылся за дверью. После того, как пару раз я и в самом деле уложила его спать на пару часов раньше обычного, он понял, что это не шутки и не пустые угрозы с моей стороны.
 За дверью послышалась возня, и через минуту ребенок снова вышел на крыльцо.
- Все? – Спросила я. – Теперь все как надо?
- Да! – Ваня энергично кивнул. – Теперь можно я скажу?
- Теперь можно. – С улыбкой разрешила я.
- Мам, можно мы с Тимой на речку пойдем?
- На речку? Сейчас?
- Да, мам! Можно?
- Нет, сынок, сейчас нельзя.
- Ну, ма-ам!
- Ну, Ва-ань. Ты на часы смотрел?
- Нет. – Честно ответил ребенок.
- Ну, так посмотри. - Посоветовала я, хотя и так было понятно, что уже поздно - солнышко наполовину сползло за горизонт. – Тебе пора ко сну готовиться, а ты на речку собрался…
 Ваня стоял, молча, надув губы. Интересно, что там такое на этой речке, что он туда так рвется на ночь глядя? То есть, понятно, что на речке здорово, но мы и так там бывали по два-три раза в день… А сейчас уже поздний вечер, прохладно становится, как-то не до купания...
- Ванечка, солнце мое, объясни мне, что ты забыл на речке в такое время?
- Нам дядя Вадим лодку подарил! -  с обидой сообщил он. – Мы ее запустить хотели!
Вот так новости!
- Котик мой, что еще за дядя Вадим?
 - А это сосед ваш. - Вдруг пояснила Женька. Она все еще улыбалась, но взгляд, который она на меня бросила, был очень тревожный. – Они с женой где-то неделю назад приехали. В том доме поселились, где баба Олеся жила. Не знаю, может, она им сдала дом…
 Тревога, сквозившая в ее взгляде, мне очень не понравилась. Как не понравилось и  то, что мой сын общается с человеком, о котором я ни сном, ни духом…
- Ваня! – Сказала я строго. – Мы же с тобой уже столько раз это обсуждали! Нельзя разговаривать с посторонними людьми! А тем более что-то брать от них! Это может быть опасно…
- А он не посторонний! – Горячо вступился Иван. – Тимин папа с ним дружит! И Тима дружит! И я теперь дружу!
- Так. А почему я об этом ничего не знаю? – Сердито спросила я. – Давно это у тебя такие взрослые друзья завелись?
- Дак с обеда еще! Тимин папа к нему заходил! И он нас увидел, и познакомился. А потом лодку нам подарил! И мы ее запустить хотим! – В голосе сына послышались жалобные нотки.
- Запустите свою лодку завтра. – Категорически решила я. Женька качала головой с задумчивым видом. Она явно знала о ком речь, и, судя по всему, он ей не особо нравился. 
- Ну, ма-ам!
- Завтра, Ваня! – Я решила подсластить пилюлю и пообещала: - Прямо с утра. Я сама вас на речку отведу, заодно мне эту свою лодку покажете. Кстати, где она сейчас?
- У Тимы в сарае стоит. – Сын был явно разочарован. 
- Хорошо. Вань, иди, попрощайся с Тимой, пора спать ложиться.
- Мам, а можно мы еще чуть-чуть погуляем? – На всякий случай поинтересовался он.
- Можно. – Разрешила я. – Но только завтра, а сейчас бегом прощаться. Я тебе еще почитаю перед сном. У тебя десять минут.
 Ваньку как ветром сдуло с крыльца.
- Посидишь немножко одна? – Спросила я у Женьки. – Я ему чуть-чуть почитаю, он за день набегался, быстро уснет.
- Конечно, посижу, какой разговор! – Согласилась она, снова отталкиваясь носком от дощатого пола. – Ты же знаешь, я обожаю твоего сына!
- Да уж, в курсе. – Усмехнулась я. Женька в нем и в самом деле души не чает, готова баловать его сверх всякой меры, и порой обижается на меня, когда я пресекаю ее совсем уж неподобающие действия. – Скажи-ка мне лучше, что это за дядя Вадим такой?
- Так говорю же, сосед ваш новый. Они с женой недавно тут появились. Странно, что ты не в курсе, они живут, можно сказать, у тебя за забором.
- Так с той стороны не видно. – Пожала плечами я. Дача бабы Олеси располагалась как раз за домом, со стороны сада. Сад сильно зарос, но с улицы его было не видно, а у меня не было совершенно никакого желания заниматься им. 
- Ну да, видно не особо. – Согласилась Женька. 
- Вот-вот. А знакомиться они не приходили, так что в первый раз слышу, что у меня, оказывается, соседи появились. – Я нахмурилась. – А мой сын уже и дружбу завел! Мало ли, что это за люди…
- Да брось ты! – Попыталась успокоить меня подруга. – Твой сын на редкость смышленый ребенок. Даже удивительно для шести с половиной лет! Зря ты, все-таки решила его в этом году в школу не отдавать…
- Пусть побегает еще. – Отмахнулась я. – Не денется школа от него никуда. Смышленый-то он смышленый, но ведь маленький еще… Сама же видишь, из-за какой-то лодки уже восторг неописуемый и этот дядя Вадим чуть ли не лучший друг!
- Вообще-то они странные, соседи эти твои. – «Успокоила» меня Женя.
- В каком это смысле? – Я тут же насторожилась.
- В прямом. Я тут успела с ними чуть столкнуться. Так у меня впечатление осталось… не самое приятное. Особенно, кстати, как раз от этого Вадима.
- Так. – Расстроилась я. – Ну-ка давай, рассказывай поподробнее. Нет, погоди! Сейчас я Ваньку уложу, и ты мне все расскажешь.
- Давай. – Согласилась Женя. – А я пока на стол накрою.
 Я поднялась с диванчика, прошла по дорожке до калитки, вдыхая вечерние запахи цветов. Господи, как же тут хорошо! Я вышла с участка на дорогу, огляделась. Ваня, и его друг Тима, стояли у столба метрах в пятнадцати от меня. Я решила не кричать на всю улицу, направилась в их сторону. Сын увидел, что я иду, махнул рукой, показывая другу, что им пора прощаться, они еще перекинулись парой слов, и мой ребенок вприпрыжку подбежал ко мне.
- Мам, а мы точно завтра прям с утра на речку пойдем? – На всякий случай уточнил он, по привычке цепляясь за мою ладонь.
- Конечно, я же обещала. – Твердо сказала я, в душе уже проклиная себя за такое опрометчивое обещание. Мы с Женькой собирались сегодня как следует посидеть, поговорить, смачивая беседу сливовым вином, так что не исключено, что завтра прямо с утра на речку мне не очень-то захочется. Но раз уж пообещала, то теперь не отвертишься. Я учила своего ребенка держать слово, а раз так, то сама первая должна быть ему примером!
- Хорошо. – Удовлетворенно вздохнул он. – А тетя Женя сегодня у нас останется ночевать?
- Да, сегодня останется.
- Здорово!
 Пока я ходила за сыном, Женька уже успела согреть чайник и соорудила для Вани бутерброд с сыром. 
- Давай-ка, мой руки и садись. - Велела она ему.
 Сынок, довольный, что его не сразу погнали в постель, послушно потер ладошки под водой и уселся за стол. Я слушала, как они болтают. Нет, все-таки Женьке давно пора родить! Невостребованное материнство так и лезет из нее. Я конечно, очень рада, что она любит моего сына, но уверена, что ее любви с избытком хватило бы и на парочку своих детей! И чего ее муж так упирается? Все ему кажется, что время пока не настало... Когда оно настанет, на пенсии что ли?
 Мне понадобилось лишь десять минут, чтобы уложить Ваньку спать. Мы помыли ему пятки, я проследила, чтобы он почистил зубки, и, как обещала, немного почитала ему. Несколько минут спустя он уже сладко спал. Вот ведь организм – целый день бегает как заводной, потом попадает в кровать и все – пять минут – и наступает крепкий здоровый сон. Мне бы так…
 Я тихонько погладила его по голове. За прошедшую половину лета он успел здорово загореть, а от постоянной беготни на свежем воздухе несколько похудел, так что теперь выглядел поджарым. Но это ничего, наступит осень – бабушка в городе в два счета восполнит ему потерянные килограммы. Еще и попилит меня от души, что не кормила ребенка. Когда ж его кормить, если он бегает без остановки?
 Ванька дернул во сне руками, потер мордашку. Я усмехнулась, заметив, что умылся он абы как, за ушами темнела грязь, и под носом тянулась подозрительная темная полоса. Поправила ему тонкое летнее одеяло, погасила лампу, оставив лишь маленький ночничок. И тихонько закрыла за собой дверь. Все, теперь можно спокойно расслабляться, мой мальчик будет крепко спать до самого утра.

***

- Ну вот, детское время кончилось. – Вздохнула я, усаживаясь на любимый диванчик, стоящий на открытом крылечке моего небольшого дачного домика.
 - Угу. Можно теперь и нам наконец-то пообщаться спокойно. – Женя взяла со спинки кресла красную шерстяную шаль, укуталась в нее.
 Я тоже накинула на колени мягкий плед. Солнышко село, и на свежем воздухе стало немного прохладно, но в дом идти не хотелось. У меня на даче замечательное крылечко, можно даже сказать, небольшая терраса: из светлого некрашеного дерева, с крышей, со стенками из реек, увитых плющом, с кашпо, из которых кудрявятся густые заросли бегоний, с круглым столиком, уютным диванчиком и креслом-качалкой. В общем, уютное местечко. 
 Пока я укладывала сына, Женя уже успела принести и открыть вино, поставила на стол вазу с фруктами.
- Ну, давай, подружка. – Она взяла бокал за тонкую ножку. – Наконец-то мы с тобой встретились и можем пообщаться. Я по тебе жуть как соскучилась!
- И я по тебе! – Согласилась я. Мы звякнули бокалами. – Послушай-ка, расскажи мне про этого моего соседа.
- А, ну да. – Женька отщипнула кисточку винограда, и по одной отправляла ягодины в рот. – Странные они, вот что.
- В каком смысле - странные? 
- В самом прямом. Еще когда они только переехали, я с ними познакомилась. Все банально до крайности, соль у меня кончилась. Мои соседки обе в город умотали, до магазина лень было идти…
- А я где была?
- А ты с мелкими в очередной раз на речке пропадала, наверное. По крайней мере, я тебе стучала, но мне никто не открыл.
- Точно, скорее всего, на речке.  – Согласилась я, скинула босоножки и с ногами забралась на диванчик. Ступни немного замерзли, и я замотала их в плед.
- Ну да. Я пошла обратно к себе, а тут смотрю – на соседнем участке шевеление какое-то. Я сначала решила, что это баба Олеся. Калитку открыла, на участок зашла, без церемоний, как мы к ней всегда заруливали. Потом смотрю, машина какая-то новая, чужая, точно уж не ее сыночка, и как раз на крыльцо женщина вышла незнакомая. Ну, я и поняла, что кто-то новый приехал. Подумала, что у меня как раз замечательный повод узнать, что и как...
 Она остановилась перевести дух и глотнуть вина. Я усмехнулась. Все-таки Женька - на удивление любопытное создание. Во все свой нос сунет, куда только можно! Ей бы в разведке работать! Или хотя бы в журналистике.
- Я, короче, поздоровалась, а она так уставилась на меня, подозрительно так, и говорит: «Вы зачем пришли?». Ни здрасте тебе, ни  добрый день… никакого воспитания! Ну, я ей про соль, значит, объясняю. Она на меня смотрела-смотрела, потом спрашивает: «А вы разве не к моему мужу пришли?». Я так удивилась, честное слово! Ответила ей, что я даже не в курсе, что тут еще какой-то муж есть. Тут ее вдруг в другую сторону видать клинануло: вся такая разулыбалась, спустилась ко мне. «Вы за солью» - говорит, - «Конечно, я вам одолжу, вот в дом пройдите…». И тут на крыльцо этот самый Вадим вышел, и как прикрикнет на нее: «Лиза! Ты что тут делаешь!?». Я аж испугалась! Если честно, прямо подпрыгнула, так он рявкнул! А он стоит, такой, и кажется, злится. Я растерялась, а она на него уставилась таким взглядом… Знаешь, там столько обожания было… Я от Влада без ума, конечно, и то мне кажется, что я на него такими глазами не гляжу… как на икону, честное слово! 
- Это еще спорный вопрос. – Буркнула я себе под нос. Отношение моей подруги к своему мужу давно уже вызывало во мне глухое чувство раздражения. Она без преувеличения ловила каждое его слово, и таяла от одного взгляда. Нет, само по себе это может и не плохо, если бы такое же обожание шло и с другой стороны…  
- Да только ему, видно, по фигу, он ей строго так: «Иди в дом! Быстро!». Приказал. И она пошла! Не попрощалась даже… Как будто вообще забыла, что я есть, когда его увидела. 
 Женя продолжала автоматически покачиваться в кресле, я тянула сладкое вино.
- Потом он ко мне подошел, и невежливо так спрашивает: « Вам что нужно?». Я ему опять про соль свою задвигаю. Он меня послушал, ушел в дом, и через минуту вернулся аж с целой пачкой. Я ему говорю: «Мне столько не надо!», а он мне вручил, ну чуть ли не насильно. «Это», - говорит, - «Чтобы два раза бегать не пришлось». Читай между строк – чтобы я тебя тут больше не видел! И потом спрашивает: «Еще что-то надо?». Я говорю: «Ничего не надо, давайте просто познакомимся, почти что соседи, все-таки…». Улыбаюсь стою, как дура.. А он мне грубо так: «Я не намерен со всеми соседями тут знакомиться. Мы с женой сами по себе, ни с кем тут общаться не собираемся!». Представляешь? Хамло натуральное! Я ж им ничего плохого не сделала, чтобы так со мной разговаривать! А тут ни с того ни с сего твоему сыну лодочку дарит… Так что ты смотри - держи ухо востро! – предостерегла она меня.
- Обязательно! – Согласилась я. То, что она мне рассказала, мне не понравилось. И в самом деле, странный какой-то... Лучше, если Ваня от него подальше держаться будет! 
- А вообще-то я завтра сама туда наведаюсь. – Решила я. – Лично с ним пообщаюсь и скажу, чтобы не лез к моему ребенку.
- Вот это правильно! – Одобрила мое решение Женька, подливая вина в оба бокала. – Вот это по-нашему!

***

- Нет, Лола, ты все-таки не права! – Упрямо спорила со мной подруга. Язык у нее чуть заплетался, она быстро пьянела. Ноги тоже заплетались, поэтому передвигались мы в обнимку. От Женьки вкусно пахло ее любимым «Герленом», у меня в голове тоже уже шумело. – Когда рядом есть любимый мужчина – это такое счастье!
- Счастье у каждого свое! – Фыркнула я. Мы медленно брели по дорожке в сторону Женькиной дачи. Выяснилось, что она забыла мобильник, и теперь страшно переживала, а вдруг ее драгоценный Влад звонил? Он сегодня вынужден был остаться в городе, поэтому, собственно, Женька и пришла ко мне на посиделки с вином. Мы проверили, как спит Ваня, и решили быстренько сходить за ее телефоном, благо ее дача располагалась всего через две улицы от моей.
- Ясен перец, свое. – Согласилась она. – И мужчина у каждого свой должен быть.
- У каждой. – Поправила я ее.
- Чего? – Не поняла Женька.
- Мужчина, говорю, свой должен быть не у каждого, а у каждой.
- А! – Она хихикнула. – Точно! Вот именно! У каждой – свой!
- И вовсе не обязательно, чтобы у каждой! – Возразила я. - Лично мне прекрасно живется и без мужчины! 
 Я сорвала несколько веток полыни и принялась легонько обмахивать ноги бархатными листиками, отгоняя жаждущих крови комаров. 
- Лол, ну сколько можно? Пора уже вылезать из этой скорлупы! Ты посмотри на себя!
- Ну, смотрю. -  Усмехнулась я, и демонстративно обернулась вокруг своей оси, оглядывая себя со всех сторон. – Все со мной в порядке, по-моему.
- Вот именно! Именно, что в порядке! Ты посмотри на себя! – Повторила она, огляделась и тоже надрала себе полыни. Вечер выдался теплый, и маленькие монстры тучами лезли из расположенного неподалеку оврага. – Тебе тридцать один год! Ты выглядишь замечательно, сиськи отпад, задница как у кобылы, глаза как звезды… и все это каждый вечер ложится спать в гордом одиночестве!
- Ну, ты и выражаешься! – Засмеялась я.
- Выражаюсь, как умею! – Отмахнулась она. – Ты свои лучшие годы тратишь на одиночество! Заделалась монашкой! 
- Я сына воспитываю!
- Да воспитывай на здоровье, кто тебе не дает? Только и о себе забывать не надо! Любить надо, понимаешь, Лола? Любить! У человека должна быть пара.
- Нет уж, спасибо! – Скривилась я, устав слушать. – Я свое уже отпарилась! Хватило мне на всю оставшуюся жизнь!
- Лолита, солнышко мое! Ну, попался тебе один раз урод. Да, жаль, конечно, но это же не означает, что теперь все мужики козлы!
- Не все, но большинство!
- И вовсе не большинство! Просто ты видишь то, что хочешь! Вот Влад, например. – Ввернула она (Куда ж без него!), - Я ведь тоже сначала его не разглядела, зато теперь… Я так счастлива с ним!
 Женька блаженно прикрыла глаза, на губах заиграла довольная улыбка. Я благоразумно промолчала. Моя подруга и в самом деле была влюблена в своего мужа по уши, но мне он активно не нравился. Я всем нутром чуяла, что он притворяется, что он совсем не такой белый и пушистый, каким хочет казаться. Только ведь это было лишь ощущение, на «горячем» я его не ловила, и Женьке, я, конечно же, о своих чувствах старалась не говорить лишний раз. Не хватало еще, чтобы она смертельно на меня обиделась за попрание кумира.
- Дорогая моя подружка! Я понимаю, что любовь это прекрасное чувство, на собственной шкуре испытала все ее прелести. Да, признаю, были волшебные моменты, когда душа пела и хотелось летать, и тэ дэ и тэ пэ… Но мне хватило этой самой любви за глаза и за уши, пойми ты! И поверь, меня, в самом деле, устраивает моя жизнь!
- Да-да, свежо предание. – Не сдавалась она. – Ты просто сама себя загнала в скорлупу и напрасно тратишь время… О! Здрасте!
 Она так неожиданно сменила собеседника, что я споткнулась. Мы как раз проходили мимо дачи бабы Олеси, там, на темной лужайке кто-то неподвижно сидел на старых качелях. Лица было не разглядеть в полутьме, видно лишь, что силуэт женский.
- Что, не спится? А где же ваш замечательный любезный муж?
- Женя, ты чего? – Зашипела я. Еще не хватало! Похоже, моя подруга под действием алкогольных паров решила срочно выяснить отношения с хамским соседом, или хотя бы с его женой.
- А ничего! – Она гордо вскинула голову, и, подтверждая мои худшие подозрения, нетвердым шагом направилась в калитке. Я повисла у нее на локте. – Просто хочу снова пообщаться с этим милый мужчиной! – Она повысила голос. 
 Женская фигура поднялась с качелей, шагнула к нам и застыла, по-прежнему не произнося ни слова.
- Женя, успокойся! – Шепотом попыталась вразумить я подругу. – Нашла время! В другой раз все ему выскажешь!
 Но Женька, взбодренная спором со мной, жаждала выяснить все немедленно.
- А я хочу сейчас! – Уперлась она, и снова обратилась к фигуре. – Эй, уважаемая! Не знаю, как вас там, ваш очаровательный муж вас не представил… А! Вспомнила! Лиза! Да, Лиза, будьте так любезны, позовите, пожалуйста, вашего замечательного супруга, мне нужно сказать ему несколько ласковых слов!
 Женщина сделала еще пару шагов в нашем направлении. Она по-прежнему молчала, и это было странно. Вдруг неожиданно распахнулась дверь, в освещенном проеме возникла грузная мужская фигура, и до нас долетел злой окрик:
- Лиза! Иди в дом!
 Женщина застыла, потом медленно повернулась в сторону говорящего. Было совсем темно, да и свет падал из дома ему в спину, и мне никак не удавалось разглядеть этого нового соседа. Только голос, недовольный, злой, разносился по тихой улице.
- Лиза, я сказал немедленно!
- О! – Обрадовалась Женька. – А вот и вы! А я как раз хотела с вами поговорить, мой дорогой! У меня есть кое-что важное, что я хочу вам сказать!
 Мужчина проигнорировал не только ее слова, но и вообще сам факт нашего присутствия. Спустился с крыльца, быстрым шагом направился к женщине, которая снова было, направилась в нашу сторону, схватил ее за локоть, развернул к себе.
- Я сказал в дом! Немедленно!
- Эй, уважаемый! – Не успокаивалась Женька. – Я к вам обращаюсь!
 Мужчина игнорировал ее с завидным хладнокровием. Я решила вмешаться.
- Женя, пошли! – Я решительно потянула ее за руку. 
- Не хочу я никуда идти! – Громко протестовала она. – Я желаю поговорить с этим замечательным, милым, любезным человеком!
- Жень! Возьми себя в руки!
 Тем временем, мужчина тащил свою жену к крыльцу, практически волок ее за локоть. Пару раз она обернулась, даже споткнулась, и он прикрикнул на нее.
- Женя! Пошли! – Тоже прикрикнула я.
- Не пойду! – Уперлась она. С моей подругой такое бывает: чуть перепьет, и все – тянет бороться за правду.
- Жень, там Ванька один в доме оставлен! – С отчаянием сказала я. Сын сейчас спал, конечно же, но мне все же было неприятно, что он совсем один.
- Ой! – Это был единственный довод, который подействовал, она, наконец, отцепилась от чужого забора. Мужчина втолкнул женщину в дом и с треском захлопнул дверь. Через несколько секунд оттуда донеслись возбужденные голоса – предвестники большого скандала.
- Ой, и правда! – Женя уже переключилась на новую проблему. – Ванька ж там один! Пошли скорее!
- Ну, слава Богу! – Проворчала я, устремляясь за подругой, которая теперь почти бежала, немного, правда, заваливаясь то в одну, то в другую сторону. 
- Да, что-то я подзабыла… Нет, ну ты видела? Что я тебе говорила? Странная парочка, а? А мужик вообще с приветом!
- Это точно! – На бегу согласилась я. – И вообще мне показалось, что он жену свою тиранит.
- Да-да, мне тоже так показалось. – Согласилась Женька, взбегая на крыльцо. Она запыхалась, и теперь наклонилась, чтобы отдышаться. – Только она странно на это реагирует. Деспот какой-то!
- Да. Тем более, я завтра обязательно к нему схожу! – Твердо решила я. – Поговорю с этим товарисчем, скажу, чтобы подальше держался от моего сына!
- Вот это правильно! – Одобрила Женька, отпирая дверь, и хватая телефон. – О, Влад уже три раза звонил!
 И она поспешно набрала номер мужа.
 

 

***

  Я лениво наблюдала, как Ваня с Тимкой возятся на мелководье. Лодка, которую подарил им сосед, и в самом деле была замечательной: достаточно большой, чтобы в нее поместился Айс – Тимин пес породы коккер-спаниэль. Мальчишки были твердо убеждены, что для собаки нет ничего лучше, чем покататься в такой классной лодке. Они толкали посудину друг дружке, Айс изо всех сил пытался удержаться на лапах. Убеждения своих хозяев он явно не разделял, поэтому уже раз пять выпрыгивал из лодки и пытался уплыть в разных направлениях. Все трое был мокрыми с головы до ног.
 Хорошо, что я сразу велела им раздеваться до трусов! Какая разница, прохладно утром или нет, если через несколько минут они все равно все станут мокрыми? 
 Тимина мама с благодарностью сунула мне пакет с завтраком для мальчишек, запасными вещами и полотенцем. Судя по ее сонному лицу, она намеревалась использовать неожиданно освободившиеся утренние часы на всю катушку, и провести их в режиме марафона по беспрерывному сну.
 Мне же пришлось встать ни свет ни заря. Вдохновляемый даже во сне мыслью о лодке, мой ребенок пробудился аж в семь утра, и никакие заверения, что еще страшно рано, не подействовали! Солнце сияло вовсю, в саду птицы заливались, погода обещала нам еще один жаркий летний денек. Сын категорически напомнил мне о моем вчерашнем опрометчивом обещании, я и вынуждена была покинуть такую уютную кроватку.
 Женька героически решила мучиться со мной за компанию. Собственно, ей-то никто не мешал остаться и выспаться вволю, но она мужественно заявила, что раз уж вчера вместе «кирогазили», то и отдуваться сегодня будем вместе.
 Я покосилась на подругу. Она раскинулась на пледе под утренним солнышком, и, кажется, легкая дрема уже давно благополучно перешла в разряд крепкого сна. Не обгорела бы…
 Вчера, перебрав сливового вина, моя подруга горько рыдала у меня на плече, несмотря на все свои заверения, что она безумно счастлива… И причиной было то, что ее муж вот уже несколько лет категорически отказывается заводить ребенка. Причем он настолько против, что как-то заявил ей: «Даже если ты залетишь, то я заставлю тебя сделать аборт! А если надумаешь рожать, то дело твое, но мы разведемся!». Знает ведь, говнюк, что для Женьки развод хуже смерти. Все-таки есть в нем гнильца, есть!
 По моему глубокому убеждению, невероятно счастливый человек не станет так горько рыдать. Даже по пьяни. Вот и ответ на наш спор: мне, хоть я и одинокая, рыдать не хочется ни пьяной, ни трезвой…
 Я потянулась всем телом, и постаралась поудобнее устроиться на конструкции, отдаленно напоминающей кресло, сооруженной из Ванькиного надувного матраса. Не спать, только не спать! Малышня плещется на мелководье, за ними нужен глаз да глаз! Правда, еще минут десять, и надо будет их вытаскивать - переохлаждение нам вовсе ни к чему. Глаза упрямо слипались. 
 Я решительно встала с матраса. Если я сейчас же хоть что-нибудь не сделаю, то засну, и все тут! Повздыхав, я скинула джинсы, стянула футболку. Утренний воздух уже начал прогреваться жарким летним солнышком, но купаться меня пока что не тянуло... Однако, придется пойти на эти крайние меры!
- О, мам, можно мы тоже? – Ванька, понятное дело, пришел в восторг от этой идеи.
- Можно. – Разрешила я. – Только три минутки, а потом на берег! Завтракать пойдем.
- Ну, ма-ам…
- Ну, Ва-ань! – Вредным голосом отозвалась я, и с визгом бросилась в воду.
 От моего вопля проснулась Женька. Покачала головой, смочила ладошки, и провела мокрыми пальцами по глазам – умылась.
- Ну, ты даешь! – Прокомментировала она.
- И тебе советую! – Бодро отозвалась я, выбегая из воды и быстро растираясь полотенцем. Сна не было ни в одном глазу, и вообще, настроение сразу стало шикарным.
- Ни за что! – Категорически ответила моя подруга и позвала: - Ваня, Тима! Ребята, вылезайте из воды, пора!
 Мальчики, хоть и с недовольными лицами, но все же подчинились. День только начинался, и они были полны надежд, что их еще как минимум пару раз отведут на речку.
- Тима, - Обратилась я. – А ты знаком с дядей Вадимом?
 Ванин друг кивнул, стуча зубами. Я принялась активно растирать его,  Женька то же самое проделывала с моим Ванькой.
- А кто он такой? – Поинтересовалась я, заматывая его в  махровое полотенце. – Давай, раздевайся.
 Мокрые плавки легкомысленно полетели на песок.
- Не знаю. – Беспечно отозвался Тима.
- То есть как это? – Не поняла я. – Ногу-то подними! Это что, знакомый твоего папы?
- Ага. – Тима потер пятку об другую ногу, чтобы стряхнуть песок, прицелился, и запихнул ногу в трусики.
- А откуда он его знает?
- А дядя Вадим вчера свою машину поставил так, что нам не проехать было. – Информировал меня ребенок. – И папа пошел с ним разговаривать, и они познакомились.
- А до этого что, они друг друга не знали?
- Не-а. 
- А с тобой он когда успел познакомиться? И за что он вам лодку подарил?
- А я с папой пошел. – Охотно поведал мальчик. – Я тоже решил посмотреть, че за притырок так свою тачку бросает!
- Тима!
 Я прикусила губу, чтобы не засмеяться, уж больно точно Тима скопировал своего отца. Женька фыркнула, и бросила на меня веселый взгляд.
- А что такого? – Развел руками Тима. Я вручила ему футболку. – Это папа так говорит!
- Не все, что говорят взрослые, надо повторять. – Поучительно произнесла я.
- А зачем же тогда вы это говорите? – Тут же встрял мой сынок.
- Я это вам потом объясню. – Я быстренько съехала с темы. – Значит, ты пошел с папой?
- Ага. А он, ну дядя Вадим, оказался нормальный, не притырок. Машину переставил, и сказал, что мы с Ванькой молодцы. 
- Вань, ты что, тоже там был? – Повернулась я к ребенку.
- Был. – Подтвердил он, деловито натягивая штаны. – Мне же тоже интересно на притырка посмотреть.
- Ваня!
- Мама!
- Кстати,  - Спохватилась я, - Где твоя обувь?
- Где-то тут. – Беспечно отозвался он.
- А должна быть где-то на ногах! – Рассердилась я. – Ищи быстро! Тима, а ты мне объясни, вы с дядей Вадимом познакомились, и он вам сразу лодку подарил что ли?
- Не-а. – Тима аккуратно затягивал застежки на сандалиях. – Он потом, вечером пришел. Туда, на поляну возле дома у нас... И лодку принес.
- Оч-чень интересно. – Сквозь зубы пробормотала я.
 В самом деле, все это очень мне не нравилось! Вчера вечером этот тип не произвел на меня никакого положительного впечатления. Конечно, мы с Женькой тоже те еще молодцы были… Но все-таки моя подруга права, он и в самом деле первостатейное хамло! Вот только что ему надо от детей? Чего это он к ним лезет, да еще и подарки дорогие дарит? И вообще, откуда он взял ее, лодку эту? 
- Нам совершенно необходимо с ним пообщаться. – Задумчиво протянула Женька, точно угадав ход моих мыслей.
- Надо. Прямо-таки назрело. – Согласилась я. – Давай-ка наведаемся туда после обеда?
- Давай. – Решительно кивнула подруга. – Мальчики! Пойдемте! У меня там для вас кое-что есть!
 Довольные мальчишки устремились к дому.
- Теть Лолит, а можно мы после обеда в вашем саду поиграем? – Непосредственно поинтересовался Тима.
- Можно. – Разрешила я. Вот поэтому и не хотела я садом заниматься: это –территория детей, у них там то шалаш, то засада, то еще что… 
- А вы нам веревку дадите?
- Господи, веревка-то вам зачем? – Удивилась я.
- Мы на нее одеяло повесим. – Информировал меня Ванька. – Чтобы от врагов заслониться.
- Ага, ясно. – Усмехнулась я, и поинтересовалась – А одеяло вы где возьмете?
- Мое возьмем. – Ответил сынок.
- Ни в коем случае! – Решительно запротестовала я.
- Почему? – Он искренне удивился. – Мам, мы же его потом на ночь снимем, и я под ним спать буду. Оно нам только до вечера нужно…
- Вань, не трогай одеяло. Я вам кое-что другое дам взамен.
- Ладно. – Согласился он. – Но только чтоб тоже большое!
 Я автоматически кивнула, голова была занята совсем другим. Что это за тип вьется около детей? Что ему нужно? Это надо выяснить как можно скорее!

***

 Я очень люблю Женьку. Она моя лучшая подруга. Вообще, единственная настоящая подруга! Мы с ней дружим с третьего класса. Мы с ней знаем друг о друге больше, чем о себе самих. Она второй самый близкий после Ваньки мне человек. Я готова за нее в огонь и воду!..
 Но порой мне хочется ее прибить! Иногда бывает так, что ее непосредственная манера выкладывать все, что она думает сразу, по мере того, как это приходит в ее голову, а потом уже обдумывать свои слова, приводит к прямо-таки ужасающим результатам.
 Вот, например, лет пять назад был такой случай. Мы собрались большой компанией дома у одной нашей знакомой – Риты Коваленко. Муж этой самой Риты получил повышение по службе, которого очень долго ждал, и на радостях решил отметить это дело, закатив пир на весь мир. Мы, собственно, с Ритой были, не сказать, чтобы уж такими близкими подругами, но супругам Коваленко явно хотелось, чтобы было побольше народу, чтобы все мало-мальски знакомые люди порадовались этому успеху. А у меня как раз гремела огромная личная драма всей моей жизни, и Женька, как верная подруга, старалась вытаскивать меня из дому по поводу и без, лишь бы не дать мне времени думать, копаться в себе и предаваться отчаянию, так что гулянка пришлась очень кстати.
 Все действие проходило в трехкомнатной квартире супругов Коваленко. Одну из комнат отвели для детей, коих у самих супругов было аж целых два. К ним присоединился мой маленький Ваня, чья-то милая дочка Света, не помню уже чья, и пара очаровательных двухлетних близняшек Боря и Жора. В общем, у детей был свой праздник, у взрослых свой. Поначалу все шло просто великолепно. Гости мило общались между собой, обсуждали последние новости, и не скупились на похвалы и добрые пожелания в адрес хозяев.
 Правда, среди гостей был один персонаж, несколько не вписывающийся в общую картину. Персонажа звали Кешей, было ему не тот момент двадцать семь лет от роду, и у него имелись две отличительные черты – он был до крайности робким и был без ума влюблен в сестру хозяйки дома. Последняя о его чувствах, скорее всего не догадывалась, так как Кешина потрясающая робость монолитной стеной стояла на пути признания. 
 При всем этом надо отметить, что природа Кешу не обидела ни внешностью, ни интеллектом, и причину такой его робости по отношению к женскому полу, понять было сложно. Из всех присутствующих женщин, он спокойно общался лишь со мной и Женькой. С Женькой потому, что она с таким обожанием смотрела на своего Владика, что остальные мужчины ее просто не интересовали. Кеша это почувствовал, и тоже стал относиться к моей подруге, как к своеобразному третьему полу. Ко мне же он проникся на почве сопереживания к моей несчастной любви, что было ему близко и знакомо.
 Так вот, мы, значит, отдыхали, веселились, и общались: Женька порхала среди гостей, оживленно болтая то с одном, то с другим, я же устроилась поудобнее в кресле, и намерена была провести там весь вечер. Кеша сидел рядом, зудел что-то о своих очень горячих, но таких неразделенных чувствах, и равномерно накачивался спиртным. Мне он не мешал совершенно, я думала о своем. И, поскольку мысли эти были далеко не радужными, к бокалу я тоже прикладывалась с завидным постоянством. Да и не только я, большая часть народу к спиртному относилась положительно, поэтому лица вокруг потихоньку становились все более пьяными.
 Женька в очередной раз плюхнулась на стул между мной и Кешей, жадно напилась минералки, и вытащила сигарету из чьей-то пачки, лежавшей на столе.
- Фу, пока Влад не видит, хоть покурю. – Она заговорщицки подмигнула мне. Муж ругал ее за курение, и Женька вот уже несколько лет тщетно пыталась бросить, но пока ее хватало лишь на то, чтобы не курить у него на виду. – Они с Глебом в магазин пошли, за вином, а то тут уже запасы кончаются. Эй, а что это с ним?
 При этом она указала на Кешу. Последние несколько минут я полностью погрузилась в свои размышления, и совершенно перестала обращать на него внимание - гундит там себе под нос чего-то и гундит... Теперь же, подняв на него глаза, я обнаружила, что Кеша сидит, обхватив голову руками, с выражением крайнего отчаяния на лице, и по щекам его текут крупные слезы.
- Не знаю. – Призналась я. – Задумалась о своем… Кеш, а Кеш, ты чего, а?
- М-м-ыыыуууу… - Нечленораздельно ответил парень, звучно шмыгнув носом.
- А-а. – Поняла я. А что ж тут не понять? Перепил парень маленько, и началась у него банальная пьяная истерика. Не страшно, поплачет и забудет…
 Но Женька была другого мнения. Она близко к сердцу приняла сердечные переживания этого бугая. 
- Кеш, что ты? – Ласково говорила она, и тормошила его. – Что случилось-то? Что ты так убиваешься?
- Она никогда меня не полю-у-у-бит… - Печально прогундосил он, и со всхлипом спрятал лицо в ладонях.
- А-а-а, вот в чем дело! – Дошло и до Женьки. – Так это понятно! Конечно, не полюбит, раз ты такой!
- Какой такой? – С тоской в голосе спросил Кеша, отнимая руки от лица. 
- Вот такой. Весь из себя романтичный, тихоня сопливый! – Припечатала Женька безжалостно.
- Женя! – Попробовала я ее урезонить.
- А что? – Возмутилась она. – Что такого?
- Нельзя же так!
- Только так и можно! – Вскинулась она. Видать, ей винные пары тоже неплохо по мозгам ударили потому, что она оседлала любимого конька.  – Наоборот, даже нужно! Ты, Кеша, послушай меня внимательно! Если, конечно, хочешь, чтобы эта девушка обратила на тебя внимание!
 Кеша поспешно взял себя в руки: вытер лицо бумажной салфеткой, в нее же аккуратно высморкался, после чего деликатно спрятал ее себе в карман, быстренько глотнул воды и уставился на Женьку глазами, полными надежды. Похоже, он решил, что сейчас она ему на блюдечке преподнесет секрет всемирного счастья. Или хотя бы его личного счастья, но верный, стопроцентный рецепт. 
 Женька, польщенная таким вниманием, вся приосанилась, гордо вскинула голову и начала свою лекцию:
- Во-первых, не будь слюнтяем! То, что ты такой весь из себя романтик, это конечно замечательно, но мы, женщины, любим сильных, уверенных в себе парней! Вот как мой Влад, например. 
 Я поморщилась и отхлебнула из бокала. Ну как же, она  своему муженьку и к месту и не к месту дифирамбы петь готова! Мне бы порадоваться за подругу… Но я никак не могла себя заставить, не потому, что завидовала, а потому, что с самого начала ощущала в этом человеке некое двойное дно. Правда, каких-либо фактов, которые оправдали бы мое отношение, вроде бы не было.
- Нам нравится, чтобы парень сам подошел первый. – Тем временем продолжала она просвещать несчастного влюбленного. - Чтобы вел себя уверенно, так, чтобы было видно сразу: ты - хозяин мира! 
 Женька говорила очень проникновенно, так, что Кешу, насквозь пропитанного коньяком и неразделенными чувствами, мгновенно пробрало до самых печенок. Он воскрес прямо на глазах - выпрямился, расправил плечи, и стал смотреть соколом. Со стороны выглядело немного комично, поскольку он чуть перебарщивал, но все же довольно мило. Лучше, чем когда он за голову держался. 
- Во-вторых! – Продолжала Женька, вошедшая во вкус. – Посмотри на себя! Ты же шикарный мужик! И рост, и фигура, и морда - ну прямо все как надо. Да за тобой девки должны пачками бегать и драться за право получить твой номер телефона! Да-да, и не смотри на меня так, я правду говорю! Так что не тушуйся, дай ей понять, что ты супер. И не жди подарков с неба. Хочешь показать себя, проявить как-то – просто встань и сделай это! 
 Она даже кулаком по столу приложила, чтобы придать веса своим словам. И перебравший Кеша воспринял ее слова, как прямое руководство к действию. Он медленно поднялся, обводя комнату взглядом, высмотрел предмет своего обожания, и, к своему ужасу обнаружил, что данный предмет танцует в объятиях другого мужчины. И мало того, что танцует, так еще и разговаривает и смеется! А его, Кешу, мужика в самом расцвете сил и красоты, в упор не замечает! 
 Молодой человек издал какой-то вопль, не то клич боевой, не то просто предупреждение, и ринулся через всю комнату к сладкой парочке. По пути он задел пару стульев, те с грохотом рухнули на пол, но он даже не обратил внимания. Деревянной походкой подошел, взял мужчину за плечи и с силой оттолкнул. К счастью тот не упал, а всего лишь впечатался спиной в стену, да так и застыл от неожиданности, приоткрыв рот, но так ничего и не сказав. 
 Ритина сестра тоже замерла в страхе и растерянности. Кеша высился над ней как скала. Он наставил на нее свой огромный палец и возвестил:
- Ты должна быть моей!
- Чего? – Не поняла девушка.
- Ты моя! – Повторно проревел Кеша. Мне показалось, что сейчас он, как в древние времена, вскинет ее на плечо и утащит в свою пещеру. Ей, видимо, тоже так показалось, потому что она в страхе отступила на пару шагов. 
- Что тут происходит? – Обескураженно поинтересовался с порога Глеб. Они с Владом только что вернулись и пропустили начало представления. 
- Кеша перепил, кажется… - Информировала его обеспокоенная Рита. – И, кажется, признается в любви моей сестре.
 Та посмотрела на Риту полным ужаса взглядом.
- Ясно. – Глеб прошел в комнату, Влад, а следом за ним еще несколько людей, присоединились к нему. Они решили тихонько усмирить буяна, но Кеша усмиряться не хотел. Поэтому уже через пару секунд вовсю гремела расчудесная драка.
- Надо срочно вызывать ментов! – Стуча зубами от нервного возбуждения, крикнула мне Женька, и сунула в руки свой мобильник. – Ты давай, звони, а я к Владу!
 И с воплем:
- Влад, осторожно! – Ринулась в сторону драки.
 Я, обалдевшая от всего этого, покорно набрала номер, и сообщила диспетчеру, что по такому-то адресу происходит бытовая разборка. Меня заверили, что к нам скоро приедут.
 К счастью, бой, неожиданно начавшийся, так же неожиданно закончился. Конец ему положила сама Рита. Не зная, что предпринять, она ни с того ни с сего завизжала на такой высокой пронзительной ноте, что занесенные кулаки сами собой зависли в воздухе. Рита, красная, как рак, смущенная и злая, скрылась на кухне. Остальные участники потасовки, тоже смущенные и присмиревшие, опустили кулаки. Кешин запал иссяк так же неожиданно, как и возник,  и он принялся вовсю извиняться перед хозяином дома и его гостями. Тот миролюбиво махнул рукой, они опрокинули по рюмашке… 
 В итоге вечер продолжился так, словно ничего и не бывало. Обошлось без особых травм, поэтому, когда приехал наряд полиции, о том, что их вызвали, все уже как-то подзабыли. Тем не менее, дверь им, конечно же, открыли, и в квартиру впустили. Мы с Женькой, как лица, причастные к вызову, стояли перед двумя полицейскими, скромно потупив глаза. Один из них был похож на разъяренного быка, причем разъяренного не именно сейчас, а вообще, по жизни. Второй, слава Богу, имел чуть менее угрожающий вид. Рита, оставив нас развлекать представителей власти, лихорадочно искала по всей квартире, куда же запропастился, собственно, виновник всего этого. В итоге она обнаружила его в детской, мирно спящим на детской кроватке, обложенного игрушками, которые заботливо понапихали ему наши детки. 
 Полюбовавшись немного с умилением на эту трогательную картину, Рита потрясла парня за плечо.
- Кеша… Кеш! Вставай, тут к тебе пришли…
 Мы с Женькой, вспоминая эту историю задним числом, хохотали до слез. Обескураженный Кеша покорно вышел в прихожую. Менты в недоумении уставились на его заспанную физиономию и всклокоченные волосы. Следом тут же вылез мой сын, с выражением неистребимого любопытства на лице, а поскольку дяди в форме были ему незнакомы, то он доверчиво вцепился в Кешину руку. Сам Кеша покорно подтвердил, что да, это именно он устроил погром и пьяный дебош. Полицейские, решив, что над ними издеваются, чуть не загребли нас всех под горячую руку, но потом поостыли и уехали, так никого и не забрав…

***

 Вот и сейчас, собираясь на разговор с соседом, я побаивалась, что Женька опять выступит. Уж больно она его невзлюбила, а это значит, что он ей как красная тряпка для быка.
- Ваня, подойди сюда! – Крикнула я с крыльца. 
 Ребенок выскользнул из-под навеса, устроенного из большого куска брезента, пожалованного мною им для шалаша,  бегом прибежал к крыльцу и скороговоркой выпалил:
- Чего, мам? Только давай быстрее, а то там Тима один не справится! – При этом он как всегда не стоял спокойно, а переминался с ноги на ногу, чесал нос, и ковырял носком шлепанца камушки в земле. Наличие в садовой траве многочисленных палочек, пеньков и крапивы временно заставило моего сына примириться с наличием обуви на ногах.
- Ваня, мы с тетей Женей ненадолго уйдем. Пойдем знакомиться с дядей Вадимом.
- А чего с ним знакомиться-то? – Удивился сын.
- А того, что я должна знать, что он за человек. Во-первых, они все-таки наши соседи, а во вторых, мне интересно, с чего это он вам с Тимой сделал такой дорогой подарок.
- Да просто взял и сделал. – Пожал загорелыми плечиками Ваня. Для него все было и так очевидно. – Просто он хороший.
- Ага. – Фыркнула я. – Лодку вам подарил и уже хороший!
- Не, мам. – Неожиданно серьезно отозвался ребенок. – И так хороший, сам по себе.  Только грустный.
- Вот как? – Удивилась я. – Грустный? Мне показалось, что он злой, а не грустный.
-Не, он не злой. – Ванька махнул рукой. – Мам, ну все? А то мне к Тиме надо!
- Ваня, с участка ни ногой! – Строго сказала я. – В самом крайнем случае ты знаешь, где меня искать!
- Ладно! – Крикнул сын, уже на бегу. Вот маленькая ракета!
 Женька закрыла дверь, и мы спустились с крыльца.
- Ты, главное, постарайся сразу на него не нападать. – Попросила я на всякий случай.
- Ой, о чем ты говоришь! Можно подумать, я прямо на людей кидаюсь.
- Кидаешься! - Со смешком подтвердила я. – А то я не знаю! Поэтому и прошу заранее.
- Подумаешь, было разок! – Женька надула губы. – Просто этот Вадим мне жуть как не нравится!
- Господи, ты про него не знаешь ничего, как он может тебе нравится или не нравиться?
- Кое-что знаю! Он тиранит свою жену. Буквально ноги об нее вытирает! Ты и сама вчера видела! Ненавижу таких мужиков!
- Женя, не заводись! – Одернула я ее. – Может, мне лучше одной сходить?
- Вот уж нет! – Запротестовала она решительно. – Еще не хватало, чтобы я тебя к какому-то неизвестному злыдню одну отпустила! Может, он психический, кто его знает? Ведет-то себя неадекватно…
- Ладно, ладно! Только не шуми, вот и все! – Попросила я, толкая калитку. На лужайке перед домом никого не было, но калитка была не заперта, на качелях шевелила страницами на ветерке раскрытая книга, на табуретке рядом стояла пустая чайная чашка. – Хозяева! – Позвала я. – Ау! Кто-нибудь дома?
 Кто-то отодвинул белую занавеску на окошке у входной двери, потом за дверью послышалась возня, голоса, оживленно о чем-то спорившие. Пару раз раздалось возмущенное женское восклицание и все стихло. Еще через минутку на пороге возник сосед собственной персоной.
- Доброе утро! – Вежливо поздоровалась я, приветливо улыбаясь. – Вас ведь Вадим зовут, верно? А меня зовут Лолита Сергеевна. Я ваша соседка.
 Сосед окинул меня хмурым взглядом, потом очень неприветливо, почти грубо буркнул.
- Слушаю вас.
 

Часть 2.

- М-да, с воспитанием явно больши-ие проблемы. – С раздражением протянула Женька, но сделала этот тихо, себе под нос, так что я еле расслышала, а он и подавно ничего не разобрал.
- Вадим, я пришла поговорить с вами насчет… - Я осеклась. Наверное я не с того начинаю? – Нет, не так. – Поправилась я, и постаралась улыбнуться как можно милее. – Для начала извините нас за вчерашний инцидент. Не хотели вас обидеть, честное слово!
 Я даже руку к груди прижала, чтобы он поверил, как искренне я раскаиваюсь. На самом деле, если честно, мне было глубоко по барабану, что он о нас думает. Мне, как и Женьке, этот тип не нравился, но он был моим соседом, и я должна была выяснить важный вопрос. На хмурого мужчину на крыльце мои слова, как и улыбка впечатления не произвели ровным счетом никакого. Не меняя угрюмого выражения лица, он оборонил через губу:
- Ничего страшного. – И взялся за ручку, чтобы вернуться в дом.
- Погодите! – Торопливо сказала я. – У меня дело к вам.
- Какое еще дело? – Сосед снова повернулся к нам. Я отметила, что он как-то плохо выглядит: больным, или скорее даже измученным, уставшим сверх всякой меры. Как если бы он не спал всю ночь. Странно, вроде бы ничего такого они с женой не делают, сидят дома целыми днями, с чего бы ему уставать? Хотя кто их знает, этих странных соседей, что у них там происходит, за закрытыми дверями? Я свечку не держала, не мне и судить…
- Вчера вы подарили моему сыну и его другу лодку...
- Да, подарил, ну и что? – Довольно агрессивно ответил он.
- Как это что? – Я даже растерялась. – Вы подарили им очень дорогую игрушку. При всем при этом ни я, ни мои соседи вас знать не знаем. Такие подарки от незнакомого человека - это, по меньшей мере, странно, вы не находите?
- Вот именно. – Поддакнула Женька. – Странно, если не сказать - подозрительно.
 Эти слова хоть как-то его оживили. Вадим спустился с крыльца, наконец-то соизволил подойти к нам ближе. Я разглядела светлую щетину на его щеках, сами щеки ввалились, и придавали ему изможденный вид, хотя сам он никак не могу пожаловаться на худобу. У него была плотная коренастая фигура, из тех, которые быстро расплываются, если не держать себя в руках. Под свободной футболкой уже угадывалось небольшое брюшко, но пока еще плотненькое и не противное.
- Что вы хотите сказать? – С тревогой спросил он. – Что значит странно и подозрительно?
- Вадим, это детям вы можете сделать подарок, и они будут принимать это как должное. Они еще верят в чудеса. – Я вздохнула, пристально посмотрела в его карие глаза. – А я взрослый человек, и прекрасно знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке! Поэтому и пришла поинтересоваться, что вам надо от моего ребенка и его друга.
- Ничего мне от  них не надо! – Отрезал он. – Я просто сделал им подарок, вот и все!
- Вот и не все! – Разозлилась я. – Раз так, то они сегодня же вернут вам эту лодку…
- Не надо! – Перебил он меня. – Пожалуйста, не надо, пусть играют!
 Теперь он выглядел расстроенным. При моих словах о том, что ему вернут его подарок, у него стал такой несчастный взгляд, что во мне шевельнулась непонятная жалость.
- Тогда объясните, что означает ваш подарок! – Гнула нашу линию Женька.
- Ничего он не означает, честное слово! – Теперь налет высокомерного отчуждения слетел с него окончательно. Этот мужчина и в самом деле расстроился от того, что у детей могут отобрать его подарок. – Просто у меня была лодка. Мне же она ни к чему. Я увидел ваших мальчиков, и решил ее подарить, вот и все.
- И в самом деле, все просто! – Ехидно фыркнула Женя. – У каждого уважающего себя дачника обязательно найдется где-нибудь в сарае лодка-другая, чтобы в случае чего можно было ее подарить какому-нибудь ребенку!
- Ну, не совсем так. – Смутился он. И вдруг улыбнулся, открытой мальчишеской улыбкой. – Но вы почти угадали.
 Неизвестно почему, но эта его улыбка взбесила Женьку еще сильнее, чем его грубый тон. Хотя странно, ведь улыбка его преобразила, сделала вполне симпатичным, к тому же она выглядела вполне искренней. Но, не успела я ее остановить, как моя подруга подошла к моему соседу очень близко и тихо-тихо сказала:
- Послушай, уважаемый! Выслушай меня внимательно! Не знаю, кто ты такой и что тебе тут нужно, но тебе точно надо знать, что я за этих детей любому глотку перегрызу. – Женька четко выговаривала каждое слово, глаза у нее горели. Она подцепила пальцами ворот его футболки и придвинула губы к самому его уху. – Запомни это очень хорошо, дядя Вадим! Если с этими мальчиками что-то случиться, то имей в виду, я тебя с того света достану!
 В этот момент дверь в дом распахнулась, и на крыльцо выскочила женщина. Она выглядела несколько странно: несмотря на жаркую погоду на ней были джинсы и черный свитер с длинными рукавами, хотя она была босиком. Кроме того, она была растрепана, а по лицу было видно, что только что плакала. Но сейчас на этом лице был написан гнев – ноздри раздувались, брови сведены, губы сжались - в них не осталось ни кровинки. 
 Вадим, услышав, как стукнулась об стену входная дверь, оттолкнул от себя Женьку так, что она чуть не упала. Он резко повернулся, но я успела заметить странное выражение на его лице. Выражение страха. Интересно, с чего бы это? Тем более что в следующий миг он рявкнул-приказал:
- Лиза, в дом!
 Женщина стояла не шелохнувшись, только глаза, сияющие лихорадочным блеском, перебегали с него на Женьку и обратно.
- В дом, я сказал! – Он в два прыжка очутился на крыльце, схватил ее за локти, стал запихивать в дверной проем. Женщина молча упиралась и все буравила нас глазами.
- А вы идите! – Зло крикнул он нам. – Идите! Я вам все сказал. Лиза, в дом! – Он снова пихнул ее, уже сильнее, так, что женщина не удержалась на ногах и с грохотом исчезла в глубине дома. Он на миг обернулся и рявкнул на нас со злостью: - Уходите!!!
 После чего с треском захлопнул дверь.
 Мы с Женькой обескураженно переглянулись.
- Пошли-ка, в самом деле, отсюда. – Решила я. – А то мне что-то как-то не по себе.
- Капец. – Согласилась со мной подруга. – Да он же псих законченный!
 Она автоматически прикрыла за нами калитку. Мы постояли, прислушиваясь  - из дома раздавалась звуки скандала. Женские вопли, яростные, обвиняюще, переходящие на визг, иногда перекрывал мощный мужской рык. 
- Слушай, может, ей помощь нужна? – Забеспокоилась Женька.
- Не похоже. – Возразила я, послушав еще чуть-чуть. - Если вот так слушать со стороны, то уж скорее ему.

***

- Лол, может они оба чокнутые? – Предположила Женя, сорвала травинку и автоматически потянула ее в рот. 
- Знаешь, очень похоже. – Согласилась я, в последний момент отняла у нее сорняк, вкинула. – У дороги растет, пыльная. – Пояснила я в ответ на ее недоумевающий взгляд.
- А, да спасибо. – Рассеянно отозвалась она. – Не нравится мне все это! Очень  не нравится!
 Мы развернулись и побрели по тропинке к моему дому. Отсюда было слышно, как Ваня с Тимой с веселыми воплями носятся по саду.
- Мне тоже. – Кивнула я, и решительно добавила. – Лодку разрешу им оставить, черт с ним. Они от нее в таком восторге, что у меня язык не повернется сказать, чтобы они ее обратно отправили. Но общаться с этим типом я Ваньке строго-настрого запрещу! И Тиминой маме скажу! 
- О, вот это правильно! – Горячо поддержала меня Женька. Мы поднялись на крыльцо, и зашли в дом. После уличного зноя здесь было почти прохладно. – Нечего им с ним разговаривать.
- Да! Скажу, чтобы даже если его просто на улице встретят, чтобы обходили стороной. Больной он какой-то!
 Я зачерпнула ковшиком воды из ведра, жадно напилась - аукались еще в организме вчерашние посиделки.
- Да уж, не то слово! – Женька приняла от меня ковшик, тоже со вкусом нахлебалась воды. Потом мы снова вышли на крылечко, подруга по обыкновению расположилась в кресле-качалке, я устроилась на диванчике, поджав ноги.
- А ты заметила, какое у него было выражение лица, когда я сказал, что мы ему лодку вернем?
- Нет, а какое? – Заинтересовалась Женька.
- Да странное такое. – Я задумалась, как бы поточнее его описать: - Как у побитой собаки. Мне его в тот момент прямо так жалко стало..
- Нашла кого жалеть! – Фыркнула она и спохватилась: - Лолик, а сколько времени? Влад же вечером сегодня приедет! – Она глянула на дисплей мобильного и с визгом вскочила. – Так, душа моя, я побежала! А то у меня дел еще куча, и себя в порядок надо привести! Так что целую, обожаю, увидимся!
 Последние слова она выкрикивала уже на бегу. Я помахала ей рукой, улыбнулась. Давай, подружка, беги, готовься встречать своего муженька. Хоть он и мерзкий у тебя, но ведь счастье и правда, у каждого свое…
- Ваня, Тима! Мальчики, подойдите сюда. – Я позвала их с крыльца. Надо сообщить им, что через час у нас будет обед, так что пусть морально готовятся. И еще надо обязательно донести до их сознания, что с соседом ни в коем случае ни под каким предлогом общаться нельзя! Он и в самом деле неадекватный какой-то, мало ли что…
 Вот только тот взгляд его, полный боли, все никак не шел у меня из головы. Интересно, почему мой сын так уверен, что этот человек на самом деле хороший?

***

- Мама! Ма-ам! – Ванька забрался с ногами ко мне на кровать, и легонько тормошил меня за плечо.
- Что, Вань? – Сонно пробормотала я. И чего это он меня будит ни свет ни заря? Интересно, сколько времени?
- Мама, а когда мы будем арбуз есть?
- Какой еще арбуз, сынок? – Со вздохом поинтересовалась я, поплотнее заворачиваясь в одеяло. – Тебе что, приснилось что-то?
- Ничего мне не приснилось! – С обидой возразил ребенок. – У нас на крыльце арбуз лежит!
- Чего? – До моего сонного сознания никак не доходило, о чем это он говорит.
- На крыльце арбуз лежит! – Повторил Ванька, теряя терпение. – Когда мы его есть будем?
 Я протерла глаза, села на кровати, и посмотрела на сына. Он сидел на моем одеяле в одних трусах, на макушке чуб стоял дыбом – видно, сам только-только из постели.
- У нас на крыльце?
- У нас! – Кивнул он.
- Арбуз?
- Ну, мам!
 Я поняла наконец-то, что это точно не сон. Что мой ребенок твердо уверен в том, что у нас на крыльце лежит какой-то арбуз.
- Вань, а что ты делал на крыльце? – Обескураженно поинтересовалась я.
- В кустики ходил. – Охотно информировал меня ребенок.
- Так, понятно. А до туалета тебе не дойти было? – Строго спросила я, спуская ноги с кровати и нащупывая тапочки.
- Понимаешь, я хотел! – Стал оправдываться он. – Но я вышел, а там арбуз, и я решил пописать быстренько, и тебя разбудить. Мам, давай его уже есть?
 Его явно расстраивала моя сонная медлительность. Он убедился, что я больше не усну, с трудом дождался, пока я закутаюсь в халат, и тут же умчался на крыльцо. Я быстро глянула на часы – полседьмого утра. И чего этому ребенку вечно не спится?!
 На крыльце и в самом деле лежал арбуз. Даже не просто арбуз, а целый арбузище! Светлый с одного боку, с сухим хвостиком. Когда я стукнула по полосатой корке, звон пошел – спелый. Надо же… Арбузная пора только-только началась, дорогой, наверное, раз такой здоровый. Интересно, откуда он? Хе-хе, может у меня поклонник завелся? Тайный, так сказать, воздыхатель?
 Я, не мудрствуя, решила откатить его в дом, не в руках же тащить эту тяжесть. Когда я сдвинула его, Ванька заинтересованно сказал:
- Ой, мам, смотри!
 Он тыкнул пальцем в белый конверт, лежавший под арбузом. Интересненько. Что, и в самом деле поклонник? Вот это было бы забавно…
 Я вытащила конверт, достала из него обычный лист белой бумаги в клеточку, развернула. 

 «Уважаемая Лолита Сергеевна!

 Приношу свои извинения за вчерашний инцидент. Я понимаю, что все получилось очень некрасиво, и выглядело странно. Но, увы, я ничего не могу Вам объяснить. Просто поверьте, пожалуйста, я не желаю ничего плохого ни Вам, ни Вашему сыну! 
 В качестве извинения за вчерашнюю сцену, примите, пожалуйста, этот арбуз. Надеюсь, он понравится Вам и Ванечке.

 С уважением,
Ваш сосед Вадим»

 Вот тебе раз! Вот это финт ушами! Да что же это за тип такой, Вадим этот? Что вообще все это значит?
- Мам, ну чего там написано? – Полюбопытствовал Ванька. Ему не терпелось приступить к поеданию арбуза, и всякие непредвиденные задержки в виде странных записок и прочей ерунды, выводили его из себя.
- Ничего интересного. – Соврала я. В другое время он бы обязательно попытался меня в этом уличить, но сейчас моему сыночку явно было не до того.
- Тогда пошли скорее! – Потребовал он.
 Я откатила эту махину в кухню, и только там взяла его в руки, чтобы поднять на стол. Протерла как следует. Стоило вонзить нож в зеленый бок, как от места прокола зазмеилась трещина, по кухоньке поплыл совершенно обалденный аромат. Не знаю, что он за человек, но в арбузах он точно разбирается!
 Пока я возилась с ножом, Ваня так и крутился вокруг. Арбузы он страсть как любил, с самого детства. Я с улыбкой вспомнила, как года три назад он нас насмешил.
 Ко мне на дачу тогда ни с того ни с сего нагрянула мама. После смерти отца она вообще стала относится ко мне намного лучше, это даже стало похоже на любовь... Правда, мне тогда было уже все равно, как говорится – каждому овощу свое время… 
 Так вот, нагрянула она несколько неожиданно, а в качестве гостинца, зная Ванину слабость, привезла арбуз. Поменьше, конечно, чем этот, но тоже очень внушительный. Мы с Женькой, которая в тот раз тоже была у меня, поместили арбуз в таз с холодной водой и поставили в тенек, после чего все вместе устроились на крылечке, чтобы попить кофе. Нам-то торопиться была некуда, но вот ребенок мой, видя, что его любимое лакомство лежит, всеми забытое, весь извелся. Он то и дело подбегал к нам и интересовался, когда же мы, наконец, будем есть. 
  Трое взрослых по очереди отвечали, что: «Вот, сейчас остынет, и будем!». Мы обсуждали необходимость замены нескольких секций забора, и, откровенно говоря, не слишком обращали внимание на него. Сынок спустился во двор, походил там немного, потоптался возле таза, потом снова поднялся по ступенькам, встал на середину крыльца, чтобы привлечь к себе внимание, и громко возвестил:
- Он не горячий! Я потрогал, он не горячий!
 Я любила вспоминать этот момент. Мы тогда на секунду даже дара речи лишились. Я с нежностью посмотрела на сына, погладила его по голове.

***

 Половину я сразу закрыла пищевой пленкой и убрала в холодильник. После чего вручила сыну ложку, и мы с ним с удовольствием позавтракали сочной ароматной мякотью. Правда, как мы ни старались, больше, чем половина половины в нас не влезла.
 Во время завтрака и после него я все думала об этой записке. Все-таки загадочный он, этот дядя Вадим. Такое поведение непросто объяснить. Эх, жаль Женька сейчас милуется со своим муженьком! Так хочется показать ей это послание! Интересно, что она на это скажет?
 Я мыла посуду, когда у калитки, легок на помине, показался Влад. Странно, чего это он ко мне приперся? Да еще один, без Женьки?
- Дядя Влад, привет! – Сдавленно поздоровался мой сын. Сдавленно от того, что как раз в этот момент он висел на ветке яблони, и говорить ему было не совсем удобно.
- А-а, привет, пират! – Влад свернул с тропинки, подошел к ребенку, подхватил того под ребра и приподнял. Ванька, который терпеть не мог, когда его вот так вот трогали, завертелся и отчаянно захихикал. Влад, понятное дело, пришел в восторг, решив, что это мой сын от радости. Не понимает, что ему просто жутко щекотно, идиот!
- Привет, Влад! – Крикнула я, - Поставь Ваню и поднимайся сюда!
 Этот придурок отпустил моего ребенка, который тут же принялся одергивать и поправлять футболку. Да к тому же еще язык показал Владу в спину. Я, хоть и заметила, не стала его ругать. 
- Хелло, Лолита! – Влад лучезарно улыбнулся, и без спросу развалился на моем любимом диванчике. Я поджала губы, но смолчала. – Хорошо выглядишь.
- Спасибо. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал вежливо, но комплимент возвращать ему не стала. Хотя, если кто и выглядел хорошо, так это Влад. Брючки светлые наглажены, благоухает весь, кожа на лице свежая, как в рекламе увлажняющего крема. Впрочем, он всегда выглядел «на пять», и Женька страшно этим гордилась, как и он сам. Я сухо поинтересовалась: – Ты чего пришел? И где Женя?
- Как это где Женя? – он картинно поднял брови. – В каком таком смысле «где Женя?», если я за ней и пришел?
- В смысле - за ней?
- Ой, Лола, только не надо вот комедию ломать! – он шутливо погрозил мне пальцем. – Ты совсем не умеешь врать, солнышко, у тебя на редкость честное лицо.
 Я не отреагировала на своеобразный комплимент. 
- Влад, ты о чем?
- Лол, ну хватит! Позови Женьку!
- Влад! Жени у меня нету! С чего ты вообще взял, что она у меня?
- Как это нету? – До него потихоньку стало доходить, что я, по-видимому, не шучу и не вру.
- Так это, нету. Она была у меня вчера, ушла вечером. Готовиться к твоему приезду, между прочим.
- Я приехал. – Растерянно констатировал он. – Да, вчера я тоже ее видел…
 Влад умолк, задумчиво уставившись куда-то в глубину сада.
- Эй, что значит, вчера видел? У вас что, случилось что-то? – Я не на шутку забеспокоилась.
- Да так, ничего! – Отмахнулся он, поднимаясь. – Я, пожалуй, пойду.
- Никуда ты не пойдешь! – Враждебно заявила я, решительно складывая руки на груди. Пока не выложит мне, что к чему, я его не выпущу!
- Лола, солнышко, ты чего? – Он попытался льстиво улыбнуться, но натолкнулся на мой холодный взгляд, и улыбка опала, как неудачный омлет.
- Влад! Объясни мне, что произошло! – Потребовала я. Возможно, я вмешивалась не в свое дело, но меня в тот момент это мало волновало. Меня волновало только, что случилось с моей подругой.  
- Ну ладно. – Сдался он, снова садясь. – Ничего особенного не произошло. Мы чуть-чуть поругались...  только и всего.
- Чуть-чуть? Так чуть-чуть, что ты теперь не знаешь, где твоя жена? 
- Э-э... да. Мы поругались, она расплакалась и убежала. Я думал, она к тебе побежала.
- Так… - Я тоже села. Сидя как-то лучше думалось. – Что ко мне - это понятно. А давно она убежала?
- Так вчера вечером…
- Что-о-о?! – Я снова подскочила и заорала. – Вчера вечером? Вчера?! И ты только сегодня стал ее искать?
- Лола, что ты раскричалась? Я просто был уверен,  что она пошла к тебе. Подумал еще, что наверняка будет обо мне всякие гадости говорить… Но решил, что лучше пусть остынет, изольет тебе душу, а потом мы с ней и помиримся.
- Ну ты… - Я даже не знала что сказать. – Ну ты… даешь! 
- А что такого-то? – Он пожал плечами. – Подумаешь, чуть-чуть поругались! 
- Чуть-чуть? – Снова переспросила я. – После «чуть-чуть», Влад, люди мирятся через пять минут, а не сбегают из дома в неизвестном направлении!
- Хорошо,  может, даже и сильно поругались, тебе-то что? – Огрызнулся он. – Ты тоже, хороша подруга! Она даже к тебе не пошла вон! – И уже спокойнее задумчиво добавил: - В город она поехала, что ли? Только на чем? Машина стоит, денег на такси у нее не было…
- Влад, а звонить ты ей пробовал?
- Пробовал. – Кивнул он. – Только эта дура мобильник вырубила.
 От того, что он так отзывался о моей подруге, мне захотелось спустить его с лестницы. Она же пропала, а он не беспокоится о ней ни капельки! Только злится.
- Ладно, пойду я. – Он снова поднялся, стал спускаться по ступенькам.
- Куда пойдешь? – Холодно поинтересовалась я.
- Как куда, домой, конечно!
- Домой!? – Я прямо-таки взбесилась. – Ты что, совсем уже офонарел?
- Лола, ты за языком-то следи! – Грубо ответил он. – Куда я, по-твоему, должен идти? Бегать по улицам искать ее что ли?
- В полицию ты должен идти…
- Ты что, дура? – Со злостью перебил он меня. – В какую еще полицию? Да они меня пошлют куда подальше, и будут правы! Подумаешь, после ссоры жена от мужа сбежала! Такое вон, сплошь и рядом…
- Послушай, мой дорогой. – Прошипела я, не помня себя от ярости. – Ты сейчас пойдешь в полицию, как миленький! И напишешь заявление, что пропала твоя жена! И будешь бегать по улицам, и искать ее!
- Ой, какая ты грозная! – Усмехнулся он. – А вот никуда я не пойду, поняла? Что ты мне сделаешь? А пошла ты…
 Я глубоко вздохнула и медленно сосчитала про себя до пяти. Этого хватило, чтобы взять себя в руки и не впиться когтями в его мерзкую самодовольную рожу. 
- Если ты не сделаешь так, как я сказала, то в полицию пойду я. – Пообещала я. – И скажу там, что твоя жена – моя подруга, не единожды жаловалась на тебя. Говорила, что ты угрожаешь, бьешь ее, и что я подозреваю, что ты с ней что-то сделал! Потом-то они разберутся, что к чему, но нервы тебе попортят…
- Ты не сделаешь этого! – Хрипло выдохнул он, но на лице его я прочитала страх. Этот гаденыш не просто испугался, что я претворю свою угрозу в жизнь. Этот гаденыш испугался так, словно я сказала правду! Господи, что же он сделал с моей Женькой? 
 Влад понял, что я прочитала по его лицу гораздо больше, чем ему хотелось бы, и поспешно отвел трусливый взгляд.
- Хорошо, хорошо. – Примиряюще произнес он. – Я сейчас прямо от тебя пойду в полицию. Не надо так злиться, Лола! Что ты, в самом деле! Я просто растерялся, надо же понимать!
- Я такого не понимала, и понимать не собираюсь. – Отчеканила я.
- Ладно, Лола, ладно. Не злись. – Повторил он, уже с тропинки. – Если будут новости – я дам тебе знать!
- Да уж, будь любезен! – Сквозь зубы пробормотала я. Больше всего мне хотелось плюнуть ему в спину. Бесил он меня, бесил невероятно, и ничего я с этим не могла поделать!
 Ванька, хмуро наблюдавший издалека нашу ссору, вдруг повернулся Владу вслед и сделал крайне неприличный жест.
- Иван! – У меня аж челюсть на пол упала. – Это еще что такое?!
- Ничего. – Ответил мой ребенок, изобразив на лице портрет под названием «я сама невинность». И добавил, с этим же милым выражением лица:  – Просто дядя Влад – настоящий притырок!
 У меня не нашлось слов для ответа, может быть отчасти потому, что я была полностью согласна со своим сыном.
- Вань, иди, собери игрушки. – Вздохнув, велела я. Ругать за такое явное неуважение к старшим у меня язык не повернулся, ведь сынок отлично понимал, что дядю Влада я и сама ни в грош не ставлю, и говорить о каком-то уважении было бы, на мой взгляд, просто лицемерием. 
Я достала нетронутую половину арбуза из холодильника, и добавила: – Я тебя сейчас к Тиме отведу. Поиграете сегодня у него.
 Какое это все-таки счастье, что у моего сына есть такой хороший дружок, а у этого дружка не менее хорошие родители! Они без лишних вопросов согласились присмотреть за обоими детьми, а принесенный мною арбуз и вовсе вызвал бурю искренних восторгов. С легким сердцем оставив у них сына, я вернулась на свою дачу. Глухая тоска грызла сердце, народилось, и постепенно крепло предчувствие беды.
 Куда могла подеваться Женька? В жизни не поверю, чтобы она укатила в город, еще и отключив телефон! Зачем, когда всего через две улицы – мой дом? И она прекрасно знает, что если надо,  я предоставлю ей кров и не задам ни единого вопроса, не стану в душу лезть, пока она сама не захочет мне что-то рассказать. 
 Да и вообще! Она так любит этого придурка - своего мужа, что, кажется, патологически не способна на такие выходки! Максимум, что она может – это проболтаться пол часика по окрестностям, голову остудить. А потом бы все равно вернулась к нему, красавцу своему писанному, к говнюку такому… 
 Я не собиралась сидеть дома и ждать новостей. Неизвестно, может этот клоун вообще не пошел ни в какую полицию, наврал мне, чтобы я отстала, а сам по-тихому вернулся домой…
 Я натянула джинсовые шорты, обула кеды, сунула мобильник в задний карман. Я не знала, что делать и как. Не в полицию же идти, в самом деле, они меня и слушать не станут, конечно... Ладно, сама по окрестностям похожу, поспрашиваю, может кто-то видел ее?
 Первым делом я пошла в направлении ее дома, все никак не могла отделаться от мысли, что в случае чего она прибежала бы ко мне.
 Я шла, погруженная в свои мысли, и, может и не обратила бы на них внимания – на стайку мальчишек лет двенадцати-четырнадцати, сгрудившуюся на краю оврага, ведь я искала не кучу мальчиков, а одну-единственную женщину, но меня заставило остановиться то, что я услышала.
- Я те точно говорю, баба это!
- Да ну нафиг! Какая баба? Просто тряпки!
- Никакие не тряпки! Вон, рука точит, не видишь что ли?
 С нехорошим предчувствием я подошла ближе.
- Ребят, а что тут у вас? – Поинтересовалась.
- Да вон, внизу кто-то лежит. – Один из пацанов грязным пальцем указал мне направление. Я глянула в ту сторону, и мне стало нехорошо - уж больно знакома мне была эта летняя розовая куртка.
- Вот черт! – Прошептала я немеющими губами. – Господи!
 Еще пару мгновений я таращилась на нее, не в силах собраться с мыслями. Потом встряхнулась и взяла себя в руки.
- Ты! – Я наугад ткнула пальцем в одного из мальчишек. – Дуй в полицию! Это моя подруга там лежит. Скажи, чтоб ехали сюда! А ты, - Я выбрала следующего. – Беги звонить в «скорую»! Место, где мы сейчас, сможешь им объяснить? – Мальчик кивнул. – Тогда быстрее, ребята, прошу вас!
 Их обоих как ветром сдуло. Со мной остались еще трое. Я снова посмотрела вниз. Пытаться спуститься отсюда – чистое безумие! До дна метров десять, склон крутой, и весь заросший кустарником и травой. Я по ней запросто съеду и улягусь там, рядом с ней!
- Мальчики, вы не знаете, туда как-то спуститься можно? – С отчаянием в голосе спросила я.
- Ага, можно! – Возбужденно выкрикнул один из них. – Там дальше тропинка есть, нормальная. Только до нее идти надо.
- Так. Тебя как зовут? – Спросила я полного парнишку, стоявшего с потерянным видом.
- Виктор. – Как-то по-взрослому, солидно, представился он.
- Замечательно. Виктор, оставайся здесь, жди помощь! Когда кто-то появится – направляй всех на ту тропинку, ладно?
- Ладно. – Он понятливо кивнул.
- Хорошо. А вы, ребята, ведите меня туда! Только, пожалуйста, бегом!!!
 Бежать до нормального спуска оказалось не так уж и долго, но мне казалось, что  это были километры. Наконец мы продрались сквозь густой кустарник, и, хлюпая по вонючей жиже, заполнившей дно оврага, приблизились к неподвижной, застывшей в неестественной позе, фигуре. 
 Мальчишки побоялись подходить близко, остались где-то за спиной. Я с ужасом опустилась на колени перед искореженным телом. 
 Женька… Как она выглядела – словами не передать! Она лежала на спине, очень сильно запрокинув голову и раскинув руки в стороны. Одна нога выгнулась под неестественным углом, она явно была сломана. Но самое страшное, что меня поразило тогда – это ее лицо. Оно все, буквально все было покрыто глубокими царапинами. Господи помилуй!
- Женька… - Прошептала я, и в безумной нелепой надежде осторожно взяла ее за руку, стала искать пульс. Я чуть сдвинула рукав, прижала пальцы к хрупкому запястью. Пульса я не нащупала, нет, но вдруг поняла, что у нее теплая кожа! Теплая! У покойников кожа теплой быть не может!
 - Женя! – Судорожно позвала я, боясь к ней притронуться. – Женечка!
 Плотно прикрытые веки дрогнули. Она с усилием попыталась открыть глаза. Получилось открыть только один, второй совсем заплыл от царапин и ушибов. Этим единственным глазом она бессмысленно таращилась на меня пару секунд, а потом снова устало прикрыла его, но у меня гора с плеч свалилась. Она жива!
- Она жива! – Заорала я наверх. Там, рядом с макушкой пухлого мальчика Виктора, показалась еще чья-то, взрослая, голова. – Эй, слышите, она жива! Ей нужна помощь! Скорее!!!

***

 Кошмарный выдался денек… Под конец я измоталась так, что от усталости просто плакать хотелось. Да и не только от усталости. 
 Женька в тяжелом состоянии лежала в больнице. В себя она не приходила. И потом, насколько я поняла, ей чего-то такое кололи, чтобы она спала. По невероятной случайности она не свернула себе шею и не сломала позвоночник. Точнее, какая-то травма спины у нее была, но все же не та, при которой теряют способность ходить. Кроме того, у нее было сломано три ребра, ключица, нога в двух местах…Мое счастье, что Женечка удрала из дома в джинсах, поэтому я не увидела этого во всей красе. А не то бы точно рядом улеглась!
 Бедная моя подружка! Мне плохо становилось при мысли, что ей пришлось пережить. Ведь на нее напали! Те жуткие царапины, которые я видела на ее лице, они никак не могли получится в результате падения. Хотя там и от падения хватало и тех же царапин, и гематом… 
 Меня допросили в полиции. Я рассказала все, что знала, но этого было, увы, совсем немного! Правда, я с искренним злорадством поведала им о том, что она убежала из дому из-за ссоры с мужем, а так же и о том, что он не хотел идти в полицию. Пусть как следует прижмут его! 
 После полиции я снова вернулась в больницу, принялась узнавать, что с моей подругой, в каком состоянии, не надо ли ей чего… 
 Наконец, ближе к вечеру, совершенно без сил, я вернулась к себе не дачу. По дороге заглянула к Тиме, и договорилась, что Ванька побудет у них до самого вечера. Мне просто необходимо было сейчас побыть одной, передохнуть и прийти в себя.
 Опустошив холодильник и набив свой не кормленный с утра животик, я заварила себе зеленого чаю, и наконец-то устроилась на крылечке. Чудесный летний день клонился к вечеру, ласковые солнечные лучи приятно грели усталые босые пятки. В саду носились какие-то мелкие птички, перед крыльцом покачивали головками на легком ветру флоксы... В общем, тихая идиллическая дачная атмосфера. 
 И так трудно поверить, что в это же самое время моя подруга лежит на неуютной больничной койке, под капельницей, вся поломанная и растерзанная! Матерь Божия, кто сделал с ней это? Я снова вспомнила ее лицо, порванное, страшное… Сумеют ли ее зашить так, чтобы не осталось следов? Мне казалось, что это в принципе невозможно…  Я глубоко вдохнула, и принялась мелкими глотками отхлебывать чай. Тогда, в овраге, я страшно перепугалась, жива ли она вообще, и, хотя ее жуткий вид меня шокировал, в тот момент были вещи и поважнее. А сейчас вот, при воспоминании, вдруг накатила дурнота, да так сильно, что только что съеденный ужин чуть не выскочил обратно.    
 Тихо скрипнула калитка, в мой садик снова входил этот моральный урод – муж моей подруги. Вот его мне только не хватало сейчас!
- Здравствуй, Лола. – Приветливо, и даже как-то заискивающе, сказал он.
- Здоровались уже. – Грубо ответила я. – Чего тебе надо?
- Лола, не злись, пожалуйста. – Влад поднялся по ступенькам, по обыкновению не спрашивая разрешения, уселся в кресло-качалку. Улыбнулся мне, так искренне и трогательно. Неужели и правда думает, что со мной прокатят эти его актерские штучки? – Поверь, я тоже в шоке! Мне очень тяжело сейчас!
 Он склонил голову, взъерошил руками свои шикарные волосы и прикрыл глаза. Вид у него и в самом деле был не ахти, надо признать, но мне все равно было его ни капельки не жалко. 
- И мне тяжело. – Я пожала плечами. Более теплых слов я для него найти была просто не способна, в голове так и крутилась мысль – это он виноват, он! Если бы они не поругались вчера, если бы он не отпустил Женьку, если бы сразу стал ее искать… 
- Да, я понимаю. – Покладисто заметил он. – Но все-таки как подумаю… ведь я в этом виноват!
 Это было сказано с таким трагизмом в голосе, что я уставилась на него во все глаза. Что это он имеет в виду?
- Ведь если бы я сразу за ней пошел!... Если бы мы не поругались!... – Простонал он, почти в точности повторяя мои мысли. - Лола, если бы я только знал, что так все может кончится, я бы… Господи, Женька моя бедная! Мне так стыдно сейчас, Лола!
 Надо же! Оказывается, у него еще остались какие-то человеческие чувства! Похоже, он и в самом деле убивается, что так все вышло. «Так ему и надо!»  – тут же злорадно прошипел внутренний голос. И в самом деле, если бы сразу за ней пошел, то была бы сейчас Женька не только живая, но и здоровая! 
 Я постаралась одернуть себя. В конце концов, мое к нему отношение – это мое личное дело, как ни крути, а подруга его любит. Да и он сейчас почти похож на нормального человека. 
- Кофе хочешь? – Предложила я, чуть смягчившись. Если подумать, ему, наверное, еще хуже, чем мне сейчас.
- О! Это было бы очень кстати! А то я так забегался сегодня! – Влад благодарно улыбнулся. 
 

 

***

 «Интересно, что он пришел ко мне», – размышляла я, доставая из шкафчика банку с кофе. Не сидит один дома, не радуется, что выпала возможность провести денек в одиночестве. Нет, вон как переживает, что даже один находиться не может!
- Держи. – Я поставила перед ним чашку с кофе и вазочку с печеньем.
- Спасибо тебе огромное, Лола! – Он поймал мою руку, с чувством пожал ее. Я ответила ему таким же пожатием и поскорее вернула себе конечность. Вот такое проявление благодарности - это уж точно лишнее!
- М-м, кофе у тебя всегда получался замечательный. – Мелко польстил он.
- Спасибо, стараюсь. – В душе я думала в это время: «Пей свой кофе и проваливай отсюда!». 
 Я и при Женьке-то не знала о чем говорить с этим нарциссом, а уж без нее и вовсе не понимала, какие у нас могут быть общие темы для беседы. Но, как оказалось, что тему отлично знает Влад.
- Лол, а тебя в полиции допрашивали? – Небрежно поинтересовался он.
- Не допрашивали, а снимали свидетельские показания. - На автомате поправила я, - Конечно, ведь это я ее нашла!
- А, ну да… Меня тоже допрашивали. – Влад мою поправку проигнорировал: - Между прочим, очень интересовались, что за скандал у нас вчера случился.
- А ты думал, я буду молчать, и покрывать тебя? – Тут же окрысилась я.
- Нет, что ты! -  Горячо возразил он. – Наоборот, ты права, что все им рассказала, как есть. Мне скрывать нечего! Да, была ссора, что уж тут поделаешь... Мне теперь из-за этого так стыдно!  - Влад снова горестно вздохнул, скорбно свел красивые брови. На лице с обложки застыла глубокая печаль, глаза подернулись тоскливой дымкой... Ну, прямо иллюстрация к слову «грусть»! Как же он меня все-таки бесит!
 - Знаешь, Влад. – Я старалась говорить вежливо. – Я сказала то, что знала. Вот и все. А в остальном… Ваши дела – это ваши дела. Они меня, по большому счету, не касаются. Мне, в самом деле, очень жаль, что Женька с тобой не так уж счастлива, как хочет всем показать, но я считаю, что это ее дело, ее и твое. И сами с этим разбирайтесь! 
- Лола! – Влад как-то странно заулыбался. – Как хорошо, что ты это понимаешь! Я ведь как раз и пришел с тобой об этом поговорить!
- О чем? – Не поняла я.
- Ну, о том, чтобы ты больше ничего не рассказывала в полиции! Что мы с Женькой последнее время часто ссоримся... Это ведь все равно к делу не относится, так зачем им знать?
- Что-о?! – Я аж подскочила на своем диванчике. Я была просто в шоке! И не столько от его просьбы, сколько от того, что вообще он сейчас говорил! Они с Женькой часто ссорились?! Вот это новости! А ведь она мне ни полсловом об этом! Все берегла его репутацию, все пыталась всех убедить в том, какой у них счастливый брак! Даже мне ничего не рассказывала…
- Лол, ты пойми. – Влад по-своему воспринял мое восклицание. – У нас с ней сейчас просто сложный период. Все-таки, как ни крути, мы с ней женаты уже почти семь лет. Понятное дело, что чувства угасают... Хочется чего-то нового, свежего порой, это же так просто! Вот и возникают… разногласия… Но ведь это совсем не имеет отношения к делу! Это касается только нас, как ты сама правильно заметила!
 Все, что он говорил, с трудом укладывалось у меня в голове. Вот уж в жизни бы не подумала, что у них все настолько плохо! Так получается, что Влад налево посматривает? И Женя знает об этом? Знает, и все равно терпит? Мечтает, что когда родит ему ребенка, то он изменит свое отношение, так что ли? Господи, вот дурочка наивная…
- Да, Влад. – Сквозь стиснутые зубы согласилась я. – Это и в самом деле только ваше дело!
- Лолита, я очень рад, что ты это понимаешь! Вот поэтому я и хочу тебя попросить, чтобы ты не упоминала в полиции об этих наших… разногласиях! Зачем лишний раз сор из избы выносить? Да и Женечке потом неприятно будет!
 Я повернулась к нему и уставилась во все глаза. Господи, вот ведь тварь циничная! И он еще сейчас смеет спекулировать Женькиными чувствами!
 Влад, похоже, не совсем понимал, какое впечатление произвели на меня его слова. Он снова улыбнулся мне самой обворожительной улыбкой. Потом протянул руку и пожал мне плечо.
- В конце-концов, я ведь тоже умею быть благодарным. – Вкрадчиво сказал он.
- О чем это ты? – Не поняла я.
- Лола, все очень просто! Если ты промолчишь, и не станешь натравливать на меня полицию… поверь, в этом все равно нет никакого смысла! Так вот, если ты не дашь им трепать мне нервы, я тебя отблагодарю. От всей души отблагодарю!
 Мать моя, о чем это он?! Видимо, немой вопрос явственно отразился у меня на лице, поскольку этот тип решил пояснить более конкретно.
- Лола, я ведь тоже не вчера на свет родился. Я многое понимаю в женщинах, намного больше, чем понимают обычно мужчины. – Снова промелькнула его голливудская улыбка. – И я отлично знаю, каково это – быть все время одной! И как тоскливо порой засыпать в одиночестве. – Он еще ближе придвинулся ко мне, зашептал почти в самое ухо. – А ведь ты женщина в самом расцвете  сил и привлекательности! Я же знаю, организм свое требует! А искать кого-то, с кем можно провести время, в твоей ситуации ох как непросто! – От его слов меня просто парализовало. Это уже не укладывалось ну совсем ни в какие рамки! – Вот я и предлагаю тебе самое лучшее решение проблемы! Я могу иногда приходить к тебе… - Он протянул руку, нежно дотронулся кончиком пальца до моего уха, обвел раковину, стал спускаться по шее, изливаясь шепотом, как змей-искуситель: - Я буду утолять твой голод. Ты можешь быть со мной спокойна, я ведь не какой-то посторонний человек. Ты меня знаешь. Я не занесу тебе никакую гадость, я периодически проверяюсь! Зато ты будешь всегда довольна и счастлива. Да, Лола? Ты поможешь мне, а я помогу тебе…
 В это время его вторая рука легла мне на колено, и вот тут меня отклинило. Я в ярости оттолкнула этого подонка так, что если бы кресло не было качалкой, он бы навернулся через спину. Я вскочила с диванчика и заорала:
- Пошел вон, козел!
 Влад, совсем не ожидавший такой реакции на его потрясающее предложение, пару раз тупо качнулся в кресле.
- Вон, я сказала! – Я просто не помнила себя от злости! Голос сорвался на визг.
- Лола, ты чего? – Ошарашенно спросил он, поднимаясь.
- Убирайся из моего дома! – Орала я. -  Немедленно! Шлюха! Козел! Ненавижу тебя! – Меня переполняли эмоции. 
- Лола! Успокойся, ты меня не так поняла! – Он попытался взять меня за руку, и я со всей силы пнула его куда-то в ногу. Жаль, босая была, и удар получился слабеньким. Тем не менее, Влад возмутился:
- Ты что, дура, совсем уже? Я же тебе хорошее предложение сделал! Вот дура-то! Подумай сама…
- Вон! – Меня как заело. – Выметайся отсюда! 
 Я в запале схватила свою чашку с чаем, плеснула на него, но промахнулась.
- Дура сумасшедшая! – Влад бочком протиснулся мимо меня к ступенькам, скатился по ним, и быстрым шагом направился к калитке. – Все вы бабы дуры! – Он на минуту остановился, обернулся, зло кинул мне: - Подумай, Лола, хорошенько. Я ведь тебе дело предлагаю! Но я могу и передумать!!!
 Не помня себя, я схватила вазочку с печеньками и запустила в него. Влад ловко пригнулся, вазочка просвистела у него над головой и приземлилась где-то в кустах, печеньки красивым веером рассыпались по полянке. Зато больше он ничего не говорил. Шустро, как заяц, припустил к выходу, и через пару секунд его уже не было.
 Я стояла и тупо глядела на закрытую калитку. Господи, да что же это такое? Женька, подружка моя, что же ты творишь? Как же ты позволяешь этому уроду так над собой издеваться?
 Я нервно хихикнула, и устало потерла лицо руками. Ситуация была настолько мерзкой, что никак не укладывалась в моей голове. Я отыскала и подняла вазочку, вернулась на крылечко и растерянно уселась на верхней ступеньке. 
 И что же теперь?
 Неожиданно из-за дома, со стороны сада послышался какой-то треск, топот, потом что-то непонятное, и мужской голос, ругнувшийся неприличным словом. Еще через секунду из сада выскочил мой сосед Вадим, и застыл, ошалело озираясь вокруг. Я вскочила в полном обалдении - чего это он, а?
 Так мы некоторое время постояли, таращась друг на друга как два барана. Я первой пришла в себя.
- Вадим? Что вы тут делаете?
- С вами все в порядке? – Обескураженно поинтересовался он.
- Ну… да. А в чем, собственно, дело?
- Дак это… – Видно, он сильно растерялся. – Кричали вы. Вот я и прибежал. Думал, что-то случилось у вас!
- Ой! – Я смутилась. – Я так громко кричала? Вадим, извините, ради Бога! Я тут просто поругалась с одним человеком. 
- А, понятно. – Кивнул он, и выдохнул с облегчением. – Так у вас все нормально? А с кем поругались?
- Да так. С мужем моей подруги.  А что?
- Нет, ничего. Вот, услышал ваши крики и заволновался. Как-то неспокойно после этого нападения… Слышали, может, тут недалеко на женщину напали. Чуть не убили!
 Да уж, быстро новости у нас разносятся, ничего не скажешь.
- Слышала. – Подтвердила я. – Эта женщина – моя подруга.
- А, вот как! Та самая? – В его глазах мелькала тревога, беспокойство. – Какой ужас! Э… вы уж тоже будьте поосторожнее, Лолита Сергеевна, мало ли что!
- Обязательно. – Согласилась я, немного удивленная его поведением.
- Ага, вот и хорошо!  Ну, раз все в порядке, то я пошел. – Он смущенно улыбнулся.
- Да, хорошо. – Растерянно согласилась я. – Э-э… спасибо за беспокойство.
- Да что вы, не стоит, такие пустяки! – Он махнул мне рукой, и снова скрылся в моем саду.
 Ага, конечно, через забор оно поближе, чем в обход через калитку. Пару мгновений спустя я услышала:
- Лиза! Черт тебя дери, где ты ходишь? Иди в дом!

***

 М-да… Странная Лиза, странный Вадим. Однако на помощь мне примчался как бронетранспортер какой-то, так неожиданно! В наше время как-то больше принято делать вид, что ник то ничего не слышит и не видит… А этот прискакал, как лось, прямо через заросли, вон брезент детям с веревки сбил… Однако!
 Я почувствовала, как на губы наползает улыбка. А приятно, черт возьми! Пусть он странный, но вот конкретно за это его проявление заботы я чувствовала себя крайне благодарной своему соседу!
 Но Влад! Вот ублюдок! Моя народившаяся улыбка скисла, превратилась в презрительную гримасу. Надо же, приперся ко мне, да еще с таким диким предложением! 
 С чего это он вдруг?  О чем это он вообще? Что это он тут такое нес? И тут я вспомнила! Я же с утра сама ему угрожала, что расскажу в полиции, что он третирует жену, что он мучает, чуть ли не бьет ее. Но ведь я тогда его на понт брала, решила просто его припугнуть… А выходит, что я угадала? Выходит, что он и в самом деле относится к Женьке намного хуже, чем она старается показать? И теперь он боится, что это всплывет на поверхность?
 Мне стало горько и обидно за подругу. Ведь она, как самая верная и преданная жена, ни разу ни одного слова не сказала о нем плохо! Всегда лишь пела ему дифирамбы, восхваляла его, говорила, как ей с ним хорошо, как они любят друг друга! А он… он ведь этого совсем не заслужил! Этот трижды долбаный красавец никак не заслужил, чтобы его любила моя хорошая, добрая и искренняя Женька!

***

- Мам, а тетю Женю скоро из больницы выпустят? 
- Нет, Вань, не скоро. Тете Жене очень сильно досталось, поэтому теперь ей долго лечиться придется.
- У нее нога сломана, да?
- Да, сынок, у нее нога сломана. И еще ребра и ключица.
- А что такое ключица?
 Мы на минутку остановились, и я показала ему, где ключица находится.
- Как же ее сломать можно, она же внутри? – Задумчиво поинтересовался он.
- Можно, Вань. Тетя Женя с большой высоты упала, поэтому ключица и сломалась.
- А-а-а. А она теперь с костылями ходить будет?
- Ну… первое время да, пока ножка окончательно не заживет.
- А потом?
- А потом нормально, как мы с тобой.
- А она хромать не будет?
- Не знаю, Вань. – Вздохнула я. – Надеюсь, что не будет.
- Я тоже надеюсь. – Серьезно сказал мой ребенок.
 Узнав, что случилось с тетей Женей, он расстроился прямо-таки до слез. Подругу мою он и в самом деле любил, и теперь переживал за нее. Выражалось это главным образом в том, что он забрасывал меня вот такими вот вопросами, порой по нескольку раз спрашивая одно и то же. Пришлось даже пообещать ему, что в следующий раз возьму его с собой в больницу. Если, конечно, врач разрешит…
 Тиму еще утром увезли в город, что-то там ему понадобилось срочно купить. Поэтому Ваня сегодня был со мной. Конечно, он и один неплохо играл, но коэффициент потребности в моем внимании у него увеличивался в разы. 

***

 Еще утром я поняла, что сегодня мне предстоит довольно веселый денек. Началось с того, что ребенок сразу после завтрака усвистал в сад, поправлять сбитый дядей Вадимом тент, а я решила наготовить блинчиков. В итоге тент Ваня кое-как поправил, конечно же, но при этом ему понадобилось: дополнительная веревка, чтобы что-то там закрепить, потом чтобы я подержала, пока он будет завязывать, потом, чтобы я завязала, пока он будет держать… Утреннее солнышко припекало, обещая еще один невероятно жаркий денек. Правда, в саду, в тени старых яблонь пока было хорошо, свежо, пахло влажной травой и цветами. 
 Оказав ребенку необходимую помощь, я вернулась на кухню, надеясь, что теперь у меня есть немного свободного времени, чтобы заняться готовкой. Но сынок почти тут же примчался следом, увидел, чем я занята, и из него опять посыпались желания:  попробовать сырое тесто, затребовать у меня булку с вареной сгущенкой, которая предназначалась для начинки в блинчики и откусить от нее ровно три раза, упросить меня дать ему попробовать мясную начинку со сковородки. Потом мой чертенок на некоторое время затих, и я, пользуясь моментом, пережарила практически все тесто, попутно заворачивая начинки и складывая готовые полуфабрикаты в два лотка. Все, теперь, стоит только проголодаться, достаточно лишь разогреть. А можно даже и не разогревать, по такой-то жаре…
 Тем временем на пороге снова появился Ванечка, с крайне загадочным выражением лица. Он осторожно раскрыл ладошки перед моим носом, и оттуда выпорхнула красавица-бабочка, и как только поймать умудрился? Потом мы долго выгоняли бабочку из дома обратно на улицу, проветривали комнату и кухню и замочили сковородку, к которой во время бабочковой эпопеи, намертво пригорел последний блин. 
 Наконец, с чувством выполненного долга мы с сыном отправились на пляж. Нам везло, этим летом стояла восхитительная жара. Конечно, в городе в такую температуру находиться просто невыносимо, но здесь, на даче – совсем другое дело. Здесь совсем недалеко чудесная речка с песчаным пляжиком. Кроме того, на участке старая ванна, в которую я постоянно подливала воду, и два ведра. Каждое утро я наливала в них свежую воду, за день она прогревалась, и вечером я блаженствовала, ополаскиваясь. Прогретая на солнышке вода ласкала кожу и была упоительно свежей, куда там до нее воде из-под крана! Волшебные ощущения!
 Да и вообще, я старалась, чтобы, пока стоит такая погода, Ваня накупался вдоволь, и сама не упускала случая окунуться. Наплававшись от души и непедагогично провалявшись на солнце все самые жаркие полуденные часы, мы с сыном пришли к выводу, что пора все-таки пойти домой и как следует поесть. Ведь можно сказать, кроме завтрака мы с ним ничего не ели, а сейчас уже был восьмой час. В наших животах урчало в унисон, когда мы шли на дачу.
- Ты мне погрей три блина с мясом, и два со сгущенкой. – Планировал сын, мечтательно сглатывая слюну. – Хотя нет, лучше со сгущенкой тоже три. И знаешь, мам, наверное, греть их не надо…
- А ты не лопнешь, деточка? – Усмехнулась я.
- Не-а. Я такой голодный, мам! Я что-то вообще боюсь, а нам точно блинов хватит?
- Хватит. – Заверила я рассмеявшись. Дай Боже, чтобы в этого голодного пара блинов влезла, знаю я его.
 Мы свернули на улицу, ведущую к нашему дому, серебристый «Форд», двигавшийся нам навстречу, мягко притормозил.
- О, привет дядя Вадим! – Сынок первый разглядел того, кто сидел за рулем.
- Иван! Не «привет», а «здравствуйте»! Это что еще такое? И вообще, что я тебе говорила? – Я нахмурилась, что-то мой ребенок совсем распоясался, и, спохватившись тоже поздоровалась: - Добрый день, Вадим!
 Я чуть наклонилась, чтобы поздороваться, и увидела сидящую на пассажирском сиденье женщину. Точнее, ее напряженный профиль, повернуться ко мне лицом она не посчитала нужным. Глаза прикрывали глухие темные очки, и было совершенно непонятно, куда она смотрит и о чем думает.
- О, добрый день, Лиза!
- Здравствуйте, Лолита Сергеевна. – Радостно отозвался сосед. – Привет, Иван.
- А мне дядя Вадим сказал, что с ним можно на «ты»! – Обиженно встрял Ваня.
- Знаешь, все-таки не стоит. – Рассеянно ответила я. – Все-таки он намного старше тебя!
 Я, пользуясь случаем, старалась украдкой рассмотреть нашу соседку. Ничего особенного – черные прямые волосы, плотная фигура, а лицо – бледное и изможденное. Так странно было видеть такое бледное лицо в самый разгар лета! Она все-таки повернулась в нашу сторону.  На мое приветствие она кивнула и чуть заметно шевельнула губами. Судя по всему, она рассматривала нас с таким же интересом, как и я ее. Б-р-р, какое неприятное чувство! Эти ее ужасные очки!
- Лолита Сергеевна, не ругайте его! – Заступился сосед. – Я и в самом деле разрешил.
- Послушайте, Вадим. – Я уперла руки в бока. – Вам не стоило…
- Не ругайтесь, прошу вас! – Он горячо перебил меня. – Честное слово, я не хотел ничего плохого! Ваня очень славный мальчик! Знаете, я просто очень люблю детей!
 Он сказал это с такой неожиданной нежностью и затаенной грустью, что я вдруг поняла, о чем говорил мой сын. Не знаю, что у них там за отношения с женой, но этот человек и в самом деле любил детей! Уж больно искреннее, больно доброе у него сейчас было лицо! И в самом деле, сейчас к нему как нельзя больше подходило определение, данное моим сыном: «Он хороший, только грустный».
- Ну что уж теперь с вами поделаешь… - Буркнула я. – Сказанного не воротишь!
- Надеюсь, это все-таки не очень страшно? – Мягко улыбнулся сосед, и добавил. – А мы вот, в город надумали съездить, по делам. Вам, случайно, из города ничего не надо?
- Э… нет, спасибо. – Улыбнулась я, тронутая его неожиданной заботой. – У нас все есть. Но все равно спасибо.
- Ну что вы, не стоит! – Сосед снова улыбнулся мягкой сердечной улыбкой. Надо же, его прямо не узнать, сама доброта и радушие! 
 И тут подала голос его жена, на сводившая с нас своих раздражающих черных очков.
- Вадим! – Вот все, что сказала она. Но голос был какой-то странный. Голос звенел. Такое ощущение, что  она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать и не закричать. 
 Хотя… Всего одно слово. Может, мне просто почудилось, жаркое солнышко голову напекло. 
 Однако милая улыбка с лица соседа тоже стекла в мгновение ока. Он весь встрепенулся, и как-то сжался.
- Да, нам пора! – Сказал он, уже куда более официальным тоном. – Что ж, приятно было с вами встретиться.
 И, не дожидаясь ответа, сорвался с места, обдав нас небольшим облачком пыли.
- Вот семейка-то… - Пробормотала я себе под нос обескураженно, снова направляясь в сторону дома. И как их понимать? А, ну их к лешему, есть хочется так, что я сама уже начинала сомневаться, точно ли нам хватит блинов!
 Но на пути к нашему гастрономическому счастью возникло новое непредвиденное препятствие. Я заметила, как у нашей калитки маячит фигура в подозрительно знакомой форме. Что, опять полиция? Зачем это, интересно,  я им понадобилась?
 Полицейский, поджидавший нас, оказался довольно молодым. Стоял, парился в своей форме у калитки, на самом солнцепеке, хотя мог спокойно пройти на участок и с комфортом расположиться в тенечке, на крыльце. Я оценила такое нарочитое уважение к частной собственности. Однако общение наше изначально как-то не задалось, и виной этому стал сам представитель власти.
- Ой, дядя полицейский! – Изумился Ваня, когда понял, наконец, кто перед ним, и на всякий случай вежливо поздоровался: - Здравствуйте.
- Добрый день. – Кивнул парень в ответ.
-А зачем вы к нам пришли?
 И тут этот дурик не нашел ничего лучше, как пошутить:
- А маму твою пришел арестовывать.
 Мой сын так и врос в землю. Глаза у него сделались большие-пребольшие. С полминуты он просто стоял, переваривая информацию, а потом ка-а-ак заревел! Басовито так, громко, с подвываниями.
- Вы что, совсем уже? – Набросилась я на полицейского. – Вы зачем его пугаете?
- Ой! – Видно было, что он растерялся, такая реакция поставила его в тупик. – Слышишь, парень, ты извини! Ну не кричи ты! Я же пошутил!
- Вот вы даете! – С возмущением покачала я головой, опускаясь перед сыном на колени. – Ваня! Вань! Да перестань ты! Дядя просто пошутил. Неудачно…
 Так сразу успокоиться Ванюшка не мог, видать и в самом деле здорово перепугался. Я кидала на горе-полицейского испепеляющие взгляды, он бестолково топтался вокруг, красный и потный от жары и смущения. 
- Э-э, парень… Иван!  Не надо плакать, Иван, ты же мужик! – Ага, как же, разбежался! Бывают моменты, когда такой железный аргумент  не действует, особенно если «мужику» всего шесть с половиной лет! – Пошутил я, понимаешь? Пошутил!
 Ваня наконец оторвался от меня, звучно хлюпнул носом и уставился на парня в форме как на лютого врага. Насупился и выкрикнул:
- Шутки у вас дурацкие!
 Я от неожиданности аж замерла, зато парень отреагировал вполне спокойно.
- Согласен. Ты уж извини, не хотел тебя напугать. – Он улыбнулся, но мой ребенок не собирался облегчать ему задачу. Сын гордо отвернулся, и надув губы смотрел в другую сторону. И тут этот тип ляпнул:
- Хочешь, пистолет покажу?
 Ванька, понятное дело, тут же заинтересованно повернулся. Вот она – мальчишечья душа!
- Вы в своем уме?! – Возмутилась я.
- Только покажу, в руки не дам. – Заверил меня полицейский, уже вытаскивая свою «игрушку» под завороженным Ваниным взглядом. Господи Боже, вот  точно мужчины никогда не взрослеют! Ростом большой, форму напялил, а на деле – тот же ребенок! Я втянула воздух сквозь зубы, так хотелось взять этот пистолет и настучать от всей души по непутевой башке! Но зато Ваня, как по мановению волшебной палочки, успокоился, и думать забыл о своих бедах. 
- Вот, смотри, вот здесь заряжается, вот отсюда стреляет. – Пояснял парень, для удобства присевший на корточки. – А вот тут предохранитель, чтобы случайно не выстрелил, понимаешь?
 Сынок понятливо кивнул головой. Глаза горели интересом. Он протянул палец и замер вопросительно. Оба глянули на меня, я изобразила на лице что-то, что очень отдаленно можно было принять за согласие, но они именно так и поняли. Ваня дотронулся ладошкой до приклада, осторожно провел.
- Ну, все. – Улыбнулся полицейский, убирая свое оружие, и я с облегчением перевела дух. Пусть все было более чем безопасно, но я все равно волновалась. – Теперь расскажешь друзьям, что настоящий пистолет видел. И не плачь больше, хорошо?
- Хорошо! – бодро согласился повеселевший Ваня.
- Вот и молодец.
- Давайте уже войдем, наконец. – Буркнула я, все еще недовольная. – Устроили тут черт знает что!
 

Часть 3.

Я открыла калитку, Ваня тут же шмыгнул вперед, полицейский почтительно шел позади. 
- Вы меня еще раз извините, что так получилось, Лолита Сергеевна. Честное слово, не хотел!
- Ладно уж! – Усмехнулась я, более-менее успокоившись и меняя гнев на милость. – Вы пока присаживайтесь. – Я кивнула на кресло-качалку. – Подождите пару минут, мне сына покормить надо.
- Да, конечно. – Покладисто согласился он, с сомнением разглядывая кресло - как-то все-таки несолидно полицейскому в такое усаживаться. Но на свой диванчик я решительно водрузила пляжную сумку. Это мое любимое место, вот так!
- Мам, а можно я с вами посижу? – Ванька в прихожей аж приплясывал от любопытства.
- Нет, Вань, нельзя.
- Ну, ма-ам…
- Ну, Ва-ань! У нас взрослый разговор!
- А он что, про тетю Женю пришел рассказать?
- Не знаю, может быть. Мой руки! – Велела я, вытаскивая лотки из холодильника. Какое счастье, что я наделала блинов!
 Я втянула ноздрями манящий запах и поняла, что если сейчас же не поем, то кого-нибудь загрызу. Ай, черт с ним, угощу этого горе полицейского. Я вышла на крыльцо, и так и застыла. 
 Парень, пользуясь тем, что его никто не видит, от всей души раскачивался в кресле, с силой отталкиваясь ногой так, что бедное кресло аж поскрипывало.
- Кхм... – Деликатно произнесла я, и бедный полицейский чуть не свалился. – Э… простите, не знаю, как вас зовут…
- Ой! – Он попытался вскочить, но с этой мебелью так просто не сделаешь. Наконец кое-как выпутавшись, он встал передо мной, и вытащил из кармана удостоверение.
- Роман Леонидович. – Прочитала я. – Очень приятно. Так, Роман Леонидович, дело вот какое… Мы с сыном только что с пляжа, и я очень голодная. Если вы не против, то предлагаю выпить с нами чаю с блинчиками.
 Молодой полицейский Роман Леонидович просиял, но, тем не менее, скромно потупился, и вежливо отказался. 
- Я вполне могу подождать, если вы недолго. 
- Вот еще, чего не хватало! – Решительно возразила я. На самом деле терпеть не могу есть, когда кто-то рядом просто смотрит! – Поешьте с нами, и все дела.
- Ну, на самом деле не откажусь… – С радостью сдался он.
- Вот и замечательно. – Я снова повернулась, чтобы идти в дом. – Тогда подождите тут немного, я сейчас все принесу.
- Так давайте я вам помогу! – Он с готовностью бросился вслед за мной.
 То, с каким аппетитом молодой следователь уминал блинчики, навело меня на мысль, что он, пожалуй, был еще голоднее, чем мы. Вот бедолага! Хотя ел он деликатно и старался не наглеть. Постепенно я совсем перестала на него злиться, даже наоборот, прониклась чем-то вроде симпатии.
- Спасибо вам огромное – преогромное! – Искренне поблагодарил он. – А то я с утра не ел… Вы просто здорово готовите!
- Рада, что вам понравилось! – Улыбнулась я, наливая холодного чая с лимоном. Мне и в самом деле было очень приятно, ведь мои кулинарные таланты редко мог оценить кто-то, кроме сына. 
-  Что вы, не то слово! – На молодом лице расплылась искренняя улыбка.
 Я снова улыбнулась.
- Что ж, Роман Леонидович, теперь и поговорить спокойно можно… - Опрометчиво сказала я, и меня тут же перебил Ваня.
- Мам, а можно я с вами посижу?
- Нет, Ваня, нельзя. Я же тебе сказала, у нас с дядей полицейским серьезный взрослый разговор.
- А что же мне делать? – С обидой спросил он.
- Вань, иди в саду поиграй.
- Мне одному скучно. – Он надул губы.
- Ваня. – Я добавила строгости в голос. – Не начинай! Я тебе еще раз повторяю -  у нас взрослый разговор!
- Ну, ма-ам!
- Ну, Ва-ань!
 Ребенок понял, что так просто уболтать ему меня не удастся, и, с опущенными плечами пошел в сторону сада, всем своим видом изображая вселенскую скорбь. Удержавшись от соблазна запустить тапком в этого прохвоста, я снова повернулась к полицейскому. 
- Итак, на чем мы остановились?
- Да мы, собственно, еще не начинали. Лолита Сергеевна, дело вот в чем… Ваша подруга, Евгения Можайская, пришла в себя.
- Да вы что! – От неожиданности я перебила его, подаваясь вперед. – Господи, слава Богу! Как она?
- Так вот, я же и говорю… Нам разрешили ее недолго допросить. Дело в том… Нет, не так. – Оборвал он сам себя. – Начну с другого. Лолита Сергеевна, вы, скорее всего не в курсе, но за последний год в городе было совершено…
- Ма-ам! – Ванина выгоревшая голова снова возникла над перилами крылечка. 
- Что, Ваня?
- Мам, а там в траве шуршит кто-то…
- Господи, кто там может шуршать? Что ты придумываешь? – Я уже потихоньку начинала злиться - ведь так и будет теперь искать любой предлог, чтобы вертеться поблизости! Любопытный, аж сил никаких нет!
- Не знаю, мам. Может, змея? – Вдохновенно предположил он.
- Сынок, тут змеи не водятся. 
- А может она у кого-то сбежала? 
- Так! Если там, в саду кто-то шуршит и тебе страшно – иди в дом! Дай нам в конце концов, поговорить!
- Я не хочу в дом! – Тут же закапризничал он. 
- Тогда иди в ванной кораблики пускать. – Предложила я.
- Но мне одному ску-у-учно. 
- Ваня! – Я начала терять терпение. – Или ты идешь в сад, или в дом, или к ванной. Я тебе последний раз говорю, что мне надо с дядей полицейским поговорить! – И, не давая ему возможности вставить слово, строго добавила: - А если тебя не устраивает ни один из этих вариантов, то ты можешь идти ложиться спать. Завтра приедет Тима, вот с ним и поиграете…
- Не буду спать! – Обиделся сын. – Чуть что, сразу спать!
- Ваня! – Прикрикнула я.
- Я кораблики пойду пускать. – Пробурчал он. Достал из угла коробку с маленькими пластмассовыми корабликами и с несчастным видом поплелся к ванной.
- Забавный у вас ребенок. – Улыбнулся полицейский. 
- Да уж… - Согласилась я. - Забавный это не то слово! Так что там с Женей?
- Да, так вот… Дело в том, что за последний год в городе было совершено три убийства. Ну, это помимо прочих, конечно. Убиты были три женщины. Очень разные между собой, совершенно ничем не похожие, но их всех объединило одно – способ убийства…  Кто-то поджидал женщин в малолюдном месте, нападал сзади, бил по голове, после чего набрасывался уже спереди и вцеплялся в лицо…
 Я замерла в ужасе. Господи, Женька! У нее же все лицо было в жутких царапинах! Полицейский посмотрел на меня и кивнул.
- Нападавший уродовал лица своих жертв… Все три женщины оказывали сопротивление, но никому не удалось спастись. Все три преступления совершены с крайней жестокостью, и совершил их человек либо очень физически развитый, либо в состоянии аффекта.
- Маньяк? – я с трудом разлепила онемевшие губы. От волнения голос прозвучал хрипло.
- Есть все предпосылки считать, что так. – Кивнул полицейский. Сейчас, погруженный в работу, он ничуть не напоминал того безалаберного паренька, который дожидался нас у калитки. Сейчас передо мной сидел жесткий, увлеченный человек, захваченный желанием поймать преступника.
- Мама… - Ваня снова щучкой проскользнул на крыльцо. – Я попить хочу.
 Я втянула воздух ноздрями и на миг прикрыла глаза. Я люблю своего сына, но порой, честное слово, так и хочется его придушить!
- Извините, мы на минутку. – Я поднялась, открыла дверь, пропуская ребенка вперед, зашла следом. 
 Сын взял ковшик с водой, и сделал ровно два глотка.
- Все? – Ровным голосом поинтересовалась я.
- Все. – Он виновато кивнул. Понял, наконец, что в этот раз и в самом деле может получить нагоняй.
 - Хорошо. А теперь послушай меня очень внимательно, Иван! – Я наклонилась к нему. – Я тебе больше повторять не намерена! Если ты еще раз помешаешь нам с дядей полицейским разговаривать, ты тут же, без разговоров, отправишься спать! И ты знаешь, что я не шучу.
 Ваня надувшись, смотрел в сторону. Ему и обидно было, что взрослые делают от него какие-то секреты, наверняка все самое интересное! И в то же время он видел, что мама разозлилась не на шутку. 
 Он поколупал пальцем кусочек обоев, отходящий около косяка, потом поднял на меня хмурое лицо.
- Мама, прости меня, пожалуйста. Я все понял. Я больше не буду вам мешать.
 И глаза такие невинные-невинные. М-да, прямо не мальчик, а белый пушистый зайчик! Ангел, а не ребенок!  Я спрятала в уголках губ улыбку, придала голосу как можно больше строгости и сказала:
- Хорошо. Тогда иди, играй на улицу, я тебя позову, когда мы поговорим.
 Он кивнул и поплелся к выходу.
- Строго вы с ним. – Улыбнулся полицейский, глядя в театрально согнутую спинку.
- Приходится, куда деваться. – Ответила я, снова усаживаясь. Одно из правил моего воспитания было таким – по возможности, не устраивать ребенку нагоняй в присутствии других людей, особенно малознакомых. Пусть еще детское, но у него ведь тоже есть чувство собственного достоинства! Однако молодой человек по имени Роман Леонидович и так отлично понял, что к чему.
- Просто мамы часто балуют детей. Особенно мальчиков. – Поделился он наблюдениями из жизни, а может, из собственного опыта. 
- Так я ему и мама и папа. – Пожала я плечами. – Вот и стараюсь соответствовать.
- Ой. – Смутился он. – И в самом деле. Извините.
- Ничего страшного. – Его виноватый вид меня позабавил. – Как есть, так и есть. Вы продолжайте, пожалуйста…
- Да. Так вот. Есть все основания предполагать, что действовал маньяк. Из-за самого характера убийства, это желание изуродовать лицо… Как будто этот человек ненавидел эти лица. Да и вообще, такая жестокость обычно свойственна преступлениям с психологической подоплекой.
- А он не… - Я собралась с силами, чтобы задать страшный вопрос. – Не насиловал их?
- К счастью нет. – Отозвался Роман. – Если, конечно, можно так сказать… 
 Фу! Я перевела дух. Схватила стакан с чаем, жадно глотнула. От мысли, что Женька могла подвергнуться еще и такому насилию, мне стало нехорошо. А ведь он к этому ведет, к тому, что на Женьку напал этот же маньяк!
- Вы считаете, что на мою подругу напал… он же? 
- Да, есть основания так считать. Согласился он. Характер нападения очень похож: вашу подругу тоже оглушили камнем, и тоже пытались испортить ей лицо.
- Пытались? – Возмутилась я. – Да вы ее видели?!
- Видел. – Сухо подтвердил он. – Но я видел и… остальных жертв. Поверьте, ваша подруга еще очень легко отделалась.
Легко… Ну и ну… Мамочка моя, что же тогда было с остальными?
- Но есть и существенные отличия. – Между тем продолжал он.  – До сих пор убийца добивал своих жертв камнем. Вашу подругу он почему-то столкнул в овраг. И камня, которым он орудовал, мы тоже на месте не нашли. Правда, раньше тоже орудие убийства найти не удавалось… Были еще следы обуви 42-го размера. Размер очень распространенный, так что это пока нам тоже мало что дало. Ну, может только вывод о том, что преступник – человек очень осторожный и хитрый.
- Так. – Протянула я, сбитая с толку. – И что это значит?
- Вот это мы и выясняем. – Развел руками он. – Собственно, возможности пока только две. Либо это тот же маньяк, только в этот раз по какой-то причине изменивший схему своих действий. Либо это кто-то… кто имитирует действия этого маньяка.
- Имитирует? – Обескураженно повторила я. – Господи, да зачем?!
- Выясняем. – Снова повторил он. – Очень большая надежда была на то, что ваша подруга, придя в себя, сможет нам дать какие-то приметы нападавшего, но увы… 
- Что, увы? – Нервно поторопила я его, так как он замолчал.
- Увы то, что ничего толком она рассказать не смогла. В момент нападения было уже довольно темно, а в том месте еще, как назло и света нет. И чего ее туда понесло?
- Так с мужем же она поругалась!
- Да, да, это мы в курсе. Вопрос в том, зачем она пошла именно туда?
- Есть у нее такая манера. – Сказала я, снова подливая холодного чая и себе и ему. – Когда они с мужем ругаются, то она может выскочить из дому, и ходит проветривается минут двадцать-тридцать… Ходит просто так, куда глаза глядят, говорит, что так нервы успокаиваются.
- Ага, ясно. И часто она так… ходит?
- До последнего времени я была уверена, что не очень! – Горько сказала я.
- В смысле? – Заинтересовался Роман. Я поведала ему о своем вчерашнем разговоре со Владом, умолчала лишь о его похабном предложении – как-то язык не повернулся снова повторить это вслух. 
- Интересно, интересно. – Задумчиво пробормотал он себе под нос. 
- Вообще-то не очень. – Вздохнув, сообщила я.
- То есть? Почему не очень?
- Потому, что как бы мне не хотелось, но Влад вряд ли подходит под описание этого вашего маньяка.
- Вот как? – Заинтересованно уточнил он.
- Вот так. Влад, конечно, редкостный говнюк, моральный урод и все такое, но мне кажется, что на такие поступки он не способен. Он стопроцентный нарцисс. Да он скорее упадет в обморок при виде капли крови, чем сможет с остервенением раздирать чье-то лицо! А уж тем более лицо собственной жены!
 На самом деле мне не доставляло никакого удовольствия выступать в роли адвоката этого гада, но я подумала, что Женька бы мне точно не простила, если бы я, покривив душой, стала убеждать следователя в том, что Влад все же способен на такое!
- Не знаю, не знаю. – Роман задумчиво потер подбородок. – В тихом омуте, знаете ли…
- Да какой это омут! – Махнула я рукой. – Был бы это омут! А это обыкновенная лужа, грязная и вонючая!
- Как вы его! – Поддел меня полицейский. – А ведь ваша подруга его любит.
- Любовь, знаете ли, слепа. – Ядовито отозвалась я.
- Бывает и такое. – Согласился он. – Итак, вернемся к нашим баранам. Евгения Адамовна, как я уже сказал, ничего не смогла нам толком рассказать. Было довольно темно, к тому же, оглушенная, она плохо соображала, что к чему. Все ее показания сводятся к тому, что это был кто-то темный, вот и все. Даже с ростом определиться не вышло, так как он почти сразу повалил ее на землю…
- Кто-то темный? – Переспросила я. – Как это?
- Хотел бы я знать, как это! – С чувством ответил Роман. – Это все, что говорит ваша подруга! Единственное, как она характеризует нападавшего – это кто-то очень темный. Правда, когда ее опрашивали, она была еще не совсем.. хм.. в себе. Так что есть небольшая надежда, что она еще что-нибудь вспомнит…
- Понятно. – Разочарованно вздохнула я. – И в самом деле, жаль.
- Это точно. Поэтому, Лолита Сергеевна, я вас сейчас попрошу как можно подробнее вспомнить все, что происходило с вашей подругой за последние несколько дней. Все, что знаете, все, о чем она вам рассказывала. 
- Как недавно обнаружилось, рассказывала она мне далеко не все. – Не то вздохнула, не то пожаловалась я. – Но вообще-то, Женю все любят. Она очень солнечный и милый человек, никому ничего плохого на моей памяти не сделала.
- Это замечательно. – Согласился Роман, допивая чай. Я подлила ему еще, по такой погоде холодный чай с лимоном – самое то!  – Но, может быть, все же кто-то имеет на нее зуб, а? Может, она могла кого-то обидеть случайно?
- Случайно? – Задумалась я. – Ну, если случайно что-то и было, то, скорее всего, она и сама не в курсе, а я тем более... Стойте! – Осенило меня вдруг. – Вспомнила!
- Да? Что? – Полицейский заинтересованно подался вперед, кресло-качалка, повинуясь обратному импульсу, резко отнесла его назад. – Ой! – Роман постарался успокоить разошедшуюся мебель, виновато пояснил: - Забыл, где сижу. Так, что же вы вспомнили?
- Знаете, тут у меня соседи появились, муж и жена, Вадим и Лиза их зовут. Так вот, они какие-то странные.
 Роман покосился на меня, и я быстренько уточнила:
- Вы не подумайте, что это я из-за какой-то там соседской неприязни  или что-то в этом роде… Они и в самом деле… Так вот, моей подруге они активно не нравились, точнее, этот Вадим ей не нравился. 
 Я рассказала полицейскому все, что знала. Призналась, что участвовала в том пьяном инциденте, про лодку, которую он подарил мальчикам, тоже упомянула. Вообще-то, после вчерашнего его появления, и сегодняшней нашей встречи у меня немного поменялось отношение к соседу. Я разглядела на его лице что-то доброе, даже что-то, я бы сказала, беззащитное. Конечно, у них крайне странные отношения с женой, но ведь тут еще бабушка надвое сказала, что к чему… Я честно поделилась с полицейским и своими наблюдениями, и своими ощущениями. Больше, как ни старалась, ничего такого подозрительного я припомнить не смогла.
- Я вам советую на время перебраться в город. – Втолковывал он мне, по пути к калитке. – Там, конечно, сейчас просто пекло адское, но все-таки, думаю, безопаснее, чем здесь. Так на каком участке, вы говорите, живут эти ваши новые соседи?
- Вон на том. – Я махнула рукой. – Если отсюда смотреть, то за домом и садом. А по улице, получается, свернуть налево и потом еще раз налево. Только их там вроде бы сейчас нет.
- Нет? Откуда вы знаете?
- Мы с Ваней их встретили по пути с речки, они в город собирались. Так что, если вдруг не вернулись неожиданно, то сейчас должны быть далеко отсюда.
- Проверю. – Коротко подытожил полицейский. -  Что ж, Лолита Сергеевна, спасибо за оказанную помощь.
- Не за что. – Откликнулась я. – Если вдруг что-то вспомню, обязательно дам вам знать! – И неожиданно для себя жалобно попросила: - Поймайте его поскорее!
- Делаем все, что в наших силах. – Заверил Роман, обернулся, позвал: - Иван!
 Сын тут же подскочил к нам, словно обладал способностью мгновенно перемещаться в пространстве.
- Ну что, Иван, давай прощаться? – Полицейский по-взрослому протянул ему руку, Ваня с жутко важным видом ее пожал. -  Смотри, береги свою маму! Заботься о ней. – Напутствовал полицейский напоследок.
- Так точно! – Гаркнул мой сын, вытянув руки по швам. И откуда только это у него в голове? 
 Мы с Романом дружно засмеялись. 
 Гм… Он прав, надо уезжать отсюда. Вот только… Вот только уже на протяжении нескольких лет, перебираясь на дачу я сдавала свою городскую квартиру с мая по сентябрь, и сейчас в ней жили люди. Не могла же я вот так, на ночь глядя, свалиться им на голову и выставить вон?!
 Я вернулась на крыльцо, принялась собирать грязную посуду, погруженная в свои мысли. Как ни крути, а вариантов у меня немного. Точнее, всего один - придется обращаться к матери. Пусть приютит у себя хотя бы Ваню… Я набрала ее номер. 
- Мама, привет, как дела?
- Ах, Лолиточка, здравствуй! – Обрадованно ответила она. Я внутренне сморщилась - где ж ты раньше была? – У меня нормально дела, как твои?
- Мам, у меня небольшая проблема. – С ней я не склонна была размениваться на сантименты, и сразу перешла к делу. – Здесь, на дачах, объявился какой-то бандит. В общем, надо, чтобы Ваня пожил у тебя несколько дней.
- Оу… - Она озадаченно замолчала.- Лолиточка, я только за! Ты же знаешь, я Ванюшку обожаю!
 Еще бы я не знала! Вот уж кто не будет против такого расклада, так это Ваня! Бабушка и в самом деле его чуть ли не в попу целовала, потакая всем его прихотям и капризам. Наверное, пыталась таким образом дать ему все то, чего в свое время лишила меня…
- Но… - Но? Что еще за но? О чем она говорит? – Я смогу его забрать только завтра. Дело в том, что я сейчас у приятельницы, на даче. Я же не знала… И сегодня вернуться в город я не успею. А завтра хоть прямо с утра.
- Хорошо, мам. Пусть будет завтра. – С досадой согласилась я.
- Да, Лолиточка. Завтра прямо с утра я буду в городе!
- Мам, не надо прямо с утра. – Отказалась я. – Мы тогда где-то к обеду приедем.
- Да? Ну что ж, так даже лучше! А сейчас вы куда денетесь?
- Не знаю, я пока не решила. – Я отвечала коротко, надеясь, что она поскорее отвяжется, но она, видимо, разволновалась, и так просто не хотела меня отпускать.
- Дочка, может быть, ты тогда хотя бы пригласишь эту свою подружку, Женю? Или сами к ним пойдете? Все-таки спокойнее, когда народу побольше.
- Да, мам, может быть. – Согласилась я. Посвящать ее в подробности того, что случилось с Женькой, я не собиралась. Я вообще всегда старалась свести общение с ней к минимуму. – Я подумаю. Ты извини, мне бежать надо.
- Да, я понимаю. – Ее голос потускнел. – Понимаю, Лола. Ты только береги себя.
- Хорошо, мам. – Я поудобнее перехватила трубку. Да давай же ты уже, отцепись от меня! -  Не волнуйся, все будет хорошо. Завтра увидимся.
- Да, Лолиточка, до завтра. Я люблю тебя!
- Пока, мам! -  Я нажала кнопку отбоя. 
 Может, это и было жестоко, но я просто не могла себя заставить общаться с ней по-другому. Не заслужила она этого…
 Каждый наш разговор, любое общение всегда заставляли меня вспоминать о том, как она относилась ко мне, и сколько бы времени не прошло, этого отношения я так и не смогла простить. Даже несмотря на то, что сейчас она вела себя совсем по-другому.
 Все свое детство я была нелюбимым ребенком. Нет, у меня была совершенно нормальная семья, свои родители, не приемные. Вот только родители эти так любили друг друга, что для меня места в их сердце уже не оставалось. Маленькая я не понимала этого и ужасно страдала. Став постарше, стала удивляться – зачем они вообще родили меня? Ведь им абсолютно хорошо вдвоем, зачем же им кто-то третий? Со временем я пришла к выводу, что они завели меня как некий символ, живое доказательство их пламенных чувств.
 Это было больно и жестоко – жить в доме, полном любви и получать лишь жалкие ее крохи. Не знаю, понимали ли они насколько мне тяжело было чувствовать себя совершенно не нужной в собственной семье? 
 Может быть, если бы не это, то вся моя жизнь сложилась бы по-другому? Ведь я росла и взрослела с единственной мечтой – создать свою семью! Семью, в которой никто не будет обделен ни вниманием, ни заботой, ни любовью. И когда такая возможность лишь туманно забрезжила, я бросилась в нее, как в омут с головой!..
 М-да… отношение матери радикально изменилось, когда умер отец. У него оказалось слабое сердце, и нестарый еще вроде бы человек, отошел в мир иной. Мать страшно горевала по нему, я же не могла себя заставить ни тосковать по нему, ни даже посочувствовать ей. Зато она словно очнулась, вспомнила, что у нее есть дочь. Попыталась было, окружить меня своей любовью и заботой, но я сама оттолкнула ее, и старалась держать на расстоянии. Как ни крути, а хороша ложка к обеду!
 Вот так и получалось, что всю свою нерастраченную любовь она теперь изливала на Ваню при каждом удобном и не очень случае.
 Я встряхнулась. Нашла время предаваться воспоминаниям! Надо быстро брать себя в руки и делать из нашего дома крепость. Уж коль скоро мой сын остается ночевать здесь, на даче, то я должна позаботиться о его безопасности! Благо, возможности для этого у меня были.

***

- Мам, а кто такой маньяк? – поинтересовался Ванька, поднимаясь со мной на крыльцо.
- Э-м-м... маньяк – это такой очень злой преступник, который убивает людей. – Ответила я. – Помоги-ка мне убрать со стола.
- А на тетю Женю маньяк напал?
- Да, Вань, маньяк. И, кстати говоря, подслушивать нехорошо.
- И ничего я и не подслушивал. – Обиделся сын. Поставил в раковину кружки. – Просто вы громко разговаривали. Мам, а он что, хотел тетю Женю убить?
- Не знаю, сынок. – Ответила я, повязывая фартук, - Очень даже может быть, что и хотел.
 Черт бы побрал этого маньяка! Моему сыну рано думать о таких вещах!
- Мам, а вдруг он нас тоже захочет убить? – В Ванином голосе звучал неподдельный страх.
- Ванечка, даже если и захочет, у него ничего не выйдет. Потому, что мы с тобой сейчас решетки на окошках закроем, а на ночь дверь железную запрем, и до утра выходить не будем. А завтра я тебя отвезу на несколько дней к бабушке Ирине.
- Ура! – Обрадовался Ваня, но тут же снова стал серьезным. – А ты? 
- А я вернусь сюда. Но ты не волнуйся, сынок, я буду очень осторожной, и со мной ничего не случится.
 Да уж, хотела бы я испытывать ту уверенность, которая сейчас звучала в моем голосе, на самом деле! 
- Ты пока что достань ключи от решеток. – Велела я, чтобы немножко отвлечь его от этой темы. – Поможешь мне все запереть.
- Хорошо, мам!
Я быстро сполоснула тарелки, прибрала в кухне. Потом намазала руки ромашковым кремом, действуя почти автоматически. В сердце занозой засела тревога. Еще вчера утром все было так спокойно и безмятежно! И вот на тебе! Мир перевернулся, по нашему тихому, как пруд, дачному поселку, возможно, бродит маньяк, он напал на мою подругу, и страшно подумать, что он может напасть на кого-то еще!
- Ну что, ты готов? – Спросила я у сына, выходя на крыльцо.
- Да!
- А обувь твоя где?
- Ну, ма-ам! 
- Ну, Ва-ань! Давай, обувайся скорее. Там, за домом крапива растет, не хватало еще, чтобы ты обжегся. Где ты шлепки оставил?
- Не помню… - Признался ребенок.
- Так вспоминай. – Посоветовала я, усаживаясь, и всем своим видом демонстрируя, что пока он не обуется, я с места не сдвинусь.
- Я, кажется, их около ванной оставил.
- Так иди к ванной и забери их.
- Мам, я один боюсь. А вдруг там маньяк?
- Ваня, что ты выдумываешь? Ванна вот она, до нее иди пять метров!
 Вот так у детей – от реальности до выдумки всего полшага. Маньяк почти такой же таинственный злодей, как и серый волк, которого Иван боялся, когда был чуть помладше.
- Хорошо. – Понуро согласился он. – Но ты на меня смотри все время.
- Хорошо, я все время буду на тебя смотреть.
 Ваня в три шага добежал до ванной, обошел ее кругом, внимательно глядя себе под ноги.
- Мама, а их тут нету! – Крикнул он.
- Значит, они где-то в другом месте. Ищи.
- А давай мы их потом найдем? – Хитро предложил он.
- А давай мы их сейчас найдем? – Неумолимо предложила я.
 Ваня насупился, но снова принялся за поиски.
- Вань, я вообще не понимаю, сколько у нас еще будет продолжаться эта проблема с обувью? Тебе самому-то не надоело?
- Надоело! – Буркнул он. – Я вот тоже совершенно не понимаю, что это за проблема такая с обувью!
 Ответить я не успела, так как он быстренько скрылся в доме. Через пару секунд оттуда раздалось довольное:
- Нашел! – Ваня появился на крыльце, наконец-то обутый. – Представляешь, мам, они оказывается, все это время под столом лежали!
- Ничего себе, как удивительно! – Пробормотала я себе под нос ехидно. – И кто их туда положил? – И уже чуть громче добавила: - Вот и молодец. Теперь бери ключи, пойдем с тобой решетки закрывать.

***

 Решетки появились на нашей даче в 90-е годы. По поселку тогда прокатилась волна дачных краж, нас эта участь тоже не обошла стороной. Мы с родителями, как-то весной приехав на дачу, обнаружили выбитые стекла и нагло обчищенный домик. Нельзя сказать, что вынесли все до последней тряпки, наоборот взяли лишь то, что можно было загнать или сдать, но погром при этом устроили жуткий, да и так от вредности много чего попортили – на обоях углем пакость нарисовали, в мамину любимую чашку натолкали бычков, шторы оборвали зачем-то…
 Отец, тогда еще находившийся в самом расцвете сил, пришел в бешенство, и решил, что больше не допустит повторения такого безобразия. Поскольку постоянно жить с решетками на окнах как-то никому не хотелось, то их сделали в виде больших железных ставень. Когда на даче кто-то был, ставни распахивались, и можно было наслаждаться ничем не испорченным видом из любого окна, ну а когда на даче не жил никто, то ставни закрывались и на каждую вешался солидный замок. 
 Вот сейчас мы с сыном именно этим и занимались – закрывали ставни.  Точнее, я закрывала, а Ваня с очень серьезным выражением лица вешал замки и запирал их. А после того, как запирал, еще и дергал – проверял. После того, как с окнами было покончено, мы поставили в прихожую за дверь «аварийное» ведро. Лучше уж разок туда сходить, чем на темную улицу, по которой ходит невесть кто… Вот пусть поймают сначала, а пока что я среди ночи фиг выйду, а уж тем более сына не выпущу!
- Вот и замечательно. – Резюмировала я. – Теперь беги, собирай свои кораблики и ставь их на просушку.
- Хорошо. – На редкость покладисто согласился ребенок. Схватил коробку, пулей сбегал к ванной, и покидал туда мокрые кораблики, даже толком их не отряхнув. Что ж, хотя бы так…
- Мам, а ты мне дашь ноут-бук поиграть? – С надеждой спросил он. Так вот в чем причина такого послушания! Компьютер я ему старалась летом не давать – пусть глаза от экрана отдохнут. Обычно мы его включали лишь в том случае, когда шел дождь, но сегодня, так уж и быть, можно сделать исключение. 
- Ладно, сегодня включу. Ты тогда давай-ка иди умывайся, чисти зубки, и переодевайся. – Велела я и повернулась, чтобы идти в дом. – Тебе какую игру включить?
- Мне эти… - Он на минуту замолчал, видимо вспоминая название, а потом сказал, но совсем не то, что я ожидала услышать: - Ой… Папа…
 Я замерла, не в силах сразу переварить его слова. Какой еще, на хрен, папа?! Что он имеет в виду? Я быстро обернулась и чуть не застонала. Ваня имел в виду именно его – своего отца. Евгений Матвеев стоял у калитки собственной персоной, и, как всегда, улыбался так, словно был уверен – его тут ждут не дождутся!
- Ур-р-а-а-а!! – Ваня со всех ног бросился к калитке, подбежал, бросился отцу в объятия. Евгений подхватил его, покружил и прижал к себе.
- Привет, Ванюшка, сыночек мой любимый! – О, этот тон! Как же я его ненавидела! Эту показуху, это гипертрофированное чувство в голосе! Какой же ты лицемер!
- Хелло, Лёлька! – Весело поздоровался он. – Как жизнь?
 Держа сына на руках, он подходил к крыльцу.
- Лучше всех. – Спокойно и холодно ответила я. Это Ванька в силу возраста еще способен радоваться его визиту, а у меня к этому человеку совсем другие чувства, и только ради ребенка я не выставляла их напоказ. 
- Это замечательно! – Тут же улыбнулся он. Ага, как же, замечательно! Да тебе дела нет до того, что у нас и как!
- Какими судьбами? – Поинтересовалась я. 
- Да вот по работе занесло в ваши края. Сам не ожидал! – Евгений по-прежнему лучезарно улыбался. – А как понял, что сюда поедем, так сразу решил, что обязательно заскочу! Сынишку родного повидать! – И снова этот нарочито любящий тон…
- Пап, я по тебе соскучился. – Искренне сказал Ваня. – Ты почему так долго не приезжал?
 Долго… Еще бы, долго, последний раз сын имел счастье видеть отца аж в Новый год! Как будто в разных городах живем.
- Работаю, сынок. Работы у папки знаешь сколько? – Он наконец-то спустил сына с рук.
- Сколько?
- Вот столько. – Евгений широко раскинул руки, показывая, как много ему, бедненькому, вкалывать приходится.
- Понятно. А ты мне что-нибудь привез? – С детской непосредственностью поинтересовался мальчик.
- А как же! Что же, я к сыночку любимому с пустыми руками приеду? Ни за что! – Евгений порылся в карманах летней куртки. – Держи!
 И он с довольным видом извлек на свет божий плитку самого дешевого шоколада.
- Ой, подтаяла! Ты ее в холодильник положи, чтобы замерзла, а то измажешься весь. И сразу всю не ешь, а то попа слипнется. Ну, что же ты? Держи!
 Надо было видеть Ванины глаза в этот момент! Он осторожно взял шоколадку, вежливо сказал: «Спасибо» и тихонечко положил ее на перила. На лице у него было такое разочарование! Но Евгений этого разочарования не замечал. Он был явно горд собой, что не забыл сделать сыну подарок. 
 И вот так всегда! Всегда он кричит о том, как сильно любит своего Ванечку, сынишку любимого и т.д. т т.п. Но слова с делом о-очень сильно у него расходятся!  Потому что на самом деле мой бывший муж – самый настоящий эгоист и скупердяй.
 Я снова невольно вспомнила прожитые с ним годы. Евгений и тогда был скупым дальше некуда, и его жадность имела очень своеобразные проявления. К примеру, он мог взять у меня денег в долг, и обязательно потом отдать, даже если речь шла о пятидесяти рублях, о которых я тут же забывала. Зато когда Евгений, еще в период ухаживания, приглашал меня в кафе, то эта была самая дешевая из возможных забегаловок, да и там он не стремился гулять на всю катушку. Мне, скрепя сердце, еще предлагал заказывать что хочу, но сам всегда брал лишь чай. Понятное дело, что при таком раскладе я тоже особо не горела желанием засиживаться в кафе. 
 Да, каким он был, таким и остался. Только лишь разница в том, что несколько лет назад я очень сильно была в него влюблена, и на такие моменты просто закрывала глаза, или находила им оправдание в своей душе. А сейчас я его терпеть не могла, и если бы не Ванька, не встречалась бы с ним до конца жизни!
 Но куда деваться, он – отец Вани и тот сам вправе решать общаться ему с папой или нет, а мне пока приходится лишь терпеть его редкие визиты и стараться по возможности не выходить из себя.
- Ой, что-то я устал. – Вздохнул Евгений, без спроса опускаясь на мой любимый диванчик. И ведь знает же, что это мое место! Интересно, это он позлить меня хочет, или считает, что ничего страшного, переживу?
- Лёлька, послушай-ка, налей мне, пожалуйста, чашку чая, а то в горле пересохло, аж сил нет. 
 Знакомая тема - наш Евгений кофе не признавал. Когда-то давно по дури перепил растворимого дешевого кофе, и теперь в любом виде терпеть его не мог. Вот интересно, с чего это он решил, что я его чаем тут поить буду? Да я лучше этот чай ему на голову вылью! Чтоб не просил больше… Но не успела я его послать куда подальше, как Ванька подхватил:
- О, мам, и мне тоже! – Вот черт! Но, что еще хуже, он добавил: - Пап, а мы с мамой сегодня такие блины забабахали! Представляешь, я целых три штуки съел!
- О, какие вы молодцы! – Оживился Евгений. – Это же надо – блинов наделали! И что, прямо такие вкусные?
- Ага! О, хочешь, мама тебе сейчас попробовать даст?
 Сынок, сынок… И что ж ты у меня такой гостеприимный-то растешь?
- Да, конечно хочу! – С энтузиазмом согласился Евгений. Блины ведь деньгами не были, так что их он мог брать совершенно спокойно. – Чайку, да с блинчиками, да это ж вообще красота!
- Это точно! – Радостно согласился сын, забираясь с ногами на кресло-качалку. 
 Я скрылась в доме, чтобы поставить чайник, а заодно пошипеть и поплеваться ядом. Ванька о чем-то довольным голосом рассказывал Евгению. Я налила чай, с большим трудом удержавшись от того, чтобы плюнуть бывшему в кружку, выложила блины на тарелку и отнесла все это на крылечко. Себе тоже плеснула чаю, и, устроившись на ступеньках, принялась разглядывать вечерний сад. Не сказать, что я бы прямо горела желанием побыть в обществе бывшего мужа, но и сына оставлять с ним один на один тоже не хотела. Лучше уж я буду слышать, о чем они разговаривают. Точнее, Евгений без зазрения совести поглощал блины, а Ванька от души трещал, торопясь выложить последние новости. 
- Купаться сейчас ходим на речку аж по несколько раз! А еще дядя Вадим нам лодку подарил, и мы в ней Айса катали. Так круто было! Айс только думал, что мы его далеко отправить хотим, и к берегу уплывал…
- Погоди, погоди, сынок! – Перебил насторожившийся Евгений. – Какой еще такой дядя Вадим?
- Наш сосед. – Бесхитростно просветил сын. – Который на даче бабы Олеси поселился. Он хороший, дядя Вадим, он нам лодку подарил, и еще арбуз! Я с ним дружу! И Тима дружит, и мама…
- И мама? – В голосе бывшего прорезались неприятные нотки.
- Ага. Он сначала ей не очень понравился, а потом ничего. Нормальный такой! Мама теперь тоже думает, что дядя Вадим клевый.
 О-о-о! Ваня, ну зачем ты у меня такой болтливый? Твой папа однозначно все поймет совсем не так, как ты думаешь!
 Я прямо кожей ощутила, как Евгений выразительно уставился мне в спину, но я его проигнорировала и продолжала любоваться садом. Не собираюсь ни подтверждать его домыслы, ни опровергать! Нас кроме ребенка ничего не связывает.
- Понятно. – Наконец произнес Евгений. – Что ж, это даже хорошо, что у тебя тут друзья…
- Ага. – Ваня шумно глотнул чаю и выдал свою последнюю сенсацию. – Пап, а еще у нас тут завелся ма… мам.. маньяк, о!
- Маньяк? – Рассеянно спросил отец, поглядывая на часы. – Какой еще маньяк?
- Страшный, пап! – У сына в голосе и в самом деле снова звучал испуг. – Он на тетю Женю напал! Она в больнице сейчас!
- Ничего себе! – Евгений повернулся ко мне. – Правда что ли?
- А ты думаешь, сын тебе врет? – Я не удержалась от ядовитой шпильки.
- И что? – Заинтересовался он. – Этот маньяк на Женю напал? Она сильно пострадала?
- Да, она сильно пострадала. – Вздохнула я. – Лежит все переломанная, побитая и исцарапанная. И лежать, похоже, будет еще долго. Плохо то, что она не смогла описать приметы того, кто нападал.
- Да, действительно, настоящий кошмар! – Согласился Евгений, хотя ясно было, что на самом деле судьба тезки его мало трогает. Он снова взглянул на часы, на этот раз жест не укрылся и от Вани, лицо у него погрустнело. Неужели папа уже собирается уезжать?
- Пап, я маньяк это очень опасно?
- Очень, сынок! – Живо согласился Евгений. – Поэтому ты по ночам из дома не выходи ни в коем случае! И без мамы никуда не ходи!
 Ваня слез с кресла-качалки и забрался к отцу на колени, тому пришлось спешно отложить надкушенный блин. Сын обнял его ручками за шею, доверчиво заглянул в глаза.
- Пап, а давай ты у нас ночевать останешься? – Тихо предложил Ваня. – А то мало ли маньяк придет, а мы с мамой совсем одни?
- Нет, сыночек мой любимый, ты что? Я не могу! Мне уже скоро уезжать пора.
- Пап, а ты не уезжай! – Предложил Ваня. – Позвони и скажи, что сегодня тут остаешься. Скажи им про маньяка!
- Нет, Ванечка, я позвонить не могу. Если я не приеду, мой начальник будет очень-очень ругаться. Он знаешь, какой злой у меня? Пострашнее вашего маньяка!
 Я с досадой опустила кружку на деревянную ступеньку. Нет, ну до чего же он все-таки мерзкий! И не стыдно ребенку лапшу на уши вешать, про начальника какого-то... Ясно ведь, что уже наигрался в папу на следующие полгода. Выполнил отцовский долг, и совесть теперь мучать не будет, вот же, все нормально, сына проведал! А то, что побыл с ним от силы двадцать минут – да кто их считает, эти минуты!
 Мое возмущение неожиданно нашло отклик и в Ванином сердце. Он вдруг сполз с отцовских колен, подошел ко мне, сел рядом, и бросил за плечо, с обидой в голосе:
- Ну и пожалуйста, уезжай в свой город! Мы и сами без тебя справимся! А если маньяк придет, мы дядю Вадима позовем! 
 Вот так… Получи, фашист, гранату! Да, Евгений, ты уже не единственный человек на земле, у которого будут искать защиты! Правда, от того, что сын приплел соседа, я несколько обалдела, сама не ожидала…
 А вот бывшего моего, кажется, вообще проняло! Он даже подавился очередным куском блина, за который принялся, едва ребенок слез с его рук. 
- При чем тут дядя Вадим? – Возмущенно спросил он.
- А он нас спасть придет, если маньяк придет! – Немного нескладно, но очень искренне ответил обиженный Ваня. 
- Да никуда он не придет! – Отмахнулся Евгений.
- Придет! Ты не придешь, а он придет! – Боль обиды и разочарования жгла Ваньку изнутри, и он разошелся не на шутку. Он понял, что слова про соседа зацепили отца, и теперь старался использовать этот козырь по максимуму. – Он добрый и хороший! И сильный! И он этого… маньяка вот так сделает!
 От переизбытка эмоций сынок не смог подобрать слов и попросту показал сжимаемый кулак. 
- Ваня! Перестань какие-то глупости говорить! – Теряя терпение воскликнул Евгений.
- А ты сам тоже глупости говоришь! – В Ванькином голосе стояли слезы. – Что тебе в город ехать надо! Что, для тебя работа важнее, чем мы с мамой? 
- Сыночек мой любимый, - Бывший снова залебезил в своей любимой манере. – Ты пока еще маленький и не понимаешь, а работа это очень важно! Если я не буду работать, то мне будет не на что купить еду, и я умру с голоду.
- Ну и умирай! – Ванька разошелся не на шутку, он всерьез обиделся. – Умирай себе на здоровье! А мы с мамой другого папу позовем! Дядю Вадима!
 Дался же ему наш сосед! И что он, в самом деле, так к нему неравнодушен? Зато Евгения зацепило не на шутку.
- Да что это за дядя Вадим такой? -  С яростью спросил он, буравя меня глазами. 
- Сосед. – Ответила я сухо. – Просто хороший человек. Ване он нравится.
- Ване нравится. – Нехорошо протянул бывший. Черт, похоже, он решил, что инициатива встреч с соседом изначально исходила от меня. Хм, логично, в принципе, я бы тоже так решила… Ай, да пусть думает, что хочет!
 Судя по всему, Евгений завелся по-настоящему. Он вскочил с диванчика, подошел к ступенькам, я взглянула на него снизу вверх – лицо злое, на скулах играют желваки, прямо-таки ходячее возмущение. Вот так, Евгений Андреевич, ваше равнодушие, в конце концов, больно ударило по вам самим. А на что же ты надеялся? Что твой сын всю жизнь будет тебя обожать и души не чаять так же, безусловно, как в детстве? Нет, мой дорогой, наш мальчик растет, и учится делать выводы! А ты пожинаешь их результаты, и я этому рада!
 Вот только как сделать так, чтобы ребенку при этом не было так больно?
- Ну-ка пойдем-ка, познакомишь меня с этим соседом! – Велел Евгений.
- С дуба рухнул? – Поразилась я. – С какой стати?
- А с такой стати, Лолита, что я должен знать, что за мужики крутятся около моего ребенка!
- Какое трогательное проявление отцовской заботы! – Ехидно отозвалась я. – Вот тебе надо это знать, ты и иди! Сам с ним и знакомься!
- Ладно. – Стиснув зубы, ответствовал Евгений, перешагнул через мою кружку и быстрыми шагами вышел с участка. Я увидела, что он и в самом деле повернул в направлении к дому соседа.
- Мам, а куда папа? – Уточнил на всякий случай Ваня.
- Знакомиться с дядей Вадимом. – Ехидно фыркнула я, представляя себе в красках эту картину маслом.
- О, я тоже пойду! – Ванька спрыгнул с крыльца и припустил к калитке.
- Ваня! Куда ты? Вернись! Тебе-то туда зачем? Вернись, я кому сказала?! 
 Куда там! Ваня, страшно заинтересованный тем, что будет дальше, припустил со скоростью зайца. Я подхватилась следом - не хватало еще, чтобы ребенок влезал во взрослые разборки! Да и, если откровенно, тоже хотелось глянуть, как это все будет происходить.
 Ванька опередил меня буквально на десять секунд, то есть мы с ним успели практически к началу представления. Евгений вошел на чужой участок, по-хозяйски распахнув калитку, на полянке перед домом было пусто, но в окнах горел свет. Ага, значит все-таки, они вернулись! А то я еще понадеялась, что соседи задержались в городе, но увы…
 Евгений уже поднялся на крыльцо и решительно поднял руку, чтобы постучать, когда открылась дверь «скворечника», деликатно скрытого за кустами. Из упомянутого здания вышел дядя Вадим собственной персоной. 
 Я схватила Ваню за руку и прижала палец к губам, чтобы не подавал голоса раньше времени.
Некоторое время оба мужчины настороженно изучали друг друга. Вадим медленно подходил поближе, пока не оказался на расстоянии метра от моего бывшего. Евгений не выдержал первым:
- Ну, я так понимаю, ты и есть дядя Вадим? - С вызовом поинтересовался он. М-да, не быть тебе дипломатом, Евгений, не в этой жизни уж точно!
- Вадим Петрович. – Сухо поправил сосед, и холодно спросил: - Кто вы? Зачем пришли?
- Да вот, решил узнать, что за чел такой клинья к моей семье подбивает! – Все так же ершисто ответил Евгений. К семье, надо же! Оказывается, вон какие он слова знает! Правда, он тут же внес коррективы:
- На бывшую-то мне плевать. Можешь пользовать ее как заблагорассудится! – У меня аж язык отнялся от возмущения. – А вот к сыну моему не лезь, понял?
 Тут сразу много всего случилось. Во-первых, я сама рявкнула:
- Думай, что говоришь, придурок!
Во-вторых, Ванька тоже решил внести свой вклад и тонким голоском вякнул:
- Никто ко мне не лезет! Дядя Вадим мой друг!
В-третьих, сам сосед подошел к Евгению вплотную. Оказалось, что он на полголовы пониже, но в плечах пошире и покрепче. Он ответил угрожающе-тихим голосом:
- Пошел вон отсюда.
Ну, а в-четвертых, я не уловила когда именно, но на крыльцо вышла Лиза, и молча настороженно наблюдала за всей этой сценой. 
- Хрен ты от меня так просто отделаешься! – Скривил губы Евгений, высокомерно глядя сверху вниз. – Я не уйду, пока ты не усечешь – хочешь Лельку мою заполучить, вперед и с песней, она вся твоя! Она и сама не против будет, я думаю. Но вот про сына моего забудь! Теперь понял?
 Сосед перевел взгляд с Евгения на меня. Я с отчаянием развела руками, всем своим видом пытаясь дать понять, что я сама в шоке от такого поведения. Вадим несколько секунд изучал мое горящее расстроенное лицо, потом снова повернулся к Евгению.
- А теперь послушай ты меня. – Ответил он с откровенной угрозой в голосе. – Если ты еще хоть одно оскорбительно слово себе позволишь в адрес этой женщины, то я тебе рыло начищу. Что же касается ребенка, то он и сам прекрасно решает, с кем ему общаться, а с кем нет. Я, например, от него ни разу даже не слышал, что у него отец есть. А если ты сейчас же отсюда не уберешься, или еще раз сюда заявишься, я тебе нос сломаю. Теперь ты меня понял?
 Евгений, насупившись, смотрел на него исподлобья. Он мог сколько угодно строить из себя супермена, но лишь на словах. До дела же предпочитал не доводить.
- Мужик, я просто волнуюсь за своего ребенка! – Уже более миролюбиво произнес он, и даже отступил на шаг. Раз с нахрапа наехать не получилось, то он предпочитал дать «заднюю». Отстаивать свою правоту в бою он явно не собирался. И тут у него – одни слова…
- Я это понимаю. – Холодно ответил сосед. – Но это еще не повод, чтобы на ночь глядя врываться ко мне на участок, и устраивать тут скандал.
- Да, это я что-то как-то погорячился. – Покаянно согласился бывший, еще сильнее сдавая свои позиции. Как он был жалок в этот момент! Мне было так омерзительно смотреть на него, а еще омерзительней от того, что на это любовался наш сын!
- Ты, Вадим Петрович, извини, что я так. Просто вот… Лелька наговорила невесть что, что сын с кем-то общается, вот я и запереживал.
- Что-о-о? – С возмущением воскликнула я. – Ты что такое несешь?
- Лолита Сергеевна, не волнуйтесь, все нормально! – Улыбнулся мне Вадим, давая понять, что на самом деле разобрался что к чему, и с какой стороны ветер дует. – Уважаемый, у вас ко мне еще какие-то вопросы остались?
- Нет. – Быстро ответил бывший, нервно глянул на часы. – Да мне уже и бежать пора! Ну что ж, приятно было познакомиться! – Он шмыгнул с участка на улицу. – Лель, пока, Вань, увидимся!
 Он потрепал сына по голове и быстро зашагал прочь. 
- Папа…- Растерянно позвал Ваня, глядя ему вслед.
- Вадим Петрович! – Обратилась я к соседу из-за забора. – Ради Бога извините! Это мой бывший муж, Ваня ему рассказывал про вас, и вот, не знаю, что на него нашло!... – Я еще раз растерянно развела руками.
- Лолита Сергеевна, ничего страшного! – Заверил Вадим, походя ближе и улыбаясь. – Вы же не виноваты в том, как он себя вел!
- Спасибо, что понимаете это! – С чувством сказала я.
- Не за что. Ну что, Ваня, пора уже спать ложиться? – Он наклонился к ребенку, ласково улыбнулся ему.
- Дядя Вадим, а вы боитесь маньяка? – Поинтересовался сын.
- Маньяка? – Удивился сосед. – Нет, не боюсь. Маньяк сам меня боится.
- Правда?
- Правда!
- А если он на нас нападет, вы нас спасете?
- Спасу! – Серьезно пообещал сосед, и подмигнул мне. 
- Ваня! – Одернула я. – Что ты прицепился к этому маньяку! Не нападет он на нас, если по ночам ходить по улице не будем! Пошли быстрее домой!
 Сын покорно кивнул.
- Еще раз извините. – Улыбнулась я. – Всего хорошего. Спокойной ночи!
- И вам спокойной ночи. – Отозвался сосед. – И, Лолита, на всякий случай, будьте осторожны!
 У меня на душе потеплело от той заботы, которая прозвучала в его голосе! Я еще раз улыбнулась ему с благодарностью, и повела Ваню домой.  Уже пройдя несколько метров, я снова услышала за спиной окрик, резкий и злой:
- Лиза? Ты что здесь делаешь? Ты зачем вышла? Что ты тут стоишь, иди в дом!
 Ого, это значит, она все это время молча стояла и наблюдала за всей этой сценой? Оригинально…
 Сын по пути был задумчив. Я тоже снова прокручивала в голове всю эту сцену. Да, Евгений, получил по носу! Каково тебе это – прочувствовать, что пьедестал, на котором ты восседал, пошатнулся? Что тебя уже не обожают безусловно, как Бога? Что твой сын начал давать свою оценку твоим поступкам, начал сравнивать тебя с другими, и что оценка вовсе не в твою пользу? 
 А сосед молодец, был на высоте! Я поймала себя на том, что, несмотря на некоторые его странности, я отношусь к нему все лучше и лучше.
 

Часть 4.

- Мама! Ма-ам… - Ваня забрался с ногами ко мне на кровать и принялся тормошить меня за плечо.
- М-м-м? – Сонно отозвалась я. 
- Мама! А когда ты проснешься?
- М-м-м. – Ответила я, толком не просыпаясь, но в пелене сна мне показалось, что нам снова принесли арбуз.
- Ну, мам! – Возмутился ребенок. – Когда ты проснешься уже?
- Ваня, отстань! – Наконец-то выговорила я. – Ни за каким арбузом я не пойду!
- Не за арбузом! – Горячо возразил Ваня. И добавил: - А за дыней!
 Что?! Я перевернулась с живота на спину, чуть не спихнув при этом сына на пол, и протерла слипающиеся глаза. О чем это он?
- Мам, ну пойдем! – Видя, что я прихожу в себя, он удвоил усилия. – А то мне одному никак. Я попробовал, но она тяжелая, я ее чуть не уронил.
- Ваня! – Я зевнула во весь рот. Что за черт, сколько сейчас времени? И чего этому ребенку вечно не спится в такую рань? – Я что-то никак не пойму ты о чем? Какая еще дыня? 
- Большая, мам! На крыльце у нас лежит.
 Так. Замечательно. Позавчера у нас на крыльце лежал арбуз, сегодня дыня. Любопытно...
 Я поняла, что на надежду поспать еще хоть часик можно смело махнуть рукой. Если у нас на крыльце и в самом деле лежит дыня, то Ваня не успокоится, пока я не встану и не внесу ее в дом. Подчиняясь обстоятельствам, я последний разок сладко потянулась, села на постели и потянулась за халатом. Вялые руки с трудом протиснулись в непослушные рукава. Ванька, поняв, что я поднимаюсь, тут же соскочил с кровати, и теперь в нетерпении топтался у двери. Пока я нащупывала теплыми после сна пятками тапочки – весь извелся.
 Наконец мы вышли на крыльцо. Утро было чудесное! Свежее и солнечное, покрытая росой трава блестела, а денек обещал снова быть по-настоящему летним. На крыльце и в самом деле лежала «торпеда» размером с хорошего поросенка.  Из-под желтого бока торчал кусочек бумаги.
 Я усмехнулась. Похоже, наш сосед таким милым образом решил показать свое расположение. Что ж, по крайней мере, он точно не злится из-за вчерашней истории с Евгением.
- Так, сынок, я беру дыню, а ты записку. – Велела я нагибаясь. Ваня схватил листок и ловко юркнул в дом передо мной. Я водрузила дыню на стол. Да, хороша! Вот только…
- Ваня, объясни-ка мне, что ты делал на крыльце? – Строго спросила я.
- В туалет пошел. – Честно ответил ребенок.
- Ваня! Это что еще за дела? -  Я даже разозлилась - сказывался жестокий недосып. – Мы вчера специально все окна позакрывали и дверь заперли! Ты что, забыл, что на улицу одному нельзя ходить?
- Ну, мам, я просто подумал, что сейчас уже светло… 
- А что, по-твоему, преступники только в темноте ходят? Мы же специально ведро поставили, на случай, если писать захочется!
- Я туда не люблю. – Сморщился он. – Я же уже большой, могу и до туалета дойти.
- Большой он! – Проворчала я. – Как игрушки свои убирать, или одежду сложить – так ты еще ребенок!  Вот встретится тебе маньяк, ему и будешь объяснять какой ты большой! Вот сейчас за такое поведение твое как пойду спать обратно!
- Ну, ма-ам…
- Ну, Ва-а-нь! – Передразнила я, берясь за нож. Сын радостно заерзал на стуле. Я быстро разрезала дыню и нарезала для него дольки. По кухне поплыл такой упоительный аромат, что мое плохое настроение улетучилось без следа. Джезву на огонь я ставила уже улыбаясь.
 Да и чего на Ваньку-то злиться? Он тут все равно ни при чем. Виноват в моем недосыпе и плохом настроении с самого утра не кто иной, как Евгений. Именно его никчемное появление вчера привело к тому, что я полночи пролежала, ворочаясь и вспоминая нашу с ним несчастливую семейную жизнь. Хотя было время, когда мне казалось, что я очень счастлива с ним…

***

 Чем старше я становилась, тем тяжелее мне было жить с родителями. Они все так же миловались, как два голубка. Они все так же меня почти не замечали. К двадцати годам я уже готова была кидаться на стены. Мне хотелось вырваться из этого душного мира чужой, не принадлежащей мне любви, крохи которой мне перепадали так редко. Любовь моих родителей ко мне, как луна, светила отраженным светом и чаще приводила в тоску и печаль, чем радовала. А я была молода, полна сил, желаний, энтузиазма… Я бредила идеей создать свою семью. Я так хотела уйти из этого дома! Уйти в другой дом, дом, где все будет выстроено по моим законам. 
 Просто все бросить и жить от родителей отдельно я не могла - надо было получить высшее образование, а поскольку я училась тут же, в родном городе, то не могла рассчитывать даже на комнату в коммуналке. На мою просьбу снять мне квартиру или хотя бы комнату, мои родители дружно покрутили мне пальцем у виска. Честно ответить на вопрос, что меня не устраивает в родном доме, я не могла. Не знаю почему, но у меня просто язык не поворачивался признаться в том, что мне невыносимо находиться рядом с ними и чувствовать, что они нужны друг другу, а я им – нет. Поэтому мое пожелание было воспринято как прихоть, и всерьез даже не рассматривалось.
  Я себе поклялась, что ни минуты не стану отдыхать после получения диплома. Сразу устроюсь на работу и с первой же зарплаты сниму себе жилье! Лучше буду жить отдельно, чем вот так! И когда этот момент, наконец, настал – я была так счастлива! Наконец-то свобода! Первый шаг, первая ступень на пути к своему счастью преодолена! Теперь надо лишь повстречать своего принца – и вуа-ля! Счастье в кармане!
 И тут на горизонте появился он – Евгений. Нас познакомила одна общая знакомая. Оказывается, он уже видел меня раньше, и я ему понравилась, хотя сама совсем не обратила на него внимания. Подойти ко мне сам он постеснялся, и попросил ее представить нас друг другу.
 Поначалу он не произвел на меня такого уж сильного впечатления. Нормальный симпатичный парень, обаятельный. Он трогательно смутился, когда знакомился со мной, сказал, что я очень красивая. Первое, что меня подкупило это то, как он был одет. Черные брюки и белоснежная рубашка, строго и элегантно, как на свидание. Никаких там тебе удобных джинсов и футболок. Как потом выяснилось, Евгений в принципе джинсы не признавал. Не нравились они ему. И эта его черточка тоже скоро стала нравиться мне. 
 В общем, не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда. И не со второго. И даже не с третьего. Но он был мил, вежлив и обходителен. У него была забавная манера смущаться, и в такие моменты он был особенно очарователен. И еще он умел восхищаться. Смотреть в глаза и шептать с восторгом – «Ты прекрасна!». И так это делать, что при этих словах сердце сладко замирало.
 У Евгения довольно заурядная внешность, не самая престижная профессия и довольно сомнительное прошлое, о котором он никогда не рассказывал, но и без его слов мне хватило ума понять, что в свое время кое-какие проблемы с законом у него были. И все же не остановило даже это!
 Тогда я все видела лишь под одним углом: все мои давние заветные мечты наконец-то начинают сбываться! Я свободна, самостоятельна, и в моей жизни есть мужчина, которому я нравлюсь! Пусть он не идеальный, ну и что? У кого нет недостатков?
 На эти свои глупые мечты я сама себя и поймала, сама и купилась на них так простодушно! 
 Тем более что Евгений разливался соловьем, и я, как в поговорке, влюбилась в него всеми ушами, наивно прикрывая глаза, чтобы не видеть торчащих из него во все стороны недостатков. Тогда мне казалось, что все решаемо, что моя любовь способна сделать его лучше…
 Он обхаживал меня до тех пор, пока я плотно не села на крючок. Не могу сказать, что ему пришлось приложить много усилий.
 Уж сколько раз твердили миру… Но мир миром, а для меня это было впервые – чтобы мной вот так искренне восхищались, да еще и постоянно говорили об этом. Да и потом, я была одержима собственной идеей – семейного счастья. А поскольку в итоге я влюбилась в этого человека как последняя кошка, то он быстро стал казаться мне самым лучшим кандидатом на роль мужа.
 Потом, много позже, когда я снова и снова обдумывала те времена, я пришла к выводу, что ему была просто-напросто выгодна наша свадьба. Родственники наседали на него в связи с его криминальным прошлом, мать переживала, что сын никак не может остепениться, да и местный участковый все давал понять, что не спускает глаз. А свадьба так замечательно решала эти проблемы! Вот ведь, сразу видно, остепенился человек, повзрослел, посерьезнел… 
 Может быть, поэтому все случилось так быстро? Мы оба хотели жениться. Вот только цели при этом были совсем разные. Я мечтала о счастливой и любящей семье, а Евгений, судя по всему, об удобном прикрытии, где на него будут смотреть как на Бога, и где можно будет заниматься чем захочется. 
 С первого же дня совместной жизни я ринулась строить эту самую счастливую семью. Обустраивала дом, быт, стояла на ушах, чтобы у нас всегда было чисто, вкусно и кайфово в постели. Евгений все это принимал с большим энтузиазмом, однако сам пальцем о палец ни разу не ударил, ни для того, чтобы в чем-то помочь мне, ни для того, чтобы проявить какую-то свою инициативу. Воистину говорят – кто везет  - на том и едут.
 При всем при этом я никогда толком не знала, что у него на душе. Евгений, несмотря на прожитые с ним годы, остался закрытой книгой. Он был моим мужчиной, но другом мне так и не стал. Да и не знаю, были ли у него вообще настоящие друзья. 
 Поначалу я как-то не особо замечала, что весь этот семейный воз тащит лишь одна глупая кобыла. Или даже не знаю, может быть, овца. Первый год я купалась в своем счастье, мне казалось, что вот они - мои мечты, сбываются, вот я держу их в своих ладонях!
 Потом, когда первое опьянение несколько схлынуло, пришла обида, как это так и почему. Конечно, во многом я и сама виновата. Не надо было сажать мужика себе на шею, пусть даже из самых лучших побуждений. Глупо все-таки сначала приучать его к тому, что все тащишь на себе, а потом еще за это же на него и обижаться. Но, тем не менее, я поступала именно так.
 Возможно, все сложилось бы по-другому. Возможно, если бы я начала еще тогда возмущаться, наезжать на него, требовать помощи и настоящего участия в домашних заботах, тогда мы бы долго вместе и не прожили… Но я узнала, что беременна. И эта новость снова ослепила и оглушила меня. Вот оно - то самое! Муж, а теперь еще и ребенок! 
 Евгений отнесся к новости в свойственной ему манере – он шумно и многословно восхищался тем, что скоро станет отцом, и все его слова по-прежнему оставались словами. Никаких действий с его стороны так и не проявилось, но я, по наивности своей, все продолжала надеяться: сначала на то, что вот увидит он ребеночка – и в нем проснутся отцовские чувства и он сам захочет заботиться. Тем более что выяснилось, что у нас будет мальчик, и мой муж всем и каждому с гордостью говорил, что скоро у него будет сын.
 Потом ровно с такой же гордостью он говорил, что у него растет сын. А я, начитавшись разных книжек, снова ждала невесть чего. Ведь теперь мне было известно, что часто отцовские чувства просыпаются в мужчинах не сразу, а когда ребенок ведет себя уже более сознательно. 
 Увы, несмотря на все выводы ученых умов, на Евгения эта теория не распространилась. Он неизменно пафосно говорил о своем ребенке, иногда с удовольствием возился с ним, если ему в этот момент было нечего делать, и не требовало особых усилий.
 Самое ужасное, что он умудрился сделать так, чтобы и сынок наш тоже в нем души не чаял. Сам же он относился к ребенку так же, как ко мне – позволял себя любить, но в ответ не мог дать того же самого.
 Бывает так, к сожалению, что люди рождаются сразу лишенными чего-то. У кого-то от рождения нету зрения, у кого-то слуха. У нашего Евгения от рождения не было умения любить. Откровенно говоря, тут даже и обижаться особо было не на что. Ведь глупо требовать от человек того, что он не может дать что-то просто по определению. Требовать от моего бывшего любви было равносильно тому, чтобы требовать от него, чтобы он летал по воздуху, не касаясь земли.
 Жаль только одного – что я так поздно это поняла. Я все билась и билась, пытаясь найти те струны его души, затронув которые, я увижу искреннее тепло в его глазах. По молодости и глупости все пыталась до него достучаться. И лаской пыталась, и скандалами. Я изнывала от его равнодушия, Евгения это, конечно же, попросту не трогало. Зато его стало очень раздражать то, что я постоянно от него чего-то жду, хочу. Вот это ему, в самом деле, не нравилось.
 Финал этой драмы вышел почти классический. Однажды летним выходным днем мой тогда еще муж, после многочисленный просьб и упреков все же собрался и пошел в магазин. Всего-то и надо было купить молока, хлеба, майонеза и картошки. Именно из-за картошки я не пошла сама… 
 В следующий раз я увидела его лишь спустя почти что год. 
 Поскольку он ушел в чем был, то сначала я подумала, что с ним что-то случилось. Проведя бессонную ночь у телефона, к утру я дошла до ручки, и когда раздался звонок в дверь, у меня не было сил уже даже на радость. Это оказался не Евгений, а один его знакомый.
- Он попросил принести ему кое-какие вещи. – Заявил тот, стыдливо пряча глаза. – Сказал, что ему надо побыть одному. 
 Я без сил села там, где стояла.
- Лёль, ну так не переживай. – Как-то беспомощно попытался он меня утешить. – Я его еще с садика знаю, у него бывают такие заходы… Ничего страшного, проветрится и вернется. – И совсем уж тихо добавил: - Наверное…
 Поскольку я была уверена, что «побыть одному» исчисляется сроком в неделю, максимум в две, я и собрала лишь то, что могло понадобиться на такое недолгое время. Кто же мог подумать, что этот говнюк надумает появиться на пороге лишь спустя год?
 За это время я много чего передумала, прошла все стадии от отчаяния до равнодушия. Поначалу было очень больно. Я снова и снова гоняла в своих мыслях, что да как, все пыталась понять, почему же все так произошло? Почему я, так страстно мечтавшая о простом семейном счастье, в итоге сижу одна, даже не брошенная, а как-то особенно обидно отставленная в сторону?
- Лолик, дело не в тебе! – Убеждала меня Женька. Она в ту пору как раз выходила замуж за своего ненаглядного Владика, и от собственного счастья ей было страшно неловко передо мной. – Мне этот твой Евгений никогда не нравился, ты же знаешь! Я тебе давно говорила, что он просто-напросто законченный эгоист!
 Но смириться с этим было не так-то просто. Подруга пыталась растормошить меня, знакомить с кем-то, но мне ничего не хотелось. А больше всего мне хотелось, чтобы муж вернулся со словами, что все понял, что жить без меня не может и т.д. и т.п… И потом, лет через пятьдесят мы бы с ним, гуляя с правнуками с нежностью и улыбками вспоминали бы этот его побег…

***

 Он и в самом деле вернулся. Так же внезапно, как исчез, однажды Евгений возник на пороге, улыбнулся своей фирменной чуть смущенной улыбкой и сказал:
- Привет.
 Он косился на меня настороженно, ожидая, какая будет реакция. А у меня от неожиданности и реакции никакой не было…
 Он вошел в квартиру так, словно вышел из нее полчаса назад, и вел себя при этом так же. Подхватил на руки стушевавшегося Ваньку, который за год успел здорово от него отвыкнуть. Сын хотел было зареветь, но Евгений что-то там ему забормотал, зашептал на ухо, и ребенок через минуту уже доверчиво тянул к нему свои ручки.
 На меня он поглядывал с опаской, как и многие мужчины, скандалов Евгений не любил, а то, что закатить скандал я очень даже способна он был в курсе. Но на меня напал какой-то прямо ступор. Он так нахально и естественно делал вид, что ничего такого и не произошло, что я совершенно растерялась... И в итоге так ничего ему и не высказала. 
 А, засыпая ночью рядом с ним, даже улыбалась про себя – вот, вернулся же! Не к кому-нибудь, ко мне! Значит, все понял! Пусть в слух и не говорит, оно и ладно, все-таки признаваться в своих ошибках тяжело, но… Вот же он, снова спит рядом, в своей семье! И теперь уж точно все будет замечательно!
 Это наивное убеждение продержалось в моей душе ровно три месяца. Эти три месяца я снова пыталась наладить нашу непростую семейную жизнь… А потом Евгений опять пропал, по тому же сценарию, что и в первый раз. 
 Налакавшись с горя мартини и проревевшись на верном Женькином плече, я собрала волю в кулак и подала на развод. Влюбленность, с новой силой вспыхнувшая при его появлении, ворочалась в душе раскаленным свинцом. Я никак не могла поверить, что он снова, во второй раз так же легко и спокойно бросил меня. Ведь я же ему говорила, признавалась, сколько слез по нему пролила, и как тяжело и больно мне было! Да и сам не дурак, должен же был понимать – каково это… Но как может понять муки любви человек, который не знает, что это такое?
 Поэтому, глотая слезы, я получила документы о разводе после того, как Евгений третий раз подряд не явился на судебное заседание. 
 Когда он в следующий раз появился на пороге, я лишь молча, холодно указала ему на его вещи, давно собранные и дожидающиеся хозяина в темном углу прихожей. Евгений их так же молча, без лишних эмоций, забрал. Во мне же что-то сломалось. После того, как он перестал иметь власть надо мной, собственная жизнь с ним стала казаться бредом. Господи, неужели этой наивной дурочкой была я? Как я могла?!
- Успокойся! – Втолковывала мне Женька. – То, что ты ему верила – это нормально! Знаешь, наивность – это чистота души. А то, что он сам по себе таким оказался, тут уж ничего не поделаешь… Главное, ты не делай вывода, что все мужчины такие. Поверь, тебе просто не повезло, но это не значит, что история повторится!
 Я была с ней согласна. То, что первый муж оказался моральным уродом – вовсе не факт, что такими же окажутся все последующие ухажеры. Но вот проверять меня не тянуло. Для себя я пришла к выводу, что жизнь ясно дала мне понять – не надо искать любви. Видимо, по какой-то странной причине я такой человек, которого она обходит стороной. И лишь один человек любил меня искренне и от всей души – мой сынок.
 Постепенно меня это стало даже устраивать. Я завела себе пару любовников, с которыми иногда встречалась, но держала их на расстоянии. Специально таких подобрала, чтобы не стремились связать себя узами. Нет уж, спасибо, это лишнее. Редкие и приятные встречи с проверенными людьми меня более чем устраивали. А особенно устраивало то, что с ними никаких надежд, никаких иллюзий, а значит, и никакого крушения этих самых надежд, никакой душевной боли.

***

 Вот и теперь, видя, во что выливается огромная и пламенная Женькина любовь, я еще раз убеждалась, что выбрала в жизни правильную тактику. Если уж на то пошло, сколько я сама могу назвать пар, счастливо доживших хотя бы до пенсионного возраста, и при этом не испоганивших друг другу жизнь? Подумав, я честно призналась себе – одну. Собственные родители прожили душа в душу, пока не умер отец. И получается, что их пример – это то самое исключение, которое подтверждает правило. А правило очень простое – хочешь жить счастливо – не мечтай о любви! Страсть и влюбленность я уже пережила и заплатила за это свою, отнюдь не маленькую цену, а сейчас я хочу просто спокойно жить. И в целом это мне отлично удается.
 Вот только порой, после таких вот, всегда неожиданных, но, к счастью, непродолжительных визитов бывшего мужа, я ненадолго впадала в депрессию. Снова и снова прокручивала в голове всю свою жизнь с ним, снова и снова пыталась понять, был ли у нас хоть малейший шанс сохранить семью? И всегда приходила лишь к одному выводу – никакого шанса у нас не было! 
 Воспоминания эти, сами по себе, отнюдь не улучшали настроения, да и за сыночка я переживала сильно. Я свое разочарование уже пережила, и мне, взрослому человеку это далось ой как не просто. Что же говорить о том, как все это чувствует ребенок?
 По счастью, детская психика все же более пластична, чем взрослая. Вечером, ложась в постель, Ваня был хмурый и несчастный, утром, обнаружив на нашем крыльце дыню, он уже снова был полон радости. Впереди предстоял чудесный день, поездка к бабушке, и Ваня скакал и прыгал, тормоша меня и пытаясь взбодрить.  
 Дыня была огромной, я даже поразилась – куда нам такая? Водрузив ее на стол в кухоньке, я забрала у Вани записку и прочитала:

 «Ваня и Лолита Сергеевна!
 Доброго Вам утра и хорошего дня!
 
С уважением,
Ваш сосед Вадим»

 
 Вот и все, что было написано там. Одно я могла сказать наверняка – за вчерашнюю глупую сцену он на меня обиды не держит! Ну что ж, уже хорошо.
 И где он ее только достал? Я поймала себя на том, что губы сами собой разъезжаются в улыбке - а все-таки приятно, черт возьми! Понятное дело, что эти знаки внимания не столько для моего сына, сколько для меня, я ведь тоже не слепая, вижу, как наш сосед на меня поглядывает.
 Но вот сам способ, которым он решил выказать мне свою симпатию – это мне очень нравилось. К примеру, найти под дверью букет хоть и было бы тоже приятно, но все-таки не до такой степени. А тут – дыня. И приятно, и необычно, и в то же время (и это очень немаловажно!) забота о моем ребенке. 
 Мне даже стало жаль, что придется как можно скорее пресечь его дальнейшие поползновения. Хоть Вадим и был очень даже симпатичным мужчиной, и при других обстоятельствах я бы с удовольствием рассмотрела его на роль кандидата моего нового любовника, но только не в этом случае. Вадим женат. И этим все сказано. Счастливый у них брак или нет, со странностями они, или это только так кажется, собираются ли разводиться – все это меня не касается. У них семья, а это для меня табу. И пока эта семья существует, я к нему и близко не подойду! Так что при ближайшей встрече надо будет популярно объяснить ему, что дыня – это была финальная точка в его ухаживаниях. Огромная, ароматная и невероятно вкусная точка.
 Не переставая улыбаться, я взялась за ножик и взрезала корку. По кухне снова поплыл сказочный аромат. Нет, все-таки спасибо ему тоже надо будет обязательно сказать! Надо признать, что хоть и раннее, но пробуждение получается безумно приятным!
 Ваня внимательно смотрел, как я нарезаю для него дыню на дольки, потом неожиданно попросил:
- Мам, а ты мне ее еще сгущенкой полей, ладно?
- Зачем? – Удивилась я.
- Чтобы вкуснее было. – Пояснил он снисходительно.
- Вкуснее? Вань, дыню не едят со сгущенкой.
- А я ем. Ну, полей, мам!
- Давай сделаем так, - Предложила я. -  Я тебе полью один кусочек, ты попробуешь и решишь, делать так все остальные или нет, хорошо?
- Ага, давай.
 Я достала из холодильника вскрытую банку со сгущенкой, наколола на вилку дольку и обмакнула ее. 
- Мам, побольше! – Привередливо проворчал сын. Я недолго думая окунула кусочек дыни в сгущенку целиком, и быстро сунула сыну в рот.
- Шамое то! – С энтузиазмом воскликнул он, с аппетитом жуя. – Поливай, мам!
 Я пожала плечами - пусть уж ест, как ему нравится. Я, когда маленькая была, тоже порой любила дикие сочетания. Не поддаваясь на требования ребенка вылить всю банку, я вручила ему тарелку с кусочками дыни, более чем щедро облитыми сгущенкой, сварила себе кофе, прихватила вторую тарелку, и мы с Ванечкой с удовольствием позавтракали на крыльце. Я любовалась на залитый пока еще не жаркими солнечными лучами двор, и наслаждалась последними минутами покоя. Сегодня предстоял совсем не легкий день.
 - Ваня, когда покушаешь, сходи-ка в сад. – Попросила я.
- Зачем?
- Давай тете Жене цветов наберем.
- О! – Сын тут же подскочил, полный энтузиазма. – Мы сегодня к тете Жене пойдем? Сейчас я ей цветочков наберу, мам!
- Сядь! – Засмеялась я. – Сначала доешь, пожалуйста. И зубы почисти.
- Хорошо. – Ваня плюхнулся обратно и принялся жадно запихивать дыню в рот.
- Ваня! – Одернула я его. – Успокойся! Поешь нормально, я тебя прошу! Ты же мальчик, а не поросенок! 
 Ваня посмотрел на меня виноватыми глазами. Пару кусочков он честно старался есть медленно и спокойно, потом не выдержал и быстренько запихнул в себя остальное. Сорвался было с крыльца, но я успела его вернуть.
- Ваня! А руки кто мыть будет? И зубы чистить? Я за тебя буду что ли?
- Можно чтобы и ты. – Хихикнул сын, но покорно поскакал в дом и принялся там плюхаться. Судя по скорости, с которой он выскочил обратно, максимум, что он успел – это сполоснуть рот, и макнуть руки в воду. Ну, хоть так, и то хорошо. 
 Приучать его к гигиене было делом очень непростым. Мой сынок никак не мог взять в толк, зачем вообще это нужно? 
 В последний момент я заметила, что Ванька попытался сесть в машину босой. И то чисто по случайности глянула на его ноги. 
- Ваня, это что еще за дела? – Строго поинтересовалась я. – Что у нас опять за проблемы с обувью?
-А! Ой, да! Я сейчас, мам! – В этот раз он даже спорить не стал, пулей выскочил из машины, добежал до крыльца и сунул ноги в шлепки. 
 Я вздохнула. Утро, начинавшееся так мирно и красиво, уже успело меня измотать. Все-таки собрать ребенка на несколько дней куда-то - само по себе не шутка. А если этот самый ребенок еще крутится под ногами, задает миллион вопросов, требует упаковать ему все наличные игрушки и другими всякими способами демонстрирует свою помощь и поддержку, то тут уж вообще, только держись… 
 Наконец, уже слегка взмокшие на все набирающем силу солнце, мы отчалили от нашего забора. Ваня крутился в своем кресле волчком, размахивал букетом.
- Ты когда тетю Женю увидишь, не пугайся. – Я решила, что надо его морально подготовить. – Ты помни, что на нее напали, и ей сильно досталось, поэтому она, скорее всего, выглядит сейчас… - Я замялась, подбирая нужное слово, потом решила сказать как есть, все равно она меня не слышит: - Страшно. Только ты ей этого не говори. Наоборот, постарайся сказать что-нибудь ласковое, хорошо? Понимаешь, ей сейчас плохо, и мы должны ее поддержать.
- Не беспокойся, мам. – Неожиданно серьезно ответил сынок. – Все будет хорошо.
 Я замолчала и стиснула руль. От того тона, каким он это произнес, аж сердце защемило - очень по-мужски у него это получилось.
 Женька на самом деле выглядела даже несколько хуже, чем я себе представляла. Лицо было наполовину облеплено повязками, один глаз закрывала повязка. Оказалось, что при  нападении ей порвали веко, и сейчас на него были наложены швы. На губы в двух местах тоже были наложены швы, и говорила она с трудом. Откровенно говоря, больше всего моя подруга смахивала на невесту Франкенштейна.
- Лола, Ванечка, привет. Я так рада вас видеть! – Медленно, старательно выговаривая слова, сказала она, осторожно улыбнулась уголками губ и подняла здоровую руку в знак приветствия. 
- Привет, моя хорошая. – Тихо ответила я. – Как ты тут? 
- Потихоньку. – Подруга сморщилась. – Чувствую себя как марионетка во всех этих гипсах и растяжках. Ну и… - Она тяжело вздохнула. – Нервы шалят. Никак в себя прийти не могу.
- Тетя Женя, это тебе! – Ваня наконец решился подойти к кровати, протянул ей набранных в саду цветов. 
- Спасибо. – Снова чуть улыбнулась она. – Вон на подоконнике банка стоит, можно туда поставить.
 Я опустила цветы в воду, поставила на тумбочку около ее кровати. 
- Мы тут тебе еще дыню принесли. Там, в лоточке лежит. Ну, и еще кое-что так, по мелочи. - Собираясь, я постаралась предусмотреть все, что может ей там понадобиться, включая запасное белье и предметы личной гигиены. Конечно, все это мог и Влад принести, но, насколько я ее знаю, сама она попросить его постесняется, а ему такие вещи просто не придут в его красивую самовлюбленную башку.
- Лола, скажи мне, я очень страшно выгляжу? – Жалобно спросила Женя. – Только ты честно скажи, я хочу понимать, что Влад увидит, когда придет…
- А он что, еще не приходил? – Как можно невиннее поинтересовалась я.
- Нет. – Она грустно вздохнула, и тут же постаралась придумать ему оправдание: - Он, наверное, еще просто не знает, что мне уже посетители разрешены. Ты меня расчеши, пожалуйста. Раз лицо все в бинтах, так хоть это гнездо с головы убрать…
- Да, наверное. – Согласилась я, беря расческу в руки. Принялась осторожно распутывать ее волосы, и в самом деле находившиеся в жутком состоянии. Про себя вся просто кипела – ну Влад, ну говнюк, погоди, я к тебе еще наведаюсь! Да он тут у дверей дежурить должен, интересоваться по сто раз в день, как там жена себя чувствует, а он ни сном, ни духом! Ладно, решила я, оставим это дело до вечера. А вечером лично к нему приду и впендюрю волшебного пинка! Про то, что он пытался вытворять, чтобы договориться со мной, я решила пока подруге не рассказывать. Не в том она сейчас состоянии, чтобы такой удар спокойно принять, ей и без того плохо. Вот придет в себя, тогда все и расскажу, всему свое время!
- Жень, - Осторожно спросила я, меняя тему. – А ты что, совсем не помнишь, кто на тебя напал?
- Совсем. -  С горечью отозвалась она. – Самой обидно! Помню только черноту. Господи, у меня в голове все смешалось! – Она сморщилась. Женька – человек с живой мимикой, и сейчас ей непривычно было, что нельзя лицом выразить свои эмоции. Она то и дело забывала о наложенных швах. – Так странно… Я помню темноту, черный силуэт или тень и глаза… Такие страшные… 
 Я оживилась. Глаза – это уже что-то... Но подруга тут же развеяла мою надежду.
- И такие... Какие-то нереальные. Знаешь, такие в кошмаре могли бы присниться, но не в жизни встретиться! Я даже не могу понять, мужчине они принадлежат или женщине. Помню только, что меня от этого взгляда такой ужас пробрал… - Ее голос упал до шепота. Женя прикрыла глаза и часто задышала.
- Жень, Жень, ты не волнуйся! – Сама заволновалась я. – Все уже закончилось! Ты в больнице, в безопасности….
 Она снова посмотрела на меня. 
- Да, я понимаю. Лолик, если бы ты знала! Эти глаза меня в кошмарах преследуют! Я так хочу вспомнить, понять, кому они принадлежат! Ведь если я видела их, значит, видела и все лицо? Но, стоит мне только подумать, и так страшно делается, прямо до слез.
- Тогда не думай об этом. – Я ласково погладила ее по руке. – Вообще выброси из головы. Поправляйся, набирайся сил. Хватит тебе уже нервничать! И потом, может быть, память сама подскажет все, что ты хочешь, просто пока ты не готова, вот и все.
- Да, врач то же самое говорит. – Согласилась она. В голосе чувствовалась усталость, да и веки ее потихоньку опускались. Наш коротенький визит сильно измотал ее. 
- Женечка, ты давай отдыхай. Я к тебе зайду еще, завтра, хорошо?
Она кивнула. Потом помотала головой.
- Не надо… Лола, бери Ваню, и уезжайте отсюда!
- Солнышко мое, я как раз везу Ваню в город, к бабушке, но сама там не останусь, ты же знаешь. Так что завтра жди меня.
 В другое время она бы непременно поспорила со мной. Сказала бы, что несколько дней можно пожить и под одной крышей с родной матерью, что безопасность все-таки дороже, и что вообще, мне давно уже пора повзрослеть и отпустить свое прошлое… Но сейчас, я это видела, она совсем устала. И все-таки она еще пробормотала:
- Лолик, не надо завтра. Забери мою маму в городе. Пусть она придет.
- Хорошо! – Согласилась я. – Сейчас тогда ей позвоню. А ты поправляйся, моя хорошая! – Я снова нежно сжала ее руку. 
- Теть Жень, выздоравливай. – Подал вдруг голос Ваня, сидевший на удивление тихо. Подошел к ней, тоже погладил по руке своей маленькой ладошкой, и добавил: – Мы тебя очень любим.
- И я вас люблю, радость моя. – Прошептала она растроганно, а через минуту уже спала. 
 Я взяла сына за руку, и мы тихонько вышли из палаты. Молча сели в машину, и молча двинулись в путь. Это посещение произвело большое впечатление и на меня и на Ивана. Мне, после того, как я воочию увидела последствия нападения, впервые стало по-настоящему страшно. ТАК может нападать лишь человек с нездоровой психикой! Господи, бедная Женька, мне даже представить сложно, что ей пришлось пережить. Что же ее напугало до такой степени, что теперь ее сознание само отказывается это вспоминать, ставит защитный механизм? 
 Эти глаза, которые ее так впечатлили… По спине поползли холодные мурашки. 
 Ваня тоже молча задумчиво любовался видами за окном, чинно сложив ручки на коленях. Эта поза была для него, с его живым характером, совершенно нехарактерной. Я спохватилась. Ребенок и так испытал шок, увидев свою дорогую тетю Женю в таком страшном состоянии, и теперь переживает из-за этого. Он, несомненно, тоже испугался, надо его как-то отвлечь.
- Так, дружочек, ну-ка давай-ка подумаем, что бы такого купить вкусненького вам с бабушкой?
 Ваня пару секунд смотрел на меня, не понимая сути вопроса, потом лицо его прояснилось, и он с энтузиазмом воскликнул:
- Тортик!
 Я улыбнулась. Вот это другое дело!
- Тортик? А вы с бабушкой не лопнете? – Поддела его я.
- Не, мам, не лопнем. Мы же не сразу весь съедим. – С возмущением ответил он: - Сначала чуть-чуть поедим, и поставим в холодильник. Потом, через пол часика еще поедим… И потом еще через пол часика…
- Тогда уж и в холодильник можно не убирать. – Засмеялась я. – Ну ладно, будет вам тортик. А какой ты хочешь?
 Вот так, беседуя о тортиках и прочих различных вкусностях, мы и приехали в город.

***

- Лолиточка, дорогая, проходи! Ванечка, как я рада тебя видеть! Дай, я тебя расцелую, солнышко мое!
 Ваня радостно повис на шее у бабушки. Я быстро разулась и прошла в комнату, чтобы у нее не появилось соблазна и меня облагодетельствовать своей нежностью. 
- Детка, что у вас случилось? – С тревогой спросила она, входя следом, и усаживаясь в кресло.
 Я украдкой бросила на нее взгляд. Выглядела она, как всегда, шикарно. Фигурка подтянута – она никогда не позволяла себе распускаться - длинные каштановые волосы тщательно причесаны, на лице, несмотря на жару, легкий макияж. Одета она была в голубой сарафан до пола, который очень ей шел, подчеркивая ее природную женственность и хрупкость. 
 Да, моя мать - на редкость красивая женщина. Даже сейчас, когда ей как следует перевалило за пятьдесят, она выглядит потрясающе. Смерть отца добавила несколько глубоких морщин на ее лице, но, как ни странно, они даже ей идут, делая лицо более одухотворенным.
 Я перевела взгляд на окно, и с тоской подумала, что эта женщина вызывает у меня по-прежнему лишь чувство обиды и отчужденности. Искренняя тревога, звучащая в ее голосе отзывается застарелым раздражением – где ж ты раньше со своей заботой была?
- Да так, кое-что. На Женю кто-то напал. 
- Ой! Бедняжка! И как она сейчас?
- В больнице лежит. У нее несколько переломов. Ее столкнули в овраг.
 Мать, прекрасно знакомая с этим оврагом, передернулась.
- Господи, хорошо, что она вообще живая осталась! Но кто же на нее напал?
- На тетю Женю маньяк напал! – Вставил свои «пять копеек» Ваня. – Бабушка, он ей все лицо расцарапал! И побил очень сильно.
 Мать в ужасе посмотрела на моего ребенка. Тот, находясь под большим впечатлением, оживленно жестикулировал, глаза были большие-пребольшие. Видно было, что он и в самом деле испугался, а не актерствует, как это часто бывает у деток. 
- Господи, - Снова повторила она. – Какой ужас! Лолиточка, что, и в самом деле маньяк?
- Похоже, что так. Полиция, по крайней мере, так думает.
- Ой! Полиция! Толку от нее, от этой полиции! Это ж надо, ужас какой! Маньяк по нашей даче разгуливает! И что полиция, когда она его поймает?
- Они делают все, что могут! -  С легким раздражением перебила я ее. 
- Ладно, как скажешь. – Она тут же сбавила тон. Потом спохватилась. – Ой, что же это мы тут сидим? Пошли-ка на кухню, я же чайник поставила!
- О, здорово! – Оживился Ваня. – Как раз самое время чайку с тортиком навернуть!
- Ты мое солнышко. – Мать с нежностью потрепала его по плечу. – У меня есть кое-что получше тортика в такую погоду. Ты мороженое будешь?
- Буду! – Довольный Ваня радостно вскочил с дивана, готовый мчаться на кухню. Ну да, все как я и предполагала – бабушка с ходу начала баловать своего обожаемого внука.
- Вы тогда пейте чай, а я поеду. – Я тоже поднялась.
- Как поедешь? – Улыбка завяла на ее лице. – Может, хоть немножко с нами посидишь?
- Мне некогда, мам. У меня дел полно!
- Лолиточка, деточка… - Она с мольбой посмотрела на меня. – Может, ты все-таки останешься? Я так не хочу, чтобы ты возвращалась на эту дачу! Пойми, я так за тебя переживаю!
- Ничего со мной не случится! – Я сказала это слишком грубо и зло, и прозвучало как «Можешь засунуть свои переживания куда подальше», но я все-таки сбавила тон, и добавила уже мягче: - И потом, там Женька. Я не хочу ее оставлять одну, ей очень нужна поддержка сейчас!
- Да, понимаю… Но ведь к ней можно и из города приезжать… - Она предприняла еще одну несмелую попытку.
- Мам, не начинай! – Снова оборвала ее я, натянула босоножки и повернула ключ в двери. – Вот в этих пакетах Ванины вещи. Слишком много сладкого ему не давай. И в компьютер ему можно играть только по полчаса в день. Ваня! – Я обратилась к сыну. – Веди себя хорошо, слушай бабушку, и не балуйся. Ты меня понял?
 Сынок кивнул, но так легкомысленно, что было очевидно – стоит мне выйти за порог, как эти двое примутся попирать все правила педагогики. Бабушка будет от души его баловать, ребенок – от души баловаться.
- Вот и хорошо. – Я наклонилась, обняла и поцеловала Ванечку. – Все, я побежала!
- Лолита! – Мать схватила ее за руку. – Ты… ты звони нам, ладно?
- Конечно, я буду звонить! – Я с натянутой улыбкой вернула руку себе. – Я побежала мам, и правда дел много!
- Береги себя! – Попросила она.
- Все будет в порядке! – Пообещала я, развернулась и зачастила по лестнице. 
 Выскочила из подъезда в одуряющий городской зной, плюхнулась на сиденье машины. Ух, всего несколько минут постояла, а уже как раскаленная печка! По спине тут же потекли капельки пота.
 Я завела двигатель, с досадой сжала руль. Перед глазами стоял умоляющий, трогательный взгляд матери. Я легонько стукнула ладонью по рулю. В душе ворочалось черное чувство обиды. Как бы я была счастлива, если бы она вот так же волновалась за меня пятнадцать лет назад! Но тогда она меня в упор не замечала, тогда я ей была не особенно нужна. А вот сейчас, когда не стало предмета ее обожания, она вспомнила, что у нее, оказывается, дочка есть! Поздновато вспомнила, вот что! Теперь все эти ее попытки проявить свою любовь и заботу не вызывают ничего, кроме досады и раздражения. 
 Я вздохнула и потрясла головой. Ну и черт  с ней! Все уже сложилось так, как сложилось! 
 Я взяла мобильный, набрала номер матери Жени.
- Инна Викторовна? Добрый день!
- Лолита! Здравствуй, моя дорогая!
 На душе потеплело - вот Женькину маму я от души любила. Она были именно такой, о какой я всегда мечтала. Она в своей дочке души не чаяла, и переживала за нее и заботилась. А когда поняла, что я всего этого лишена, то жалела меня, но как-то так, необидно, наоборот, ее большой души хватило и на то, чтобы поделиться своим теплом и со мной.
 Именно эта женщина во многих отношениях заменила мне мать. Она была рядом в трудную минуту, она помогала и советовала, она утешала. С давних пор я прозвала ее «фея-крестная», и она посмеивалась над этим прозвищем, но видно было, что ей очень приятно. 
 И сейчас, услышав страх и тревогу в ее голосе, я тоже разволновалась, сердце сжалось от сочувствия. Мы договорились, что я за ней заеду. Оказалось, что она уже собралась, упаковала все необходимое, так как собиралась ехать общественным транспортом. И мое предложение подвезти ее на машине, она встретила с радостью и благодарностью.

***

- Лолита, моя дорогая, ты мне расскажи толком, что случилось? – С порога спросила меня Инна Викторовна. – Я ничего не поняла, кроме того, что моя дочка в больнице, в тяжелом состоянии! Этот придурок, ее муженек, мне ничего нормально не смог объяснить!
 В отношении к мужу моей подруги мы с ее матерью всегда проявляли редкостное единодушие.
- По мнению полиции, на нее напал маньяк. – Ответила я, скидывая босоножки и без спросу проходя в кухню. В этой квартире я себя чувствовала гораздо больше дома, нежели у родной матери. – Они… э-э… они поссорились с Владом, причем, если я правильно понимаю, довольно крепко. Женя, чтобы остыть, пошла проветриться. Около оврага на нее кто-то напал, избил и столкнул в овраг.
- Господи… - Инна Викторовна тяжело осела на табуретку. Я с сочувствием посмотрела на нее. Полная, с короткой удобной стрижкой, в простом пестром ситцевом платье – такой контраст с моей холеной красивой матерью! И все же, в ней, именно в ней чувствовалось столько доброты и душевного тепла!
 Я поставила чайник на газ, достала чашки, кинула пару пакетов с мятным чаем, туда же отправила по дольке лимона. Постепенно, осторожно посвящала я ее в подробности случившегося. Она и так испереживалась дальше некуда, и уже наверняка напредставляла себе разных ужасов, а сейчас мне предстояло ее морально подготовить к тому, что она скоро увидит. 
 Из закипевшего чайника я залила кипятком обе чашки до половины. Подождала, пока заварится, выкинула пакетики, потом достала из морозилки лед и дополнила чашки доверху.
- Вот, попейте. – Протянула я ей кружку. Взяв вторую, с блаженством устроилась на табуретке, пригубила прохладный напиток – хорошо. Эта невыносимая жара в городе чувствовалась особенно сильно. Я ощущала, как потихоньку начинает плавиться и мой мозг. Уже хотелось поскорее обратно, на дачу. Там легче дышится. Там мои ведра с водой, там речка, в которую сейчас так хочется бултыхнуться! И даже этот самый маньяк сейчас не кажется таким уж страшным.
- Сейчас поедем. – Пообещала я. 
- Да, хорошо. Господи, как подумаю, что там с моей девочкой! И этот придурок еще…. Уж я с него там шкуру спущу!
 Я мстительно улыбнулась. Про отношение Влада я честно рассказала, опустив лишь мерзкий эпизод у меня на крыльце, но Инне Викторовне и без того хватило. Она и так-то его не любила никогда, а сейчас, услыхав, с каким равнодушием он отнесся к случившемуся с его женой, она и вовсе вся прямо-таки кипела. Я подумала, что мне, в общем-то, уже нет смысла появляться, чтобы накрутить ему хвоста – «любимая» теща сделает это куда лучше меня!
- Я уже и вещи все собрала. – В который раз повторила она, и вдруг спохватилась: - Ой, Лолита, я ж совсем забыла! Я ж тебя хотела попросить хлеба купить! Ходила в магазин сама, все купила, что нужно, а про хлеб – из головы вон, со всеми этими заморочками! А заново идти по такой жаре - сил моих нету!
- Нет проблем, Инна Викторовна, я схожу! – Я допила последний глоток мятного чая и с готовностью поднялась.
- Спасибо тебе, моя дорогая! – Она тоже вскочила, попыталась вручить мне кошелек.
 Между нами произошел короткий спор на тему: «возьми!» - «не возьму!», в котором победила я с аргументом «я что, любимой фее-крестной уже и хлебушка купить не могу?». Потом я ее предупредила, что, пользуясь случаем, себе тоже прикуплю кое-каких продуктов, так что пусть не волнуется, я чуть задержусь – доеду до супермаркета. 
- Хорошо, я пока еще разок проверю, не забыла ли чего. – Согласилась она. 
 Эта несколько суетливая, немного наивная и очень простая женщина, вызывала в моем сердце столько нежности! Она тоже давно потеряла мужа, и она тоже очень любила его. Но, в отличие от моей матери, у Инны Викторовны души хватало на всех, и она готова была дарить свою любовь и свое тепло тем, кто в этом нуждался.

***

 В супермаркете было прохладно, кондиционеры старались вовсю. Я с удовольствием бродила вдоль полок, задумчиво прислушиваясь к лившейся из динамиков музыке. Приятно все же вот так чуть-чуть расслабиться, передохнуть, отвлечься на простые повседневные мысли о хозяйстве. Тем более что в разгар рабочего дня народу было немного, никто не пихался тележками, не выхватывал из-под носа пачки и не перегораживал дорогу. Я купила себе на вечер палку сырокопченой колбасы, кусочек сыра. Потом подумала, и в алкогольном отделе приобрела бутылку коньяка. Раз уж так получилось, что ребенка не будет несколько дней, можно воспользоваться моментом и чуть расслабиться. Я представила себе, как вечером сижу в кровати с интересной книжкой, потягиваю по глоточку коньяк, и мечтательно улыбнулась. Толкнула тележку дальше, и вдруг услышала:
- Царица Непала! Француженка!
 Те немногие посетители, которые были вокруг, не обратили на эти слова ровно никакого внимания, и лишь я застыла на месте, а потом принялась вертеть головой в поисках того, что произнес эти слова. Слова, ничего не значащие для остальных, для меня же прозвучавшие, как тайный пароль.
 Я обернулась – где же он? И натолкнулась на внимательный взгляд карих глаз. Родинка на скуле, темно-каштановые волосы и такой характерный изгиб губ, да, это он!
- Лешка! – Обрадовалась я, подходя ближе. – О господи, надо же!
- Привет! – Он тоже улыбался, глядя на меня, потом чуть смущенно выговорил: - Прости, но я напрочь забыл твое имя! Помню только, что что-то необычное! То ли Бэлла, то ли Аглая… - Он растерянно развел руками.
- Лолита! – Засмеялась я. – Меня зовут Лолита!
- Точно! – Он с облегчением перевел дух. – Лолита! Надо же, сто лет не виделись!
- Столько не живут! – Отмахнулась я. – Я так рада тебя видеть! Как ты поживаешь?
- О, и я хотел задать тебе тот же вопрос. – Леша недоуменно оглянулся, обнаружил, что мы стоим посреди супермаркета, и даже несколько мешаем пройти тем немногим посетителям, что болтались тут помимо нас. – Ты сильно торопишься? – Поинтересовался он.
 Я прикинула по времени. 
- Не могу сказать, что совсем свободна. -  Призналась я. – Но и отпускать так просто тебя не хочется. Все-таки так давно не встречались!
- Да, и я о том же подумал! Послушай, может, выпьем с тобой по кофейку? На кофе у тебя времени хватит? Тут в двух шагах кафешка есть.
 - Да, знаю. – Кивнула я. – Пожалуй, пол часика смогу выкроить.
- Замечательно! – Леша улыбнулся. – Тогда давай быстренько докупим все, что собирались, и встретимся у выхода.
 В последний момент вспомнив, что пришла я, собственно, за хлебом, я помчалась в хлебный отдел. Взяла пару батонов и ржаной каравай, как и велела Инна Викторовна, не удержалась, и цапнула для себя большую ватрушку с творогом. И быстренько, не глядя на другие прилавки, направилась к кассе.

***

- А ты все такая же. – Говорил Леша, удобно расположившись на диванчике в кофейне. – Прямо ничуть не изменилась, я тебя сразу узнал!
- Да и ты не сильно поменялся. – Улыбнулась я, с радостью разглядывая его. Конечно, последний раз я видела его еще совсем подростком. Сколько мне тогда было - лет шестнадцать-семнадцать? А Лешке, значит где-то пятнадцать. Конечно, сейчас он раздался в плечах, заматерел, и лицо у него стало совсем взрослое, но все-таки не узнать его, нашего барда, нашу звезду, было невозможно.
- Вот только имя твое из головы вылетело, ты уж извини. – Снова покаялся он. – Так неловко!
- Да ладно! – Весело отмахнулась я. – Зато ты придумал стопроцентный способ меня окликнуть! 
 Он довольно улыбнулся.
- Не знаю, само так получилось. Увидел тебя – и сразу эти песни вспомнились.
 Я тепло улыбнулась. Да, эти песни… У нас была тогда замечательная компания. Основная часть жила у Женьки во дворе или рядом, я прибилась туда, без устали мотаясь через весь город. Нас с Женькой часто называли сестрами из-за того, что мы с ней вечно были не разлей-вода. Всей оравой мы собирались вместе, если погода позволяла, то в парке или еще где-то на природе, а зимой у кого-нибудь на квартире. 
 А Леша был нашим золотым голосом. У него была гитара, шестиструнная акустика, на которой он потрясающе играл. Вот это ему точно было дано от Бога. Он мог с лету подобрать любую мелодию, расцветить, разнообразить ее переливами, интересными переборами… Помню, он и меня пытался научить, гитара мне всегда нравилась. Но увы, мои пальцы упорно отказывались нормально брать барре.  Лешка тогда даже специально растягивал мне пальцы на левой руке, я скрипела зубами и терпела, но освоить гитару так и не смогла. А вот для него она всегда была естественным продолжением рук. И когда мы собирались, он играл, играл почти без перерывов. Играл так, что невозможно было не слушать, как и невозможно было представить его без гитары. Когда было настроение – то он пел, или мы все пели. А когда настроения не было, то он просто задумчиво перебирал струны, пускал между пальцев нежные причудливые мелодии, создавая неповторимый фон для всех наших бесед и посиделок. 
 Митяевские «Царица Непала» и «Француженка» были у меня в числе любимых, их я просила его спеть почти всегда. Он пел их как-то по особенному, так, что меня, что называется, «за душу брало». Да и голос у него был для этих песен такой подходящий!
 Господи, как, оказывается, давно это было! И так неожиданно и приятно встретить его вот так, в магазине, куда пошла за хлебушком. Встретить, и снова ненадолго окунуться в эти воспоминания, такие приятные и милые. Сколько веселых и счастливых часов мы проводили вместе, и сколько всего интересного случалось с нами... 
 Потом, потихоньку компания распалась. Кто-то уехал учиться, кто-то просто переехал, кто-то женился, вышел замуж, взрослая жизнь поглотила… Остались лишь неразлучные мы с Женькой, да эти волшебные воспоминания.
 - Да, я их всегда любила, эти песни. – Согласилась я, рассматривая его по-новому, с неожиданно проснувшимся интересом. Тогда, много лет назад, я воспринимала его просто как одного из членов нашей стаи. Тем более, что он был на полтора года моложе меня, худенький подросток, влюбленный в свою гитару и мало что замечавший вокруг - он был для меня как звездный мальчик, как воплощение творчества…
 Сейчас передо мной сидел взрослый, вполне земной и довольно-таки интересный мужчина. Он вымахал под метр восемьдесят, и, судя по всему, очень дружил со спортом. Подумав немного, я пришла к выводу, что из него получился довольно-таки привлекательный человек. Интересно, как у него сложилась жизнь? Но он опередил меня, и спросил первый:
- А ты как живешь? 
- Живу потихоньку. – Усмехнулась я. – Была замужем четыре года, очень неудачно, развелась, теперь вот уже несколько лет живу с сыночком, ему шесть с половиной. Работаю на фрилансе, чтобы с ребенком побольше быть,  на жизнь, в принципе, хватает.
- О, как ты! – Засмеялся он. – Четко и ясно!
- А что тут долго рассказывать? – Я пожала плечами. – Если с подробностями, то так и до вечера времени не хватит, а мне про тебя тоже послушать интересно. Так что давай, твоя очередь!
- Ты всегда была решительной и прямолинейной. – Отметил он, откидываясь на спинку дивана и бросая на меня веселый взгляд. – Так, ну что можно про меня сказать? Тоже был женат, правда, два раза. Второй раз развелся полтора года назад. От первого брака у меня дочка, Полинка. Живет, к сожалению, не со мной, хоть я ее и очень люблю. – Насчет сожаления он не соврал, похоже, в голосе и в самом деле сквозила грусть. – Работаю программистом, зарабатываю неплохо, как ты выразилась, на жизнь хватает.
- Молодец! – Засмеялась я. – Краткость – сестра таланта. – И тут же бестактно, на правах старой знакомой поинтересовалась: - А что это ты аж два раза развелся? Мне всегда казалось, что ты найдешь себе какую-нибудь принцессу с далекой звезды, и будешь жить с ней долго и счастливо…
- Принцессу-то я нашел… - Он задумчиво почесал ухо.
- Но в итоге она оказалась ведьмой. – Ехидно вставила я.
 Леша с укоризной посмотрел на меня. 
- Нет, так и осталась принцессой. Просто, как оказалось, в жизни принцесса и трубадур долго вместе жить не смогли. Она, как бы его не любила, но привыкла к королевской роскоши, а он не мог ее дать, отчего очень переживал, страдал, и, как последняя скотина, срывался на ней…
- Прости. – Растроганная его откровенностью, сказала я.  – Не хотела тебя задеть. Привыкла, что обычно мужчины во всем винят женщин, «все бабы стервы» и все такое…
- Нет, в данном случае все было совсем наоборот. Я только потом понял, сколько ей пришлось из-за меня намучаться. Я тогда еще играл, и все надеялся сделать музыкальную карьеру. А потом, когда играть не смог, то совсем плохо стало. В общем, не выдержала она, и сбежала от меня. Но я ее ни в чем не виню. Она сейчас второй раз замуж вышла, живет вполне счастливо.
- Ты все еще любишь ее? – Осторожно поинтересовалась я.
- Что? А, нет, все уже перегорело… - Он снова улыбнулся. – Вторая жена меня излечила. Причем некоторое время мне казалось, что от любви ко всем женщинам мира в принципе. Вот она, как ты говоришь, оказалась самой настоящей стервой, правда, я это далеко не сразу понял. У меня тогда уже неплохой заработок был, и оказалось, что это и есть главный компонент во мне, повлиявший на ее чувства. Кошмар, в общем! – Он забавно сморщил нос. – А ты? Ты же, я помню, так хотела семью! Как же так получилось, что развелась и живешь одна? То есть  с сыном? 
- Вот как-то так и получилось. - Я пожала плечами. – Угораздило меня влюбиться в полнейшего эгоиста. Сейчас и вспомнить страшно, а тогда я прямо-таки с ума по нему сходила! Стелилась, из кожи вон лезла, так старалась, чтобы у нас все сложилось. Только что-то возможно построить, если этого хотят двое, а ему было сугубо параллельно до всех моих стремлений. Я когда это поняла, то думала, что с ума сойду от тоски! Очень мне дорого встало наше с ним расставание... Вот больше и не хочу экспериментов. Живу с сыном, и у нас замечательная семья. Мне другой не надо! – Горячо заявила я.
- М-да… Могу сказать, что я тебя понимаю. – Покивал он, пригубил кофе, посмотрел на меня и заговорщицки подмигнул. 
- Спасибо! А то Женька до сих пор все пытается мне втолковать, что я неправильно смотрю на жизнь!
- Ой, да, кстати! Точно, у тебя же подружка была, Женя! А она как поживает?
 Улыбка против воли сползла с моего лица. Я вспомнила, по какой причине тут вообще-то нахожусь и с тревогой в голосе поведала ему о событиях последних дней. Потом глянула на часы, и обнаружила, что в его компании совершенно незаметно пролетело не полчаса, а целых пятьдесят минут.
- Мне пора бежать, там, наверное, Инна Викторовна вся уже извелась!
 Я поднялась.
- Погоди! – Остановил он меня. – Я правильно понял, что ты собираешься снова вернуться туда, на дачу, и жить там?
- Да, именно так. – Подтвердила я.
- Послушай, но ведь это вообще-то опасно!
- Да ничего особо опасного нет! – Отмахнулась я. - Я по ночам шастать не собираюсь, а дом у меня закрывается, как настоящая крепость! Так что не волнуйся, ничего со мной не случится.
- Не волнуйся! – Фыркнул он. – Ну да, ты же всегда была такая – боевая, независимая…
 Я снова заулыбалась, польщенная тем, что он помнит, какая я была давным-давно.
- Знаешь что, - Продолжал он. – Запиши-ка мой телефон.
 Он продиктовал номер, я забила его в трубку и скинула ему звонок.
- Вот так лучше. – Удовлетворенно сказал Леша. – Теперь в случае чего, ты мне сразу звони. Только телефон носи с собой все время, пожалуйста!
- И что, ты прилетишь мне на помощь, как Черный Плащ? – Поинтересовалась я, тронутая его неожиданной заботой. – Я же на даче буду, это далеко…
- Прилететь может, и не прилечу. – Серьезно ответил он. – А вот в полицию позвоню, и вообще… придумаю что-нибудь.
- Спасибо тебе. – Улыбнулась я, вешая ремень сумочки на плечо. Он тоже поднялся. 
- Не за что. Да и вообще, если не возражаешь, то я бы с удовольствием встретился с тобой еще раз.
- Совершенно не возражаю! – Воскликнула я с радостью. 
- Вот и замечательно. – Он помог уложить мне пакет в багажник, подождал, пока я сяду за руль. Наклонился к водительскому окошку и напутствовал: - Береги себя! Чуть что – сразу звони, в любое время дня и ночи!
- Спасибо, Леш! – Я завела мотор. – Удачи тебе! Еще увидимся.
 Он махнул мне на прощание, и я вырулила со стоянки. Эта неожиданная встреча здорово подняла мне настроение, и от мысли, что мы скоро встретимся еще раз, это самое настроение радовалось еще больше. Как же все-таки приятно было его увидеть! Надо будет обязательно рассказать Женьке…
 Женька! Елки зеленые, мне стоит поторопиться! Я нажала на газ.

Часть 5.

 

 Я притормозила около Женькиной дачи. Инна Викторовна с кряхтением извлекла из автомобиля свое тучное тело, я помогла ей выгрузить многочисленные сумки и пакеты из багажника, составила рядком у высокого забора. У Жени такой забор и ворота, что с улицы ничего не видно, поэтому наше появление явилось для Влада полнейшей неожиданностью. Когда его «любимая» теща своим ключом отперла замок и распахнула калитку, наш красавчик возлежал в шезлонге, в тени большого пляжного зонта, и лениво полистывал какой-то подозрительный цветистый журнал. Я даже удивилась, как это он не распахнул ворота настежь, чтобы дать возможность всему миру полюбоваться на его шикарное мускулистое тело, прикрытое лишь плавками? На столике рядом с ним призывно расположился запотевший кувшин с холодной колой, рядом с которым скромно притулилась бутылочка с виски. В общем, человек наслаждался жизнью. Интересно, чего это он не на работе, а?
 При виде входящей в калитку свекрови, а следом меня, обвешанной пакетами, Влад не смог совладать собой. Он ощутимо вздрогнул, потом подхватился с шезлонга, но запутался в своих великолепных фотомодельных ногах и крайне не эстетично навернулся на траву. Оттуда, глядя как кролик на удава, обескураженно пробормотал:
- З-здрасьте, Инна Викторовна.
 Мама моей подруги невозмутимо подошла к нему, с выражением какой-то уничижительной брезгливости двумя пальцами подняла журнал, со страниц которого призывно улыбалась длинноволосая брюнетка в черном комбинезоне в сеточку и в крайне недвусмысленной позе. Аккуратно положив журнал на край столика, теща произнесла:
- Здравствуй, Владик, здравствуй, зятек! – Голосом, явно не сулящим здоровья. 
 Я тихо поставила пакеты на крыльцо и вышла с их участка. Похоже, мне не придется промывать мозги этому самовлюбленному павлину, Инна Викторовна превосходно справится и сама!
 Совершенно одуревшая от жары, я заскочила на дачу лишь затем, чтобы нацепить купальник. Умру, если срочно не окунусь! Судя по тому, как усиливается зной и становится все труднее дышать – будет гроза. Поскорей бы! 
 Грозу я люблю и совершенно не боюсь молний. Обожаю вдыхать воздух, наполненный озоном, такой свежий и бодрящий! А вот после такой жары вообще люблю по возможности выскочить под ливень и промокнуть в нем до нитки, а потом сидеть, закутавшись в махровый халат, попивая чай, и чувствовать себя такой же свежей, как и весь мир после дождя.
 Но пока об этом приходилось только мечтать. Хотя, когда я наконец-то окунулась, стало существенно легче. Правда, вода в нашей небольшой речке уже до такой степени прогрелась, что толком остыть в ней не получалось. Закинув на плечо сарафан, я, как была, в купальнике и шлепанцах, поплелась обратно на дачу. Не мешало бы чего-нибудь перекусить, а то я с ужасом обнаружила, что последний раз ела еще утром, и это была только дыня, приправленная кофе. Сварганю-ка я себе, пожалуй, яичницу с помидорами -  размечталась я.
- Лолита Сергеевна, добрый день! Я так рад вас видеть!
 Мои гастрономические мечты прервал довольный голос соседа. Я с речки возвращалась, он, судя по накинутому на плечо полотенцу, только направлялся туда. На глазах огромные черные очки, почти такие же, как у Лизы, под очками – широченная улыбка чеширского кота.
- И я рада видеть вас, Вадим Петрович! – В том ему улыбнулась я.
- Как водичка?
- Излишне теплая, на мой взгляд. – Честно ответила я. – Подозреваю, что полотенце вам и не понадобится.
- Вы правы, скорее всего. – Кивнул он, сдвигая очки на лоб и щурясь на солнце. – Я его по привычке прихватил. Ну, может, использую как подстилку и поваляюсь чуток, загар подровняю. Не желаете присоединиться?
 При его словах о загаре я невольно вспомнила его бледную, как спирохета, жену. Вот уж кому не мешало бы составить ему компанию! Интересно, почему он один? Впрочем, это их дело, а мне же выпал замечательный повод расставить точки над «i».
- Вадим Петрович! – Обратилась к нему я, переходя на более официальный тон, не слишком вязавшийся ни с моим купальником, ни с его шортами. – Спасибо, конечно, за приглашение, но я откажусь. И за дыню, кстати, тоже огромное спасибо! Дыня просто замечательная!
 Сосед лучезарно улыбнулся.
- Я рад, что угодил вам, Лолита Сергеевна.
 Он чуть приблизился ко мне, так, что я ощутила легкий запах его пота. Я инстинктивно отступила на шаг и продолжила:
- Тем не менее, Вадим Петрович, я вас прошу – больше никаких подарков, ладно?
- Почему? – Опешил он. Вопрос прозвучал расстроенно и даже обиженно. – Я же из самых лучших побуждений!
- Вадим Петрович! – Сказала я строго. – Я понимаю, что из лучших побуждений и все такое... Но давайте говорить откровенно, вы ведь не просто так все это делаете. Это называется – оказывать знаки внимания. И это говорит о том, что я вам нравлюсь.
- Говорит. – С приятно удивившей легкостью подтвердил он. – Вы и в самом деле мне очень нравитесь, Лолита. – Он позволил себе опустить мое отчество и назвать меня просто по имени. – Понравились, можно сказать, с первого взгляда!
- Мне это очень льстит. – Сухо ответила я. – Но давайте вот на этой взаимной симпатии и остановимся, хорошо? Дело в том, Вадим Петрович, что я не имею привычки крутить романы с женатыми мужчинами.
- Ах вот что… - Сосед почесал кончик носа. У него было какое-то странное выражение лица – смесь смущения и радости! – Вот как вы все поняли... Хотя я не удивлен! – Он снова поднял на меня взгляд, глаза улыбались.  – Лолита Сергеевна, дело все в том, что Лиза мне вовсе не жена.
- Вот как? – Опешила я. – Хотя… какая разница? Девушка ваша, сожительница, называйте, как хотите. Смысл от этого не поменяется, я…
- Лолита! – Вадим перебил меня, снова придвинулся на шаг. – Лиза не жена мне и не девушка, и не кто там у вас еще? Лиза – моя сестра.
- Сестра? – Я обескураженно уставилась на него. От такой новости я просто растерялась.
- Сестра. – Подтвердил он, довольный моим замешательством. – Что в этом такого уж странного? Елизавета Петровна, моя младшая сестра. Правда, разница у нас с ней небольшая.
 Я только молча хлопала глазами. Вот это поворот сюжета!
- Мне бы следовало и раньше догадаться, что вы можете подумать. – Вздохнул он. – Вы не первая, кто принимает ее за мою супругу, да и сама она часто так себя называет… Но в этом плане у меня никого нет. Совершенно никого!
- Да, но… Вы так себя в ней ведете… – Недипломатично ляпнула я и снова замолчала. 
- А-а, ну да… - Сосед вдруг посерьезнел. – Согласен, это может показаться несколько странным. Дело в том… - Он как-то замялся, словно не хотел говорить, в чем именно дело, но все-таки с неохотой продолжил: - Дело в том, что Лиза несколько не в себе. Мне приходится присматривать за ней, и порой быть с ней строгим, чтобы уберечь ее от глупостей.
- Чего? От каких еще глупостей? – не поняла я. Его сестра не в себе? Вот это новости, одна другой  интереснее! 
 Вадим вдруг посерьезнел, улыбка сползла с его лица. Пару секунд он отстраненно смотрел куда-то мне за спину, потом решился:
 - Ладно, объясню вам, хоть мне и не хочется лишний раз вспоминать все это… Много лет назад наши родители погибли в автокатастрофе. Мне тогда было восемнадцать, моей сестренке пятнадцать. Ужас заключается в том, что все произошло практически на наших глазах. Мы с ней возвращались из фитнес-клуба, и родители должны были забрать нас на остановке. Рядом с этой остановкой есть перекресток со светофором, когда загорелся «зеленый», отец поехал, а перпендикулярно ему в это время на полной скорости вылетел «Камаз»… В общем, там даже от машины мало что осталось. А от родителей и вовсе… консервы…
 Меня передернуло от того, как он это сказал. Я вгляделась в его лицо. Сейчас на нем не было и тени той беззаботной улыбки, с которой он меня встретил. На нем отразилась застарелая, не проходящая боль.
- И все это случилось прямо перед нами, буквально в тридцати метрах. – Он тяжело вздохнул. – С тех пор прошло много лет, но… Моя психика оказалась крепче, я постепенно смог это как-то пережить, а вот Лиза… Она так и не пришла полностью в себя. 
 Он замолчал, снова глядя куда-то вдаль. Я тоже помолчала. Вот так объяснение! Хотя, конечно, многие странности становятся сразу более понятными.
- В общем, я должен ее опекать. – Заключил он, посмотрел на меня серьезно и грустно. – В городе, где много людей, ей приходится непросто, но сейчас у меня отпуск, и мы решили провести в его в этом тихом и спокойном месте. Я очень надеюсь, что тишина и покой пойдут ей на пользу. 
 Я открыла рот. И снова закрыла. Честное слово, я растерялась, и не знала, что теперь сказать. Сосед тем временем, потряс головой, словно прогоняя черную тучу плохих воспоминаний, и снова улыбнулся.
- Ну что, как вы теперь смотрите на предложение составить мне компанию?
- Ох... – Вздохнула я. – Понимаете, Вадим Сергеевич…
- Вадим, - Перебил он меня. – Для вас, Лолита, я просто Вадим!
- Хорошо, Вадим. – Согласилась я и улыбнулась ему. – Так вот, я сегодня целый день моталась по делам, и кроме вашей дыни на завтрак ничего еще не ела…
- Ах вот как! Тогда не буду вас больше задерживать! – Он даже полотенцем на меня махнул. – Бегите скорее кушать. Ой, кстати, а где же Ванечка? – Спохватился он.
- Я отвезла его в город к бабушке. Эти слухи про маньяка, знаете ли… Мне так спокойнее!
- А, да, маньяк… - Его лоб прорезала складка. – Да, это правильно, Лолита. Да вы и сами… будьте осторожнее! – в его голосе прозвучала искренняя забота.
- Непременно. – Заверила я его.
- Вот и хорошо!  А теперь бегите. Надеюсь, нам еще удастся поплавать вместе.
 Ответить ему я не успела. Из-за поворота вырулила девица в желтом платьице, и, увидев моего соседа, затараторила со счастливой улыбкой:
- Вадим Петрович! Здравствуйте! Ой, а вы что, купаться идете? Как здорово! И я с вами!
 «Нахрапистая девочка!» - усмехнулась я про себя, украдкой рассматривая ее. Высокая, худенькая, про таких говорят «модельная». И мордашка очень симпатичная. Только вот молоденькая совсем, ей же не больше семнадцати! Господи, как плотоядно она на него смотрит! 
 Мне пришло в голову, что в данной ситуации мое имя подошло бы ей куда больше, чем мне самой! Она накручивала на пальчик льняной локон, и не сводила с Вадима горящих глаз. На меня она не обращала ровно никакого внимания, словно меня тут и вовсе не было.
 Вадим же явно от этой встречи не пришел в восторг. Посмотрел на меня с мольбой, но я лишь покачала головой, пряча улыбку в уголках губ. Жертвовать своим несчастным желудком и идти на пляж с ними, чтобы попытаться вытащить его из цепких коготков маленькой потаскушки – на такой подвиг я явно не была способна! Поэтому я сочувственно улыбнулась и развела руками – пусть выкручивается сам. 
 Для того чтобы соврать, что уже искупался и идет обратно, он выглядел слишком сухим. Девица видимо была сторонницей активных действий, так как без тени смущения подхватила его под руку.
- Я так рада, что столкнулась с вами! – Щебетала она. – Ой, это так приятно – вот так вот пройтись рядом с таким сильным мужчиной.
 Ай да крошка, ай да молодец! Она уже тащила его в сторону речки. Вадим, несколько ошарашенный таким напором, обернулся ко мне, сказал:
- Э-э, Лолита, до встречи!
- Увидимся! – Усмехнулась я, не выдержала, подмигнула ему и показала язык. Уж больно комично он выглядел сейчас, обезоруженный напором этой длинной крошки. Он чуть ошалевшим глазом покосился ей в декольте, благо до того было совсем недалеко – девица в очаровательных сланцах, отделанных голубыми и белыми стразами,  возвышалась над ним на полголовы. Впрочем, ее это вряд ли смущало. 
 Меня она по-прежнему нарочито игнорировала, продолжая щебетать самым сладким голосом:
- Это такая удача, что я встретила вас, Вадим Петрович! Поучите меня, пожалуйста, плавать! А то я могу только держаться на воде, а вы хорошо плаваете, я видела! Вы так мощно гребете! Мне, с моими ручками, конечно, никогда до такого не дойти, но все-таки я вас очень прошу – дайте мне несколько практических советов…
 Несмотря на его слабое сопротивление, она упорно волокла его от меня подальше. Желание залезть к нему в плавки было написано на ее милом личике прямо-таки гигантскими буквами, но, судя по всему, совсем не встречало взаимности. Не похоже, чтобы Вадим пришел в восторг от повышенного внимания этой молоденькой дурехи. Скорее наоборот, не знал, как бы от нее избавиться. Но я была слишком измотана и голодна, чтобы прийти ему на помощь. Прости, сосед, может быть в другой раз… 
 Как соперницу я ее не воспринимала абсолютною. Уж слишком разными мы были с этой милашкой, смахивающей на грациозного олененка. Да и дыни на порог под покровом ночи он ей тоже вряд ли таскает... 
 Я направилась к дому, погрузившись в мысли о том, что он мне только что рассказал. Да, дела… Потом вспомнила, с какой тревогой в голосе он просил меня быть осторожнее, и на сердце потеплело. Как все-таки приятно, когда о тебе заботятся! Я наконец-то добралась до дома, постояла минутку, вдыхая запах нагретых солнцем досок, отперла дверь и вошла в уютную прохладу. Черт, пока шла с речки – снова стало жарко. 
 Я спустилась с крылечка, и, недолго думая, опрокинула на себя одно из ведер с водой. О-о-о, блаженство! А вот теперь я наконец-то поем!

***

 Вот так вот – когда ребенок дома, около тебя, постоянно дергает, ему до всего есть дело, он задает тысячу вопросов и во все сует нос, тебе кажется – отдохнуть бы от этого непоседы денек-другой, посидеть в тишине и спокойствии! Но, как только это желание осуществляется, ты понимаешь, что тебе страшно не хватает и его вечных вопросов и его неуемного любопытства.
 Я лежала в постели, и все было так, как я мечтала. Бокал с коньяком стоял рядом, сыр, нарезанный тонкими лепесточками, красиво лежал на блюдце, в руках – угарная книжка из серии юмористической фантастики… А мне грустно и одиноко! 
 Они – моя семья. Мой сынок сейчас вовсю наслаждается положением маленького божка у бабушки, а моя закадычная подружка плачет от страха и боли на больничной койке. И никак не получается мне наслаждаться этой тишиной и этим покоем!
 Правда, поначалу я еще как-то радовалась, пару раз хихикнула над особенно веселыми местами в книжке, но звук собственного смеха в пустом тихом доме оказался на удивление страшным. До того, что вдоль позвоночника пополз предательский холодок.
 Да еще эта зверская духота! К ночи воздух стал густым как кисель, и вдохнуть его не было никакой возможности. Окна были открыты, за запертыми решетками, припудренными москитной сеткой, царила непроглядная темень. На улице стояла точно такая же духота, и окна я открыла скорее для морального самоуспокоения, правда плотно их занавесила, а то при мысли, что из сада видно мою комнату, мне было до жути не по себе. Я никак не могла отделаться от нелепого чувства, что маньяк сидит в ближайших кустах, и только и ждет повода, чтобы прыгнуть мне навстречу и крикнуть «Бу!»,  напугав до колик.
 Вот уж не думала, что я такая трусиха! Раньше я за собой не замечала… Видимо, все дело в том, что я отвыкла находиться одна. Со мной ведь постоянно был мой сынок. Конечно, защитник из него никакой, но зато рядом с ним я сама должна быть сильной и бояться уже как-то не получается.
 А сейчас я сидела, прикрыв ноги простыней, потягивала коньяк, читала, и против воли прислушивалась к малейшему шороху. Потом не выдержала, встала, взяла на кухне самый большой и страшный нож, сунула его под подушку. Это конечно явно лишнее, проникнуть в мой дом, когда он так заперт, можно, только если я сама впущу. Да и порезаться я могу, есть у меня привычка спать, обняв подушку. Но все же так мне было спокойнее. 
 Будь ты проклят, Евгений Матвеев! Ну почему же ты оказался такой бездушной скотиной? Почему ты так и не научился любить в своей жизни хоть кого-то, кроме себя? И на кой черт ты обратил тогда на меня внимание? Ведь если бы не ты – я бы сейчас была бы замужем за любимым мужчиной, наверняка была бы! И можно было бы прижаться к родному боку, слушать, как он похрапывает во сне, и знать, что он защитит, если будет нужно! 
 Потом мне пришло в голову, что мои освещенные окна могут привлечь внимание того, кто бродит в этой густой пряной темноте. Привлечь, как бабочку на огонек. Я нервно отложила книжку и погасила свет. Нащупала в темноте бокал, сделала хороший глоток. Господи, ну почему мне все-таки так страшно?
 Я проворочалась еще пару часов, не в силах уснуть. Из-за духоты я обливалась потом, но в то же время больше всего мне хотелось как маленькой, спрятаться под толстое одеяло, желательно ватное, тяжелое, такое ощутимое, которое как броней закрывает всегда от всех страхов. 
 В саду что-то хрустнуло, я замерла, даже дышать перестала. Господи, Боже мой, что это? Неужели там кто-то ходит? Снова раздался хруст. У меня волосы на загривке сами собой дыбом встали. Звук раздался совсем близко от окна! 
 Вся трясясь от ужаса, я тихонько вытащила нож. Крепко зажав его в руке, опустила на пол босые ноги, и бесшумно, медленно приблизилась к окну. По то сторону занавески все было тихо. Никаких звуков больше не доносилось. Я разозлилась на себя. Тьфу ты черт, совсем до ручки дошла! Посмотреть со стороны, так мне в дурку пора – голая, взмокшая, с ножом в руках, притаилась у окна…
 Я решительно прошлепала обратно в постель. Ну, уж нет, фигушки! Маньяк там бродит, Али-баба и сорок разбойников, стадо пришельцев – мне все равно! Мой дом – моя крепость, и сюда никто не сможет попасть, пока я сама не впущу! И не собираюсь я сидеть всю ночь с ножиком в обнимку и трястись от любого шороха!
 Я снова зажгла свет. Плюхнула себе еще коньяку, причем хорошенько так, от души, снова взяла в руки книжку. Раз уж сна ни в одном глазу, значит, буду читать! Это уж всяко лучше, чем лежать и вслушиваться. Так можно и до слуховых галлюцинаций дойти!
 А еще через час наконец-то началась долгожданная гроза. Первый, неожиданный порыв ветра все равно напугал меня чуть ли не до икоты – так неожиданно налетел в ночной тишине. Зато следом пошел дождь, почти сразу перешедший в обильный ливень. Теперь звуков была целая какофония – капли стучали по крыше и по подоконнику, по трубе с журчанием стекала вода. Полыхнула зарница, я по детской привычке тут же стала считать – насчитала аж двадцать семь, пока не послушался первый глухой раскат. После второй зарницы досчитала лишь до двадцати пяти – ага, значит, она приближается. Ну, вот и хорошо! В окно наконец-то потянуло свежестью и прохладой. 
 Я не удержалась, поднялась. Снова погасила свет, чтобы не видно было меня с улицы, подошла к окну и откинула штору. За окном полыхала просто чудесная гроза. Вспышки расчерчивали небо почти подряд, ярко освещая холодным светом залитый водой сад. Я оперлась на подоконник и вдохнула полной грудью влажный воздух, пахнущий прибитой пылью и садовой листвой. Хорошо-то как! Мне пришло в голову, что уж в такую погоду поджидать очередную жертву может и в самом деле лишь полный маньяк.
 Эта гроза странным образом меня успокоила и расслабила. Я, не включая света, забралась под свою простыню. Глотнула еще разок коньяка, и с удовольствием закрыла глаза. Долгожданная прохлада баюкала утомленное тело. Я почувствовала, что наконец-то погружаюсь в сон. 

***

 Я проснулась достаточно поздно и в неожиданно хорошем настроении. Вчерашние ночные страхи при свете солнечного утра показались нелепыми и даже забавными. 
 Я подумала, что сегодня надо обязательно навестить Женьку. А еще, раз уж выпала оказия, можно устроить себе небольшой спа-салон на дому. Суматоха последних дней неожиданно отступила, я поняла, что у меня есть передышка, которую я могу с чистой совестью использовать для себя, любимой. 
 После завтрака я вышла в сад. После грозы стало существенно легче. Солнце припекало уже не так сильно, и главное – не было этого тяжкого ощущения постоянного давления духоты, будто с неба на плечи бетонную плиту опустили. 
 В глубине когда-то были грядки, на которых росла клубника. Я порхала по мокрой траве, зябко поджимая пальцы в шлепанцах. Мне повезло, я и в самом деле обнаружила несколько ягод. Корявые они были, мелкие и неказистые, но для моих целей такие подойдут в самый раз. Еще я заметила, что брезент, который мальчишки использовали для своего шалаша, совсем промок, и провис. Я решила, что надо обязательно разложить его на солнышке, чтобы как следует просох, но это чуть позже.
 Пока же я вернулась в дом, тщательно вымыла ягоды и оторвала листики. Затем умылась сама. Ягоды я мелко растолкла, добавила туда чуть-чуть овсяных хлопьев. Потом обвязала волосы полотенцем, чтобы маска не попала в волосы, нанесла смесь на лицо и улеглась, прикрыв глаза и наслаждаясь запахом клубники.
 Смывая маску, я чувствовала себя умницей, да и вообще была довольна. Мне пришло в голову, что отчасти меня так уж тянет заняться собой из-за того, что за забором появился человек, оказывающий мне знаки внимания. Причем, буду уж откровенна перед собой, мне он тоже нравился. Особенно после того, как выяснилось, что он не женат,  к тому же объяснилось его странное поведение. В свете новых обстоятельств он казался мне все привлекательней и привлекательней. Надо же, молодец какой, заботится о сестре. Не бросил ее, не отказался, хотя наверняка жить с человеком, у которого нарушена психика, далеко не так уж просто!
 Все в том же приподнятом настроении я вернулась в сад и занялась шалашом. С трудом сняла с веревки тяжеленный, насквозь пропитанный водой брезент. Да уж, не слабый дождик прошел, раз даже такую ткань промочило насквозь! Опустив полотно на землю, я выпрямилась, чтобы чуть-чуть отдышаться, и услышала, как за забором стучит топор. Я подошла чуть ближе, выглянула из-за куста, закрывающего обзор.
 Сосед, собственной персоной! Одетый в джинсы, и с голым торсом, самозабвенно рубит дрова. Я залюбовалась тем, как ходят мышцы на его руках и спине, и почувствовала сладкую истому. М-да… Вот уж не думала я, когда в первый раз его увидела, что буду любоваться им и размышлять о том, хороший ли он любовник!.. 
 Я слишком замечталась и была поймана врасплох.
- О, Лолита! Доброе утро! – Он поймал мой далеко не целомудренный взгляд и вдруг улыбнулся откровенно кошачьей улыбкой.
- Ой! Кхм… Доброе утро, Вадим! -  Я вздрогнула от неожиданности и почувствовала, как стремительно краснею. Гадство, да у меня же на лице явственно написано все, о чем я сейчас думала! И он, судя по всему, эту надпись прочитал… 
- А я вот тут брезент снимала. А то намок. Вот, услышала, что кто-то дрова рубит… - Пробормотала я, мечтая поскорее свалить от его внимательных глаз. 
 Вадим с размахом вогнал топор в колоду и пошел ко мне навстречу.
- Я так и понял. – С улыбкой ответил он. Наде же, какой стал самоуверенный! Вчера, когда эта длинная козявка висела на нем, так прямо не знал, как себя повести, а тут, куда деваться, прямо Казанова!
 Он подошел ближе, и вдруг выражение лица у него поменялось. Вместо улыбки там появилась тревога.
- Что это у вас с лицом? – Обеспокоенно спросил он. – Это что, кровь?
 О чем это он? Я нахмурилась. Какая еще кровь? У меня ничего не болит. Я что, поцарапалась где-то и не заметила?
- Где? Какая еще кровь? – Озабоченно поинтересовалась я.
- Вот тут. – Он подошел совсем близко и осторожно провел пальцем возле моего уха. – Нет, это не кровь... – Произнес он озадаченно. – Это что-то другое.
 Он уставился на свой палец, сведя брови к переносице, я тоже глянула и сразу все поняла. 
- Ничего особенного. – Я своим пальцем сняла с его кусочек клубники и тихонько вытерла об забор. -  Это… просто я маску делала. Видимо, плохо смылось. – Я почувствовала, как снова краснею. Сегодня что, специальное такое утро, чтобы я попадала в идиотские ситуации?
 - Маска? А! – Понял он. – Понятно. Ну что ж, вот и хорошо, а то я уж было испугался. Как вам спалось, Лолита?
- Мне? Хорошо спалось, замечательно просто! – Не стану же я ему признаваться, что всю ночь тряслась от страха и заснула лишь под утро!
- А гроза вас не испугала?
- Нет, что вы! – Живо ответила я. – Совсем наоборот! Я очень люблю грозы!
- Надо же, прямо совсем как я! – Улыбнулся он, разглядывая мои губы. – Какая вы, оказывается, смелая.
 Эти простые слова он произнес с такой интонацией, что у меня даже мурашки по загривку побежали. Он стоял очень близко, практически вплотную, нас разделял только забор. Я заметила, как он кончиком языка непроизвольно провел по верхней губе, и мне до зуда захотелось повторить за ним это движение.
- Да, я не из робкого десятка. – Подтвердила я, протягивая ладонь, касаясь его лица. Мне было немножко страшно, но больше всего, прямо до ужаса, хотелось его поцеловать. Тем более что он наклонялся все ближе и ближе.
- Это мне нравится. – Прошептал он, касаясь моих губ своими. Я обвила его шею руками, забор впился мне в живот, но мне было все равно.
- Такая смелая Лолита. – Прошептал он, чуть отстраняясь. – Ты мне нравишься.
- Ты мне тоже. – Тихо ответила я. 
 Мы стояли, разделенные забором, и минут десять целовались. Наконец он с сожалением оторвался от меня. 
- Ты такая сладкая. – Сказал он, поглаживая мой подбородок большим пальцем. – Но мне надо идти. – Он махнул рукой в сторону кучи чурбаков, которые колол на дрова. – Тут еще работать и работать!
- Что ж, не буду отвлекать. – Улыбнулась я, отходя. – Еще увидимся.
- Обязательно! – Согласился он, и в голосе прозвучало столько счастья, что у меня вдруг сердце подпрыгнуло и сделало кульбит. Как шикарно начинается этот день! И как мне, оказывается, повезло с новыми соседями!
 

***

 Женька сегодня выглядела чуть получше, я бы сказала – пободрее. Возможно, сказалось то, что приехала ее мама, и ей стало психологически легче и спокойнее. Она снова попросила ее расчесать, на этот раз потому, что мама сказала, что разлюбимый муж все же нашел время в своем плотном графике и сегодня ее навестит.
 Я и в самом деле столкнулась с ним, когда выходила из больницы. Поймала на себе его трусливый взгляд, когда мы буквально столкнулись в дверях, придирчиво осмотрела букет из красных роз, который он тащил с собой, но ему лишь едва кивнула – не было никакого настроения общаться с ним сейчас. Я и раньше-то не была от него в восторге, а после последних событий он меня откровенно бесил! Я больше, чем уверена, что и цветы, да и вообще весь этот его визит – следствие давления Инны Викторовны. Боюсь, что сам он до сих пор не удосужился бы хотя бы позвонить в больницу, чтобы поинтересоваться самочувствием жены.
 Чем больше я думала, тем больше убеждалась в том, что их семейная жизнь очень далека от той, которую с таким счастливым блеском в глазах описывает Женька. Теперь я ясно видела, что ее угораздило вляпаться в ту же лужу, что и меня. Она тоже отхватила себе эгоиста, и, боюсь, что здесь в большей степени виновата сама моя подруга. Уж слишком активно она с самого начала целовала его в попу, ничего не требуя при этом взамен. Вот и воспитала… Хотя… я-то тоже хороша, так что чья бы корова мычала… И все-таки, в любом случае, после его выходки я уверена, что им пора расстаться…
 Конечно, окончательное решение принимать ей. Я просто скажу ей правду. Но только тогда, когда у нее хватит сил эту правду принять!
 

***

 После больницы я, пользуясь отсутствием Влада, заскочила проведать Инну Викторовну.
- В город собирается, козел! – Шипела она, красная от  гнева. – То у него, видите ли, отгулы были, а теперь вдруг срочные неотложные дела на работе появились. – Она тяжело вздохнула. – Я же понимаю, что это он на самом деле от меня сбегает! Вот дочка моя, бестолочь, прости Господи! Всегда такой умницей была, и надо же было такого придурка себе в мужья отыскать! 
 Я лишь сочувственно поджала губы. Она и так знала, что я полностью разделяю ее точку зрения.
 Возвращаясь домой, я погрузилась в размышления, как именно преподнесу подруге эту новость. С одной стороны, очень хочется сказать все помягче, ей и так больно будет. С другой стороны – не переборщить бы с мягкостью, а то она может решить, что все это мне померещилось, и нет повода для расстройства, и что на эту выходку тоже можно закрыть глаза.
 Чтобы дать себе время все обдумать, я пошла по более длинной кружной дороге, любуясь клумбами и грядками дачных участков. Благо, сегодня погода позволяла – солнышко было не таким термоядерным, как накануне, и к тому же легкий ветерок, наполненный ароматом цветов, приятно обдувал кожу. Вот я и пошла прогуляться, а в итоге оказалась на той самой дороге со рвом. Я не была тут с того момента, как собственноручно обнаружила на дне оврага мою полуживую подругу. 
 На галдящую толпу я обратила внимание сразу, хоть и была погружена в свои мысли. Я заметила, что впереди скучковалось около десяти человек, за толпой виднелись машины полиции и скорой помощи. Чего это они, а? Еще больше я удивилась, а потом и испугалась, заметив среди присутствующих полицейского в форме. Никак, это мой знакомый, Роман Леонидович? Что он тут делает, интересно? 
 Ведомая любопытством, я решила, что это как раз неплохой предлог – подойду поздороваться, заодно поинтересуюсь, в чем там дело. 
 Но прежде, чем я успела осуществить свое намерение, я услышала то, что меня здорово напугало. На обочине дороги сидела девушка и горько рыдала. Вторая, стоя рядом с ней на коленях, обняла ее и пыталась хоть немного успокоить. Рыдавшая девушка, заливаясь слезами, что-то бормотала, и когда удалось разобрать, что именно, мне стало очень не по себе!
- Маньяк! Это маньяк, я знаю… Нашу Ленку… За что? За что? Леночка моя… Все лицо… За что? – Она судорожно вздохнула и разразилась новыми всхлипами.
- Успокойся, Катенька, прошу тебя! – Без толку  уговаривала ее подруга.
 Я с беспокойством протолкалась сквозь заслон из нескольких человек. Зрелище было то еще! Тело уже лежало на носилках, и было закрыто простыней, но в районе головы она пропиталась красным. Внизу простыня чуть сдвинулась, и я увидела кусочек обуви. Точнее – ремешок сланца с голубыми и белыми стразами. Я видела такие, причем совсем недавно!
- А, Лолита Сергеевна! – Приветствовал меня хмурый молодой полицейский Роман Леонидович. – Какими судьбами?
- Да так, мимо шла. – Честно ответила я. – А что тут случилось?
- Убийство. – Молодой человек был немногословен, с подозрением хмурясь.
- Это я и так поняла. – Кивнула я, ощущая, как мне все больше и больше становится не по себе. – Там вон девушки сидят. – Я кивнула в сторону безутешной подруги и ее спутницы. – Я от них слышала кое-что очень плохое. Одна из них все время повторяет – маньяк, маньяк. Это правда?
- Возможно. – Все так же немногословно ответил он. – Девушку опять нашли в овраге. Характерные черты нападения те же – удар по голове и сильно изуродованное лицо. Вот только этой, в отличие от вашей подруги, повезло меньше. Когда ее нашли, она была уже несколько часов как мертва. 
- Какой кошмар! – Мне стало тоскливо. – Значит, и в самом деле маньяк?
- Разбираемся. – Коротко ответил он, и повернулся, чтобы отойти, но я ухватила его за рукав.
- Не знаю, насколько это важно. – Решительно сказала я. – Возможно, что я и ошибаюсь, но мне кажется, что я вчера видела эту девушку.
- Вот как? – Он снова резко повернулся ко мне. – Когда? Где?
- Я не уверена, что именно ее. – Снова повторила я. – Просто у той тоже были такие же сланцы. Ну, или очень похожие. 
 Роман Леонидович проследил за моим взглядом, внимательно посмотрел на ножку, высовывающуюся из-под простыни.
 - Я могу вам показать ее лицо. – Решил он. – Но имейте ввиду, зрелище не для слабонервных.
 Я сглотнула. Откровенно говоря, несмотря на проблеск какого-то первобытного любопытства, смотреть мне не особо хотелось.
- Ну, если судить по ноге, то та самая. – Нерешительно протянула я. 
- Вы все-таки взгляните. – Настоял он, подводя меня к носилкам. Я глубоко вздохнула, стараясь собраться. 
- Готовы? – Спросил подошедший доктор, заслоняя собой носилки от толпы. Я кивнула.
 Я оказалась не готова… Это было слишком плохо и слишком страшно!  
- Ну-ка, держи ее! – Чьи-то руки подхватили меня, не дав прилечь тут же, рядом с носилками, на пыльную прогретую дорогу. Под нос сунули ватку с нашатырным спиртом, и я более-менее пришла в себя. 
- А теперь осторожненько садимся и глубоко дышим. – Добрым голосом сказал человек, в котором я опознала доктора. – Головку вот так, между коленок, ага… И дышим, дышим…
 Совет насчет дыхания был совсем не лишним, меня мутило. Чай, вперемешку с овсяным печеньем, которым угощала меня Инна Викторовна, рвался наружу изо всех сил. 
- Как, вам получше? – Участливо осведомился полицейский, опускаясь рядом со мной на корточки.
- Не знаю. – Нервно сказала я. – Как-то это чересчур… 
- Ничего, ничего, пройдет. – Пообещал он. – Ну что, вы узнали?
 Лицо было похоже на сплошное месиво, и все-таки да, я ее узнала. Это была та самая молоденькая глупышка, которая вчера так нахраписто вешалась на шею Вадиму. Я рассказала об этом эпизоде Роману, не уверенная, что это может как-то ему помочь. Он ни словом не дал мне понять, ценными оказались сведения или нет. Спросил, чем я сама занималась после купания. Я ответила, что весь вечер провела в одиночестве на своей даче, он поблагодарил за информацию и посоветовал мне идти домой. Я покорно поднялась с земли. Мне и в самом деле очень хотелось сейчас оказаться на своем родном уютном крылечке, подальше отсюда.
 Я повернулась, чтобы попрощаться с ним, и взгляд непроизвольно снова упал на прикрытое простыней тело, на красные пятна… 
- Лови, лови ее! Ну вот, опять! – Роман успел подхватить меня в последний момент. Доктор снова сунул мне ватку под нос. Интересно, у него их неисчерпаемый запас что ли? На этот раз полицейский дальновидно отвел меня подальше, и усадил на обочине. 
- Вы как? – С беспокойством оглядываясь, поинтересовался он.
- Нормально. – Ответила я, выдавив из себя улыбку. – Вы идите, Роман. Я чуть-чуть посижу еще. 
- Хорошо. – Он кивнул и отошел.
 Та девушка все еще плакала, но теперь я ее очень хорошо понимала. Мне и самой хотелось зареветь от страха, от нереального ужаса, охватившего меня после того, как увидела это лицо. Нет, лицом это назвать уже нельзя... Наверное, мне теперь до конца жизни будет в кошмарах сниться!
 Кое-как собравшись с силами, я встала и побрела к даче. Зад наверняка весь в пыли, но мне было все равно. Это новое нападение повергло меня в шок. Здесь, рядом с нами ходит кто-то совершенно больной! От мысли об этом становилось очень не по себе. 
 Я добралась до крыльца, села на теплые ступени, уткнулась лицом в коленки и заревела. Слишком сильным оказалось потрясение. Я стонала и всхлипывала, от ужаса, от горя, от своей беспомощности и от того, что чувствовала себя безумно одинокой сейчас. 
 Проревев минут десять, я добралась до ванной, зачерпнула пригоршню воды и плеснула себе на лицо. Потом еще и еще, пытаясь смыть свою истерику, которая все никак не хотела меня отпускать.
 Господи, что же это за ужас? Как такое вообще возможно? 
 Поплескавшись и чуть успокоившись, я добрела до дома, нашарила в кармане платья ключи, отперла дверь. Прямой наводкой прошла в кухню, достала пузырек с валериановой настойкой, щедро накапала в чашку, развела водой и жадно выпила. Валерьянку я, вообще-то, не особо люблю, но сейчас не задумываясь и чего похуже тяпнула бы… Я закашлялась и еле отдышалась, зато наконец-то перестала судорожно всхлипывать. Кажется, этой ночью коньяк мне ой как пригодится. Спокойно уснуть трезвая после того, что увидела я точно не смогу!

***

 И я как в воду глядела. Какое там уснуть, я читать-то толком не могла. Слепо таращилась в страницу, а сама все вспоминала эту жуть у оврага. И все прислушивалась, прислушивалась, к любому шороху, к любому треску. 
 Одного ножа мне уже показалось мало. Перед тем, как запереться на ночь, я принесла из сарая топор и молоток. Топор пристроила на тумбочку, а молоток вместе с ножом сунула под подушку, и вдобавок ко всему положила еще рядом с кроватью чугунную кочергу. И скажу честно, глупо я себя при этом совсем не чувствовала!
 Умом я понимала, что если только я не сунусь на улицу, то бояться мне нечего. Дом заперт, все комнаты я проверила, специально подергала каждую ставню – они держались намертво. Но доводы разума меня никак не успокаивали, страх оказался сильнее их. 
 Я все подливала и подливала себе коньяк, готовая уже и напиться, если надо, лишь бы хоть ненадолго отпустил этот непроходящий ужас! Невольно вспомнилась «Собака Баскервилей» с Михалковым, в роли молодого сэра Баскервиля. Там он тоже бухал от страха - родственная душа. Как там было? «Послушайте, Холмс, из-за этой чертовой собаки я за неделю здесь выпил столько, сколько за всю свою предыдущую жизнь!». М-да… Из-за этого маньяка я, может быть, не только сопьюсь, но и поседею! Все-таки Михалков в этой роли на удивление хорош! Маньяк-коньяк, коньяк-маньяк…
 Я снова пригубила из бокала. И замерла. На этот раз мне не показалось. На этот раз я отчетливо услышала какое-то движение. И не на улице…
 Здесь, в доме!
 Я ощутила, как от ужаса перехватило дыхание и потемнело в глазах. А потом и вовсе старалась не дышать, замерла, сидя на кровати, и чутко вслушиваясь. 
 Вот, снова, опять! Опять этот звук. Кто-то осторожно шевелится, но где? Такое чувство, что звук совсем рядом, буквально за дверью в комнату. 
 Сказать, что мне было не по себе – это ничего не сказать! Кто-то здесь, очень близко, крадется ко мне.
 Кто, кто, маньяк, конечно же! Вот и моя очередь настала! Не знаю почему, понятия не имею за что он нас убивает, но сейчас он, видимо, решил, что пришел мой черед... Я тихонько перевела дух. Зубы постукивали, лоб покрылся липкой испариной. 
 Снова раздался этот звук. Больше всего это было похоже на шуршание одежды. Как будто кто-то стоял под дверью и тоже тихонько прислушивался, что я тут делаю, но вел себя не очень ловко и выдавая шорохом, потихоньку двигаясь.
 Не могу сказать, что я такая уж прямо смелая. Просто я поняла, что и дальше вот так сидеть и ждать, пока распахнется дверь и неизвестный монстр набросится, чтобы в клочья разодрать мое лицо, я была просто не в состоянии. К тому же, может быть, если на моей стороне будет фактор внезапности, то у меня еще есть шанс?
 В общем, я очень осторожно спустила с кровати босые ноги. Лежала я не раздеваясь, в футболке и шортах, и сейчас одежда давала, пусть призрачное, но ощущение защищенности. Я несколько секунд помедлила, не зная, что лучше выбрать из своего оружейного арсенала. Потом все же остановилась на ноже, тихонько вытащила его из-под подушки.
 Вновь раздавшийся звук заставил меня нервно вздрогнуть, кровать скрипнула. Я в панике замерла, прислушиваясь.
 Черт, да что же это такое? Почему он стоит под дверью и ничего не делает? Хоть бы вошел уже…
 Я тихонечко, по шажочку, придвинулась к двери. Крепко сжала нож в правой руке, а левой резко нажала ручку и толкнула ее, тут же на всякий случай отпрыгивая.
 Но совершенно напрасно – за дверью было пусто. Маленький коридорчик, в котором абсолютно негде укрыться, дверь на кухню закрыта, входная тоже. Даже если бы кто-то тут стоял, и отпрыгнул от моего резкого движения, то вбежать в кухню или выбежать на улицу, да еще и бесшумно закрыть за собой дверь так, чтобы я этого не заметила – да это просто нереально!
 Я с трудом перевела дух, стараясь унять колотящееся сердце. Такие стрессы десяти лет жизни стоят, честное слово! У меня, что, уже слуховые галлюцинации от страха начались? Так быстро?  Я провела рукой по взмокшему лбу, спиной вперед вошла обратно в комнату... И аж подпрыгнула, снова услышав этот странный, жуткий, шуршаший звук! Мама моя… Теперь, с того места, где я стояла, отчетливо стало слышно, что он исходит не от двери, а из шкафа. Вот в чем дело, шкаф стоит совсем рядом с выходом, поэтому мне и показалось, что кто-то ходит по дому!
А этот «кто-то» прячется в шкафу! О Господи… Я снова собралась с духом, перехватила поудобнее нож во влажной ладони. Ну, как говорится, двум смертям не бывать! Я ухватилась за ручку на дверце, рванула на себя. И в этот момент он накинулся на меня.
 Никогда в жизни не думала, что умею ТАК кричать! Вопль вырвался у меня только один, но настолько дикий и пронзительный, что я даже не поверила, что это я. Я резко отпрянула от темной шуршащей массы, что накинулась на меня, стоило только потянуть на себя дверцу шкафа, споткнулась, и с грохотом брякнулась на пол, больно ударившись копчиком. Следом на меня выпал старый плащ отца.
 Я в панике отползла на попе, пока не уперлась спиной в тумбочку, а потом несколько секунд ошалело сидела, глотая ртом воздух, как рыбка, выброшенная на берег. Сердце колотилось, как ненормальное, и некоторое время соображать я не могла. Потом до меня кое-как дошло, что вот он – мой «маньяк», темно-зеленой кучкой лежит передо мной!
 Все оказалось просто -  собирая Ваню, я залезала в шкаф, и видимо задела плащ. Он начал потихоньку сползать с вешалки, но вчера это было еще совсем чуть-чуть,  а сегодня под собственной тяжестью он пополз активнее, чем и напугал меня, надеюсь хоть не до седых волос.
 Но встать и посмотреть в зеркало я не успела, в дверь кто-то заколотил со всей силы.
- Лолита! Лолита, что с тобой? Открой, Лолита!!!
 Ого, да это же Вадим! 
 Я поднялась с пола и подошла к входной двери.
- Вадим, это ты? – Осторожно поинтересовалась я, хотя и так знала, что это он.
- Да, Лолита, это я! Открой! Что с тобой случилось?
- Ничего со мной не случилось! – Ответила я, и подозрительно поинтересовалась: - А ты чего пришел?
- С тобой все в порядке? Ты так кричала… Я испугался, что на тебя напали! – В его голосе явно послышалось облегчение. - Можешь не открывать, мне просто надо убедиться, что с тобой все нормально!
 Как ни странно, но именно эти слова окончательно успокоили  меня, и я открыла ему дверь.
- Со мной и в самом деле все нормально. – Ответила я, чуть посторонившись, и пригласила: - Проходи.
- Фу, как ты меня напугала! – Вадим прошел внутрь. Одет он был лишь в шорты, на ногах сланцы. – Такой крик был! Я подумал, ну точно… - Он запнулся, опустив глаза. И пораженно спросил: - А это что?
 Только сейчас я поняла, что так и открыла ему дверь, зажав в руке нож.
- А это… Ой! – Смутилась я. – Это я не тебе. Я случайно…
- Послушай, что у тебя происходит? -  С тревогой спросил он. – Ты кричишь так, словно тебя режут, гостей с ножом встречаешь.
- Это я от страха. – Со вздохом призналась я, и неожиданно для себя предложила: - Хочешь чаю?
- Э-э… Давай, пожалуй.
 Я толкнула дверь на кухню, зажгла свет.
- На меня плащ напал. – Сказала я, наливая воду в чайник. И вдруг нервно хихикнула. Потом еще раз. И еще. Похоже, наступила нервная разрядка -  я тряслась от хохота, не в силах вымолвить н слова. Вадим, спасибо ему, все понял так, как надо. Подошел с умывальнику, набрал пригоршню воды и неожиданно умыл мне лицо. Меня отпустило.
- Спасибо! – поблагодарила я. – Извини. Просто у меня тут был небольшой стресс.
 Я поведала ему жуткую историю о коварном нападении плаща. Сосед и посмеялся со мной за компанию, и посочувствовал мне.
- Бедная ты моя! Ты так крикнула, я сам перепугался до жути! Вышел на минутку… м-м-м… воздухом подышать, и тут как раз твой вопль! Я даже не помню, как через забор перемахнул.
- Спасибо тебе огромное! – Искренне сказала я.
 На самом деле я была очень рада, что он пришел. В его присутствии мне не было страшно, и я наконец-то успокоилась. И мне совершенно не хотелось, чтобы он уходил, снова оставляя меня одну.
 Не спрашивая согласия, я притащила из спальни коньяк, достала для него второй бокал.
- Вот оно, лучшее средство против страха. – Мрачновато пошутила я.  – Правда, в моем случае даже и оно не очень-то помогло!
 Я разлила кипяток по кружкам, украдкой наблюдая, как он наливает коньяк в бокалы. Помимо своей воли внимательно посмотрела на его пальцы. Ногти на них были аккуратно сострижены под корень. Да, такими при всем желании лицо не располосуешь. Да и вообще, если уж на то пошло, то ему проще разок кулачищем двинуть…
 Пока мы пили чай, я рассказала Вадиму о новом нападении - оказывается, он об этом ничего еще не слышал. Ему снова пришлось смотаться в город, и он лишь недавно вернулся. Услышав, что новая жертва – его долговязая молодая знакомая, он поперхнулся алкоголем, и лишь сипло вымолвил:
- Ни хрена себе!
 А потом надолго задумался и замолчал. Я увидела, как между бровей у него залегла глубокая складка, его явно обеспокоила эта новость.
 Мне же наоборот становилось все лучше. Горячительный напиток наконец-то начал действовать так, как и должен, по телу разлилась приятная уютная истома, я расслабленно откинулась на спинку стула и сложила ноги на табуретку. Принялась тихонько разглядывать Вадима, вспоминая наш нежный утренний поцелуй, такой приятный, такой летний. 
 Сейчас он был так далек от этого. Весь погруженный в невеселые мысли, мрачный. Тем не менее, мне было очень хорошо от того, что он сидит со мной сейчас, и я решила, что поцелуй надо будет обязательно повторить.
 Вадим словно почувствовал что-то. Очнувшись от своих мыслей, он улыбнулся мне, с неохотой поднялся. 
- Мне, наверное, пора. – Сказал он. – Поздно уже совсем, ты, наверное, спать хочешь.
 Причем произносил это все он таким голосом, что сразу было ясно, что уходить ему страшно не хочется, и говорит он это исключительно из вежливости, отдавая дань воспитанию.
- Не хочу я спать! – Фыркнула я, тоже поднимаясь. – Мне одной страшно до чертиков! И я совсем не хочу, чтобы ты уходил сейчас.
Я и сама поняла, что в этой фразе больше, чем простая просьба остаться. В этой фразе намек на то, КАК ИМЕННО я хочу, чтобы он остался. И он этот намек прекрасно уловил.
 Не медля ни секунды, Вадим привлек меня к себе и поцеловал. Начал он нежно, осторожно прикасаясь губами к моим губам. Но через пару секунд его руки уже сжимали меня, шарили по всему телу, жадно и бесстыдно. Кажется, не только у меня уже давно никого не было…
 Он на минуту отстранился, но не выпустил из объятий. Посмотрел на меня потемневшими глазами, и хрипло сказал:
- Ты опасная штучка, Лолита. Ты мне очень нравишься. И если я сейчас останусь, то ты сама понимаешь, что между нами произойдет. Решай.
 Я смотрела на него во все глаза и улыбалась. Неужели не видит, что я и сама хочу того же?
- Решай! – Повторил он. – Только быстро!
- Оставайся! – Я широко улыбнулась, и он тут же снова закрыл мне рот поцелуем. А потом, не отрываясь от меня ни на секунду, подхватил и понес в спальню.

***

 Я тихонько лежала и смотрела, как он спит. Вадим оказался очень страстным и ненасытным. Его страсть, откровенно говоря, была намного сильнее и жарче моей. Мне он просто нравился, настолько, что мне было приятно заняться с ним любовью. Он же любил меня с какой-то яростной жадностью, с неистовостью, я бы даже сказала с каким-то отчаянием. И мне это понравилось. Он измотал меня и вымотался сам. До такой степени, что уснул на полуслове.  
 Я дотянулась до бокала и глотнула коньяка. Его вкус живо напомнил мне горячие губы Вадима. Я снова посмотрела на него, спящего. Как и многие люди во сне, он сейчас казался беззащитным. И еще что-то такое проступало в его лице, что-то похожее на печать горя, или большого груза, который ему приходится нести. Я вспомнила его слова про свою сестру. Бедняга! Ему и в самом деле досталось от жизни!
 Я свернулась калачиком рядом с ним, натянула простыню на плечи и погасила свет. Сейчас, когда мы лежали вдвоем в моей постели, словно в логове, мне было наконец-то не страшно. Я не боялась засыпать, и мне было все равно, что там шуршит за окном.
 Показалось, что стоило мне закрыть глаза, как он принялся меня легонько тормошить.
- Лолита! Лолита, проснись на минуточку.
 Я с трудом поинтересовалась:
- Ты чего?
- Мне надо идти. – Тоже шепотом ответил он: - Я бы не стал тебя будить, но хочу, чтобы ты обязательно дверь за мной заперла.
 Надо же, заботливый какой, лишний раз подивилась я. Глянула за окно – там только-только рассвело, и солнце еще не думало показываться из-за горизонта.
- Зачем в такую рань? – Недовольно удивилась я. Он поднялся, и принялся одеваться, и я сразу покрылась мурашками, лишившись такого замечательного источника тепла.
- Я волнуюсь за Лизу. Хочу проведать как там она. – Пояснил он, развел руками и добавил: - Она не привыкла надолго оставаться одна.
- Понятно. – Согласилась я, зябко кутаясь в простыню. И в самом деле, я могла это понять. А он оказывается очень ответственный человек – этот мой сосед! Понять это было на удивление приятно.
- Ты не обижайся. – Он по-своему интерпретировал мой ответ. – Если мы с тобой… если у нас и дальше что-то будет, то я ее приучу… постепенно… что не могу быть с ней все время. Но сейчас она может испугаться, я же ее не предупредил. Сорвался, когда услышал твой крик, и с тех пор она меня не видела. Это может сильно ее разволновать. Я и так не должен был так сильно задерживаться!
- Вадим! Я и в самом деле все понимаю. – Я села на постели, подтянула колени к подбородку: - Послушай, а как же вы в городе живете? Ты же ходишь на работу. Что, везде ее с собой берешь?
- Нет, что ты! – Улыбнулся он. – В городе я ее оставляю одну в квартире, но там ей все знакомо, и она ко всему привыкла. И потом, у нас есть железное правило – мы постоянно созваниваемся. А здесь все совсем не так получается. И вообще… - Он вдруг как-то погрустнел: - У меня такое чувство, что я ошибся, когда решил, что здесь ей будет лучше. Эта смена обстановки, кажется, только напугала ее. О, извини! – Встрепенулся он. – Что-то я совсем тебя своими проблемами загрузил! 
- Ничего-ничего. – Возразила я. и участливо добавила: - Бывает, что выговориться тоже необходимо. Ты ведь тоже не железный!
- Спасибо, что понимаешь меня! – Тепло поблагодарил он. 
 Мы вышли в прихожую, он сам отпер дверь, вышел на крыльцо, покрутил головой, осматриваясь и доложил:
- Все чисто!
- Вот и хорошо! Ладно, беги. – Мне было зябко стоять, завернувшись в простыню. И спать хотелось. И вообще, несмотря на то, что я все прекрасно понимала, мне было жаль, что он уходил!
- Бегу. – Согласился он, на минуту привлек меня к себе, и легко, нежно поцеловал. Прошептал: - Еще увидимся!
- Обязательно! – Согласилась я. И добавила вполне искренне: - Было здорово!
- Еще как! – С чувством ответил он и снова меня поцеловал: - А теперь запирай дверь! Я не уйду, пока не услышу, как ты закрылась.
- Да, босс! Ты прелесть!
 Я еще разок улыбнулась ему напоследок, закрыла дверь и заперла замок. А потом забралась в свою постельку и с наслаждением свернулась в клубочек. На душе было прекрасно. И ни капельки не страшно. И очень здорово от того, что в самое страшное время Вадим был со мной.

Часть 6.

 Я застала Женю в слезах. И мало того, что в слезах, так и вообще в самом ужасном состоянии!
- Женя, Женечка, ты что? – Перепугалась я. – Что-то случилось? Тебе плохо? Где болит?
- Везде болит. – С глухой тоской ответила она, жалко кривя мокрое лицо. Прикрыла здоровый глаз и со всхлипом добавила: - У меня все везде болит…
- Погоди, я позову врача! – Подхватилась я. Что ж это такое? Ей что, хуже стало? Почему?
- Не надо никакого врача. Не поможет.
- Почему? – совсем перепугалась я.
- Потому, что Влад меня бросил. – Потерянно ответила она и судорожно вздохнула. Я замерла от неожиданности, мне даже показалось, что я ослышалась.
- Что?!
- Он меня бросил, Лолик. Вот так…
- Как это вот так? – Я не верила своим ушам. Вернулась от двери, куда чуть не выскочила в поисках доктора, присела рядом с ней. – Женечка, я не понимаю, что ты говоришь!
 Но она не смогла ответить. Ее душили рыдания, и она изо всех сил старалась их удержать. Если она сейчас заревет, то лицо сморщится и что будет со всеми ее швами и царапинами и подумать страшно.
- Нет, погоди, так дело не пойдет! Врача все-таки надо. – Я снова сорвалась с места и побежала искать доктора. В двух словах описала ситуацию и потребовала хоть как-то успокоить мою подругу, в результате чего ей в самом деле вкатили какой-то укол. Укол Женю успокоил и поверг в какое-то полусонное состояние, похоже, что-то сильное ей ввели. Но она все равно попросила меня с ней посидеть.
- Он приходил, совсем недавно… Минут, наверное, за десять до тебя… - Теперь она говорила очень спокойно, чуть заторможенно, растянуто. И слова порой получались жеваными и непонятными, но лучше уж так, чем видеть, как ее скручивает изнутри в тугой узел от боли, которая была для нее страшнее физической.
- Не понимаю, за что мне все это… - Она вдруг замолчала, и несколько минут просто смотрела куда-то вдаль. Лицо ее ничего не выражало, я даже подумала, что ее лекарство подействовало еще сильнее, и она все-таки вырубались. Я уже собралась было тихонечко встать и уйти, как вдруг она заговорила снова:
 - Он сказал, что я должна понять – он не сможет жить со мной после того, как я выпишусь. Он сказал, что не сможет каждый день видеть ТАКОЕ мое лицо…
- О Господи… - Прошептала я. На большее у меня слов не нашлось. В самом деле, не поносить же его сейчас на чем свет стоит, она и так знает, что в эту минуту я его смертельно ненавижу. И если я вдруг начну сейчас кричать о том, какой он подонок и урод, вряд ли ей станет легче… 
 Но Влад, как он мог?! Как у него только язык его поганый повернулся?! У меня внутри все аж кипело. Неожиданно мне пришло в голову, что вот сейчас я бы не только смогла его убить, но и сделать это с превеликим удовольствием! А еще лучше не убивать, а плеснуть в его мерзкую вечно самовлюбленную рожу чем-то вроде соляной кислоты и оставить ЕГО жить с ТАКИМ лицом!
 Я сжала руки в кулаки и постаралась успокоиться. Моя подруга и так лежит на больничной койке, в жутком состоянии, только что узнала, что человек, в котором она души не чаяла, с легкостью от нее отказался. Не хватало ей еще и моих истерик!
- Да… вот так… - Женя неожиданно взяла меня за руку. И сказала: - Лолик, у меня к тебе большая просьба.
- Какая? – Я наклонилась к ней, готовая сделать все, что она ни попросит.
- Помирись с мамой… 
 Опа… к этому я оказалась все-таки не готова. И вообще, ну при чем тут моя мама?
- Ну, при чем тут моя мама? – Мягко сказала я. 
- Помирись. – Упрямо сказала она глухим голосом. – Я тебя прошу. Я так хочу.
 Мне стало совсем тошно. Женька смотрела куда-то в стену, безучастно, почти автоматически сжимая мою руку. Хоть укол на нее и подействовал, но, видимо, потрясение оказалось слишком сильным, и у меня возникло нехорошее ощущение, что ей в голову закрались очень-очень плохие мысли. 
- Жень, что ты, в самом деле? – Я несколько растерялась. Такого поворота я никак не ожидала. – Давай не будем сейчас о моей маме, ладно?
- Будем. – Упрямо, хоть и вялым голосом возразила она. – Это важно, пойми. Она тебя любит. Ты ей нужна. И я… хочу знать, что ты постараешься наладить с ней отношения. 
- Жень… - Я прикусила губу. – Ты давай-ка, успокойся, в самом деле. Мы с тобой еще успеем обсудить и меня и мою маму! Тебе сейчас не мешает отдохнуть, поспать. И еще, знаешь что? Не верь ты его словам! Мы же в такое время живем – пара пластических операций, и личико у тебя будет прямо супер, лучше, чем было! Прибежит твой Влад обратно, никуда не денется!
 Она не ответила на это, лишь как-то странно усмехнулась. Потом все же перевела взгляд со стены на меня. И снова заладила:
- Ты мне пообещала, что выполнишь мою просьбу!
- Я же не знала, что за просьба у тебя… - Да уж, она воспользовалась своим положением и загнала меня в ловушку. – Послушай, моя дорогая, мне совсем не нравится твое состояние…
- Мне тоже не нравится. – Слабо согласилась она со мной.
- Тем более… Давай отложим этот разговор до другого раза?
- Только если ты пообещаешь.
- Я могу тебе это пообещать. – Сдалась я. – Но только при условии, что ты мне тоже кое-что пообещаешь.
 Она внимательно посмотрела на меня.
- Ты мне пообещаешь, что не натворишь никаких глупостей!
 Подруга молча посмотрела на меня долгим взглядом. Все-таки я хорошо ее знаю! Может, не твердое намерение, но какая-то такая мысль у нее точно была! Не хватало еще, чтобы она из-за этого… урода что-то с собой сделала!
- Лолик… что ты такое говоришь? 
- Я знаю, что я говорю! Я тебе обещаю, что помирюсь с мамой, если ты мне пообещаешь, что будешь беречь себя и сделаешь все для того, чтобы поскорее поправиться и выбраться наконец-то из этой больницы!
 Она устало прикрыла глаза. Вот так-то, моя милая! А то, видишь ли, решила она тут последние распоряжения отдавать. Фигушки, не позволю!
- Женечка, поверь, все еще наладится. Сейчас это может, конечно, сомнительно звучать, но ты еще обязательно будешь счастлива! Я это точно знаю!
 Я осеклась, заметив, что по щеке у нее снова стекает слезинка. Я нежно стерла ее кончиком пальца. Как же мне хотелось сейчас хоть чуть-чуть приободрить ее, отдать ей свои силы, чтобы ей стало немножко полегче. Слишком уж много на нее свалилось, сначала нападение, теперь вот – это предательство!
- И я буду с тобой рядом, подружка! И твоя мама. И мой Ванька. Знаешь, как он за тебя переживает?
На Женином лице наконец-то промелькнуло подобие улыбки.
- Хорошо. – Прошептала она. – Я согласна.
 Я перевела дух. Ну, слава Богу! Раз она дала обещание, то не нарушит его, уж я-то знаю.
 Я снова погладила ее по руке, и обнаружила, что она уснула. Я поднялась, осторожно поправила ей тонкое одеяло, и вышла из палаты.

 

***

 В коридоре я столкнулась с Инной Викторовной.
- Лолита! Здравствуй, дорогая, как она там? – С тревогой спросила Женина мама.
- Сейчас спит. Она в шоке! Вы уже знаете про Влада?
- Знаю! – Ее полные щеки стремительно порозовели, глаза зажглись злым огнем. – Как раз сейчас буквально и узнала. Заявился как раз, когда я в больницу собиралась! Говорит: «А я вот оттуда. Сказал вашей дочурке, что развожусь с ней»! Лолиточка, я так и остолбенела! А он огорошил меня, зашел в комнату на минутку, и снова ушел куда-то. Гад! Специально наверно смылся, а то б я ему голову свернула, как куренку!
- Тише, тише! – Зашикала я на нее, так как женщина в эмоциях уже чуть ли не кричала на весь больничный коридор. – Инна Викторовна, успокойтесь, прошу вас!
- Ой, да, детка. Ладно, побегу все же, гляну, как там доченька моя.
 И она отправилась в палату. Я порадовалась, что она пришла. Женя маму свою очень любила, и ее присутствие обязательно ее поддержит.
 Я вышла на залитую солнцем улицу, сделала несколько шагов и тяжело опустилась на лавочку в тени старой яблони, стоявшую в скверике рядом с больницей. У меня меленько стучали зубы, и в животе было какое-то до жути мерзкое ощущение, словно я слизняка живого проглотила. Поступок Влада был до того низкий, что это не укладывалось у меня в голове!

***

 Я погрузилась в мрачные мысли, и звонок прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и уронила телефон. Путаясь в пальцах, подняла его, нажала на «прием» и снова уронила. Бормоча про себя всякие нехорошие слова, я снова подняла его и, не глядя на дисплей, поднесла к уху.
- Алле!
- Э-э… Лола?
- Да. Кто это? – Звонил какой-то мужчина, но голос его я сначала не узнала.
- Лола, это Леша, привет!
- А, это ты! Привет, привет! – Отозвалась я. Видимо, мой голос звучал как-то странно, потому, что он встревоженно поинтересовался:
- Послушай, у тебя там все в порядке?
- Да, все нормально. То есть нет… То есть, у меня все нормально, а у Женьки все плохо. – Расстроенно выпалила я. – Представляешь, этот урод, ее муж, только что приходил к ней в больницу! И сказал, что подает на развод!
 Реакция у Леши оказалась сродни моей. Думаю, будь он здесь, то не отказался бы и поговорить с этим типом «по-мужски». Мы немножко поговорили об этом.
- Ой! – Осеклась я. – Извини, что вывалила на тебя все это! Просто я только что вышла из больницы, эмоции переполняют, и все такое… А ты вот попался под горячую руку.
- Ничего, ничего. – В его голосе послышалась улыбка. – Обращайся. Я совершенно не против. 
- Спасибо. – В его голосе было столько легкости, что я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь. – Кстати о птичках, а ты чего звонишь-то?
- А я вот как раз и звоню, чтобы узнать как твои дела. – Он сделал маленькую паузу и продолжил чуть смущенно. – Ну и, конечно же, чтобы пригласить тебя на кофе.
- О, вот это здорово! – обрадовалась я. Но тут же подумала, что здорово-то оно конечно здорово, только несвоевременно. – Только… Давай немножко позже, ладно? А то мне сейчас чуть-чуть не до того.
- Да, я понял уже. – Отозвался Леша. – Конечно, раз такое дело… Ничего страшного, в другой раз. Кстати, про вашего маньяка больше ничего не слышно? 
- Еще как слышно! – С чувством сказала я. – У нас новое убийство!
 Я в двух словах рассказала Леше о новой жертве.
- Вот кошмар-то! Тебе там страшно, наверное? Может, все-таки подумаешь над тем, чтобы в город перебраться?
- Бывает страшно, это точно… - Согласилась я. – Но… - Я хотела было сказать, что в случае чего у меня есть к кому обратиться, но вдруг передумала, сама не знаю почему. Вместо этого произнесла: - Но я стараюсь не поддаваться своим страхам! Да и дом у меня надежно закрывается, а по ночным улицам я не хожу.   
- И то хлеб. Ну, смотри, дело твое! Ладно, не буду тебя больше отвлекать. Если что – мой номер теперь у тебя есть. Звони в любое время дня и ночи!
- Постараюсь ограничиться днем все-таки. – Отшутилась я. – Спасибо, что позвонил.
- Обращайся. – Разрешил он, снова вызвав у меня улыбку. – Ладненько, рад был тебя услышать. Созвонимся.
- Пока, Леш.
- Пока.
Я сунула телефон в карман и медленно поднялась. Этот короткий разговор успел несколько поднять мне настроение. У Лешки, насколько я помню, всегда был легкий характер.
 Я направилась в сторону дома. Разговор со старым приятелем натолкнул меня на одну мысль – а почему бы, в самом деле, мне самой не пригласить Вадима? После того, что между нами было – имею полное право! А мне, если честно, хотелось снова остаться с ним наедине. 
 Я вздохнула, подумав, что это, наверное, свинство – устраивать свидание, когда моя лучшая подруга находится в такой ситуации. Но потом мне пришло в голову, что эта самая подруга первая настучала бы мне по голове, если бы узнала, что я из солидарности с ней заперлась дома и ни с кем не общаюсь. Особенно с мужчиной, который мне нравится! И я решительно свернула на тропинку, ведущую к его калитке.

 

***

  Жара, чуть отступившая после грозы, наваливалась с новой силой. Залитый солнцем двор у Вадима и Лизы был голый, ни деревьев тебе, ни беседки. Качели, правда, были, но без тента, так что качаться на них в такое пекло – удовольствие то еще… Я решительно толкнула калитку, прошла по тропинке и поднялась на невысокое крылечко. Постучала.
- Хозяева! – Громко позвала я. – Есть кто-нибудь дома?
 С минуту было тихо, и я подумала, что видно, опять укатили куда-нибудь. Но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге предстал Вадим собственной персоной. Босой, снова одетый лишь в шорты и сонный. Волосы дыбом, а на щеке пропечатался след от подушки.
- Ой, я тебя разбудила. – Смутилась я. – Извини!
- Ничего страшного. – Он улыбнулся и потер глаза. – Я и спать-то не собирался, сморило что-то от жары. – Он смотрел на меня влюбленными сияющими глазами, и от этого взгляда я таяла. – Так что очень даже хорошо, что ты зашла.
 Вадим поднял руку и нежно провел пальцем по моей щеке. Я улыбнулась ему.  Все-таки я правильно сделала, что пришла к нему.
- Вообще-то, я хотела предложить тебе искупаться. – Я кивнула головой за плечо, намекая на прогулку до речки.
- Замечательная мысль. – Согласился он. – Я только за! Погоди минутку, я только полотенце прихвачу и гляну, как там Лиза. Она тоже спит.
- Давай. – Согласилась я. 
 Пока он ходил, я спустилась с крыльца, присела на качели и принялась чуть раскачиваться. Я подумала, что мне тоже нужно будет заскочить домой, купальник одеть. И что если мы зайдем ко мне с ним вместе, то наше купание может неожиданно отложиться на неопределенное время. Вид его полуголого  тела вытеснил из моей головы мысли о купании, и поселил туда другие, совсем не такие невинные.
 Вадим снова вышел из дома и тихонько прикрыл за собой дверь.
- Все, я готов. – Возвестил он, легко сбегая ко мне, и наклоняясь, чтобы поцеловать. Но сделать это он не успел. Мощный удар, распахнувший дверь настежь, заставил нас обоих вздрогнуть и инстинктивно отпрянуть друг от друга. 
- Вадим! – На пороге стояла Лиза. В ее голосе было столько ужаса и печали, что я невольно пожалела ее. – Не уходи! Пожалуйста!
 По его лицу было видно, что он растерялся. Мой сосед явно намеревался смыться тайком, воспользовавшись тем, что сестра спит, и ее неожиданное, да еще такое эффектное появление на пороге явно выбило его из колеи.
- Лиза! – Наконец он собрался с мыслями. – Что ты вскочила? Иди в дом.
- Вадим! – Она словно не услышала его. – Не уходи! Я тебя прошу!
 Меня поразило, как звучал ее голос – высоко, ломко, я готова была поклясться, что она на грани истерики. С чего бы это? Неужели она так боится оставаться одна, без брата?
- Лиза. – Мягко, но решительно повторил он. – Иди в дом! Я скоро вернусь. Я только схожу на речку, понимаешь? Вот, с нашей соседкой, Лолитой. Ты помнишь Лолиту, Лиза?
 Но на меня она даже не взглянула. Подбежала к нему, повисла у него на руке и заговорила торопливо, с отчаянием заглядывая ему в глаза:
- Вадим, милый мой, прошу тебя! Не оставляй меня одну! Мне плохо! Прошу тебя, не уходи!
 Прямо драма, трагедия на ровном месте! Я поднялась.
- Я думаю, что мне лучше уйти. – Сказала я осторожно. – Искупаемся в другой раз. 
 Я сделала пару шагов по направлению к калитке. В самом деле, не горит же, может и потом на речку сходить, пусть лучше свою ненормальную сестру немного в чувство приведет. 
 Вадим одним движением освободился от сестры и подскочил ко мне.
- Лолита! Подожди, не уходи! -  Он выглядел очень расстроенным. – Я сейчас… Сейчас ее успокою. Ты просто подожди еще несколько минуток, ладно? 
 Я пожала плечами. На мой взгляд, ему не стоило сейчас оставлять ее одну, но он, тем не менее, решительно взял Лизу за руку и повел к дому, несмотря на то, что он останавливалась на каждом шагу, хватала его за руки и смотрела в лицо полными горя и мольбы глазами.
- Лизонька, солнышко, успокойся. – Его голос звучал так ласково и нежно! – Ну что ты, в самом деле, малышка моя? Чего ты испугалась? Никуда я не денусь. Давай-ка, успокойся. Ну? Вот так, вот, уже лучше. И не надо плакать. Ты же понимаешь, мне иногда надо уходить. Понимаешь, да? Вот ты моя умница.
 Вот с такими сюсюканьями и причитаниями он медленно отвел ее в дом. У меня сложилось впечатление, что моего присутствия эта несчастная так и не заметила. М-да… Все еще хуже, чем я себе представляла! Она же совсем не в себе! Может, я, конечно, чего-то не знаю, но, на мой взгляд, ей просто необходима медицинская помощь! 
 Вадим показался на пороге несколько минут спустя. Он выглядел подавленным и был каким-то вздернутым. У него явно резко ухудшилось настроение, и в голове бродили мысли, совсем далекие от купания.
- Извини! – Выговорил он с натянутой улыбкой. – Случаются у нас порой такие вот… моменты. Обычно она более спокойная, но тут… Я уже говорил, думаю, что зря я ее сюда привез. Возможно, мне придется скоро увезти ее обратно, в город. 
 Он помрачнел. Я поняла, о чем он думает: здесь мы можем с ним встречаться легко и просто, а если им придется уехать, то и встречам конец… Но мне и самой этого пока не хотелось, поэтому я сказала:
- Поживем-увидим. Никто нам не запрещает и в городе видеться. 
 Он искоса глянул на меня и улыбнулся. 
- Как приятно, что ты меня понимаешь! Ладно, посмотрим еще, что и как. Ну что, пошли?
 Он протянул мне ладонь, помогая подняться с качелей. Затем притянул к себе и прикоснулся теплыми губами к моим губам.
 Стук распахнувшейся двери снова заставил нас отпрянуть друг от друга. Я про себя заскрежетала зубами. Да что же это такое? Но уже в следующую секунду все мое возмущение испарилось.
 Лиза подбежала к нам рыдая, заливаясь слезами. Она плакала навзрыд, как маленькая девочка, так же искренне и жалобно. Мне стало очень жаль ее. Бедная! Не знаю, что за кошмары бродят в ее голове, но жить с такими явно тяжело!  Не глядя она оттолкнула меня плечом и повисла на шее у брата, пряча несчастное лицо у него на груди.
- Не уходи, Вадим! Не бросай меня! Не уходи! – Теперь она не говорила, а кричала. У моей странной соседки была самая настоящая истерика. Вадим обнял ее и принялся качать и баюкать, как маленькую. Я неожиданно заметила, что он на глазах осунулся. И еще, что совсем странно, мне показалось, что на его лице написан страх.
 Я молча, жестами показала ему, что пойду, что встретимся в другой раз. Он грустно, но согласно кивнул, и благодарно улыбнулся, продолжая нашептывать ей что-то успокоительное. Рыдания потихоньку стихали. Я вышла за калитку и обернулась. Мой сосед подхватил свою сестру на руки и понес домой, заботливо придерживая, чтобы она нигде не стукнулась. 
 Я покачала головой. Да уж, угораздило! Мне пришла в голову малодушная мысль – хорошо, что я не ищу серьезных отношений! Легкий флирт, летний роман – вот и все, чего мне хочется. Потому, что если бы я влюбилась в него глубоко и по-настоящему, то мне пришлось бы научиться жить с тем, что в любой момент все может испортить своими страхами младшая сестра. А я совершенно не в состоянии возиться с ней. Максимум, что я могла – это посочувствовать ей, но не помочь. Чтобы ей помочь, ее нужно любить, а вот на это я точно не способна. Зато на это способен ее брат. Какой же он все-таки молодец!
 После такого представления идти на речку мне расхотелось. Как-то настроение пропало. Да и боязно было, честно говоря. Нервы, как ни крути, подрасшатались в связи с последними событиями.
 Я вернулась на дачу, зашла в пустой тихий дом. Вообще-то я любила это место, но сейчас мне вдруг неожиданно захотелось уехать. Я ощутила, что соскучилась по своей городской квартире, по виду из окон двенадцатого этажа, по горячему душу, по своей любимой кроватке… А так же по железным дверям, домофонам и камерам над подъездом!

***

 Я присела на свой диванчик и тоскливо посмотрела на двор. Ванька у бабушки, Женька в больнице… Я чувствовала себя одинокой и никому не нужной. И снова пришла в голову непрошенная мысль – а ведь иногда не так уж и плохо, если ты замужем! Есть, кому поддержать тебя в трудную минуту, есть к кому прижаться, и кто может просто побыть рядом с тобой. 
 Я тряхнула головой. Черт, ну что за мысли? Гнать их надо, поганой метлой! Это слабость, это временное явление, была я там, ну и что? Много счастья увидела? Так, Лолита, соберись, в конце, концов, возьми себя в руки!
 Но, увы, хандра оказалась сильнее. И я все сидела и сидела на крыльце, около часа, наверное. И тихонечко плакала от того, что чувствовала себя несчастной, очень одинокой и никому не нужной.
 Постепенно мне удалось хоть как-то обуздать свое меланхолическое настроение. Я шмыгнула носом, размазала слезы по лицу, спустилась с крыльца и умылась из ванной. Потом приготовила себе пару бутербродов и съела их на ужин, перелистывая книжные страницы и добросовестно убеждая себя, что я читаю. Потом еще немножко послонялась по дому. Занять себя было особо нечем, а из того, что надо было сделать (например, помыть посуду) как-то ни к чему душа не лежала. 
 Так я бестолково промаялась до вечера, решила, что такой день не грех и закончить пораньше, и забралась в постель, едва только солнце скрылось за горизонтом. Я налила себе коньяка, отметив, что такими темпами в бутылке скоро ничего не останется. Пристроила книжку на колени и поднесла бокал к губам, но так и не отпила.
 Тихий, осторожный стук в дверь заставил меня замереть. По телу мгновенно расползлись мурашки, приподнимая волосы на загривке. Кто это еще, мама миа?? На улицу уже упали сумерки, и этот зловещий стук прозвучал на редкость неприятно. Я тихо-тихо слезла с кровати и подкралась к двери, прислушиваясь.
 Стук повторился, чуть громче. А потом я услышала осторожное:
- Лолита! Лола, ты спишь?
 Вадим, мать его! Я перевела дух, открыла дверь и накинулась на него.
- Вадим, ты что, совсем сдурел?! Так меня пугать!
- А чего ты испугалась? – Искренне удивился он, входя следом за мной в дом.
- Ты еще спрашиваешь! Ты зачем так стучал?
- Как? – Не понял он.
- Так! – Я прошла в кухню и зажгла газ под чайником. – Тихонечко.
- А! Я подумал – вдруг ты спишь? Не хотел тебя будить, если что.
- Дурак! – Припечатала я недовольно, но все же успокаиваясь. – Это ж надо было такое придумать! Я думала, что в этот  раз и в самом деле маньяк заявился!
 При этих словах я увидела, как он посерьезнел. На лбу пролегла глубокая морщинка, выдавая крайнюю степень озабоченности. Я подумала -  надо же, как он волнуется за меня! Как же это все-таки приятно... И вообще, хорошо, что он зашел!
 Я перестала ворчать, протянула руку и нежно провела пальцем по складочке на его лбу. Вадим перехватил мое запястье, чуть сжал и с сожалением выпустил.
- Лолита. Я хочу кое о чем с тобой поговорить. – Начал он серьезно.
- Хорошо, давай поговорим. – Согласилась я. Интересно, о чем? Неужели, он все-таки надумал перевозить свою больную сестру обратно в город? - Только скажи вначале, ты чай какой будешь?
- Что? – Не понял он. – Какой еще чай?
- Обычный чай. – Пояснила я. – Хочу выпить чаю и тебе предлагаю, за компанию. Есть простой черный, есть с бергамотом, есть зеленый улун, и еще фруктовый какой-то, или ягодный. Его Ванька обычно пьет.
 Вадим глянул на меня явно сбитый с толку. Мне показалось, что он так сильно настроился со мной поговорить, что мой бытовой вопрос о чае как-то выбил его из колеи.
- Любой. – Он махнул рукой. – Мне все равно.
- Ну как хочешь. – Не стала настаивать я, и заварила нам обоим зеленого. – Так что ты такое хотел мне сказать?
- Да, я должен сказать тебе… Кое что важное. – Он притянул к себе массивную глиняную кружку и уставился в нее, явно собираясь с мыслями. При этом Вадим автоматически то вынимал пакетик с заваркой, то снова макал его в кипяток. – Ты только пойми меня правильно, Лола. И отнесись к моим словам очень серьезно.
- Я очень постараюсь. – Осторожно пообещала я. – Но ты уж объясни, в чем, собственно, дело.
- Дело в том… Лиза… Ой, то есть Лола я хотел сказать! Дело в том, что ты должна уехать!
 Вот это новости! Что это он? Я? Уехать? С чего бы вдруг?
- Вадим, что-то я тебя совсем не поняла. – Озадаченно призналась я. – О чем ты вообще говоришь?
- Ты должна уехать. – Повторил он. – Чем скорее, тем лучше.
- Оригинально… И куда же?
- Чем дальше, тем лучше. – Он продолжил в том же стиле. – И лучше всего, если я не буду знать, куда именно. Иначе, мне захочется снова увидеть тебя, а этого допускать теперь нельзя…
 Я ни слова не поняла из того, что он говорил! Точнее, слова то были понятные, но вот смысл…
А он тем временем продолжил:
- Ты стала мне очень дорога, Лола. Очень! – Он сделал упор на это слове. Поднял, наконец, лицо от кружки и взглянул на меня в упор. На его лице я увидела совершенно удивительную смесь – нежность, восхищение, и в то же время страдание, грусть и тоску. И поверх всего этого тонкой пленкой лицо стянула решимость.
- Ты мне тоже очень нравишься, Вадим. – Ответила я искренне, погладив его по руке.
- Спасибо. Я рад это слышать. Правда, рад. Но… Дело в том, что мне ни в кого нельзя влюбляться. Ни за что!
 Так, чем дальше, тем интереснее!
- Я это понял уже давно. Я уже наделал достаточно ошибок, и был уверен, что не допущу повторения… Но встретил тебя и… Я потерял контроль над собой, Лолита. Ты слишком нравишься мне. Слишком! И я ничего не могу с этим поделать! Меня так тянет к тебе… Поэтому очень прошу тебя – уезжай!
 И он замолчал, с отчаянием глядя на меня. Я так же молча смотрела на него. Потому что так и не поняла, о чем собственно речь. Я ему нравлюсь, он мне тоже, так это вроде хорошо, и он радоваться должен? Неужели у него в жизни тоже была драма, после которой он решил, что одному жить и лучше и проще, совсем как я? Но тогда почему я уезжать должна? Пусть сам и едет… 
- Вадим, ты уж меня прости, но я все равно не поняла!
- Лиза пропала. – Вроде бы не к месту ответил он. – Понимаешь, она пропала! И теперь ты в опасности! И я тебя очень прошу, чтобы ты уехала как можно скорее и как можно дальше!
 Час от часу не легче. Лиза пропала? И при чем тут я? И почему он вообще пришел ко мне, а не поехал в ближайший полицейский участок? Ведь его сестра в таком ужасном состоянии, что ее и в самом деле никак нельзя отпускать одну!
- Лиза пропала… - Как заторможенный повторил он. – Уезжай, Лола!
- Так, стоп! – Я разозлилась и прикрикнула на него. – Возьми себя в руки, Вадим и объясни мне толком, по порядку, что случилось и почему ты хочешь, чтобы я вдруг куда-то там ехала среди ночи!
- По порядку… - Как эхо повторил он. Снова задумчиво макнул пакетик в чай, а затем вдруг оставил его в покое. Глянул на меня в упор – в глазах зажегся огонек решимости.
- Хорошо. – Теперь его голос звучал глуше, но тверже. – Я расскажу тебе все по порядку. Только предупреждаю сразу, что тебе это совсем не понравится. Но ты права – я должен быть честным с тобой! Да, Лолита, ты должна знать все!
 И он принялся рассказывать. Честно признаюсь – такого я никак не ожидала!
- Я говорил тебе уже, что мы с моей сестрой стали свидетелями аварии, в которой погибли наши родители. – С глубоким вздохом начал он свой рассказ, перевел взгляд с моего лица на темноту за окном. – Это было… тяжело. Очень. Напомню, мне тогда было всего восемнадцать лет, а ей вообще пятнадцать. Лизе пришлось намного хуже, чем мне. Я – старший. Хочешь – не хочешь, но мне пришлось брать себя в руки, надо было много чего решить и сделать. С похоронами там, и вообще… Я старался, чтобы ее все это не касалось, ей и так было плохо. Может и зря, наверное, я неправ был, так ее от всего отгораживая. Надо было, чтобы она тоже занималась делами, а так… У нее осталось слишком много времени для мыслей. А мысли эти были все очень невеселые…
 Вадим снова бросил на меня быстрый взгляд. И было в этом взгляде что-то такое, от чего мне стало неуютно.
- Эти похороны очень измотали нас. На кладбище вообще было ужасно. Моя сестренка плакала, на гроб кидалась, в яму спрыгнуть пыталась. Еле успокоили ее тогда. Мне так жалко было ее, я тебе не могу даже сказать как. Вот говорят – сердце разрывается. Я в тот день отлично понял, что это означает. Я видел, как ей больно, и у меня, в самом деле, сердце разрывалось. Моя сестренка – такая маленькая, хрупкая, беззащитная. И я никак не мог, ничего не мог сделать, чтобы ей хоть как-то, хоть немножко стало легче. Не знаю, хорошо это или плохо, но я тогда из-за нее переживал даже сильнее, чем из-за того, что случилось с родителями… 
 Вадим с силой потер ладонями лицо.
- Я тогда больше всего на свете хотел хоть как-то ее утешить. Успокоить. И я ей пообещал, что всегда буду рядом. Поклялся, что никогда ее не брошу! Я – ее родной человек, и мы всегда будем вместе! Я же тогда еще не знал, что она…
 Вадим сидел, обхватил голову руками, весь погруженный в свои воспоминания. Я чувствовала, что это далеко не конец истории, и от этого мне было совсем нехорошо. Вспомнилось неожиданно, как она рыдала, когда он хотел пойти со мной на речку.
- Постепенно все налаживалось. Точнее, мне так казалось...  Мы с ней так и жили вдвоем. Честно говоря, я много раз удивлялся на свою сестру. Другие девчонки в ее возрасте из кожи вон лезут, по клубам пропадают, из интернета не вылазят, я моя сестренка… Она почти никуда не ходила, с подругами общалась мало. Ей нравилось сидеть дома. Зато когда я приходил, она меня встречала, так приятно было! У нее все время всего наготовлено было, дома чисто, а ведь я ее ни разу даже не попросил об этом. Она стала заботиться обо мне, чисто по-женски, и мы с ней очень неплохо жили. Хотя все равно по родителям скучали очень…
 Так было до тех пор, пока мне двадцать не исполнилось. Лиза-то предпочитала дома сидеть, но я-то нет. Я как раз любил бывать в компаниях… В общем, так случилось, что я познакомился с девушкой… Очень хорошей девушкой. Я так влюбился в нее! Я тогда не ходил - я летал. Я самым счастливым на свете человеком был потому, что она призналась мне, что тоже хочет быть со мной! И я решил, что женюсь на ней! Только сначала надо познакомить ее с Лизой, ведь когда мы поженимся, то нам придется жить всем вместе. Я очень хотел, чтобы они поладили…
 Я поговорил с сестрой, и она сразу согласилась. Сама предложила, чтобы я привел мою подругу к нам в гости, на ужин, пообещала, что приготовит что-нибудь особенное. Я обрадовался… Я был почти уверен, что они подружатся… Но все получилось совсем не так. Лизу в тот вечер словно подменили. Она вдруг прямо взбесилась, когда я попытался ее познакомить, такой скандал устроила! Накричала на мою девушку, наговорила ей всего… Ну, что она и сука и… Не буду повторять, самому мерзко. Все это так неожиданно вышло, она практически с порога накинулась, я даже сразу сориентироваться не успел…  Девушка ушла, конечно же, тоже вся расстроенная. Я попытался сестру успокоить, но она стала плакать, рыдать прямо. Говорила, что я хочу от нее избавиться, что я ее бросаю. Я пытался ей объяснить, что ничего подобного, но она меня просто не слушала. Вдруг бросилась ко мне, стала обнимать, целовать пыталась. Я тогда разозлился страшно, оттолкнул ее, накричал… С ней страшная истерика была, но я был очень зол, не хотел даже приближаться к ней, чтобы успокоить. Просто взял и ушел из дома. Не помню, где пропадал, по друзьям болтался пару дней. Пытался до той девушки дозвониться, но без толку, она со мной не хотела разговаривать, трубку отключила. Я подумал, что она сильно обиделась из-за скандала, который ей сестра устроила. Решил дать ей пару дней, чтобы успокоилась. 
 Когда я вернулся домой, Лиза меня встретила тихая и спокойная. Дома как всегда чисто, еда приготовлена, все мое самое любимое. Она извинилась передо мной, сказала, что ей жаль, что она так себя повела… Я оттаял и простил ее, мы помирились. А на другой день я узнал, что ту мою девушку нашли мертвой в старом парке. Сказали, что, судя по всему, на нее напал маньяк. Ее кто-то сильно избил и изуродовал ее лицо до неузнаваемости…
 Я замерла. Уставилась на него во все глаза. Нет, не может этого быть! Вадим по-прежнему сидел, обхватив голову руками и не глядя на меня.
- Я не буду тебе в подробностях рассказывать, как и что было дальше. Просто скажу, что такая же ситуация повторилась через полтора года, с другой моей девушкой. Но все равно я тогда еще ничего не заподозрил. Я начал прозревать только после третьего раза. И только тогда начал замечать, что моя сестренка очень сильно изменилась. Она стала замкнутой, часто плакала по поводу и без, а порой у нее бывали страшные истерики. Ее стали мучить постоянные кошмары, что я куда-то уйду, что брошу, оставлю ее. 
 Я перестал водить в дом девушек. А когда очередную нашли мертвой сразу после того, как я второй раз пригласил ее на свидание, я перестал с ними знакомиться. До сих пор не понимаю, как полиция меня не заподозрила…
 «Вот тут ты ошибаешься!» – Мрачно подумала я. – «Если раньше и не подозревала, то теперь уж точно начала!».
- Лолита, поверь, я понимал, что надо что-то делать! Если ты думаешь, что я все пустил на самотек, то ты ошибаешься! Но пойми, я просто не знаю, как мне поступить! Я не могу сдать ее, она моя сестра! Она навсегда где-то внутри осталась маленькой напуганной девочкой, которая до жути боится, что ее покинет последний родной человек! Я не могу, понимаешь, не могу так с ней поступить! Я стараюсь полностью ограничивать себя, ни с кем не знакомиться из женского пола, не общаться, а уж тем более не встречаться. Каждую мою такую попытку она воспринимала однозначно - как угрозу, и я перестал пытаться! И ее я стараюсь не выпускать лишний раз на улицу. Я готов жить затворником, евнухом, кем угодно, лишь бы она не боялась, и с ней все было в порядке! То есть думал, что готов. – Поправился он с тоской в голосе. 
 Господи, но ведь он же сам понимает, что с ней совсем не все в порядке! Он же сам видит, что ей становится все хуже и хуже! Он что же, думает, что чужие жизни – это нормальная цена за спокойствие его сумасшедшей сестры?!
- Мы прожили так много лет. И знаешь, мне стало казаться, что в последнее время ей стало немножко лучше. У нее ведь совсем не было поводов для переживаний, я этого не допускал. А весь последний год она была, можно сказать, полностью адекватной, и я подумал, что будет замечательно, если мы сменим обстановку. Я подумал, что ей совсем не помешает развеяться, подышать нормальным воздухом, позагорать… Поначалу так все и было. Я так радовался, здесь так хорошо, спокойно! Я сам прямо-таки воспрянул. И Лиза поначалу чувствовала себя совсем неплохо. Но… Я очень ошибся, Лолита! И еще… Когда я встретил тебя – я совсем потерял голову. Сначала моей сестре показалось, что твоя подруга вешается на меня. Я понимаю, что это совсем не так, но со стороны выглядело… Лолита, милая, поверь, что мне очень-очень жаль твою подругу! И я рад, правда, очень рад, что у Лизы ничего не получилось! 
 Потом она увидела меня с той девушкой. Между нами ничего не было, правда, но Лиза застала нас в не очень подходящий момент... И ей снова показалось, что ее спокойствию и счастью что-то угрожает. Лолита, поверь, она совсем не злая! – Он почти выкрикнул эти слова, с беспомощным отчаянием в голосе. -  Она просто так и осталась маленькой девочкой… И она решает свои проблемы так, как умеет – избавляется от них. 
 Я обхватила ладонями чашку с остывшим чаем. Пальцы дрожали, и зубы тоже отбивали меленькую дробь. Вот, значит, как все… 
- Лолита… - Наконец он поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд был такой тоскливый и несчастный, такой собачий, что у меня против воли сжалось сердце. – А теперь она поняла, что между мной и тобой что-то есть… Знаешь, я бы немедленно уехал и ее увез отсюда, но она сбежала. Поняла что-то или догадалась, не знаю. Я сам виноват. Я так расслабился, что утратил бдительность. И она сбежала… Поэтому я не могу уехать. И поэтому прошу тебя, очень прошу, милая, уезжай! Мне больно говорить это, поверь, Лола! Я… Ты мне так нравишься! – Он сглотнул, и в его голосе я явственно различила слезы, а когда взглянула на него, то увидела их и в глазах. – Мне больно с тобой расставаться, но я прошу, я тебя умоляю! Уезжай! Лиза – это мой крест… Я не могу оставить ее, не могу предать. Наверное, я никогда не смогу быть счастлив, но что уж тут поделаешь. Но ты уезжай! Я очень боюсь за тебя! Я не могу допустить, чтобы она… напала на тебя. – Последние слова он буквально через силу выдавил из себя. И снова, с надрывом повторил: - Уезжай, Лолита! Уезжай прямо сейчас!
 Он в порыве снова схватил меня за руку, и я шарахнулась от него. Вадим то ли горько усмехнулся, то ли всхлипнул. Мне стало неловко, и чтобы это скрыть, я взяла чашку, и сделала несколько глотков, поперхнулась и страшно, до слез, закашлялась. Он принялся стучать меня по спине, и гладить и пытаться успокоить. Это было невыносимо, и я вскочила с места, отчаянно мотая головой и все еще не в силах отдышаться. Еле-еле просипела:
- Не надо. – Вытерла лицо кухонным полотенцем, наконец-то прочистила горло и добавила: - Я… поеду.
 Я и в самом деле захотела уехать. Страстно захотела уехать, сбежать немедленно, куда глаза глядят, подальше от всего этого. От этого человека, который мне так нравился, с которым я спала! С которым я почувствовала себя спокойной и… От этого психа, такого же ненормального, как и его сестра! 
 Я схватила сумочку, ключи от машины. В последний момент спохватилась, погасила свет во всем доме, и тщательно заперла входную дверь. Вадим следовал за мной молча, как мрачная тень. Не сказав ему ни слова, я устроилась за рулем. Он придержал дверцу, не давая мне ее захлопнуть, наклонился ко мне.
- Лолита. Прости меня… Прости, пожалуйста! – Мне показалось, что он готов упасть на колени передо мной, но, слава Богу, он не сделал этого. - Я понимаю, что тебе сейчас неприятно это все очень… Я не должен был так поступать. Я вообще не должен был даже начинать что-то с тобой, поверь, я это понимаю! Но я ничего не мог с собой поделать. Я люблю тебя, Лолита. Прости меня!
 И он отпустил дверцу. Я посмотрела ему в глаза. Вадим выглядел ужасно – постаревшим, каким-то изможденным под бременем этого своего тяжкого груза вины и ответственности, и очень-очень несчастным. На миг мне стало жаль его, так жаль, что внутри все сжалось. Все слова, все упреки, все мое возмущение так и застряли в горле. 
- Бог простит! – Только и смогла тихо произнести я., качая головой. А потом завела двигатель и, резко взяв с места, помчалась в ночь. В зеркале заднего вида еще пару секунд было видно его сгорбленную одинокую фигуру.

***

 Я мчалась по ночному шоссе в сторону города. Слезы текли не переставая, так сильно, что я с трудом разбирала куда еду, и это закончилось это тем, что я таки выехала на встречку. Шедший по ней «дальнобой» на миг врубил всю свою иллюминацию и дал такой мощный гудок, что мои руки сами инстинктивно крутанули руль. Я съехала на свою обочину и резко остановилась. Вот дура, чуть не угробилась! 
 А все из-за Вадима, чтоб ему неладно! Я наконец-то в полную силу разрыдалась. Заливаясь слезами, выключила фары, заглушила мотор и принялась от души реветь где-то посреди темных полей. 
 Через несколько минут мне полегчало. Я вышла из машины в теплую летнюю ночь – захотелось подышать свежим воздухом и остудить зареванное лицо. Несколько минут я тупо стояла, прислонившись к машине, вслушиваясь в такие простые, обыденные звуки – шелест колес по асфальту, стрекот то ли кузнечиков, то ли цикад (никогда в этом не разбиралась), далекий гудок паровоза…  Потом потихонечку я начала соображать, что же мне делать дальше. И куда, собственно, я еду?
 В свою квартиру мне сейчас не попасть. К матери не хотелось бы – она снова начнет выносить мне мозг, а я к этому просто не готова… Да и перепугаться они с Ваней могут. Если я вот так ни с того ни с сего свалюсь им на головы среди ночи… 
 Я вдруг вспомнила Женькину просьбу помириться с матерью и снова зашмыгала носом. Подружка моя любимая, к тебе сейчас тоже не обратиться... Ты лежишь в больнице, истерзанная, измученная, несчастная… 
 Других подруг, настолько близких, чтобы к ним можно было ввалиться невесть во сколько, зареванной, и потребовать, чтобы мне не задавали вопросов, у меня не было. При мысли о том, чтобы вернуться на родную дачу, становилось тошно. Только не сейчас!
 Повинуясь внезапному порыву, я достала телефон и набрала номер. Лешка ответил сразу, после первого гудка, словно только и делал, что ждал моего звонка:
- Лолита, привет!
- Привет. – Ответила я, чуть озадаченная его быстрым ответом. – Извини, что так поздно, я тебя не разбудила?
- Нет, все нормально. Я сова, в такое время сплю редко. – И с беспокойством спросил: - Что у тебя случилось?
- Откуда ты знаешь, что у меня что-то случилось? – Удивилась я.
- А что, ты просто соскучилась по мне, и поэтому звонишь в полвторого ночи?
 И в самом деле, не сложно догадаться…
- Да, случилось кое-что. – Подтвердила я, судорожным вздохом загоняя обратно готовые снова политься слезы, но голос все равно пошел вверх. – Кое-что очень плохое произошло, Леша.
- Лолита, что с тобой? – Он перепугался не на шутку. – На тебя напали? Где ты сейчас? Как себя чувствуешь?
- Не напали. – Грустно усмехнулась я, и расслышала его облегченный вздох. – Но поступили все равно на редкость мерзко… Леш, я понимаю, что это сейчас вот странно прозвучит, но… Можно я к тебе приеду? Мне надо где-то переночевать…
 Только сейчас до меня дошло, как нахально я поступаю. Звоню, по сути, постороннему человеку, среди ночи, и прошусь на ночлег. 
- Если конечно, я не очень помешаю. – Спохватившись, добавила я.
- Совсем не помешаешь! – Леша оказался на высоте. – Приезжай, конечно же. Мне так даже лучше, спокойнее будет! Пиши адрес…
 Я пообещала, что поеду осторожно и отключилась. А потом уставилась в темноту перед собой и замерла. Что я делаю? Звоню человеку, которого знала еще мальчишкой пятнадцать лет назад, прошусь к нему на ночлег… 
 Нет, какой все-таки Вадим идиот! Как он может так поступать? Господи, у него ведь и правда винтиков не хватает! А я? Я с радостью прыгнула с ним в постель и еще радовалась, какой он заботливый и внимательный, дура такая!
 Я чуть было, снова не разревелась. Отыскала в бардачке наполовину пустую бутылку с теплой минералкой, вышла и кое-как побрызгала себе на лицо. Несколько раз вдохнула поглубже: пахло пылью, теплой землей, травами какими-то… За темными полями светились цепочкой огни. Глядя на них так хотелось верить, что там стоят красивые уютные дома, в которых живут счастливые, довольные жизнью люди…
 Черт с ним, Лешка все равно уже ждет меня! Что-то в нем такое было, что-то такое, от чего мне очень легко с ним было. Словно не было этих пятнадцати, или сколько там, лет. Словно мы с ним всю жизнь общались и хорошо знали друг друга… Правда, за тот час без малого, что мы с ним общались, я конечно толком понять что он за человек не могла… Да и, как показали последние события, в людях я вообще плохо разбираюсь… Но ведь он меня уже ждет.  

***

 На Лешином жилище лежала нестираемая печать холостяцкого быта. Попадая в его небольшую «однушку» прямо с порога ощущалось – здесь живет мужчина, и живет он здесь один, и один он давно. Хотя, надо отдать ему должное, порядок он все-таки поддерживал – полы были даже вполне чистыми, а на кухне, куда он меня провел, вопреки ожиданиям, совсем не высились горы грязной посуды. Посуда, вся перемытая, стояла на сушке.
- Ты извини за кавардак. – Вежливо сказал он. – Немножко я не ждал никого…
- Леша, это ты меня извини! – Искренне ответила я. – Вваливаюсь тут к тебе, посреди ночи!
- Да ладно! – Отмахнулся он. – Ты чай будешь?
- Буду. – Согласилась я. Меня все еще легонько трясло, и выпить чего-то горячего совсем бы не помешало. – И, прости за нахальство, но если есть что-то покрепче, то тоже буду.
- Покрепче есть только джин. – Задумчиво ответил он. – Но нету тоника. Так придется пить, чистоганом.
- Идет. 
 Леша выудил из шкафчика початую бутылку и два бокала. Потом полез в холодильник, достал оттуда сыр и болгарский перец, принялся нарезать  и то и другое тонкими ломтиками. Я порывалась встать и помочь, но он лишь шикнул на меня:
- Сиди! Вот тебе чай, попей. А то ты сама не своя, еще порежешься, не дай Бог!
 Тон у него был шутливый, но за ним чувствовалось беспокойство. И мне стало легче от этого. Легче от понимания, что он и в самом деле волнуется, переживает за меня. Я пригубила чаю и постаралась расслабиться.
- Можно я тебе прямо сейчас ничего объяснять не буду? – Попросила я. – У меня на это просто нет сил!
- Можно! – Коротко ответил он, поставил на стол тарелку с нарезкой и разлил джин по бокалам. – Ну, твое здоровье. – Он поднял свой бокал, и мы чокнулись.
 Я решительно глотнула всю щедрую порцию. Джин горячей волной прокатился пот телу, выбивая слезу и оставляя после себя яркий и чуть терпкий вкус можжевельника.
- Хорошо. – Прошептала я хрипло. – Хороший джин.
- Да, мне тоже нравится. – Согласился Леша, заедая алкоголь кусочком перца. – Кстати, это та самая марка, которую мы пили… Помнишь, как-то раз в поход выбрались, с палатками, а когда на место приехали, дождь пошел? И мы пока палатки расставили, тент натянули, и костер разожгли, все мокрые насквозь были. А потом как раз джин пили, вот так же, чистоганом?
- Помню, а как же! – Живо отозвалась я, тоже погружаясь в приятные воспоминания. – У меня тогда одежда так и не просохла, а у Женьки кроссовки всю дорогу сырые были. Надо же, в мокром ходили, и спали, жуть! А тогда казалось, что ничего такого…
- Да-а… А у меня вообще так получилось, что палатку на какой-то ямке поставили. До сих пор не понимаю, как так умудрились? Я спать пришел, в спальник стал залезать, смотрю, а он влажный, аж хлюпает.
- Точно! И тогда ты вернулся к костру, спальник развесил для просушки, а сам нам почти до утра на гитаре играл! – От этих воспоминаний, таких теплых, таких родных, мне полегчало на душе. И, повинуясь порыву, я с жаром попросила: - Леш, сыграй что-нибудь, а? Все равно что! Так хочется снова услышать, как ты играешь!
 Он посмотрел на меня с грустью.
- Не играю я больше…
- Но почему? – Поразилась я. – Ты же такой талантливый! Мы все были уверены, что ты профессиональным музыкантом станешь. Знаешь, я так удивилась, когда ты сказал, что программистом работаешь! Я была уверена, что твое место на сцене…
 Леша молча поднял перед собой левую руку, и я осеклась.  На трех пальцах отсутствовали первые фаланги. Ровно срезаны, как по линеечке. Надо же, и я только сейчас заметила!
- Ой! – Мне стало не по себе. – Господи, как же это? Леша, прости! Я не знала, не заметила! Прости меня, пожалуйста!
- Ничего, ничего. – Остановил он меня, снова разливая джин. – Так уж получилось, ничего тут не поделаешь.
- Но, как же это?!
 Он поднял бокал, мы снова звякнули, но уже без тоста. Леша проглотил свой джин и с мягкой улыбкой произнес:
- Несчастный случай. В некотором роде, я бы сказал, травма на производстве. Я тогда еще первый раз женат был. Мы дачу строили, нам тесть помогал. Мы с ним доски пилили, там у них такой специальный станок для этого есть. Сам не понимаю, как так вышло... На минутку зазевался - оп! И все, отчикрыжило! Я даже сообразить ничего не успел… Вот так. С такими играть совсем невозможно. – Он снова посмотрел на свою левую руку, с какой-то печальной укоризной. Мол, что ж ты, дурочка такая, полезла, куда не надо? – Я переживал тогда, в такую депрессию свалился – вспомнить страшно. Пить начал. Никак не мог себя в руки взять… пока жена от меня не ушла. Только когда она ушла, то как-то пришел в себя. Понял, что в яму качусь… Вернуть ее пытался, да поздно было.
 Он замолчал. Я спросила осторожно:
- Ты по ней скучаешь до сих пор?
- Что? – Он словно очнулся от своих мыслей. – Нет. Уже нет. Дочка у нас растет, чудесная такая малышка, вот с ней вижусь часто. А Света.. ну в смысле, первая моя жена, давно снова замуж вышла, живет вполне счастливо. Я ее долго забыть не мог, но все проходит, знаешь ли…
- Проходит. – Эхом согласилась я с ним. – Только вот в памяти, к сожалению, остается. Лешка, я такую глупость сотворила! – Его печальный рассказ потянул меня на ответную откровенность. Он внимательно посмотрел на меня и уточнил:
- Хочешь мне что-то рассказать?
- Хочу. – Со вздохом подтвердила я. – Ты уж прости, но мне что-то прямо необходимо выговориться.
- Мои уши в твоем полном распоряжении. – Галантно ответил он, подливая джина. Я пригубила можжевеловый нектар и принялась выкладывать ему всю свою историю.
- Да-а… - Протянул он, когда я, наконец, закончила. – Вляпалась ты… И что теперь дальше думаешь?
- Не знаю пока. – Ответила я неуверенно. 
- Ну вообще-то, по-хорошему, надо обращаться в полицию, и чем скорее, тем лучше.
- Да, Леш, ты прав, конечно… Но только не прямо сейчас, ладно?
- О Господи, ну конечно не сейчас. – Он даже руками всплеснул, мол, как ты могла подумать такое?
- Знаешь, я думаю так: завтра утром я поеду обратно. Проведаю Женьку, а потом поеду в полицию. Там есть один человек, он вызывает у меня доверие, он как раз ведет это дело.
- Откровенно говоря, мне не слишком нравится твой план. – Проворчал он. – Я вообще против того, чтобы ты туда возвращалась! До тех пор, пока эту психованную парочку не арестуют, я имею в виду. 
- Леш, я не могу не поехать. Мне очень надо проведать Женю.
- Черт, я бы сам с тобой поехал, но завтра совсем никак! А может, ты завтра в полицию, а послезавтра я с тобой вместе поеду?
- Нет. – Ответила я с теплотой, очень тронутая его заботой. – Женьке плохо совсем. Я уверена, что нужно ее посещать каждый день!
- Что, прямо вот совсем все плохо?
- Да, совсем… Ты знаешь, я за нее очень беспокоюсь! После того, как Влад заявил ей, что уходит от нее, она прямо сама не своя. Такие мысли у нее в голове бродят, что мне и сказать-то страшно. Представляешь, вчера даже стала настаивать, чтобы я с матерью помирилась.
- В смысле, помирилась? А ты что, с ней поругалась?
- А, да ты же не в курсе… Я ни с кем не ругалась. Просто мои родители никогда меня не любили, они были зациклены исключительно друг на друге. Я переживала из-за этого, конечно, сильно переживала. Все мечтала, что наступит такой день, когда они наконец-то придут и скажут мне, что я их дочка, что они меня любят, что я им нужна… Но ничего такого не происходило. Представляешь, я, когда маленькая была, то одно время даже была уверена, что они меня удочерили! Что потому и не любят, что я им не родная… Но увы, я им родная, но… Короче, мать обо мне вспомнила только когда отец умер. Прямо-таки воспылала. Так что желания сбываются… Правда к тому времени мне уже ничего не было нужно! – С чувством сказала я.
 Лешка посмотрел на меня долгим взглядом. 
- И что же, ты не хочешь теперь налаживать с ней отношения?
- Не хочу. – Отрезала я.
- Но почему?
- Знаешь, есть такая народная мудрость – хороша ложка к обеду. Я очень хотела, чтобы мама меня полюбила, очень этого ждала… Но она так и не пришла ко мне, когда мне это было так нужно!
- И ты до сих пор не можешь ей этого простить?
- Не могу, Леш. – Сухо ответила я. Этот разговор мне был неприятен, и он, кажется, понял это.
- М-да… А я вот давно уже жалею, что от своих родителей отвернулся.
- В смысле? 
- Да тоже так вышло все… Понимаешь, дело в том, что мои родители были алкоголиками. Вот сколько себя помню, они всегда пили! Иногда больше, иногда меньше, но – всегда! Работу из-за этого теряли, порой мы совсем бедно жили… Я их ненавидел за это. Такие скандалы им закатывал – жуть! Только без толку, их же это все равно не останавливало! Поэтому, как только возможность появилась – я из дома свалил. Первые годы, пока молодой был, совсем тяжко было, ну а потом ничего, приспособился, на ноги встал. Сейчас вот видишь, живу, не жалуюсь. А их и вспоминать не хотел. Честно, прямо ненавидел! Однажды, я тогда уже неплохо зарабатывал, жениться собирался второй раз, отец мне позвонил. Наговорил с три короба, мол, так и так, приезжай, матери плохо совсем, помирает. Мне ехать-то совсем не хотелось, но я себя пересилил. Приехал, а они оба навеселе, оба себя вполне замечательно чувствуют. Оказывается, это уловка такая была – чтобы меня к себе выманить. А я им нужен был для того, чтобы денег поклянчить, прослышали они где-то, что я приподнялся. Я тогда психанул страшно. Пулей от них вылетел. Такая злоба меня душила, ты себе представить не можешь! С тех пор к ним вообще не ногой!
 Потом, через пару лет мать вдруг ни с того ни с сего позвонила. В слезах вся, в соплях, говорит, отец умер. От цирроза. Помню, я тогда накричал на нее, что я второй раз на эту удочку не попадусь. И что они от меня ни копейки не получат! И трубку бросил. 
 Я только спустя три месяца узнал, что это правда была. И что мать вслед за ним отправилась – водкой паленой отравилась. 
 Знаешь, Лол, я потом долго думал над всем этим. У меня есть много причин, чтобы на них обижаться. Но я все равно не обижаюсь. Я жалею. Очень жалею, что когда уже стал взрослым, так валялся в своих обидах, что даже не подумал о том, чтобы им помочь. Не денег давать, нет конечно, но хотя бы попытаться вытащить их из этого болота я же мог! И с деньгами нормально было, мог бы себе позволить. Не знаю, может они конечно совсем пропащие были… Может, все мои попытки ни к чему бы не привели… Но я до сих пор жалею, очень жалею, что хотя бы не попытался. И самое страшное – теперь уже и попытаться не смогу…
 Я сочувственно посмотрела на него. 
- Леш, мне жаль. – Вот и все, что я могла сказать на это.
- Мне тоже. – Грустно усмехнулся он.
- Ты знаешь, ты не виноват. Они же сами это выбрали! И тебе детство испоганили, а ты еще о них переживаешь!
- Я это понимаю… Но, знаешь, все дети хотят, чтобы были мама и папа, и чтобы с ними все было хорошо… Если что, я это не к тому рассказал, чтобы ты тут же вскочила и побежала со своей матерью договариваться. Но ты все же подумай… Так ли стоит носиться со своей обидой? Пока у тебя еще есть время. И может быть, если ты найдешь в себе силы победить свою злость, то увидишь, что это того стоило?
 Я чуть поморщилась. Я была очень благодарна Леше за его заботу, и за то, что принял мою ситуацию близко к сердцу, но вот этой темы – с матерью - все же лучше было не касаться.
 Леша это чувствовал, потому, что мы и в самом деле больше это не обсуждали. Потягивали джин, болтали, вспоминая старые времена. 
 Я поймала себя на том, что чувствую себя очень уютно и спокойно. Что-то было такое в нем, что давало мне возможность расслабиться и поверить в то, что скоро все решится и решится хорошо. Когда мы засобирались наконец-то спать, было уже полпятого утра. 
- Так, я тебе постелил на своей кровати. Белье чистое, если что. – Информировал Леша чуть заплетающимся языком.
- А сам-то ты где ляжешь? – Подозрительно поинтересовалась я, поднимаясь на нетвердые ноги. 
- А с-себе я на матрасе постелил. – Целомудренно ответил он, и добавил: - Не бойся ты, не буду я на твою девичью честь посягать.
- Много мне радости с той чести. – Проворчала я, скрываясь в дверях ванной. Умылась, и переоделась в заботливо выданную им футболку.
 Белье он и в самом деле застелил свежее, причем очень заметно было, что перестилание постельных принадлежностей не относится к разряду его любимых развлечений. 
 Вытянувшись на прохладной простыне, для которой при стирке явно не пожалели кондиционера, я с блаженством прикрыла глаза. Сегодня я наконец-то засну спокойно, чувствуя себя под надежной защитой рыцаря без страха и упрека, друга детства, готового по первому зову прийти на помощь и способного выслушать и понять даже то, что самой понять не так уж и просто.
 

Часть 7.

 Как и следовало ожидать, проснулись мы ближе к полудню. Хоть и спали в разных постелях, на удивление получилось так, что почти синхронно продрали глаза.
- Вот черт! – Проворчал Леша, глянув на часы. – Надо же, полдня провалялись!
- Зато выспались. – Довольным голосом ответила я, сидя в кровати и потягиваясь. – Я, по крайней мере, так точно. У тебя очень хорошо и спокойно! Спасибо тебе, Леш! – И тут я спохватилась: - Ой, у тебя же дела сегодня! Ты случайно, не опоздал?
- Опоздал. - Флегматично подтвердил он, вылезая из постели.  - Надо же, совсем будильника не слышал! Интересно, а я его вообще ставил?  – Он взял с полочки телефон и в одних трусах прочапал в кухню. Я услышала, как он с кем-то разговаривает.
 Чтобы не мешать ему, я тихонько удалилась в ванную, немножко привести себя в порядок после сна. Когда я вышла, повеселевший Леша информировал меня:
- Все получилось даже лучше! Там кое-кто тоже задержался, и они только рады были встречу перенести. Сами мне звонили, но почему-то не дозвонились… А, у меня ж не беззвуке! Так что у меня есть еще целых сорок минут, чтобы спокойно позавтракать!
- Вот это чудесно! – Обрадовалась я и пошла вслед за ним на кухню. 
 Я резала хлеб и колбасу на бутерброды, Леша варил кофе. Он так и ходил в трусах, а я разгуливала в его футболке, которая едва прикрывала мне попу, причем нас обоих это нисколько не смущало. Он подозрительно косился на то, как я смешиваю майонез и горчицу и этой смесью намазываю хлеб. Сверху я уместила колбасу, по паре кружочков помидоров, благо все это отыскалось в его холостяцком холодильнике.
- Красота. – Прокомментировал Леша, разливая кофе по чашкам и разбавляя его сливками. Вонзил зубы в бутерброд и через несколько секунд добавил: - И вкуснота!
- Спасибо. – Заулыбалась я, довольная его похвалой.
- Это тебе спасибо! – Искренне ответил он, на удивление быстро расправившись с первым бутербродом, и мечтательно добавил: - Как же это все-таки прекрасно, когда о тебе кто-то заботится!
- Уж не подумываешь ли ты жениться в третий раз? – Подколола его я.
- До недавнего времени не собирался, но теперь вот возможно что и пересмотрю свой подход. – Заявил он. Я пару секунд ошеломленно смотрела на него, а потом поперхнулась. Он подмигнул мне, и, как ни в чем не бывало, ухватил следующий бутерброд, но укусить его не успел – помешал телефонный звонок. Со вздохом отложив еду, Леши взглянул на дисплей. И лицо его тут же стало таким добрым и ласковым, что у меня потеплело на душе.
- Полиночка? Привет, котенок! Как ты, мое солнышко? – Он вышел с кухни и ушел в комнату, чтобы поговорить с дочкой, а я осталась сидеть на кухне и размышлять – вот бы Евгения сюда! Хоть бы раз в жизни услышал, как НУЖНО разговаривать со своим ребенком! Ай, ну его к лешему, не хочу сейчас думать о нем!
 Леша скоро вернулся, и мы продолжили завтрак, шутя друг над другом и подкалывая.
- Хорошо с тобой. – Призналась я, собирая в раковину грязную посуду. Автоматически включила воду и принялась ее мыть. Леша пару секунд озадаченно смотрел на меня, видать, совсем отвык от того, что кто-то может помыть ему посуду.
- И с тобой хорошо. – Согласился он. – Но как бы нам ни было прекрасно, пора потихоньку выдвигаться.
- Еще как пора! – Я прошла в комнату, чтобы собрать свою одежду. 
Держа в руках скрученный комок, я решила пройти в ванную, чтобы там спокойненько переодеться. Леша в это время натягивал джинсы, и получилось так, что почти перекрыл собой выход из комнаты. Я бочком протиснулась мимо него, нечаянно задев голой ногой. Он медленно выпрямился и посмотрел на меня как-то растерянно. Я тоже замерла. Мне стало неловко, я вдруг впервые осознала, что мы все утро расхаживаем друг перед другом в нижнем белье. До него, видимо, тоже лишь сейчас дошло. Он замер, навис надо мной, разглядывая во все глаза, словно впервые видел. Губы у него дрогнули, он задумчиво облизнул их. Ой, мамочки, только бы он вздумал меня поцеловать сейчас! Ведь тогда улетучится вся эта легкость, все это взаимопонимание с полуслова!
- Пойду, оденусь. – Сглотнув, сказала я, лишь бы прервать неловкое молчание.
- А, давай, молодец! – Обрадованно подхватил он, и смущенно добавил: - А то тесно тут, не развернуться. 
 Он посторонился, давая мне дорогу, я шмыгнула мимо, заперлась в ванной, и вдруг ощутила досаду от того, что он меня все-таки не поцеловал. А в следующий момент уже улыбалась, вспоминая его смущение.
- Лола, обязательно позвони мне! – Попросил Леша, помогая мне усесться в машину. – И когда от Жени выйдешь, и когда из полиции. Ладно? Обещаешь?
- Леш, ты так за меня волнуешься. – Растроганно произнесла я.
- Волнуюсь, представь себе. Так что, позвонишь?
- Да, позвоню обязательно!
- Вот и хорошо! Тогда до скорого! – Он сам захлопнул дверцу моей машины и на прощание помахал мне рукой. 
 Я выезжала из его двора и улыбалась. Как хорошо, что вчера мне пришла в голову мысль обратиться именно к нему! Эта ночевка стала для меня как бальзам на душу. Вот же – нормальный человек, без тараканов в голове, а если и с тараканами, то небольшими и вполне понятными. И к ребенку своему относится как к ребенку, а не как к приблудному щенку, которого можно и по шерстке потрепать и забыть о нем на полгода! Нормальный, хороший мужик! Жаль, что он мне не встретился намного раньше… Или, может быть, первый раз он встретился мне слишком рано. 

 По пути на дачу я еще заехала в магазин, купить чего-нибудь вкусненького для моей подружки, поэтому, когда подъезжала к дачному поселку, было уже в районе пяти. Я поторопилась, беспокоясь, что меня не пустят к ней, если я еще задержусь.
 Сегодня Женька выглядела… Как подогретый труп, откровенно говоря! Она была очень бледной, под глазом залегла глубокая тень, а сам он покраснел. Похоже, что она проплакала большую часть времени, что я ее не видела!
- Женечка. – Бодрая улыбка, с которой я вошла в палату, чтобы ею (улыбкой) поддержать подругу, сама собой стекла с моего лица. – Как ты, моя хорошая?
 Женя с трудом оторвалась о безучастного созерцания стены, и так же равнодушно посмотрела на меня. Ответила, с трудом ворочая языком:
- Нормально.
- Ничего себе, нормально! – воскликнула я с отчаянием. – Кошмарно, вот это более правильно. Девочка моя, ну зачем ты так переживаешь? Все еще наладится, поверь мне!
- Лолик… ты так не нервничай… - Женя изобразила на своем лице некое отдаленное подобие улыбки. – Все нормально. Мне просто сейчас что-то такое колют… Мне вечером плохо стало… Истерика… И мне стали колоть какое-то успокоительное… - Она говорила монотонно, как кукла. – Ничего так… Мне даже нравится… Я туплю страшно, но зато и не думаю ни о чем… так легче…
 Меня малость отпустило. Я-то уж испугалась, что она сама по себе такая! Но раз это действие лекарства, то все не так страшно, наоборот, в таком состоянии она и в самом деле не сможет переживать, бесконечно гоняя в голове одно и то же. 
- Как в коконе… - Добавила она. – Все понимаю, но меня ничего не торкает…
- Вот и хорошо. – Осторожно сказала я. – Главное, что ты не волнуешься. Вот выпишешься отсюда, наберешься сил, тогда и будешь размышлять, что да как.
- Я тоже так думаю… - Согласилась она. – А у тебя как дела?
- О-о, Женечка, у меня же новостей вагон и маленькая тележка! – Я решила все ей рассказать, пусть отвлечется от своей беды. Правда, конечно, я постаралась сделать свой рассказ как можно проще и по возможности веселей. – Знаешь, я теперь в курсе, кто на тебя напал! И сразу после тебя поеду к полицейскому, который всем этим занимается.
 Я была права, моя подружка и в самом деле чуть оживилась.
- И кто?...
- Представь себе, оказывается, это сестра Вадима!
- Сестра? Какая сестра?
- Жень, Лиза, оказывается ему не жена, а сестра. И у нее очень сильно винтиков в голове не хватает!
- Вот как?... Но за что??
- Да, вот так! Он мне сам вчера признался. Оказывается, она уже давно с катушек слетела. Это она - тот самый маньяк, которого так долго вычислить не могли. Я думаю, как и многие сумасшедшие, она очень хитрая. А братец ее покрывает. По-моему, он тоже с большим приветом!
- О Господи… вот это кошмар… - Она явно растерялась от таких новостей, но я решила, что еще немного информации не повредит, и покаянно призналась:
- А ведь я с ним того… Жень, представляешь?
- Ты? – Она даже попыталась чуть приподняться, но в изнеможении откинулась обратно на подушки, так ее поразило последнее мое признание. – Ну, ты даешь! – Подумала, и добавила: - Бедная ты моя... 
- А! – Я махнула рукой как можно беспечнее. – Просто не повезло. С кем не бывает? Ничего страшного, я в него даже и влюбиться толком не успела! Правда, противно мне немножко… Ну да ладно, фиг с ним! Зато я тебе привет хочу передать! Угадай от кого?
 Я рассказала ей про Лешу. Мой расчет оказался верен, подруга и в самом деле несколько отвлеклась от своих, хоть и затуманенных, но все же черных мыслей. Я просидела у нее почти сорок минут, пока не заметила, что она все чаще моргает.
- Кажется, ты устала, моя хорошая. – Ласково сказала я. – Давай-ка поспи. А я к тебе завтра обязательно загляну.
- Спасибо, что пришла. – Благодарно прошептала она, и улыбнулась мне уже вполне нормальной улыбкой. После чего, наконец, закрыла глаз и почти мгновенно заснула.
 Я вышла из больничного корпуса и пристроилась в тени на лавочке. На душе полегчало. Моя подруга явно заинтересовалась всеми теми событиями и новостями, о которых я ей рассказала, а это значит, что ей будет, о чем подумать и кроме своих бед. Вот и хорошо, пускай отвлечется…
- Первый, первый, я второй, как слышно? Прием! – Бодро сообщила я в телефон, едва только Леша взял трубку.
- Второй, я первый! – С ходу подхватил Леша. – Слышу вас хорошо. Доложите обстановку!
- Докладываю: объект «Евгения» посещен, чувствует себя умеренно нормально. В данный момент направляюсь к следующему объекту, под кодовым названием «Полиция»!
- Вас понял! – На полном серьезе продолжал он валять дурака со мной за компанию. – Информация принята! После посещения второго объекта жду повторного выхода на связь! Второй, как слышно? Прием!
- Первый, слышно хорошо! Есть повторно выйти на связь! Прием!
- Прием! – Согласился Леша, и добавил. -  Точнее – отбой!
- Отбой! – Бодро повторила я и нажала «отбой», а потом рассмеялась легко и беззаботно. Мне стало так приятно, что он со мной как будто на одной волне, и этот короткий дурашливый разговор поднял мне настроение, не слишком шикарное после посещения больницы.
 Хоть я и обещала сразу после того, как навещу Женю, двинуться в сторону полиции, но я все же решила сделать небольшой крюк. Я подумала, что имею полное право быстренько заехать на дачу - очень хотелось освежиться и переодеться. Вся эта операция заняла у меня не больше пары минут, я как раз выходила из комнаты, когда увидела Вадима на пороге дома. От неожиданности я вскрикнула. Господи, вот дура! Я даже не подумала о том, чтобы запереть за собой дверь!
- Лолита, не бойся, это я. – Вот успокоил, так успокоил! После его вчерашнего признания я откровенно боялась его, причем, наверное, даже не меньше, а больше, чем его сестру.
- Что бебе нужно, Вадим? – Холодно спросила я, независимо складывая руки на груди. Мне казалось, что весь мой страх отчетливо отражается на моем лице, и я постаралась придать ему как можно более уверенное выражение.
- Я увидел твою машину. – Пояснил он. – Зачем ты вернулась? Я же просил тебя уехать! Ведь Лиза так и не нашлась!
- Во-первых, мне просто больше негде жить. – Холодно ответила я. – В данный момент мой дом здесь.  А во-вторых… Здесь, в больнице лежит моя подруга, на которую напала твоя сестра! И ей очень плохо!
- Да, я понимаю… - Медленно произнес он, без спросу проходя в кухню. Он уселся на табурет и устало потер лицо руками. Выглядел Вадим совсем плохо – на запавших щеках отросла щетина, волосы в беспорядке торчат в разные стороны и лицо совсем замученное и несчастное. Взгляд, которым он меня одарил, был полон такого отчаяния, что я не выдержала.
-  Вадим, с этим надо что-то делать. – Уже гораздо мягче сказала я. – Ты же сам понимаешь, уже не получится оставить все так, как есть.
- Понимаю. – Горько сказал он. – Лолита, если бы ты знала, как мне больно! Я так виноват перед ней! Если бы не я – она бы не стала такой! 
 Я сочувственно взглянула на него. Ему ведь и в самом деле совсем не просто! Он так старался защитить ее, что позволил вырасти монстру.
- Вадим. – Сказала я сочувственно. – Я же понимаю, что ты в самом деле хотел как лучше! И что это очень сложно – признать, что твой единственный родной человек не в себе… Но ей нужна помощь! Вадим, ты ее не защитишь от нее самой, это же не истерика. И не обычный нервный срыв… 
- Спасибо, что стараешься меня понять. – Благодарно ответил он. – Я много чего не могу себе этого простить… Моя Лиза, моя бедная девочка! Господи, что же я с ней натворил!
 Он снова схватился за голову руками, а я осторожно сказала:
- Теперь уж ничего не поправишь, Вадим. Все уже сложилось так, как сложилось.
- Да, ты права. – Глухо согласился он. – Спасибо тебе, Лола. Ты такая добрая! Вчера, когда ты уехала, я так испугался! Ты была в таком состоянии… Извини, но я подумал, что ты сразу поедешь в полицию. Я испугался, что ты сдашь нас.
 Сейчас, когда он это сказал, я сама себе удивилась - ачего это я, в самом деле, не подалась сразу в полицию? И вообще, откровенно говоря, я веду себя просто по-дурацки! И надо с этим срочно заканчивать.
- Нет. – Как можно беззаботнее отозвалась я. – Я просто поехала в город, развеяться. Все-таки, согласись, не так уж просто вот так сразу принять все, что ты мне сказал.
 На его губах заиграла слабая улыбка. Он встал, сделал пару шагов в моем направлении, и я против воли отступила, вжалась спиной в мойку. Мне очень не хотелось ни чтобы он прикасался, ни чтобы просто приближался ко мне. Я быстро сказала:
- А сейчас извини, но у меня дела! Меня… э-э-э.. меня в городе ждет подруга, я с ней договорилась, что у нее переночую. Вот, заехала вещи собрать! – Я сама понимала, что затараторила слишком быстро, и что это меня выдает. Вадим сделал еще шаг ко мне. Меня поразил его взгляд -  в нем было столько отчаяния. Улыбка у него вышла кривой и жалкой, когда он, наклоняясь ко мне, прошептал:
- Лолита… Ты очень хорошая! Мне так жаль… 
 Отступать было некуда. Я со всей силы уперлась руками ему в грудь, но он, здоровый ведь, словно и не заметил этого. Прижал меня к себе так, что кости затрещали, и дышать стало нечем. Поцеловал в макушку и вздохнул, тяжело-тяжело. Мне же, напротив, катастрофически не хватало кислорода. Я попыталась высвободиться и Вадим на удивление легко меня выпустил. Снова посмотрел на меня отчаянно и печально, и сказал:
- Прости, Лолита. Ты хорошая, очень, но… Прости! Она моя сестра! Я понимаю, что ты задумала, и не могу этого допустить. 
 Он ударил меня так неожиданно, что я не то, что увернуться – даже понять толком ничего не успела. Просто миг – и я лечу в угол своей дачной кухоньки. Он хоть и бил  ладонью, но удар получился сильным, губы мне в кровь разбил. Я стекла по стеночке, об которую приложилась со всего маху, и в полном шоке дотронулась до саднящей губы и уставилась на покрасневший палец. Потом подняла на него ошалевшие глаза. 
- Прости! – Еще раз сокрушенно произнес он, и быстро вышел из кухни, я услышала, как захлопнулась входная дверь. А еще через пару секунд то, что заставило мое сердце забиться часто-часто – я услышала, как в замке поворачивается ключ!
 Я попыталась вскочить, но получилось лишь медленно подняться, опираясь на табурет. Голова гудела и соображала как-то не очень… На заплетающихся ногах я добежала до входной двери, толкнула – так и есть, он меня запер! Запоздало оглядевшись, я обнаружила, что Вадим свистнул мои ключи, а заодно и сумочку, которая лежала в прихожей. 
 Вот это я встряла! Как мне теперь выбраться отсюда? Ставни-то запираются снаружи, запасного ключа у меня здесь нет…
- Вадим! – Заорала я и грохнула кулаком по двери. Отдернула его и подула на ушибленные костяшки пальцев. – Вадим! Открой!
 Бесполезно, конечно же! Его уже и след простыл, за дверью стояла полнейшая тишина. Ну и что же мне теперь делать? Когда он намеревается вернуться? Когда найдет свою обожаемую сестру? А если он ее вообще не найдет?
 Я поплелась в кухню. Открыла холодильник, извлекла оттуда замороженную куриную ножку, завернула ее полотенце и приложила к саднящей губе. Нет, он все-таки псих! Ничуть не меньше, чем сама Лиза… Одна бегает женщин мочит направо и налево, лишь только ей покажется, что кто-то посмотрел в сторону ее брата, второй готов ее прикрывать, что бы она ни вытворяла!
 Я злилась еще и на себя. Ну как можно быть до такой степени беспечной? Знаю ведь, что надо соблюдать осторожность, и вот, поди ж ты! И в голову ведь не пришло эту чертову дверь запереть! Прямо-таки как приглашение, заходи, мол, кто хочет!
 Я немножко побродила по даче, чувствуя себя пресловутым тигром в клетке. Потом подумала, что толку вот так метаться все равно нет, и пока я бегаю из стороны в сторону, все равно ничего путного не придумаю. Наоборот, надо присесть, успокоиться и сосредоточиться.
 Это решение и в самом деле оказалось очень правильным, так как стоило мне только опуститься в кресло, прямо на скинутые только что джинсы, как я попой нащупала мобильник в их кармане! Господи, ведь и в самом деле, поговорив с Лешей, я сунула телефон не в сумку, а в карман! Ха, обломись, Вадим! Спер мою сумку, думал, что отрезал меня от внешнего мира. А телефон-то вот он! Я спасена!
 Даже не задумываясь, я набрала номер последнего вызова. 
- Леша, привет! – Смущенно поздоровалась я.
 - Привет, Лолита! Ты что, уже так быстро из полиции? – Удивился он. 
- Нет. – Вздохнула я. – Понимаешь, тут такое дело… 
 Я рассказала ему, что Вадим пришел, ударил и запер меня на собственной даче.
- Лола! – Разозлился Леша. – Что ты как маленькая, честное слово? Вокруг тебя сплошные сумасшедшие шастают, а ты двери нараспашку оставляешь! И вообще, ты же мне обещала сразу к ментам идти!
- Ты прав. – Покаянно признала я. – Я об этом просто не подумала.
- Не подумала она. – Он все еще ворчал, но голос снова стал добрым. – Напомни-ка, как до тебя доехать? 
 Я подробно описала ему путь и спросила:
- А что, ты хочешь приехать? Но какой в этом смысл? Говорю же тебе, тут все заперто.
- Уж придумаю что-нибудь! – Фыркнул он.
 В этот момент в коридоре раздался какой-то шорох, и я вскрикнула от неожиданности.
- Что такое? – Тут же встревожился Леша. Я припомнила, как совсем недавно уже чуть не упала в обморок из-за нападения страшного и ужасного плаща, и решила в этот раз не развивать панику понапрасну.
- Ничего. Просто показалось. – Успокоила я его. – Нервы шалят.
- Ясно. Ну ладно, тогда жди. Через часик где-то буду у тебя. Попробую вызволить тебя из заточения.
- Леш, ты прямо как рыцарь! – Засмеялась я.
- Станешь тут рыцарем! – Хихикнул он, и пообещал: – Вот погоди, доберусь до тебя, тогда поймешь, что я самый настоящий дракон! Ладно, отбой!
- Отбой! – Согласилась я, нажимая кнопку.
 На сердце полегчало. Вадим вряд ли вернется быстро. Если уж он не нашел Лизу почти за сутки, то вряд ли успеет сделать это за час. Леша что-нибудь придумает, вызволит меня, я попаду в полицию (где давным-давно уже должна была побывать!) и вся эта ситуация наконец-то разрешится!
 Воспрянув духом, я решила, что и тело не помешает подбодрить чашечкой кофе. Наливая воду в джезву, я снова услышала какой-то шорох в прихожей, и по телу тут же заскакали неприятные мурашки. Я тихонько поставила джезву на край стола и неслышно подкралась к двери. Выглянула в коридор – пусто! Черт, ну совсем нервы расшатались! Да был ли шорох, может мне уже мерещится?
 Повернувшись, я неловко дернула рукой, джезва полетела со стола, с грохотом проскакав по полу и заливая его водой. Я от неожиданности подпрыгнула, и ругнулась себе под нос. И в самом деле, дерганая стала, дальше некуда. Валерьяночки что ли курс пропить, когда все это закончится?
 В доме снова что-то скрипнуло. Я в ответ скрипнула зубами. Похоже, у меня слуховые галлюцинации в самом расцвете! В конце концов, Вадим запер меня в пустом доме! И в этот запертый дом проникнуть никто не мог! Не привидение же, в самом деле! И вообще, мало ли, какие звуки может издавать дачный дом? Где-то дерево скрипнуло, или мышка (не приведи Господи!) пробежала, хвостиком махнула…
 Не очень убедительно стараясь внушить себе, что я спокойна и ничего не боюсь, я приготовила кофе, и выпила, задумчиво глядя в зарешеченное окно. Тоже мне, орел молодой, блин… 
 За окном светило солнце, цвели цветы, летали птички и бабочки. Сад утопал в зелени, вокруг простиралось жаркое и беззаботное лето. И все эти нападения, убийства, сумасшествия – все это казалось таким неправильным и нереальным в этом мире теплого, чуть душного покоя!
 Как же хочется, чтобы все это поскорее закончилось! Тогда можно будет снова привезти сюда Ваньку, ходить с ним и с Тимкой на речку, печь им блинчики и устраивать шалаши... 
 А Лешу я обязательно приглашу в благодарность за его заботу и внимание, и за его готовность прийти на помощь! И угощу его отменным шашлыком, умею мариновать так, что пальчики оближешь! И соус сделаю, с зеленью, и лаваш куплю, и вина красного тоже! И мы с ним будем сидеть у ночного костра, наслаждаться летним теплом и беззаботным отдыхом…

***

 Предаваться этим мечтам было приятно до тех пор, пока я не почувствовала, что от сидения на жестком табурете у меня банально затекла пятая точка. Праздно-романтический настрой тут же смыло волной глухого раздражения против всей этой ситуации. На самом деле, запереть меня в такой чудесный вечер, в собственном доме, ну что за скотина?! 
 Интересно, а что Леша собирается сделать, когда приедет? Не ставни же, в самом деле, выламывать?
 Я снова задумчиво посмотрела за окно, и решила, что оставшиеся до его приезда полчаса можно и в кроватке полежать. Заснуть, конечно же, не получится, уж больно нервное у меня состояние, но хоть книжку попробую почитать, может отвлечься удастся? 
 Я плюхнулась на покрывало и от души потянулась. И тут же вся непроизвольно скрючилась от очередного скрипа, раздавшегося где-то за дверью. 
 Вот уж фиг, мне это точно не мерещится! Черт! Ведь там и в самом деле кто-то передвигается! 
 Я вскочила с постели, судорожно оглядываясь в поисках какого-нибудь орудия. К сожалению, почти все свои средства защиты я уже успела растащить по местам. К счастью, топор в число этих предметов не входил. 
 Я решительно сжала двумя руками мощное топорище, и с ужасом уставилась на дверь, которая стала медленно, как в ужастике, открываться. Да еще и с каким-то на редкость мерзким скрипом, которого я раньше за ней не замечала. Правда, раньше я открывала ее одним быстрым движением, отзывавшимся лишь легким поскрипыванием. Сейчас дверь открывалась по чуть-чуть, сопровождаясь этим кошмарным звуком.
 Я замерла, выставив топом перед собой. Подскочить к двери и напасть первой у меня не хватало духу. Перепуганное насмерть воображение щедро рисовало мне картины одну страшнее другой -  начиная сумасшедшей Лизой, до зубов вооруженной всякой маньяческой атрибутикой вроде пилы, ножа, крючьев и еще парочки столь же «приятных» мелочей, и заканчивая восставшей из морга последней жертвой, заявившейся ко мне со своим исполосованным до неузнаваемости лицом.
 Отдавая себе отчет в том, что мне самой кажется пора уже в дурку, я неожиданно для себя издала жалкий смешок, причем от звука собственного голоса чуть не подпрыгнула до потолка. 
 Как ни странно, этот цыплячий писк, кажется, послужил катализатором, так как дверь вдруг резко распахнулась. И ничего такого, из того, что мне только что представлялось, там не было. Все, как оказалось, было еще хуже.
 На пороге стояла Лиза. Как там Вадим говорил о ней? Девочка? В душе она все та же маленькая испуганная девочка? Эх, дядя Вадим, видел бы ты сейчас эту «девочку»!
 Никаких ножей, пил и прочих причиндалов, которые полагается иметь маньякам по классике жанра, у нее при себе не имелось. Тем не менее, соседка выглядела очень плохо. Бледная, с судорожно сжатыми губами, с налипшими на потное лицо прядями черных волос. У нее дергались и дрожали губы, хотя остальное лицо было совсем неподвижным, и казалось, она этого не замечала, уставившись на меня тяжелым взглядом немигающих глаз. 
 Вот эти-то глаза и были самыми страшными! Собственно, глаз как таковых и не было, одни сплошные зрачки, черные, бездонные… Я как-то стразу поняла, что имела в виду Женька, когда говорила про «все черное и нечеловеческие глаза!». В них, в самом деле, ничего человеческого не было. В них была лишь слепая ненависть и животная ярость. И глядя в них как-то сами собой пропадали иллюзии о том, что можно попробовать достучаться до ее разума.
 Лиза пришла меня убивать. Улучив момент, спряталась в доме и сидела где-то, выжидая удобный момент. Интересно, каким образом она поняла, что именно этот момент наилучшим образом подходит для того, чтобы прикончить меня? Ведь именно это она собиралась сделать… И не было в мире ничего такого, что смогло бы ее остановить.
 Я нелепо выставила перед собой топор, аки крест святой против вампира. Я вдруг с ужасом поняла, что при всей жути ситуации, я не смогу заставить себя даже замахнуться на нее! Ну не заложено это в моей природе – мочить килограммовым куском железа на деревянной рукояти живое существо, вот я и отгородилась от нее, сжимая топор в вытянутых руках.
 Соседка, все так же слепо пялясь на меня своими нереальными глазами, вдруг сделала шаг. Я испуганно отступила. Лиза шагнула еще раз, я снова отступила, почти синхронно. А сделав третий шаг, я ощутила под коленками край кровати. М-да, не очень большая у меня спальня… Идти дальше было некуда. В голове была какая-то идиотская пустота, и это приводило меня в отчаяние. Я никак не могла собраться с мыслями, и решить, что же делать?
 Лиза решила за нас обеих. Ее нервно подрагивающие губы раздвинулись в ухмылке, кривясь и изгибаясь, из-за чего лицо приобретало то жалобное, то зловещее выражение. А в следующую секунду она прыгнула на меня!
 Топор отлетел куда-то в сторону. Она смела его из моих рук так легко, словно я и не вцепилась в него мертвой хваткой. А я оказалась опрокинутой на собственную кровать. В следующий миг она рванулась ко мне, замахнулась, на миг перед глазами матово блеснули ногти…
 От жуткой боли я взвыла. Ощущение было такое, что она за одно движение мне пол-лица на живую сняла! 
 От былого оцепенения не осталось и следа. Я инстинктивно уперлась ступнями ей в живот и распрямила ноги. Лиза отлетела в угол, а я схватилась за лицо. Ладони стали влажными, но все же я поняла, что основная часть кожи на месте, от скулы, через нос и губы, к уху на другой стороне тянулись глубокие царапины.
 Господи, вот росомаха! Разве нормальный человек в состоянии так орудовать ногтями? Разве нормальный человек в состоянии вскочить через полсекунды после того, как упал, припечатавшись спиной к стене, и снова наброситься? Она подскочила ко мне, размахивая руками, как мельница лопастями. Я успела лишь отвернуться и закрыться запястьями, и снова закричала – она в секунду располосовала мне руки. И тут же, не давая опомниться, схватила меня за волосы и постаралась что есть силы стукнуть головой о спинку кровати. Я каким-то чудом увернулась в последний момент.
 Как мне было страшно! Меня пробирал самый настоящий, животный дикий ужас! Не было никаких благородных мыслей, что я должна спастись ради сына, или что я должна победить ее, чтобы она больше никому не смогла причинить вреда... Ничего такого не было. Я просто уворачивалась от нее, тихонечко скуля и подвывая от ужаса и боли, и чувствовала, как от страха и отчаяния убывают мои силы…
 Лиза снова подалась ко мне, целя своими нереальными когтями в лицо. Я, вместо того, чтобы увернуться, наоборот, подалась к ней, прижалась, как к родной, пряча лицо у нее на груди. Я обхватила ее руками и ногами, пытаясь сжаться, прикрыть уши плечами, и ни в коем случае не позволить ей отлепить меня от себя. Я вдыхала ее запах, горький и пряный, острый, и от этого животного запаха у меня кровь стучала в висках, а желудок подкатывал к самому горлу.
 Соседка в ярости издала какой-то хриплый вопль. Она принялась бешено колотить меня по спине, по рукам, она вцепилась пальцами мне в волосы и принялась драть их, и я подумала, что еще чуть-чуть, и она просто сорвет с меня скальп. Я извивалась под ней, крутилась, пытаясь вывернуть свою несчастную голову из ее лап. Мы, перевернувшись, свалились с кровати на пол, и я оказалась на ней. Я тут же отпрянула, схватила ее за запястья и постаралась удерживать их как можно дальше от себя.
 Тут мой взгляд упал на топор. Не так уж далеко он отлетел. Если бы мне удалось хоть на пару секунд ее остановить, я бы сумела до него дотянуться! Мысль о том, что я не могу огреть топором живое существо, начисто выветрилась из моей головы. Я вдруг поняла, что могу, еще как могу, если надо могу и башку раскроить, лишь бы остановить это жуткое, визжащее и шипящее нечто, у которого только одна цель – убить меня и уничтожить мое лицо!
 Было такое чувство, что у нее сил раз в десять больше, чем у меня. Мне удалось удерживать ее руки всего пару секунд. Потом она ловко вывернулась, и я тут же получила следующую порцию когтей в лицо. Я опять закричала, а Лиза откинула меня от себя легко, словно я весила не больше пары килограммов. Теперь уже я отлетела в другой конец комнаты, приложившись спиной об угол шкафа. А когда глянула на нее снова – поняла, что мне конец. Потому, что она стояла, возвышаясь надо мной, а в руках сжимала этот самый злосчастный топор…
 Я в отчаянии огляделась. Отползать некуда, встать на ноги она мне просто не даст. А о том, чтобы закрыться руками от топора, можно просто не мечтать. Я всхлипнула, вдруг остро ощутив, что очень-очень, до судорог, не хочу умирать. Из глаз хлынули слезы, а вместе с ними, казалось, ушли все силы. Все, что я смогла предпринять, это сжаться в комок, и, подняв на нее залитые кровью и слезами глаза, жалобно проблеять:
- Лиза… не надо… прошу тебя!
 Она меня словно и не слышала. Перехватив рукоятку поудобнее, она собралась уже замахнуться, но вдруг передумала. Она склонила голову набок, словно услышала какой-то звук. Лиза задышала мелко и часто, как-то нерешительно переступила с ноги на ногу, и я вдруг тоже услышала голос с улицы:
- Лиза! Лизонька, куколка моя. Сестренка моя маленькая! Успокойся, слышишь?
 Я повернула голову и в шоке уставилась на Вадима. Он стоял по ту сторону окна, приложив ладони к стеклу, заглядывая в комнату. И голосом, таким ласковым, таким нежным, говорил:
- Лизонька, родная моя, успокойся! Не надо, слышишь, я тебе говорю? Успокойся!
 Его тон, его голос, забота и сострадание, звучавшие в его словах, оказали на нее действие. Соседка как-то неуверенно и судорожно всхлипнула, топор в ее руках начал плавно опускаться.
- Вот так, вот так, моя хорошая. Ты моя умница. Ты моя красавица. Ты у меня самая лучшая. – Вадим за окном разливался соловьем. Он чуть ли не вжался в прутья решетки, стараясь, чтобы его было слышно как можно лучше.
- Ты моя родная. Ну, зачем ты так поступаешь? Разве это хорошо? Иди сюда, моя девочка. Иди ко мне. – Он очень мягко упрекал ее. Лиза опустила голову, и вдруг сказала:
- Я не хотела делать плохо. Я только хотела, чтобы ты от меня не уходил!
 Я смотрела на нее во все глаза. Эти слова сказала не то яростное существо, слепо ненавидящее все вокруг себя, а маленькая робкая девочка. Вот сейчас я поняла, о чем он говорил!
 Лиза за считанные мгновения вся как-то скукожилась, поникла, плечи опустились, топор выскользнул из вялых рук, звякнул об полу в полусантиметре от ее ноги, а она даже не обратила на это никакого внимания.
- Лиза, ты очень плохо поступаешь. -  С укоризной сказал он. – Я очень расстроился!
- Я не хотела! -  Все тем же беззащитным хнычущим голосом повторила она. – Я только не хотела, чтобы ты уходил!
- Я никуда не уйду больше, маленькая моя. Я сейчас за тобой зайду, и мы пойдем домой, хорошо?
 Я сидела, сжавшись в комок, ни жива, ни мертва, и старалась даже не дышать, чтобы не дай бог не напомнить этой полоумной о своем существовании! Она явно полностью переключилась на своего брата. Что ж, вот и прекрасно! Пусть он только заберет ее отсюда и проваливает куда подальше!
- Лиза, ты слышишь меня? – Настойчиво продолжал он. – Я сейчас на секунду отойду от окна. Ты не волнуйся, мне просто надо открыть дверь и войти в дом. Ты меня понимаешь? 
 - Да, понимаю. – Послушно повторила она, но мне было не по себе. Я осознала, что стоит ему отойти, пропасть из поля ее видимости, как ее снова запросто может переклинить! И пока он там обходит дом и отпирает дверь, она меня тут запросто успеет на ленточки пустить!
- Вот и молодец. – Добрым голосом произнес он. – Вот какая ты у меня молодец. Иди к двери, Лиза, хорошо? Иди, встречай меня. Хорошо?
- Хорошо! – Отозвалась она, и на лице у нее вдруг высветилась такая трогательная, такая лучезарная улыбка. Только он сейчас существовал для нее, только Вадим, и такая простая мысль, что он пришел за ней, и сейчас отведет ее домой, делала ее невероятно счастливой. Она смотрела на него, как зачарованная, и придурковато, беспомощно улыбалась.
 В мой адрес Вадим так ни слова и не сказал, возможно, тоже не хотел лишний раз напоминать ей о моем существовании. Он кивнул сестре и пропал из поля зрения. И как только это произошло – улыбка померкла, завяла, словно солнце зашло за тучи. Лиза нервно заозиралась, сморщила лоб, словно стараясь что-то вспомнить или понять, где она и зачем?
 Я услышала, как поворачивается ключ в замке, но в этот момент взгляд моей сумасшедшей соседки случайно вновь упал на мое тело, скорчившееся у ее ног. 
 Вадим вбежал в комнату, когда она с диким визгом снова кинулась на меня. Он обхватил ее сзади, стал оттаскивать, но она все же успела еще раз полоснуть меня, правда не по лицу, а по шее и груди.
 Потом вдруг сразу случилось много всего. С улицы послышался шум, дверь с треском распахнулась, в комнату ввалились сразу несколько мужчин, началась кутерьма, суматоха, Вадима и Лизу растащили в разные стороны. Ему ловко скрутили руки, а Лиза принялась вырываться, причем так отчаянно, так сильно, что понадобились усилия двух здоровенных мужиков, чтобы просто схватить ее за руки и удерживать. Лиза билась, выла, пыталась лягаться и кусаться.
 А ко мне, с воплем:
- Твою ж мать, Лола, ты живая?? – Подбежал Лешка, грохнулся рядом на колени, бережно взял за плечи, с тревогой всматриваясь в мое развороченное лицо. Я от переизбытка эмоций не могла вымолвить ни слова, только кивнула ему.
 Вошел мужчина в белом халате, сделал Лизе укол. Что-то очень сильнодействующее, наверное, потому, что она сникла почти что сразу. Как-то обмякла в держащих ее руках, покорно позволила вывести себя из комнаты.
 Зато Вадим, до этого момента ошеломленно молчавший, вдруг рванулся за ней следом. Сцена разыгралась страшная. Теперь уже он, здоровенный детина, закованный в наручники, плакал и кричал. 
- Стойте! Лиза! Стойте! Лиза. Не уходи! Не уводите ее от меня!!! Ей нельзя одной!!! Вы что, не понимаете? Она без меня погибнет! Пожалуйста, пустите меня к ней! Пожалуйста!!!
 В его криках было столько боли и отчаяния… 
 Их вывели на улицу, и теперь вопли доносились оттуда. Ко  мне подошел подающий большие надежды молодой полицейский Роман Леонидович.
- Лолита Сергеевна, как вы? – Участливо поинтересовался он.
- Жить буду. – Неуверенно ответила я, с трудом поднимаясь, наконец, с пола, заботливо поддерживаемая Лешей.
- Ну, и слава Богу! -  Ответил он с явным облегчением. – Сейчас там врач разберется, и займется вами.
- Хорошо. – Ответила я, и попросила. – Леш, помоги мне выйти. Воздухом хочу подышать.
 Он приобнял меня за талию и вывел на крыльцо, где бережно усадил на мой любимый диванчик. Я еще успела застать финальный акт драмы, видя, как безвольную, накачанную лекарством Лизу сажают с одну машину, а яростно рвущегося к своей сестре, вопящего от горя Вадима, с трудом упихивают в другую. 
 В этот момент мне было так жаль их, их обоих! Не таких, какими они были сейчас, а тех, молодых, совсем еще детей, переживших страшную потерю и не сумевших справиться с этим. Может это и глупо, но у меня сердце сжималось от сострадания, а по лицу потекли слезы, смешиваясь с застывающей кровью и оставляя некрасивые капли на одежде.
 Леша не стал пытаться меня успокоить. Он просто обнял меня, закрывая руками от всего мира, и стал осторожно гладить по голове.
- Ну, моя дорогая, раз вы можете плакать, то все не так уж и плохо. – Я подняла лицо и увидела рядом с собой врача. Он улыбнулся мне, и как-то совсем не к месту подмигнул, а потом добавил: - Но укольчик я вам все-таки вколю.

***

 Когда мама увидела, что стало с моим лицом, ей стало очень не по себе. А ведь прошла уже почти неделя, и раны хорошо затянулись, через пару дней мне уже должны были снимать первые швы. И все же она от неожиданности отпрянула от меня, а потом разрыдалась.
- Лолиточка, о господи, деточка!
- Ой, мам, ну не надо! – Поморщилась я. – Все же заживет и следов не останется, я же тебе говорила уже.
- Да, я понимаю. – Она фыркнула носом и жалостливо добавила: - Я не потому, детка! Я как представлю, что тебе пришлось вынести!
 Она принялась суетливо искать платок, часто шмыгая носом, и я быстро достала из сумочки свой.
- Хорошо, что Ванюшка тебя все-таки пока не видит. – Вздохнула она. – Правда, он очень скучает! Ему уже со мной надоело, каждый день спрашивает, когда ты уже заберешь его обратно к себе.
 - Скоро заберу, мам. – Улыбнулась я. От того, как она нервничает, и не знает как себя вести, мне было не по себе. Я видела, что она хочет обнять меня, прижать к себе, что она очень хочет приласкать своего ребенка, которого обидели, утешить и ободрить, и что она просто не решается этого сделать. Я так старательно строила стену между нами, что мои старания увенчались-таки успехом, и моя мать попросту не знает, как ко мне подступиться и как себя вести. Я сама шагнула к ней, и крепко обняла. Мама от неожиданности замерла, а потом порывисто прижала меня к себе, и прошептала:
- Детка ты моя.
 Я усмехнулась. Я выросла на полголовы выше ее, а вот поди ж ты – детка! Я вдыхала ее запах, чувствовала ее тепло, и понимала, что Лешка прав, я вела себя, как самая настоящая дура! В ушах все еще звучали его слова: «Ты можешь злиться на нее хоть всю жизнь, это твое полное право. Тем более, что причины на нее обижаться у тебя и в самом деле есть. Вот только имей в виду – при таком раскладе та самая любящая и любимая мама, о которой ты всю жизнь мечтала, у тебя так и не появится. Любовь из мести никак не построишь. Так что ты все-таки подумай, может все-таки пересилишь себя? И дашь шанс? И ей, и себе самой?»
 Я тогда фыркнула на него, мол, он многого просто не понимает, так что в данном случае советы лучше пусть держит при себе, но эти слова, как зерно, упали мне в голову и дал свои ростки. Я думала, думала, и поняла, что он прав. Он прав, а я вела себя как глупая маленькая девочка, обиженка, готовая лелеять свою обиду даже во вред самой себе. 
 Поэтому когда я, спустя несколько дней после нападения, заехала к маме, чтобы передать кое-какие вещи для сына, я сама решительно сделала шаг ей навстречу. 
- Мам, я думаю, через недельку в самый раз будет. Привози его на дачу, хорошо? И сама приезжай. Места всем хватит…
- Лолиточка, ты серьезно? – В ее глазах было и удивление, и радость, и неверие, что она и в самом деле слышит эти слова. 
- Ну конечно серьезно, мам! – Она снова бросилась обнимать меня, а я неожиданно для себя добавила: - Ты прости меня, мам…
- И ты меня прости. – Прошептала она, и я поняла, что она плачет. Но это было нормально потому, что я тоже плакала.

***

 Как-то раз, сидя на крылечке с только что выписавшейся Женькой, я поделилась с ней своими чувствами:
- Знаешь, у меня такое чувство, что я вот только сейчас повзрослела.
- Чего это ты? – Удивленно поинтересовалась она. Женька до самого носа закуталась в мягкий клетчатый плед, и лишь загипсованная нога торчала, заботливо пристроенная на табуретку. Я тоже сидела под одеялом, и радовалась, что догадалась налить чай в термос. Лето потихоньку шло к концу, и этот вечер, сырой и зябкий, был его предвестником. Но нам все равно нравилось сидеть на улице, пить чай и разговаривать. 
- Да так… Я вот все думаю… Когда я повстречала Евгения, то повелась на его обаяние. А в нем кроме этого обаяния по большому счету и нет ничего. Он говорил много красивых слов, а мне так хотелось ему верить! Вот я уши и развешивала. Только слова оставались словами, дел-то не было никаких…
- Я тебе всегда это говорила! – Ввернула моя подруга, не удержалась.
- Говорила. – Не стала я с ней спорить. – Подтверждаю, говорила и не один раз. Но мне-то все казалось, что вот-вот ситуация исправится, и он от слов перейдет к делу, а этого все не происходило и не происходило. И постепенно он меня стал бесить, так что зубы сводило!
- Это было заметно. - Улыбнулась она, погладила меня по руке, и подлила себе еще чаю.
- Ну да. Я даже удивляться стала, как это никто не видит, какие у него на самом деле манеры мерзкие? Как я вообще могла в него влюбиться? Фу, меня прямо воротило от него!
- Воротило? А сейчас перестало? – С любопытством спросила она.
- Перестало. – С удовольствием согласилась я. – Мне стало все равно. Мне больше нет до него никакого дела.
- Вот это что-то новенькое! – Усмехнулась она, и неожиданно добавила: - Похоже, ты и в самом деле повзрослела! Вот только с чего это вдруг?
- С того, что поняла, что народная мудрость «Все мужики козлы» на самом деле не мудрость, а большая-пребольшая тупость! Вот Лешка, примчался тогда ко мне, по первому зову! Понимаешь? Вот, нормальный, настоящий мужчина, без лишних слов, просто взял и приехал. Обещал, что что-нибудь придумает, и придумал, еще как! Мало того, что сам примчался, так умудрился еще все местное отделение поднять, и «скорую» до кучи!  Мужик сказал – мужик сделал!
- Ой, что-то часто я слышу от тебя последнее время про этого мужика! Послушай, Лолик, а ты случайно не влюбилась?
- Не знаю… Может быть.... – Призналась я.
- Ого, вот это новости! А он что? А ты что? То есть, я хочу сказать, а дальше-то что?
- Дальше… Нормально, встречаемся вот… А дальше… Пусть сначала эти шрамы до конца затянутся! А тогда и подумаем!
- Лолик, я тебя поздравляю! – Она потянулась и порывисто обняла меня. – Ой, как я за тебя рада!
- Спасибо! – Мы с ней чокнулись чайными кружками. – Я тоже очень рада!
- Ты молодец, Лола! Ты сильная! И сама справилась и мне так помогла! – Женя погрустнела и притихла, и я поняла, что это из-за предстоящего развода. 
- Жень, ты потерпи еще чуть-чуть. Будет легче, ты сама понимаешь.
- Понимаю. – Согласилась она. – Знаешь, ведь у меня сейчас к Владу точно такое же чувство, как ты только что описала – поверить не могу, что когда-то способна была не только голову от него потерять, а даже просто… Ну не знаю, захотеть с ним встречаться! Ни одного чувства на душе, кроме мерзости к нему сейчас!
- Жень, и это тоже пройдет! Все это уже в прошлом, пусть там и остается. Тем более что в настоящем есть кое-кто, кто, как мне кажется, очень помогает тебе справиться со всем этим, помимо меня.
- Рома помогает мне чисто как друг. – Фыркнула Женька.
- Ага, конечно. А что же ты тогда покраснела?
- И ничего я не краснела! Это просто освещение такое, закатное. – Отмахнулась она. 
- Да-да, освещение… Ты кого провести-то хочешь? Можно подумать, что я собственными глазами не видела, как наш бравый полицейский тебе цветы в больницу таскал? Я уже молчу о том, что он Владу чуть не накостылял…
- Ладно, ладно! – Перебила она меня. – Хватит! Лол, ты же сама понимаешь, какие у нас с ним могут быть отношения? Ты на лицо мое посмотри! Я уже не говорю о том, что он младше меня!
- Ну, насчет лица, это не аргумент. Сама же знаешь, тебе еще одну операцию сделать осталось, и все – будешь как новенькая!
 Женька улыбнулась и машинально погладила пальцем рубец над бровью, который еще предстояло подправить пластическим хирургам. Все остальные раны успешно заживали, что на ее лице, что на моем. Правда, пока еще они не до конца зажили, и мы с ней, откровенно говоря, выглядели несколько жутковато. 
 Что, впрочем, не мешало, ни молодому, но очень многообещающему полицейскому Роману Леонидовичу, ни рыцарю без страха и упрека Алексею.

ЭПИЛОГ.

- Ле-еш, а Леш?
- Чего ты? – Он повернулся на спину и со вкусом потянулся, а потом сгреб меня в охапку и пристроил у себя на груди. 
- А когда ты решил, что хочешь на мне жениться? 
- Утром, после того, как ты у меня ночевала. – Улыбнувшись, ответил он. – Я думал, ты сразу это поняла.
- Да? – Я так удивилась, что даже села на постели и с интересом уставилась на него. – Так быстро? С ума сошел? А почему?
- А потому. – Ответил он, потянув меня за руку и снова укладывая рядом. – Потому, что понял, что никогда в жизни я себя так легко не чувствовал с женщиной. Так легко, что совсем ничего не напрягало.
- Понятно. – Ответила я, чуть обескураженная. Вот уж не ожидала, что он решил сделать мне предложение после той ночевки!
- А ты? 
- Что я?
- Тебе же тоже наверняка приходило в голову, что вот было бы неплохо, если бы мы поженились? – Поинтересовался он, осторожно засовывая тоненькую прядочку мне в ухо. Я подскочила от неожиданности и щекотки, рассмеялась и ткнула его пальцами под ребра.
- Приходило, конечно же. – Согласилась я.
- Вот. А когда?
- Когда ты сломя голову из города примчался после моего звонка.
- Вот как?
- Да. Меня это очень впечатлило!
 Я притихла, снова вспоминая то облегчение и чувство благодарности, которое испытала, когда он вломился ко мне на дачу.
- Эй, о чем задумалась? Ты там не спишь? – Он потрепал меня по голове.
- Не, не сплю. Так, вспоминала… 
- Понятно. Ты смотри, не засыпай больше, надо уже вставать потихоньку. Сегодня же детей в аквапарк ведем, Ванька, наверное, уже сто лет назад проснулся.
- Вот-вот. – Раздалось от двери. – Ванька уже и проснулся, и умылся и зубы почистил! Полинка звонила два раза! А вы все дрыхнете!
 Он зашел в комнату и по-хозяйски плюхнулся к нам на кровать.
- Ваня! – Подскочила я, экстренно прикрываясь одеялом. – Ну что это такое? Сколько раз я тебе говорила – перед тем как войти, надо постучать! А тем более под дверью подслушивать нельзя!
- Ну, ма-ам!
- Ну, Ва-ань!


 

 
 
 
 
 
 

Канал Ренаты Окиньской на Яндекс Дзен https://zen.yandex.ru/renataok

дизайн сайта от tagetis-2010