Толстушка отвечает жестко

рассказ

   Бизнес-центр, в котором посчастливилось работать Маше, мог похвастать наличием аж трех точек общепита.

 Первая позиционировала себя как столовая-бистро, и была сущим кошмаром, как с гастрономической, так и с эстетической точки зрения. Вход в сие заведение располагался во внутреннем дворе, попасть куда можно было по узкой улочке, протиснувшейся между двух глухих стен. Кормили там дешево и абсолютно невкусно, расшвыривая неаппетитные порции в одноразовую посуду. Посуду полагалось выбрасывать за собой в специальный контейнер, но далеко не каждый посетитель этим озадачивался.

 Маша, вместе со своей верной подругой и коллегой Любашей, пару раз заглядывали туда в надежде поэкономить семейный бюджет, но если в первый раз качество обеда они попытались списать на то, что им просто не повезло, то со второго стало очевидно: третьего не будет!

 Откровенно сказать, столовая-бистро была позорным пятном на чести уважающего себя бизнес-центра, и, судя по состоянию, была очень близка к тому, что ее вот-вот закроют. И слава Богу!

 Вторая точка общепита являлась полной противоположностью первой и с величавой гордостью носила статус ресторана. Ресторан этот имел персональный вход с фасадной стороны здания, улыбчивых администраторов при этом входе, и чутких услужливых официантов, профессионально разносивших к укрытым белыми скатертями столам меню, страдавшее от излишней вычурности.

 Сюда Маша с Любашей зашли и вовсе один раз. Подруги догадывались, что цены будут высокими, но чтоб настолько… А потому, в своем заказе им пришлось ограничиться кофе и усиленно делать вид, что ради него, собственно, сюда и пришли.

 А поскольку одного кофе, пусть и хорошего, на обед все же мало, им пришлось еще быстренько сбегать в ближайшую бургерную…

 Наконец, третья точка общепита, имела самую непростую судьбу. Просторный зал, попасть в который можно было через холл первого этажа, на памяти Маши не единожды менял своих хозяев, и перевидал самые разные форматы и концепции. Но все что-то не срасталось, и он, бывало, месяцами стоял пустой.

 И недавно помещению все же улыбнулась удача: его арендовали двое поваров, с условием, что будут использовать кухню не только для обеспечения питанием сотрудников бизнес-центра, но и для приготовления блюд навынос.

 Поначалу честолюбивые планы Игоря-старшего и Игоря-младшего, вызвали понятный скепсис у местной общественности: видели, знаем!

 Но отец и сын Звонаревы оказались не только замечательными поварами, на стряпню которых вскоре «подсели» все местные и пришлые любители покушать, но и неплохими управленцами.

 А потому в обеденный перерыв немаленький зал исправно заполнялся народом под завязку, да и в необеденное он не пустовал, а кухня теперь спозаранку радовала и дразнила носы спешащих на работу сотрудников аппетитными запахами.

 В первый раз Маша с Любашей заглянули сюда из любопытства, и без особых надежд, но, как говорится, пришли и остались.

 С приходом в бизнес-центр семейства Звонаревых, остались в прошлом перекусы всухомятку и заказы с доставкой, а соседняя бургерная навсегда утратила часть своей клиентуры.

Машино знакомство с кулинарными талантами новых поваров началось с заказа щей, котлеты по-киевски и пюре. Она как раз стояла и размышляла, брать ли ей десерт, когда бывший в тот день на раздаче Звонарев-старший, видя ее замешательство, посоветовал:

- Попробуйте вареники с ягодами.

 От неожиданности Маша вздрогнула – Звонарев-старший был мужчиной крупным, мясистым, с лицом «братка» из лихих 90-х. Однако улыбка на бандитской физии была веселая, заразительная, и глаза добрые, и Маша, которая к вареникам, тем более с ягодами, вообще-то относилась равнодушно, кивнула:

- Давайте!

 Щи оказались густыми и наваристыми, сытными, с мягкими кусочками мяса и хорошо протомленной капустой. Котлета порадовала плотной, в меру хрустящей панировкой, сочным куриным филе и растекающимся сливочным маслицем. Пюре услаждало небо своей картофельно-сливочной сущностью.

 Но когда Маша, ощущая приятную сытую негу во всем теле попробовала (скорее из вежливости, поскольку есть уже не хотелось) первый вареник, то неожиданно заявила:

- Я влюбилась!

 Любаша удивленно уставилась на нее, не донеся до рта вилку с кусочком медовика, и обескураженно поинтересовалась:

- В кого?!

- В вареники! – восхищенно ответила подруга.

- Ты чего? – засмеялась Любаша. – Что, прямо вот так вкусно?

- А ты попробуй!

 Мария любезно подтолкнула к ней плошку и подруга попробовала. Тончайшее, плотное, но не резинистное, и хорошо проваренное тесто, скрывало в себе микс из настоящих ягод, чуть сладковатых, с нужной кислинкой и ощущением лета в послевкусии. Солировала вишня, малина и клубника вместе составляли ей достойное сопровождение. Все, что смогла произнести Любаша, это:

- М-м-м!

 Но Маша понятливо подхватила:

- А я о чем говорю?!

 Вот так и получилось, что семейство Звонаревых своим появлением украсило Машину жизнь.

 

***

 

 Марии очень нравилась ее работа. Она была из тех редких людей, кто всегда знал, чем хочет заниматься в жизни, поэтому Маша отучилась,  устроилась по специальности и проработала на фирме уже больше десяти лет. Правда, когда она устраивалась, это была совсем маленькая фирмочка, а сейчас разрослась до солидной организации, и переехала в этот замечательный бизнес-центр.

 Бизнес-центр Маше тоже нравился – красивый, современный, стильный и очень деловой. У Маши иногда даже возникало впечатление, что она не просто ходит на работу, но еще и немножечко снимается в сериале про современную бизнес-жизнь. Кроме того, до метро было всего семь минут прогулочным шагом.

 А вокруг тоже была красота. Ванька иногда приезжал к ней после работы, они брали по стаканчику кофе и отправлялись бродить по центру города. Маша эти прогулки просто бесконечно любила. Подрастающий сын все больше отдалялся от нее, но в такие часы они снова были вместе, только вдвоем, болтали обо всем на свете…

 В общем, все было бы просто прекрасно, если бы не одно небольшое (хотя это как посмотреть) но…

 Маша была пятьдесят восьмого размера.

 Собственно, ее этот факт не особо смущал. Те времена, когда она из кожи вон лезла, и была готова на любые подвиги ради того, чтобы сбросить пару килограмм, остались в далеком прошлом.

 В свои тридцать пять Маша поставила твердую и окончательную точку в вопросах собственного похудения и решила любить себя такой, какая есть.

 Правда, частенько находились люди, которые были уверены, что жить такой, какая есть, она и права-то не имеет, но обычно Маше удавалось довольно легко от них отмахиваться.

 Но не в этот раз.

 Новая столовая привлекла повышенное внимание со стороны работавших в бизнес-центре людей, и уже на второй день, когда Маша с Любашей двигались со своими подносами вдоль раздаточной ленты, выбирая, что бы вкусненькое позволить себе на обед, она еще раз убедилась, что не все эти люди хорошо воспитаны.

- Господи! – услышала она шепот у себя за спиной. – Если бы у меня была такая задница, я бы себе рот зашила, а не нагребала кучу жратвы!

 Шепот был громкий и нарочито вызывающий, услышала его не только Маша, и не только Любаша, но и все в радиусе пяти метров, включая Игоря-младшего, стоявшего сегодня на кассе. Парень бросил на говорившую быстрый, ничего не выражающий взгляд, и тут же вернулся к своим обязанностям.

 Взбешенная Маша медленно обернулась и смерила взглядом двух девиц: одну в черном брючном костюме, другую в узких джинсах и белоснежной рубашке, перепоясанной ярким красным поясом. Обе длинноногие, поджарые, тонкие, красивые.

 Обе смотрели на Машу с самоуверенными улыбками. Две грациозные стройные кобылки рядом с грузной упитанной слонихой.

- В чем дело? – поинтересовалась та, что в брючном костюме, коротко стриженная блондинка.

- Дело в том, что неприлично громко вслух обсуждать чужие задницы в общественном месте, – сухо ответила Маша.

- А подслушивать нехорошо, мы, вообще-то, между собой разговариваем! – влезла вторая – брюнетка с высоко завязанным конским хвостом.

- Если вы разговариваете между собой, то почему же это слышит вся столовая? – сложила руки на груди Маша.

- А почему вас это так задевает? – с фальшивой улыбкой поинтересовалась блондинка.

- Я не люблю невоспитанных людей, – сообщила ей Маша.

- Сама же влезает в чужой разговор, а нас обвиняет в отсутствии воспитания! – возмущенно воскликнула брюнетка.

 Между тем, Игорь-младший рассчитал Машин заказ, и она автоматически протянула ему карту для оплаты.

- А вы постарайтесь не делать содержание своего разговора достоянием общественности, и люди не будут вас упрекать в отсутствии воспитания, – посоветовала она, подхватывая  свой поднос. Маша посчитала разговор оконченным и отправилась вслед за Любашей к свободному столику, но в спину ей полетело:

- Вообще-то, на правду не обижаются!

 Не сказать, чтобы Маша сильно обиделась на замечания двух невоспитанных хамок, но когда твою внешность вот так вот прилюдно и громогласно обсуждают – не задевать это не может.

- Маш, не бери в голову! – пробормотала Любаша, разглядывая расстроенное лицо подруги.

 Вообще, сама она тоже не могла похвастаться особой стройностью, как-никак сорок восьмой размер носит, просто на фоне подруги это не бросалось в глаза, и Любаша, которая общалась с ней постоянно, как-то уже привыкла чувствовать себя чуть ли не худышкой.

- Да я и не беру! – досадливо отмахнулась Маша. – Просто, в самом деле, не люблю хамок! Ладно… Надеюсь, я поставила их на место и больше это не повторится.

 Но, увы, она очень сильно ошибалась…

 

***

 

 Об этом инциденте Маша почти сразу забыла. Уж конечно, не в первый раз ей намекали на то, что она толстая. Когда-то ее это сильно задевало. Лет десять назад подобная выходка могла бы довести ее до слез, вогнать в депрессию или спровоцировать очередную яростную и бесполезную попытку привести себя в «нормальный» вид.

 Сейчас она просто выбросила из головы оскорбительные высказывания двух высокомерных задир. Но, к сожалению, сами красавицы-задиры ставить точку в этой истории не хотели – уже на другой день, проходя мимо их столика за подносом, она услышала тихое:

- Смотри, жиробасина пришла!

 Ответа Маша не расслышала, а вот раздавшееся вслед за этим гаденькое хихиканье ввинтилось в уши болезненным саморезом. Она гордо молча прошла мимо, но Любаша не выдержала, вернулась к нахалкам, и сообщила:

- Худая корова еще не газель! – Жаль, но этим она лишь вызвала новый приступ обидного хохота. Обе девушки были по-настоящему хороши собой: их в легкую можно было сравнить и с газелью, и с трепетной ланью, и с грациозной кошечкой. А Любашина неуклюжая попытка заступиться за подругу лишь подлила масла в огонь.

 С тех пор эти оскорбительные подколки стали постоянными. Как-то раз, снова столкнувшись с девушками у ленты раздачи, Маша услышала:

- Я поражаюсь, это ж как же надо себя не любить, чтобы так над организмом издеваться? По-любому уже и спина больная, и колени никакущие, а к сорока развалиной будет! – ехидно произнесла блондиночка.

 Как всегда, это было сказано якобы для подружки, но так, чтобы слышали все. Реплика долетела даже до стоявшего у кассы Игоря-старшего, который после этих слов как-то недовольно нахмурился.

- Вам еще не надоело меня обсуждать? – не выдержала Маша.

- А с чего вы решили, что это про вас? – нахально поинтересовалась брюнетка, ставя себе на поднос салат из свежих овощей.

- Интуиция подсказала, – холодно ответила та.

- Лучше бы вам интуиция подсказала о своем здоровье позаботиться!

- Мое здоровье – это мое личное дело.

- Да?

- Да!

- А наши разговоры – это наше личное дело! И вас они не касаются!

- Девчонки, ну что вы ко мне так прицепились? Неужели больше поговорить не о чем?
- А это не ваше дело, о чём мы разговариваем! – тряхнула хвостом брюнетка, а блондинка добавила:

- А что тут непонятного? Позволяете себе ходить в таком виде, так уж будьте добры готовьтесь к тому, что вас будут обсуждать.

- Значит, не о чем, – констатировала Маша.

 С тем и разошлись.

 Подобные стычки повторялись почти ежедневно, и если первое время Машу это действительно почти не задевало, то сейчас ей приходилось прилагать все больше и больше усилий для того, чтобы казаться безразличной.

- Не отвечай им! – увещевала ее Любаша. – Не ведись ты на эти провокации! Ты даешь им реакцию, вот они дергают тебя!

 Она в смущении кусала губы, вспоминая, что сама не раз и не два, не сдержавшись, пыталась поставить не в меру ретивых ЗОЖниц на место, но по факту только хуже делала. Ведь поговорили бы, да забыли давно, а теперь, видя, что на их провокации ведутся, дергают за ниточки и наслаждаются. Паразитки!

 Умом Маша понимала, что подруга права, и самое лучшее в данном случае – это игнор. Но как раз-таки игнор и не удавался.

 Во-первых, красотули были с фантазией, и если понимали, что затронутая тема Машу не задевает, сразу переключались на что-то другое. А во-вторых, что было еще хуже, девушки довольно быстро собрали вокруг себя целое сообщество кулачных подпевал, для которых дразнить Машу за ее вес и внешность было особенным удовольствием.

 Такие нашлись даже на ее родной фирме! Иначе откуда бы непримиримые адептки правильного питания узнали бы, что Маша одна растит сына?

 Ситуация накалялась.

 

***

 

 Маша попыталась было в столовую не ходить, приносить еду с собой, но после первого же такого обеда взбесилась: почему это она, как пария какая-то должна сидеть в тесном закутке, провонявшем рыбой, которую упорно разогревал в микроволновке один из сотрудников, в то время как эти злыдни будут наслаждаться хорошей едой в приятном помещении?

 Немного погодя ее «качнуло» в другую сторону.

- Я и в самом деле разожралась! – заявила она Любаше, спускаясь вместе с ней в столовую.

- Господи, ну чего ты их слушаешь? – расстроилась подруга. – Мало ли что там болтают эти дурехи самовлюбленные!

- Да при чем здесь они? Любань, я же реально поперек себя шире! – зло ответила Мария. – Все, беру себя в руки!

 На раздаче она проводила тоскливым взглядом треску, запеченную в картофельной шубке, взяла себе отварные овощи, отбивную из куриной грудки в панировке (которую, конечно же, намеревалась оставить на краю тарелки), и зеленый чай с долькой лимона и без сахара. Обойдется сегодня без десерта!

 Вот так!

 Брови Звонарева-старшего, при взгляде на ее поднос, сложились удивленным скорбным домиком, но от комментариев он удержался, как, впрочем, и от всегдашней улыбки тоже – лишь назвал необходимую сумму.

 «Это он расстроился, что теряет  своего самого прибыльного клиента!» - обиженно подумала Маша. – «А нечего было всяких тощих зубоскалок прикармливать!».

 «Зубоскалки» не заставили себя долго ждать. В тот раз они немного задержались, и в столовую вошли когда Маша с Любашей уже принялись обедать. Обе, скосив глаза, просканировали Машину тарелку, после чего принялись о чем-то оживленно шептаться у линии раздачи. Через некоторое время они устроились за соседним столиком.

- Ты видела? – с улыбкой обратилась к подруге брюнеточка. – В Африке наверное снег пошел! Она решила сегодня не напихиваться, а поесть как любой нормальный человек!

- Думаешь, поможет? – с нарочитым скепсисом фыркнула блондинка.

- Не-а. Такую тушу без спортзала в чувство не привести! Ее бы к Рудику…

- Да, Рудик мастер! Гонял бы ее до кровавых соплей!

- Точно! Сгноил бы, но весь этот жир из нее выколотил!

- Зато хоть на человека похожа бы стала…

 Маша молча поднялась, прошла мимо, глядя перед собой невидящим взглядом, дошла до раздачи, протянула руку и взяла треску под картофельной шубкой. Пошли к черту, кошки драные!

 Грубое лицо Игоря-старшего смягчилось и подобрело, освещенное улыбкой.

- Вот так бы сразу! А то я уж подумал, не случилось ли чего…

- Да так, ничего особенного, – хмыкнула Маша, – временное помутнение.

- Я рад, что все прошло, – ответил он немного озадаченно, – кушайте на здоровье! Приятного аппетита!

- Спасибо! – улыбнулась Маша.

 Она вернулась за стол и с наслаждением воткнула вилку в хрустящую запечённую картошечку.

 Из-за соседнего стола донеслось:

- О-о-о… А счастье было так возможно!

- Маш, с тобой все в порядке? – с тревогой поинтересовалась Любаша, наблюдая, как подруга остервенело орудует вилкой.

- Да, все замечательно! – та подняла на нее пронзительные глаза и изобразила улыбку, которая быстро превратилась в сардоническую усмешку. – А что ты спрашиваешь?

- Ничего. Я так просто…

 

***

 

 На другой день возникла ситуация, которой Любаша опасалась больше всего: когда они пришли в столовую, все маленькие столики были заняты, остались лишь два больших длинных стола в самом конце зала, да и там почти не было свободных мест.

 За одним из них сидела довольно шумная компания, звездами которой бесспорно являлись поборницы правильного питания и здорового образа жизни. Когда подруги появились в столовой, их разговоры на время притихли, все очень быстро сообразили, что именно за этот стол, на два оставшихся свободными места, через пару минут приземлятся их толстые попы.

 Любаша с тревогой посмотрела на очень спокойное, непроницаемое лицо Марии и подумала, что это не к добру. У ленты раздачи та произнесла:

- Что-то я, Любань, сегодня такая голодная!

 Но сказано это было как-то нехорошо, по-злому.

 Маша выбрала суп-харчо, прибавив к нему пирожок с мясом, следом на поднос отправился сытный майонезный салатик, а на второе она взяла источавшую ароматный пар тарелку с ленивыми голубцами. Далее, задумавшись на мгновение, Маша пристроила сбоку блюдце с куском «Наполеона», а завершила композицию чайная пара, рядом с которой Маша положила два пакетика сахара.

- Маш, ты чего?

- Ничего, – деланно-безразлично ответила та, – кушать хочу.

 Даже Игорь-младший, работавший сегодня на кассе и обычно никак не реагировавший на выходки посетителей, позволил себе удивленный взгляд на переполненный поднос.

 Дойдя до стола, Маша, прежде чем сесть, громко, на весь зал, пожелала всем приятного аппетита. В ответ тоже донеслось несколько вежливых пожеланий. Несколько человек из компании тоже пробормотали что-то вроде: «Спасибо, и вам того же».

 Брюнетка закатила глаза и скривила губы:

- Да упаси меня Боже от такого аппетита!

 Когда они с Любашей расселись, вокруг на несколько секунд воцарилась тишина, но потом разговоры возобновились, как ни в чем не бывало. Однако, как и предполагала Маша, оставить без внимания их появление эта банда воинствующих ЗОЖников, конечно же, не могла. Буквально через пару минут брюнетка не выдержала первой:

- Господи, как же можно столько жрать? – сказала она тихонько, словно пробормотала себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Жесть, если бы я столько в себя напихала, меня бы вывернуло! – согласилась с ней блондинка, тоже тихо, но не настолько, чтобы ее не услышал никто, кроме подруги. Ее приглушенный голос услышали все, кто сидел рядом.

- Да там уже желудок растянут, как ведро! – поддакнул сидевший рядом с ней парень. Маша знала, что блондиночка нравится ему, вот он, видимо, и старался заслужить ее расположение, унижая неугодную той личность. – Здесь только операция поможет.

- Операция помогает тем, кто умеет держать себя в руках! – строго ответила еще одна женщина. – Остальные худеют, а потом опять разжираются в два счета.

 Видя, что Маша никак не реагирует, люди становились все смелее в своих высказываниях, коллективное осуждение ее образа жизни быстро набирало обороты.

 Любаше от волнения и возмущения кусок в горло не лез, но подруга продолжала спокойно, методично кушать. Она выглядела, как человек, который глубоко задумался, и вообще не видит и не слышит, что происходит вокруг.

- Ужас, это какая нагрузка на организм! Так издеваться над собственным сердцем!

- Ладно, сердце! А суставы? А спина! Колени, наверное, уже в труху превратились!

- Хорошо, предположим, на себя она болт забила. А вот  интересно, ребенка она так же откармливает?

- Да стопудово пичкает!

- Да-а-а, бедный пацан! Вырастет – проклинать ее будет!

- Зато понятно, почему муж сбежал…

- Хрен ли тут непонятного? Жаль только, что сына с собой не прихватил!

 Любаша заметила, как у подруги пальцы сами собой сжались в кулак, и тут же вскинулась было, но была остановлена ее тихим:

- Ты мне обещала!

 Сама Маша, которую очевидно эти слова тоже больно задели, тем не менее, все так же продолжала безучастно есть.

- Я тебя умоляю! Ты что, веришь в эти сказки про мужа? Там кто-то по пьяни разок взгромоздился, а как протрезвел, так и испарился.

- Не-е, столько не выпить, ты что?

 Маша отставила тарелку из-под супа и придвинула к себе ленивые голубцы, источавшие аппетитный, и какой-то невероятно домашний, напоминающий о детстве аромат.

- Фу, ну и хрючево! – послышалось откуда-то слева. – Как это вообще можно есть? Как свиньям сделано!

 В ответ послышался хохоток:

- Ты то – что ты ешь!

 Но постепенно время обеда подходило к концу, один за другим, посетители столовой поднимались, относили подносы с грязной посудой и покидали столовую.

 Последней поднялась худенькая девушка в больших очках, с испещренной мелкими прыщиками кожей и небрежным пучком засаленных волос на затылке, выглядящая, как книжный червь-заморыш. Ни Маша, ни Любаша ее раньше не видели, видимо, она здесь не работала, а просто забежала перекусить. Но даже она, собирая тарелки на поднос, пробормотала:

- Не понимаю, как можно так себя запустить!

 Наконец подруги остались одни. Маша со вздохом облегчения передвинула к себе блюдечко с тортом и чай.

- Уф-ф! Хоть десерт съем спокойно! – выдохнула она, сочувственно глядя на лицо подруги, которое от негодования и злости покрылось красными пятнами.

- Маш, я не понимаю, зачем ты все это слушала? – воскликнула она, запинаясь от волнения. – Зачем все терпела? Почему не поставила их на место?! Я как представлю, что ты сейчас чувствуешь!.. Они же понятия ни о чем не имеют! Они же не знают тебя совсем!

- Не знают, – кивнула Маша. – Не знают… Пора нам познакомиться поближе!

- О чем ты? – растерялась подруга.

- Да так… Завтра увидишь, – она ответила спокойно, и даже с улыбкой, но Любаше стало не по себе.

 

***

 

 Утром чуть припозднившаяся Любаша вбежала в холл, уповая на то, что лифт не занят и стоит внизу – это сэкономило бы ей пару столь ценных минут…

 Но эти мысли сразу вылетели из ее головы – слева от лифта, у стены, где размещался стенд и с информацией, которую обычно никто никогда не читал, сейчас было настоящее столпотворение. Люди что-то шумно восклицали, порой слышался смех, иногда возмущение или вздохи сочувствия.

 Не поинтересоваться, что вызвало такой интерес, Любаша просто не смогла. Она торопливой походкой направилась к толпе, кого-то с извинениями потеснила, подлезла под руку какого-то здоровяка, бочком протиснулась между плечами двух увлеченных чтением дам, и уперлась носом в огромный лист ватмана, заполненный текстом и привлекающий разбросанными тут и там фотографиями.

 Стенгазета.

 Но удивительно было не это, удивительно было то, что Любаша прекрасно знала женщину с этих фотографий.

 Маша!

 Обескураженная и удивленная. Люба припала глазами к тексту:

 

 «Всю жизнь я считала себя самой обычной, ничем не примечательной женщиной. Но последнее время я заметила, что многие из вас, окружающих меня людей, уделяют мне особое внимание. Я стала часто слышать свое имя в ваших разговорах, какие-то обсуждения, предположения и даже домыслы.

 Я с удивлением осознала, сколько внимания вы уделяете моей персоне. Я поняла, что вас многое интересует: моя личная жизнь, моя семья, мое здоровье, и, конечно же, мое отношение к еде.

 Я поняла, что пора рассказать о себе. Что ж, давайте знакомиться: я – жирная Маша. Да, я действительно толстая, вы можете сами в этом убедиться».

 

 Под этой надписью располагался снимок Маши в черном слитном купальнике. Фотография была не постановочная, сделанная в движении. Любаша знала это фото – они тогда отдыхали на Машиной даче. Сама хозяйка дачи, чуть наклонившись вперед, плескала в фотографа из пластикового ведерка с водой.

 Любаша вспомнила: это был один из самых жарких июльских дней, они только что вернулись с речки, и Ванюшка всю дорогу развлекался, фотографируя все, что можно и нельзя. Он тогда просил маму позировать, но Маша это дело не особо любила, а потому отказывалась. А когда заметила, что сын ее все-таки исподтишка снимает – схватила ведро с настоявшейся на солнце водой.

 Ванюшка тогда с хохотом удрал. А потом они носились по всему участку, обливая друг друга из чего только возможно…

 Оказывается, он все же успел ее сфотографировать!

 Пухлые ноги, круглые руки, нависающий живот – да уж, она выбрала на редкость красноречивую фотографию!

 

 «Сколько я себя помню, я всегда была полной. Толстыми были моя мама и бабушка, и даже прабабушка. Это семейное у нас.

 Хотя папа мой был нормального телосложения, но я пошла не в него».

 

 Еще одно фото, на этот раз - счастливого семейства. Дородная пухлощекая женщина держала на коленях младенца, рядом стоял мужчина среднего телосложения, отличительной особенностью которого были шикарные пышные усы.

 По другую сторону от молодой мамы стояла такая же широколицая женщина постарше.

 

 «Для моих родных я всегда была принцессой и солнышком, но когда я подросла, окружающие люди мне быстро объяснили, что быть принцессой я не имею права.  

Конечно же, в школе меня много дразнили, и я очень переживала из-за этого. Я очень мечтала похудеть!

 Но меня всегда кормили по принципу: «Все полезно, что в рот полезло». Оставлять еду на тарелке в нашем доме считалось святотатством.

 Я была уверена, что когда вырасту, тогда-то обязательно приведу себя в порядок! Буду питаться одной водой, если надо.

 Но чуда не произошло, и я по-прежнему люблю кушать.

 Конечно, я много всего перепробовала: и спорт, и диеты. Однажды мне даже удалось похудеть до шестидесяти килограммов!

 

 Снова фото: Маша стоит очень прямо, и, сведя бровки к переносице, серьезно смотрит в объектив. По сравнению с ней всегдашней, на снимке она просто веточка – джинсы в обтяжку ладно сидят на стройных ножках, блузка на талии перехвачена черным ремнем.

 

 «Но знаете, что я поняла? Я не люблю спорт! Вас, почитателей физической нагрузки, это, наверное, шокирует. Но я не люблю спорт совсем.

 Я пробовала разные упражнения, разные нагрузки – искала свое. Но так и не нашла.

 И однажды, когда я шла в магазин за новыми джинсами потому, что старые с меня слетали, я конечно гордилась собой… Но я не была счастлива! Знала, что меня ждет тренировка и расстраивалась.

 Тогда я все время была уставшая, голодная и злая.

 Я несколько лет ходила уставшая, голодная и злая. А потом однажды проснулась с вопросом: «Зачем мне все это нужно?».

 Я не стала более счастливой, я не нашла того, кто меня бы полюбил. Я мучала себя и жила так, как мне совсем не нравилось, а ради чего?

 И тогда я просто забила на все и стала такой, какая есть. Толстушкой.

 Нет, наверное, если бы существовала какая-нибудь волшебная таблетка, которая стройнит без усилий, я бы с удовольствием ее проглотила!

 Вас такое бесит, да?

 Вам противно даже думать об этом. А вот подыхать в спортзале, когда какой-то Рудик гоняет вас «до кровавых соплей» видимо, приятно. Что ж, каждому свое…

 Только знаете?

 Мужа я встретила, когда плюнула на спорт и все диеты, и стала просто сама собой.

 Нет, он не был извращенцем, обычный нормальный мужчина, который захотел создать со мной семью, который захотел от меня детей».

 

 Далее следовали два скана: свидетельство о браке, и свидетельство о рождении Ванюшки.

 

 «И знаете что? Нам было вместе хорошо! Мы были счастливы! Но вы правы – однажды он ушел».

 

Свидетельство о смерти.

 

 «Он очень далеко сбежал от моих жиров. Забавная шутка, правда? А вам все еще кажется остроумной мысль, что сына ему надо было прихватить с собой?

 

 Любаша тихонько всхлипнула, но постаралась взять себя в руки. Она давно знала, что Машин муж умер – сердце оказалось слабое. Это было слишком неожиданно, молодой, казалось бы, здоровый, и вдруг раз – и нет!

 Одному Богу известно чего Маше стоило это пережить!

 

 Да, я толстая, и поэтому вы говорите, что я себя не люблю. Но, между прочим, я очень люблю мой живот, который кажется вам отвратительным и раздражает вас. Но этот живот выносил мне самого лучшего сына в мире! А моя грудь его выкормила. И я бесконечно благодарна за это чудо своему телу.

 Вы говорите, что я откармливаю своего ребенка, как поросенка на убой. Спешу вас разочаровать: он адекватный человек и в состоянии понять, хочет он кушать или нет. Он ест, когда голоден, столько, сколько хочет.

 Идея пичкать ребенка едой потому, что я сама ее люблю, кажется мне, по меньшей мере, странной. Хотя я не уверена, что вы меня поймете».

 

 Фотография Ванюшки. Нормальный обычный мальчик с веселой жизнерадостной улыбкой.

 

 «Я не говорю, что толстой быть круто, и никого к этому не призываю! И у меня действительно есть проблемы из-за лишнего веса. И колени побаливают, да. Но это мои колени.

 Это моя жизнь.

 Это мое тело и мой вес. И я не спрашивала вашего мнения об этом. Зачем же вы мне его так настойчиво высказываете?

 Да, я толстая. Но разве это значит, что я опустилась? Я слушаю советы стилистов, подбираю красивую одежду, и мне нравится, как я выгляжу. Я тщательно слежу за личной гигиеной, принимаю душ, пользуюсь антиперсперантом, от меня приятно пахнет. Мои волосы и ногти в порядке. У меня гладкая ухоженная кожа, и я умею делать красивый макияж.

 То, что я толстая, не значит, что мне все равно, как я выгляжу! Я ухаживаю за собой и люблю себя такой, какая я есть.

 Только вас это раздражает. Вы почему-то считаете, что такие, как я, не имеют права на счастливое существование. Что такие, как я, просто обязаны страдать от собственного несовершенства.

 Почему же вас так бесит моя толстая попа?».

 

 Любаша украдкой осмотрелась – толпа около «стенгазеты» не редела, наоборот, подходили все новые люди - читали, обсуждали, то и дело со всех сторон доносились удивленные восклицания.

 

 «Вы говорите, что мой внешний вид – это неуважение по отношению к вам. Разве?

 Неуважение – это носить грязную и вонючую одежду, и в особенности тереться этой одеждой о других людей.

 Неуважение – это не мыться и не чистить зубы.

 Неуважение – это сидеть, развалившись на сиденье и занимать кучу места, когда рядом стоят другие люди.

 От души затянуться сигареткой, быстренько выдохнуть и тут же лезть в автобус – вот это – неуважение!

 А телосложение, или состояние здоровья, или, например, возраст – никак нельзя назвать неуважением к окружающим».

 Любаша бегала глазами по строчкам, а сама поражалась: Господи, как же Машку достали, раз она решилась на такое! Это одновременно и вызов, и крик души! Неужели нельзя было придумать что-то другое, неужели нужно было вот так вот обнажиться перед всеми просто ради того, чтобы ее оставили в покое?!

 

 «Я знаю, что внешний вид важен! Я знаю, что смотрят сначала на упаковку. Но я не только упаковка, уж извините! Я такая, какая есть и не вижу смысла предпринимать нечеловеческие усилия для того, чтобы казаться тем, кем я не являюсь.

 Да, я толстая! Но мои килограммы, мой жир – это не единственное, что во мне есть!

 Увы, это единственное, что вы можете или хотите во мне увидеть…

 Делает ли меня хуже ваша манера смотреть на вещи? Вряд ли. В конце концов, красота – понятие относительное.

 Я живу по ту сторону вашего самого страшного ночного кошмара. Но знаете, что действительно по-настоящему страшно? Такие, как вы!

 Вам нравится это? Осуждать, унижать меня, причинять мне боль? Травить и провоцировать?

 Что ж, пусть так. Я не в силах это изменить, но скажу одно – это ваши потребности! Ваши, а не мои.

 Я – ваше зеркало. Что в нем отражается? Высокомерие. Жестокость. Садизм. Скрытые комплексы и неистовое желание доказать, что вы лучше.

 Вы не лучше!

 Я не хочу быть такой, как вы.

 Вам нравится обсуждать меня? Обсуждайте.

 Вам нравится говорить разные гадости? Говорите.

 Вам нравится пытаться причинить мне боль? Пробуйте! Мои жиры вам не пробить, они надежно меня защищают!

 

P.S. Называя еду в моей тарелке «хрючевом», вы оскорбляете не меня. Вы оскорбляете тех замечательных парней, к которым и сами каждый день приходите на обед!».

 

 Потрясенная Любаша осторожно выбралась из толпы. На работу она сегодня безнадежно опоздала, но сейчас это казалось ей совсем не важным.

 

***

 

 Спустя полчаса Маша сидела в кабинете директора, а на столе перед ней лежала снятая со стенда и аккуратно свернутая стенгазета.

 У директора было до того спокойное и благовоспитанное выражение лица, что она даже как-то не сомневалась – сейчас он просто-напросто голову ей откусит за эту выходку!

 Нет, вообще директор у них был нормальный мужик, вполне себе адекватный, не жлобский, и с сотрудниками старался поддерживать не дружеские, конечно, но доброжелательные отношения.

 Но вот конкретно сейчас Маше казалось, что он невероятно, просто как-то фантастически зол и сдерживается изо всех сил.

 Откровенно говоря, эти стервы-красотули так ее достали, что о реакции руководства, развешивая поутру стенгазету, Маша не задумывалась напрочь. А реакция, судя по всему, негативная, и это еще мягко сказано!

 Ну да Бог с ним, она все равно ни о чем не жалеет!

- Мария Анатольевна! – тихо обратился он. – Потрудитесь объяснить, что это значит?

- Что тут объяснять? – пожала она плечами и жалобно добавила: - У меня просто нервы сдали! Понимаете?

- Что, все в самом деле так плохо? Вас действительно… травили?

- Несколько недель! – с горечью ответила она.

- Кто?

 В ответ Маша лишь пожала плечами.

- Мария Анатольевна, коль скоро вы решились на такое, - он кивнул на газету, - то почему сейчас скрываете от меня имена? Зачем их покрывать?

- Андрей Владимирович! Вы не поняли, я просто не знаю. Они не из нашей фирмы, просто работают в этом же бизнес-центре. По крайней мере, некоторые из них…

- А что, их много?

- Ну… самых активных две. Но они собрали себе большую свиту. Вчера меня отчитала девчушка, которую я вообще первый раз в жизни видела!

- М-да… - протянул он. – Почему ко мне не обратились?

- К вам? – опешила она. – Как? Я? С чем? С этим?

- С этим, – подтвердил он.

- Но… Андрей Владимирович, а как я вам такое скажу? Приду и буду жаловаться, что меня в столовой толстой дразнят?

- Так все-таки дразнят или травят? – вскинул он брови.

- Травят, Андрей Владимирович, – вздохнула Маша, – но я понятия не имею, как бы я сумела вам такое рассказать.

- М-да… - повторил он недовольно, задумчиво потер подбородок и сказал: - Ладно, Мария Анатольевна, будем разбираться. Пока идите.

 Уже поднимаясь, Маша осторожно поинтересовалась:

- В чем разбираться-то?

- В ситуации, – коротко пояснил он. – Идите пока, Мария Анатольевна, идите. Да, и скажите, пожалуйста, Светлане, чтобы вызвала мне Елену Антоновну.

- Ну, что? – с беспокойством сочувственно спросила секретарша, стоило Маше закрыть дверь директорского кабинета. – Сильно он тебя отчихвостил?

- Да он вообще-то не ругался, – растерянно ответила та, – только просил тебя начальницу отдела кадров прислать.

- А-а-а… а зачем?

- Не знаю, – упавшим голосом ответила Маша.

 

***

 

- Послушай, но не могут же они тебя уволить? – с беспокойством говорила Любаша, когда они в обеденный перерыв спускались в столовую. – Это же не тот повод!

- Я тоже так думаю, – с надеждой откликнулась Маша. – Вообще, может быть, он ее совершенно по другому вопросу вызвал, просто так совпало, а я себя накрутила!

- Здравствуйте, Маша, доброго вам дня! – обратилась к ней какая-то совершенно незнакомая женщина.

 Мария любезно улыбнулась и ответила:

- И вам тоже! Спасибо!

 Вообще, сегодня она была крайне популярна в бизнес-центре: люди здоровались, улыбались, желали ей хорошего дня, советовали не брать в голову злые слова и уверяли, что она хороша такая, какая есть.

Чаще всего это были женщины, и чаще всего в возрасте, но менее приятными от этого добрые слова не становились.

 Конечно, нашлись и те, кто тыкал в нее пальцем и гоготал: «О, жирная пошла!». Но было их не так уж и много, и их тут же одергивали и стыдили.

 В столовой было уже довольно много народу. Тем не менее, Игорь-старший, стоявший сегодня за кассой, стоило Маше появиться в дверях, вскинул руки над головой, сцепив их в замок в победном жесте.

 Проследив за его взглядом, люди оборачивались на дверь. Маша стояла пунцового цвета. Тут ее заметил ненадолго выглянувший из кухни Звонарев-младший. Он тут же забыл о своих делах, и вдруг, выйдя в середину зала, он принялся ей громко и уверенно хлопать.

 Маша уставилась на него в удивлении, но еще больше ее потрясло, когда к нему стали присоединяться люди, и отельные хлопки довольно скоро слились в торжественные аплодисменты. Не весь зал, но половина – точно!

 Маша смущенно улыбалась и быстро утирала набежавшие слезы, сама не своя от смущения.

- Обалдеть! Ты это видела? – потрясенно выдохнула Любаша.

 Мария сначала подумала, что она о том, как их встретили, но, проследив за взглядом подруги, уперлась глазами в плакат, висевший над кассой. На плакате большими буквами было написано:

«КТО ОБИДИТ МАШУ – БУДЕТ ИМЕТЬ ДЕЛО СО МНОЙ!».

 Под плакатом Звонарев-старший внушительно сложил мощные руки на груди, и обозначил многообещающую ухмылку на своей пиратской физиономии.

 Наконец, волнения улеглись, Маша прошла к ленте раздачи, и вдруг услышала за своей спиной:

- Господи, ну и цирк!

- И не говори! Просто бред какой-то!

 Ей даже оборачиваться не нужно было – эти голоса она теперь на всю жизнь запомнила.

 Маша решила не портить себе настроение, а просто вслед за Любашей пошла вдоль ленты, выбирая, чем бы сегодня подкрепиться: ароматный грибной супчик, лазанья (шикарнейшая лазанья, такую не грех и в ресторане подавать!), и на десерт – запеченное яблоко в сахарной пудре.  

 Приблизившись к кассе, Маша протянула карту для оплаты, но Игорь-старший вдруг улыбнулся ей задорной улыбкой, и сообщил:

- За счет заведения! Угощайтесь, Мария!

- Однако вы меня балуете! – засмеялась она, удивленная и обрадованная. – Спасибо, Игорь!

 Сзади раздалось возмущенно-снисходительное фырканье. Игорь тут же посерьезнел, бросил взгляд ей за спину и коротко поинтересовался:

- Они?

 Маша лишь молча кивнула.

- Ясно, – он снова улыбнулся. – Приятного аппетита, Мария! – и, обращаясь уже ей за спину, вдруг произнес: - А вас здесь больше не обслуживают.

 Маша, уже отошедшая было, остановилась, как вкопанная, не веря своим ушам.

 Красавицы неписанные, кажется, своим ушам тоже не поверили, потому, что хором возмущенно переспросили:

- Что?!

- Я что-то неясно сказал? – поинтересовался Звонарев-старший, усилив голос так, чтобы его было хорошо слышно даже в самых отдаленных уголках столовой, намеренно привлекая внимание к ситуации. – Вас. Здесь. Больше. Не. Обслуживают. Конкретно вас, – пояснил он, тыкая пальцем то в блондинку, то в брюнетку. – Вот вас, и вот вас.

 Обе аж подпрыгнули от возмущения:

- Вы не имеете права!

- Мы жаловаться будем!

- Жалуйтесь, – Игорь-старший снова сложил руки на груди. – Жалуйтесь куда угодно и кому угодно. А сюда больше чтоб ни ногой! Поняли?

 

***

 

 День выдался настолько богатым на самые разнообразные эмоции, что к его окончанию Маша мечтала только об одном: добраться поскорее до дома и провести спокойный и скучный вечерок, заполненный обыденными немудреными делами: приготовлением ужина, обсуждением с Ваней его школьных дел, помощью с уроками, если такая понадобится… Потом будет его законный час за ноут-буком, а она кино посмотрит, или книжку почитает. Да может просто в интернете просидит все это время – главное, что это будет тихо-тихо…

 Но как только они с Любашей спустились в холл первого этажа, все ее надежды на тихий отдых осыпались, как сухая листва с одинокого деревца.

 В холле, вокруг информационного стенда опять роилась толпа, оглашая пространство вокруг себя какими-то непонятными возгласами – то ли изумления, то ли восхищения, то ли возмущения…

 Чуть в стороне, заложив руки за спину, за всем этим флегматично наблюдал охранник. На его лице застыла какая-то загадочная ухмылка.

 Почти такая же ухмылка прилипла и к лицу Звонарева-Старшего, который обосновался в дверях столовой, лениво подпирая необъятным плечом дверной косяк.

 Заинтересованные подруги  подошли ближе и принялись скромно высматривать из-за спин, что же привлекло такое всеобщее внимание. Но кто-то их уже заметил, кто-то воскликнул:

- О! Вот она!

 И люди вдруг стали расступаться перед Машей, освобождая ей дорогу, давая возможность подойти к стенду вплотную.

 Любаша, как приклеенная шла за ней следом.

 Весь стенд был плотно увешан приказами. «Шапки» были разные, шрифты – разные, подписи руководителей – тоже разные, а текст один и тот же.

 Маша отыскала глазами название своей фирмы и жадно принялась читать:

 

 «Основами взаимоотношений сотрудников нашего предприятия являются: вежливость, взаимное уважение и соблюдение этических норм, принятых в обществе.

 Травля, провокации, публичное унижение, буллинг, шейминг и т.п., а так же подстрекание к ним – являются недопустимыми.

 В результате совещания руководителей организаций: (следовало перечисление), принято коллективное решение:

 

 Принять все возможные меры для недопущения подобных действий со стороны работников, как по отношению к сотрудникам своей организации, так и по отношению к другим людям, находящимся на территории бизнес-центра в рабочее время.

 На основании вышеизложенного

 

ПРИКАЗЫВАЮ:

 

 1. Сотруднику, уличенному в действиях, унижающих честь и достоинство людей, находящихся на территории бизнес-центра в рабочее время, объявлять выговор с занесением в личное дело. При повторном нарушении последует увольнение на основании ст. 192 ТК РФ.

2. Начальнику отдела кадров Тишинской Е.А. обеспечить возможность обращения сотрудников, подвергшихся вышеперечисленным действиям, для назначения служебного расследования.

3. Начальнику отдела кадров Тишинской Е.А. ознакомить сотрудников с приказом под подпись.

 

Контроль над исполнением приказа оставляю за собой.

Бортников А.В.».

 

- О-бал-деть! – выдохнула потрясенная Любаша. Маша почувствовала, что на нее косятся со всех сторон, причем выражения лиц были самыми разными: от уважения до чуть ли не ужаса.

- Любаш, пойдем? – тихонько произнесла она, но заметила, что подруга увлеченно что-то считает, даже губами шевелит. – Ты чего?

- Все! – воскликнула та, переводя на нее сверкающий взгляд. – Слышишь, Маш? Они все подписались!

 Она кивнула на висящий чуть сбоку список организаций.

- Ну, ты даешь! Надо же, такое устроила! Прямо Орлеанская дева!

- Сравнила тоже! – фыркнула Маша, выбираясь из толпы. У нее было одно желание – немедленно удрать отсюда сверкая пятками. Не привыкла она к такому вниманию!

 Но стоило ей сделать буквально несколько шагов в направлении выхода, как ее вдруг окликнул Звонарев-старший:

- Маша! Мария, извините, я не знаю вашего отчества…

- Анатольевна, – автоматически подсказала она, удивленная его обращением.

- Да… Мария Анатольевна, возьмите, пожалуйста! – он протянул ей плоскую коробку с фирменным логотипом. – Это вам к чаю.

- Спасибо, – растерянно пробормотала она.

- На здоровье, – широко улыбнулся Игорь. – Хорошего вам вечера!

- И вам тоже! Спасибо! – в ответ на его улыбку Маша тоже заулыбалась и похорошела.

 Стоило им только оказаться на улице, как Любаша жалобно произнесла:

- Машунь, а ты не хочешь сейчас коробочку открыть?

 Маша глянула на подругу и рассмеялась:

- Конечно, хочу! Самой любопытно до жути! Давай только немножечко отойдем, а то и так… вручил мне на глазах у изумленной публики!

- И правильно сделал! – воскликнула Любаша. – Пусть все знают!

 Что все должны знать, она не договорила – сама не очень-то ориентировалась: то ли хозяин столовой этим жестом просто выразил Маше свою поддержку, то ли симпатию высказал.

 Впрочем, спустя несколько минут ситуация прояснилась. Аккуратно развязав веревочку, Маша приподняла крышку и зарделась – в коробке лежал пирог с брусникой. Испеченный в форме сердца.

 

***

 

- Так классно! – улыбалась Любаша, входя вслед за подругой в пустую полутемную столовую. – Здорово и очень непривычно!

- Угу, – кивнула Маша, – мне тоже нравится!

 До начала рабочего дня оставалось еще полчаса, слышно было, как за закрытыми дверями в холле кто-то здоровается с охранником и друг с другом, но столовая стояла еще тихая, полутемная, лишь над раздачей ярко сияли лампы и в распахнутую дверь кухни лился поток света.

 Вот там уже кипела жизнь – отец и сын Звонаревы вовсю хозяйничали в своей вотчине.

 Правда, Игорь-старший нет-нет, да и выглядывал в зал столовой под разными предлогами, улыбался, подмигивал Маше. А когда она, на правах почетной гостьи, самостоятельно налила им с Любашей по чашке ароматного крепкого кофе, хлебосольный хозяин поставил перед каждой из них по тарелочке с сырной бриошью, пожелав приятного аппетита.

- Красиво жить не запретишь! – Хмыкнула Любаша, отщипывая кусочек душистого, с пылу с жару, теста. – Вот это я понимаю – начало рабочего дня! Ладно, Машка, давай, колись, что было-то?

- Что было, что было… - Маша бросила на подругу хитрый самодовольный взгляд. – Свидание у нас было, вот что.

- И-и-и?.. Куда же он тебя водил?

- Никуда не водил.

- Что? – не поверила своим ушам Любаша. – Прямо тут?..

- Угу. Они с Игорьком, представляешь, украсили весь зал фонариками, свечами, сдвинули все столы к стенам, оставили только один в середине, скатертью его застелили, музыку включили… Я себя такой вип-персоной чувствовала!

- А Игорек что, с вами был?

- Нет. Игорек взял Ванюшку, и они пошли в кино. А потом еще в лазертаг зарулили…

- О, так они подружились что ли?

- Я бы не сказала, что подружились, все-таки у них слишком большая разница в возрасте. Но Ванька-то от него точно в восторге! Про Игорька не скажу, он такой, немного закрытый. Но Игорь говорит, что в целом Ванька ему понравился, и если нам надо, он не против с ним еще посидеть.

- О, как! Ну, дай то Бог… - Любаша посмотрела на подругу умильным взглядом. – Вот интересно, если вы поженитесь, кто готовить дома будет?

- Ну, знаешь! – возмутилась Маша. – У нас только одно свидание было, а ты нас уже женишь!

- Ой, ладно! Признайся, ты тоже об этом думала!

- Хм… Мало ли о чем я думала. Посмотрим, там видно.

- А мне уже и отсюда все прекрасно видно! – самоуверенно заявила Любаша. – Ты после этого свидания вся светишься!  Я тебя такой довольной сто лет уже не видела!

- А я и не скрываю, что мне понравилось, – улыбнулась Маша. – Представляешь, я даже порадовалась, что эти девчонки меня гнобили! То есть, не порадовалась, конечно, что я говорю? А просто… Получается же, что благодаря их гадскому поведению Игорь за меня вступился и вот так вот все сложилось…

- Ой, вот ради этого совсем не обязательно было сталкиваться с такой ситуацией! Все было бы намного проще, если бы ты ему просто глазки построила!

- А я не собиралась ему глазки строить, – пожала плечами Маша. – Во-первых, я в принципе не думала, что у меня будут еще отношения, как-то привыкла уже одна… Нет, я конечно хотела бы, чтобы у Ваньки было мужское общение… Но ты вспомни, я с одним познакомилась, он мне на первом же свидании выкатил: «Похудеешь – будем встречаться!». Второй тоже заявил, все мол, во мне прекрасно, кроме того, что я жирная. Так я на все это рукой и махнула. В конце концов, у Ваньки два замечательных дедушки и прекрасный тренер! Есть от кого мужественности поднабраться! А я не собираюсь вон из кожи лезть, чтобы кому-то было удобнее меня любить! Короче, плюнула я на отношения… И потом, я же думала, что Игорь женат.

- Почему? – удивилась Любаша. – Кольца-то нет.

- Мало ли, что кольца нет. Кольца нет, а сын есть, вон, работают вместе. Я как-то так себе с самого начала и представляла, что они здесь, а дома их жена ждет. А они, оказывается, давно развелись, и сына она ему оставила. Там своя история…

- Понятно, – протянула Любаша. – Ой, не знаю, я-то видела, как он на тебя засматривается, еще думала, ты тоже замечаешь, только цену себе набиваешь. Удивлялась еще, надо же какой скромный, робкий, смотрит, а на сближение не идет…

- А-а-а, это потому, что он тоже думал, что я замужем, – засмеялась Маша. – Говорит, я для разведенки слишком веселая. Не знаю, где он веселье разглядел со всеми этими делами?

- Может, не разглядел, а сердцем почувствовал? – мечтательно произнесла впечатленная романтикой всей этой ситуации Любаша. – Жаль только, что он раньше тебя не защитил!

- Так он же не знал, что к чему, – пожала плечами Маша, – особо ничего не слышал, видел, что мы общаемся. Думал, что мы коллеги… Думал даже, что я у них советы беру, как похудеть.

- А он хочет, чтобы ты похудела? – тут же насторожилась Любаша.

- Не-а! – легко отозвалась подруга. – Сказал - это мое личное дело, а ему главное, чтобы мне хорошо было.

- Вот настоящий мужчина! Вот просто настоящий! – растрогалась Люба. – Хоть бы у вас все сложилось!

- Посмотрим, – осторожно ответила Маша, поднимаясь. – Ладно, пошли, работа не ждет!

- Да, – вздохнула Любаша. Увидев, что из кухни к ним направляется Звонарев-старший, она тепло поблагодарила:

- Игорь, спасибо вам большое! Очень приятно и вкусно! Прямо замечательное утро вы нам сделали!

- Я очень рад, – улыбнулся тот, глядя совсем не на Любашу, а на ее подругу. – На обед заглянете?

- Конечно, заглянем! – ласково ответила Маша, с нежностью глядя в его пиратское лицо. Игорь вдруг взял Машу за руку и поцеловал ее.

 Любаша быстро смекнула, что стала третьей лишней, и на цыпочках вышла за дверь, чтобы подождать подругу в холле.

 Несмотря на Машино осторожное «посмотрим» она была уверена, что с Игорем у нее все обязательно будет хорошо.

Вам понравились мои рассказы? Скачивайте сборники рассказов БЕСПЛАТНО по ссылке

Канал Ренаты Окиньской на Яндекс Дзен https://zen.yandex.ru/renataok

дизайн сайта от tagetis-2010