Дорогие друзья, на этом сайте вы можете читать мои книги онлайн бесплатно и без регистрации. Приятного вам чтения!     

  Итак, предлагаю вашему вниманию роман

 

 "Эксклюзивное право на любовь"

ЧАСТЬ 1.

 

ПРОЛОГ.

Старая история…

 

 Дождь. Ливень. Холодные струи хлещут беспощадно, вода рушится с неба. От нее не укрыться, она проникает под любую одежду, ощущение такое, что она со всех сторон.

 Но зачем прятаться от нее, когда так хорошо? Когда такое счастье захлестывает при виде этой картины?

 Скрючившееся тело под ногами… Рот, застывший в крике, который так и не смог сорваться с губ. Глаза, распахнутые, дикие, в которых смешалось отчаяние, страх и злоба… Злоба, которой было так много! Темные раны, которые вода уже омыла и очистила, и, как финальный аккорд – вилы,  убившие предсмертный крик, да так и оставленные.

 Благословенный ливень! Он размывает, растворяет едкую ядовитую кровь, смешивает с грязью, превращает в обычную воду. Он превращает все вокруг в сплошное месиво, в котором уже не разобрать ни единого следа. Давайте, следователи, проверяйте обувь!  Конечно, она будет в грязи. Как и у всех вокруг. В деревне не бывает чистой рабочей обуви. А сверять подошвы будет просто не с чем. Как и собакам, если вдруг их придет в голову кому-то привести на место преступления, работать будет не с чем…

 Мокрые перчатки горят плохо. Перчатки, которыми так удобно было половчее ухватить вилы. Собственноручно, любовно наточенные вилы, ждавшие своего часа. О, у вас необычная судьба! Вам суждено было уничтожить гадину!

 Мокрые перчатки горят плохо. Но в печи такой жар, что от них не остается даже пепла. Еще бы, ведь на улице холод, дождь, и дом нужно как следует протопить. И одежда, хоть и промокшая насквозь, тоже сгорает. Куча старого тряпья, которое не жалко было использовать для черной работы. А вот сжигать жалко. Ведь эта одежда стала свидетелем такого прекрасного, такого важного события! Но нет, все в топку. Ничто не выдаст героя.

 Хорошая печь. Всю вонь от сгорающего тряпья вытягивает вместе с дымом прочь, и в тихую комнату не просачивается ни тени запаха.

 А снаружи ливень все буйствует, все низвергается с небес. Он как будто заодно. Он очищает землю. Он – символ свободы и новой жизни!

 Свободы от мерзкого глумливого характера жестокой женщины. Свободы от тайных склок, разборок, лжи и ненависти. Свободы от боли, самой настоящей физической боли, причиненной намеренно и жестоко. Свободы от страха. От страха потерять любимого человека из-за того, что кто-то решил, что имеет эксклюзивное право на любовь…

 

***

 

 Ниточка распахнула дверь и быстро забежала в дом, прячась от дождя. Скинула плащ и резиновые сапожки, отряхнула подол платья, которое надела к его приходу. Подхватила ведро с ранними яблоками, которое принесла с собой и прошла в комнату. Вскрикнула от неожиданности, а следующую минуту с радостным визгом повисла на шее у мужа. Она не ждала его так рано. Надо же, она не заметила, как он вошел! И как это они только разминулись?

 - Красавица ты моя! – он подхватил ее на руки, закружил по комнате. Потом поставил на пол и чуть отодвинул от себя, любуясь. Сегодня она надела платье, и это было так здорово! Она так давно уже не надевала платьев…

- Нравится? – сверкая глазами, спросила она. Отстранилась от него еще подальше, покружилась, красуясь.

- Очень! – он обнял ее. Прижал к себе сильно-сильно. Поцеловал. Полюбовался на нее, притихшую, ласковую под его губами, снова потянулся к ней…

 Какой-то шорох, или тень шороха раздался за дверью, и он в испуге отпрянул, виновато втягивая в голову в плечи. Но все было тихо, никто не собирался заходить.

 Он снова повернулся к ней. Но блеск в ее глазах уже погас, улыбка завяла… Она тоже испугалась, и ему было стыдно и неловко за этот ее испуг. Он и себя считал в этом виноватым.

 Волшебство момента пропало. Тоненькая завеса разделила их, и ощущение беззаботного счастья испарилось. Но все же они улыбались друг другу, и держались за руки, хоть и готовы были разнять их в любой момент.

- А где мать? – задал он неизбежный вопрос.

 Она пожала плечами.

- Она пошла на компост. – На ее лице возникла смесь удивления и легкой неприязни. –  Решила ведро вылить прямо сейчас. И не поленилась же в такую погоду…

- Понятно. – Ответил он. Хотел спросить что-то еще, но промолчал.

- Есть хочешь? Давай накроем на стол? – предложила жена. И он охотно стал ей помогать, но когда все уже было готово, и на столе стояли три прибора, оба они не решались садиться. Это было чревато. Его мама не простила бы такого – сели за стол без нее!

- Пойду все-таки позову ее. – Решил он.

- Пошли уж вместе. – Вздохнула она и принялась натягивать резиновые сапоги.

 Ливень и не думал стихать. На улице из-за дождя было темновато, вот почему они почти дошли до самой двери сарая, почти что наступили на скрюченное тело… Безжалостно истыканное вилами тело женщины, которую собирались позвать к ужину.

Оба застыли как вкопанные. Неосознанно схватились за руки. Потом он сделал еще один робкий маленький шаг.

 Застывшее в судороге тело, и вилы, глубоко пронзившие горло – такая страшная картина!

- Мама?!

- Виктория Павловна?!

 Их голоса прозвучали в унисон…

 

 Да, ливень был тогда что надо. Жестокая улыбка изнутри раскрыла губы. Какое же это все-таки счастье – дождь! Но… Хватит вспоминать то, что было много лет назад! Пора позаботиться о сегодняшнем дне. Дне, в котором снова не все гладко.

 

Наши дни.

 

- Девчонки! – Кристина впорхнула в кабинет. – У меня для вас классная новость!

 Она изящно упала в свое кресло, и принялась рассматривать носки замшевых туфелек, одновременно отталкиваясь ногами и крутясь из стороны в сторону. Ее просто распирало от хорошего настроения и от желания поделиться своей новостью.

- Да, конечно! – Энергично говорила в трубку Анька, и даже кивала головой так, что ее озорная косая челка постоянно падала на один глаз. Анька в азарте заправляла ее за ухо, и даже не замечала этого. - Завтра к девяти утра первый миксер будет у вас. А всего три машины. Вы уж только проследите, пожалуйста, чтобы их как следует работой загрузили. А то в прошлый раз, да и в позапрошлый тоже, ребята по полдня простаивали. Если так и дальше пойдет, мне начальник запретит вам столько техники давать!.. Да… да, вот и я об этом же. Ну, так может, завтра двумя машинами обойдетесь? А, ну ладно, хорошо, договорились, пусть завтрашний день будет показательным… Вот и замечательно, Аркадий Федорович! Тогда в понедельник созвонимся. Хороших вам выходных!

 Наблюдать, как Анька общается с заказчиками - сплошное удовольствие. Она вся прямо с головой уходит в разговор. И кажется, что нет для нее дела важнее, чем дело ее заказчика. Это их и подкупает. Особенно мужчин, поскольку в дополнение к манере общения и природному обаянию, Аня имеет шикарные стройные ноги, выразительные голубые глаза и ямочки на щеках, которые очень ей идут и гармонируют со стильной короткой прической на светлых волосах. Анька – далеко не красавица, но, что называется, девушка с харизмой…

Но Кристине сейчас было не до Аниных талантов и красот. Ей просто необходимо было срочно поделиться с нами чем-то важным, и, видимо личным. Едва дождавшись, пока та повесила трубку, она проворчала:

-И зачем так много разговаривать? Можно подумать, ты боишься, что он от тебя сбежит. Давно известно, что он у тебя чуть ли не с руки есть готов. А ты все заливаешься и заливаешься соловьем! А у меня тут новость для вас!

- Кристина! – Захохотала Аня, - Ты уже тысячу слов сказала! Давай уже свою новость.

- Девушки! – Раздался недовольный возглас из дальнего угла кабинета. – Сколько можно орать? Я вас слышу лучше, чем собеседника!

 Марина Викторовна прикрывала рукой телефонную трубку и всем своим видом демонстрировала праведное возмущение. Ей что-то около пятидесяти, и, увы. Она не из тех женщин, про которых можно сказать, что они хорошо сохранились. Вообще, уход за собой – не ее конек, наша сотрудница не признает ни красивых нарядов, ни украшений, ни, тем более, косметики. Подозреваю, что если она и пользуется иногда каким-нибудь кремом, то он у нее на все случаи жизни, и для лица и для попы… Внешне она больше всего напоминает высохшую морковь, а ее главной отличительной чертой является жгучая нелюбовь ко всему женскому роду. И чем моложе и интереснее представительницы этого самого рода, тем яростнее проявляется эта нелюбовь. Нас троих она просто на дух не переваривает.

- Мы приносим вам свои глубочайшие извинения! – Очень громко, чтобы слышно было на том конце провода, и с изрядной долей ехидства, произнесла Анька. Кристина, хихикая, ткнула ее локтем в бок. И предложила:

 - Пойдемте, покурим.

 На самом деле ей явно что-то хотелось с нами обсудить без посторонних ушей потому, что из нас троих курила только Аня.

- Так вот, - кричала Кристина, когда мы вышли на улицу, - у меня для вас шикарная новость! Сегодня вечером мы все втроем приглашены!

- Куда?! – таким же ором поинтересовалась я. Кричать нам приходилось потому, что с территории один за другим выезжали три грузовика, в народе называемых бетономешалками, на нашем же жаргоне зовущихся проще – миксерами.

- Вита…- начала было Кристина, но осеклась и торопливо оглянулась через плечо – закрыто ли окно у Ящерицы. Окно было закрыто, но она на всякий случай поманила нас к себе, и когда мы уже почти сталкивались лбами, тихо сказала: - Виталий сегодня вечеринку устраивает! Загородную! Мы все втроем едем туда!

 От возбуждения у нее блестели глаза. И вообще, когда она волновалась, или испытывала какие-то сильные эмоции, то была просто неотразима. Ее лицу, чуть простоватому, с мелкими чертами лица, немного не хватало выразительности. Правда Кристина умело пользовалась косметикой, и это ей здорово помогало, но все-таки активная мимика, вопреки расхожему мнению несла не вред, а пользу ее личику. Зато у нее была замечательная кожа, нежная, почти прозрачная, с естественным румянцем на скулах. Да и волосам, сейчас забранным в толстую русую косу, можно было только позавидовать.

- О, как! -  удивилась Анька.

- Чудненько! – обрадовалась я.

- Вот-вот, и я о том же! – сказала Кристина уже нормальным голосом, так как машины наконец-то покинули территорию АТП, и воцарилась относительная тишина. Но на окно Ящерицы все-таки поглядывала одним глазом. -  Только сегодня утром сказал мне! Сюрприз хотел сделать! Сначала всех пригласил, все организовал, а потом уже сказал, что вечером кое-что намечается! И чтобы я вас звала.

 Кристина так лучилась радостью, что на нее невозможно было смотреть без улыбки.

 Дело в том, что ее отношения наконец-то сдвинулись с мертвой точки, и в последнее время набирали все больше и больше оборотов.

 В наше АТП мы с ней вместе устроились два года назад. Аня уже работала здесь около года, и с ней мы быстро сдружились.

 Кристина с самого начала положила глаз на Виталия Андреевича, финансового директора. Ему было немного за тридцать, среднего роста, с прекрасной фигурой,  которую поддерживал посещениями спортзала три-четыре раза в неделю и лицом, с которым не стыдно было бы сниматься в кино. Да и умом бог не обидел. В общем, парень хоть куда, да еще и в самом расцвете!

 Одно лишь обстоятельство омрачало картину – он по совместительству являлся сыном Ящерицы. А Ящерица по совместительству являлась учредительницей нашего АТП. Это само по себе, может, еще и ничего, но характер у нее  – не дай Бог никому! Наверное, даже айсберг рядом с ней чувствовал бы себя настоящим горячим мачо. К примеру, у нее имеется жуткая привычка говорить очень тихо, ни на минуту не сводя глаз с собеседника, причем взгляд настолько пронзительный, что любой человек начинает через минуту чувствовать себя как под прицелом. И этим своим тихим голосом она умудрялась устраивать такие разносы и отдельным личностям и целым собраниям, что любо-дорого… В работе она придирчива до маниакальности. В принятии решений не ведает ни жалости ни страха. В общем, сотрудники впадают перед ней в священный трепет, и лишний раз стараются не попадаться ей на глаза.

 Конечно, есть у нее и хорошие стороны. В зарплате она нас никогда не обижает, да и платит всегда день в день, похоже, для нее это вопрос принципа. Принадлежащее ей предприятие содержит в чистоте и порядке, заботится о комфорте своих сотрудников… Короче, да, положительные качества у нее тоже есть.

 Но все-таки, откровенно говоря, не любит ее никто. По моему личному мнению – нельзя быть женщине настолько властной. Когда она становится руководителем, да еще таким жестким, то женственность, нежность и обаяние вынуждены покинуть эту оболочку. Не знаю, как муж с ней жил…

 В общем и целом, опасения Кристины были понятны. Одному Богу известно, как бы Ящерица отреагировала, если бы узнала, что обычная наемная сотрудница вдруг посмела встречаться с ее обожаемым сыном.  А сына она и в самом деле обожает, и это заметно даже при ее холодном и скрытном характере. Да и он маму, видимо, все-таки очень любит. Иначе, почему он до сих пор живет с ней?

 Все эти сложности были понятны с самого начала. Но с этого же самого начала, стоило только Кристине увидеть Виталия и поговорить с ним минут пять, как она заявила нам, что станет его женой.

- Ого! – Отреагировала тогда Анька. - Смелая какая! А он в курсе твоих планов?

- Пока еще нет. – Спокойно ответила Кристина. – Но ему и не обязательно. Пока.. –  И она хитро и озорно улыбнулась.

 И развернула свою игру…

***

 

- Да-а-а, Кристинка, ну ты молодец! – протянула Аня, - все-таки добиваешься своего! Зря я все-таки не верила!

- Тихо ты! – шикнула на нее Кристина, снова оглядываясь на окно.

- А что? – беззлобно поддела я, - С мамочкой пока еще не знакомил? То есть, я имею в виду, в статусе своей девушки?

- Пока еще нет, - Вздохнула она, теребя наманикюренными пальчиками свою шикарную косу. – Но если так пойдет и дальше, то недолго до этого. Даже и не знаю… - она снова вздохнула, но договорить не успела. В дверях показался Витек, еще один наш менеджер, и крикнул:

- Девчонки! Там телефоны надрываются! И  Маринвиктырна сейчас взорвется!

- Спасибо, идем! – Крикнула Аня, туша сигарету о край большущей бетонной пепельницы. – Да, девоньки, пора. Тем более что вечером, думаю, еще найдется время потрындеть.

- Это точно, - В один голос согласились мы с Кристиной. И она добавила – Катюха-Рыжуха, давай тогда ты после работы ко мне поедешь? А то ты пока в свой район доедешь, пока обратно… А так вместе соберемся, мой шкаф в твоем распоряжении, ты же знаешь. И Нюшка к нам подскочит, а?

- Девочка моя, это замечательная мысль! - Согласилась я. И в самом деле, мы жили в разных концах города, а Аня и Кристина буквально в соседних дворах. Тем более что фигуры у нас с Кристинкой похожие,  а делиться шмотками у нас давно было в порядке вещей.

  В кабинет мы вернулись с серьезными лицами и тихо расселись по местам, дабы не раздражать еще сильнее головную боль нашего отдела – Марину Викторовну. Она и так бросала на нас полные презрения взгляды, а с нее сталось бы пойти и накапать Ящерице, что в рабочее время мы не работаем, а смеемся, разговариваем и вообще занимаемся черт знает чем!

 «А сколько народу будет? И кто? И вообще где это все будет?» - тут же отстучала я Кристине в личку. Печатать ведь нам никто не запрещал, наоборот, сразу такая рабочая видимость создается… Аню, видимо, мучал тот же вопрос, так как Кристина поглядела на нас обеих и усмехнулась.

«У его брата на даче. Будет он, брат, четверо его друзей, из них двое с девушками. То есть всего шесть. Из всех знаю только брательника его, друга Рому и его Свету, и Пашу. С остальными тоже только знакомиться буду.»

«У Виталия брат есть??» - лица у нас с Анькой, видимо были одинаково обалдевшие.

Все знали, что Виталий – сын Ящерицы, и что живут они вместе. Это, кстати, очень сильно меня смущало в отношении Кристининых планов, но она как-то отмахнулась и заявила, что когда они поженятся, то будут жить отдельно.

«Есть.

Филипп.

Он младший.

Они совсем не похожи.

И, кажется, у них с Ящерицей какой-то конфликт был.

Короче, он давно отдельно живет.»

 Ну, тут уж стало совсем не до работы. Мы с Анькой принялись тарабанить по клавишам, забрасываю подругу вопросами, на которые она не успевала ответить. В итоге она показала нам тихонечко кулак, на все наши сообщения написала в ответ: «Доживите до вечера – сами все увидите!», после чего решительно взялась за телефон. Что ж, она права, дела нужно доделать, чтобы с чистой совестью уйти на выходные.

 Все-таки время – удивительная вещь. Почему-то именно в пятницу именно последний рабочий час тянется дольше всего! А уж когда еще и середина мая за окном… Мы уже переделали все дела, и теперь просто тупо сидели в интернете, ожидая пяти часов, когда можно наконец-то будет уйти. О том, чтобы уйти пораньше и речи быть не могло! Дисциплина есть дисциплина, с этим у Ящерицы строго!

 Анька тихо-тихо подпиливала ноготочки. Я, от нечего делать, изучала ситуацию на дорогах, хотя машину собиралась оставить здесь. Что делала Кристина, я не знала, но она нежно улыбалась монитору. Остальные сотрудники тоже занимались кто чем, то есть по большей части валяли дурака, и только стойкая Марина Викторовна занималась обзвоном, с целью привлечения новых заказчиков. На мой взгляд, более глупого занятия в пятницу вечером придумать нельзя, и получала она чаще всего отказы, но… такой уж она человек.

 - Здравствуйте! – в дверях показался парнишка-курьер, - Могу я увидеть Кристину Кузьмину?

- Это я. – Удивленная Кристина поднялась.

- Ага. – Он протянул ей коробку, размером где-то с обувную. - Вот здесь распишитесь, пожалуйста.

- Что это? – удивилась она.

- Не знаю,- парень пожал плечами, и сунул ей под нос бланк для подписи, – Мое дело доставить.

 Ему, наверное, тоже очень хотелось поскорее разделаться с делами. Заинтригованная Кристина поставила подпись, где требовалось, и он тотчас испарился.

 Естественно, мы все побросали свои занятия и собрались вокруг ее стола.

- Ай, давай, открывай же! – торопила ее Анька, - Нам же интересно!

- А если там бомба? – ехидно предположил Витек.

- Дурак, что ли? – Возмутилась я. - Какая еще, на фиг, бомба? Кристина, открывай уже.

 Погоняемая со всех сторон Кристина, которой и самой было жутко интересно, принялась разворачивать верхний слой обычной серой бумаги. Глаза у нее сияли, и я готова поспорить на что угодно, что она, как, впрочем, и мы с Анькой, была уверена, что это от Виталия. Вообще-то это не в его стиле, как-то не вязалось с его характером, но кто знает? Может, весна и Кристина растопили в нем его вечный холодок?

 Под серой бумагой обнаружилась коробка, обернутая яркой блестящей фольгой, а поверх нее почему-то в несколько слоев обмотанная стрейч-пленкой.

- Господи, а это еще зачем? – Удивилась я.

- Наверное, внутри что-то хрупкое? – Предположила Аня.

- Скорее уж что-то ядовитое. – Внес свое предложение Витек, со всех сторон осматривая посылку.

- Дурак! – Разозлилась Аня. – Не можешь чего-то хорошее сказать?

- А что я-то? Зачем, по-твоему, ее так замотали?

 Кристина тем временем срезала слой стрейча, и принялась за обертку.

 Мне показалось, что комнате поплыл мерзкий сладковатый душок. Но я сначала не обратила на это внимания. Однако, когда она сняла обертку, душок превратился в вонь. Самую настоящую вонь, которую ни с чем нельзя спутать. Так приторно и тошнотворно пахнут дохлые кошки.

- Мать моя, что это? – растерялась Аня.

 Улыбка стекла с Кристининого лица, да и у нас всех лица были обалдевшие. Под оберткой оказалась розовая коробка. Она подняла крышку, пару секунд смотрела на то, что под ней, потом вскрикнула и отскочила в сторону.

 На дне коробки лежала черная атласная подушка, на которой была разложена огромная мертвая крыса. И вонь от нее шла просто нестерпимая! А рядом листочек бумаги, на котором было напечатано: «УБИРАЙСЯ!!!».

 - Вот жесть! – Прошептал потрясенный Витек. У остальных слова нашлись не сразу.

- Что это? – Губы у Кристины чуть дрожали, а в голосе послышались слезы. – Твою мать, что это такое??

- Кры-ыса… - Испуганно протянула я.

- Нет, да что же это такое творится?! – Возглас возмущенной Марины Викторовны, о которой мы как-то забыли, заставил всех нас вздрогнуть. Она грохнула трубку на рычаг, поднялась и решительно направилась к нам. – Вы что там такое вытворяете?? Дышать же нечем! В конце-концов…

 Тут она дошла до Кристининого стола и увидела коробку. Чуть-чуть постояла, являя собой живое олицетворение выражения «глаза полезли из орбит», а потом…

- А-а-а-а!!! Крыса!!! А-а-а!! Вон! Вон! Уберите ее!! Фу, придурки, что за мерзость вы принесли?! УБЕРИТЕ ЭТО НЕМЕДЛЕННО!!!

 Она кричала так, что стены дрожали, и при этом толкала под руки Витька, видимо как единственного представителя мужского пола в нашем кабинете. Причем толкала так, что ему пришлось упереться в стол, чтобы не кувырнуться в эту коробку носом.

- Ну что вы замерли как истукан?? Унесите это!! Фу!! Дрянь!! – И тут она еще зачем-то ка-ак грохнула кулаком по столу.

 Мы все хором вздрогнули, а для Витька это, судя по всему, явилось руководством к действию. Он брезгливо ухватил за край коробку, сверху запихал всю обертку, стрейч и бумагу, и бегом ринулся из кабинета.

- Боже мой! Ну как тут работать?! Ну, это же надо догадаться!! – Разорялась Маринвиктырна. Но тут обычно тихая Кристина не выдержала и рявкнула в ответ:

- Да заткнитесь вы!!

- Что-о-о? – Такое обращения для нашей грымзы явно было внове.

- Рот, закрой, дура! – Кристина относилась к тому типу людей, которых трудно вывести из себя. А уж если удалось, то потом еще труднее загнать обратно. – Чего разоралась? Ты что, думаешь, я сама ее сюда принесла что ли? Мало того, что меня саму все трясет, так ты тут еще истерики закатываешь!

 На Кристину и в самом деле было больно смотреть, такое у нее было потрясенное и расстроенное лицо. Я подошла и обняла ее за плечи.

- Ты только не расстраивайся. – Попросила я, хотя сама не представляла, как не расстроиться в такой ситуации. – Это просто чья-то очень дурацкая шутка.

 Марина, оскорбленная до глубины души, пулей выскочила из кабинета. Анька нараспашку раскрыла оба окна, и в комнату потянуло свежий воздух. Не совсем, правда, свежий, все-таки на территории АТП обычно пахнет выхлопом, солярой, еще чем-то таким техническим, но все же это намного лучше, чем невыносимая трупная вонь.

- Все. - Отрапортовал, вернувшись, запыхавшийся Витек. – Я ее в мусоросжигатель бросил! Там как раз какой-то хлам жгут!

- Спасибо тебе. – Кристина жалко улыбнулась.

- Что здесь происходит? – Послышался от двери холодный недовольный голос. Ящерица, собственной персоной. Да, и, конечно же, Марина на заднем плане. Вот кто на самом деле заслужил такую посылочку! Может даже и не одну... – Кристина, что за глупые розыгрыши, потрудитесь объяснить? 

- Я не знаю! – Кристина развела руками. – Кто-то прислал мне посылку…

- Кто?

- Да откуда ж ей знать? – вставила Анька.

- Перовская, вас я не спрашивала. – Ящерица даже не повернула голову в ее сторону, отмахнулась, как от мухи. – Так вы что, не знаете, от кого получаете подобные «шутки»?

 Она прищурилась, и глянула на Кристину так, что всем, а в первую очередь самой Кристине тут же стало понятно – получать подобные посылки – великое преступление. Моя бедная подруга даже пошла красными пятнами от всех этих эмоций.

- Понятия не имею! – Ответила она. Кристина уже немножко пришла в себя, и испуг и отвращение уступали место обиде и злости. – Если бы знала, то своими руками по лицу бы надавала.

- Этого еще не хватало! – Высокомерно бросила Ящерица. – Где ЭТО сейчас?

- Виктор в мусоросжигатель кинул.

- Понятно. Это хорошо. – Начальница глянула на часы. – На сегодня ваш рабочий день закончен. – Мы украдкой перевели дух. Слава богу, сейчас она уйдет, и можно будет тоже поскорее покинуть это место. – Но я хочу во всем разобраться. Каждый расскажет мне что знает. Начнем с вас, Кузьмина. В понедельник, в девять ноль-ноль я жду вас у себя в кабинете. Всего хорошего.

 Спустя секунду мы остались одни.

- Ну, елки зеленые… - расстроенно протянула Кристина. Мы с Анькой тоже приуныли. Начинать неделю с тет-а-тета с Ящерицей, что может быть хуже?

- Вот жесть! – Снова повторил Витек.

 

***

 

Старая история…

 

- Мама, я пойду дров наколю, - Сказал Андрей, направляясь к двери. Хоть на дворе и стоял уже июнь, но был он совсем не жаркий. А домик, в котором они жили – старенький, корявый, тепло в нем держалось плохо.

- Давай, сынок, давай, - Мать ласково улыбалась ему. – А мы пока картошечки натушим.

 Жена, чистившая картошку, тоже улыбнулась. Потом поднялась, подошла, обняла, стараясь не запачкать грязными руками.

 Он наклонился и легко поцеловал ее. Краем глаза заметил, как недовольно поджались мамины губы, тихонько вздохнул. Нежно чмокнул жену в нос, посмотрел, как она возвращается к столу, берет в руки следующую картофелину. Живота еще совсем не было видно…

 - Детка, ты бы платок накинула? – Обратилась мать к невестке, - А то пока не протопили, зябко, не застудилась бы…

- Нет, спасибо, мне не холодно, - улыбнулась та в ответ.

  «Наверное, я просто придираюсь» - думал он, замахиваясь топором на здоровенный чурбак. «Мать вон чуть ли не из кожи лезет, так хочет показать, как она хорошо относится к нам. Мало ли что когда было, но теперь, кажется, она поняла, что я не буду вечно привязан к ее юбке. Да вроде и приняла Ниточку мою нормально, вон как заботится о ней…».

 Основания переживать у него были. Ведь не первый же раз он пытался построить свою семью. Была у него девушка...

 Давно, шесть лет назад. Ему самому-то тогда только-только двадцать исполнилось. Влюбился он тогда, как говорится, по уши. Пылинки готов был с нее сдувать, на руках носить. Привел домой, сказал: «Женюсь, мама!». Не спросил, а перед фактом поставил. Ведь мужчина должен жену в дом приводить, а у него только этот дом был, с мамой. Ну и началось…

 Скандалы, слезы, ссоры, бесконечные упреки… Началось сразу, чуть ли не с первого дня. Каждая из них по отдельности холили его и лелеяли. Но стоило им оказаться всем втроем, как обе женщины превращались просто в змей, кусались и жалили друг друга, да и ему доставалось.

 Как он старался их примирить! Говорил, вы же обе меня любите, и я вас люблю, ну что вам делить?

 - Знаешь, сынок, - сказала ему мама однажды, - та авария у меня мужа забрала, отца твоего, так рано… И пожить-то с ним толком не успели… А как любили мы с ним друг друга! И сыночка моего старшего, братика твоего… Мне когда сказали, что убило их, я чуть с ума не сошла... В тот же час за ними была готова... Только ты меня на этом свете и удержал. А теперь… Не могу я смотреть, как эта дрянь тебя от меня уводит! Ладно, была бы девка хорошая, но она ж дрянь, мразь первостатейная!

 Никакой дрянью она конечно не была. Нормальная девушка из нормальной, вполне интеллигентной семьи. Вежливая, воспитанная. Но маму было не переубедить. И склоки продолжались. Как он ни просил обеих женщин пойти на уступки, ни одна не соглашалась. Они просто готовы разорвать его на кусочки, так ему казалось. И ему в этих ссорах тоже доставалось немало.

 Сколько было упреков: «Ты родную мать готов на эту… променять!» с одной стороны, и: «Всю жизнь за мамашину юбку держаться будешь? Ты зачем на мне женился, если тебе только мама нужна?».

 В итоге случилось неизбежное – его поставили перед выбором: «Или я – или она!!!». Причем поставили обе, в один и тот же день.

 Честно признать, он не выдержал такого давления. Собрал вещички, покидал в чемодан и уехал на две недели – подумать. Все две недели проторчал у друга и сломал всю голову, пытаясь найти выход. И решился.

 Ехал обратно, как на крыльях летел. Они с женой уедут. Будут жить отдельно. Пусть будет тяжело, пусть будет не хватать денег, это все решится со временем! Он хотел, чтобы его милая ни в чем не нуждалась, но понял, что дальше жить под одной крышей все вместе они точно не смогут…

 Приехал. Мама встретила ласково, обнимала, целовала. Она аж светилась от счастья.

- А где?..

- Ушла. – Отрезала мать, не давая ему даже спросить. – Уехала. Заявила, что не хочет всю жизнь с маменькиным сынком жить. Наговорила мне тут всего… Дрянь такая! И про тебя такое говорила, сказать стыдно!

 Это было ударом. Он уже напредставлял себе их новую счастливую жизнь, а тут как ушат холодной воды…

 Конечно, он ездил за ней. Умолял вернуться, попробовать заново, сначала, на новом месте, только вдвоем. Но что-то сломалось в ней за те две недели. А может и раньше.

- Хочешь свое счастье найти – живи один. Или с матерью живи, но тогда девушкам голову не морочь. Она жизни никому не даст. Она же чокнутая у тебя! Так что решай сам, как тебе дальше быть. Будь счастлив!

 И все. Закрыла перед ним дверь.

 Этот стук закрытой двери, такой окончательный и бесповоротный, долго еще его преследовал. Нет, он бы не сдался так просто, он бы боролся, если бы не прочитал в ее глазах так ясно – это конец! Абсолютный. Черта, из-за которой нет возврата.

 Как же плохо ему тогда было!

 Несколько дней потом он старался с матерью совсем не общаться. Боялся, что если хотя бы просто заговорит с ней, то не выдержит, сорвется, нагрубит… И мать ходила вокруг него кругами, тихая, грустная. В глаза заглядывала, все ластилась к нему. Потом однажды не выдержала. Схватила его за руку, когда он собирался выйти из дома воздухом подышать.

- Андрюша, сыночек, ну за что ты так со мной? – и разрыдалась. Да так горько и так искренне, что он растерялся. И растаял. Это же была его мама.

- Ты прости меня, сын. -  Говорила она потом, чуть успокоившись. – Может я и не права была, что так поступаю. Не хотела тебе говорить, это ж все-таки тяжело так… Только понимаешь, не один раз я уже замечала, как твоя женушка другим глазки строит.

- Мама! Ну что ты такое говоришь?

- Знаю я, что говорю! – Оборвала она его. – Это тебе любовь глаза застила. А мне со стороны все ой как видно было! Как она, не стесняясь, из-за твоего же плеча другим авансы делала!

- Мама!

- Да, сын, так и было! – Горячо воскликнула она. – Не веришь мне, вон, соседей спроси – Марью Юрьевну там, или Петра Васильевича… Да хоть кого! Ты один как слепой ходил, а так-то вся округа в курсе!

 Андрей совсем сник. Спрашивать он, конечно, никого не стал. И в глубине души ну никак не мог поверить, что бывшая его жена могла ему изменить! Нельзя же, в самом деле, притворяться такой влюбленной, а потом быть еще с кем-то? Да и зачем?

 Но ведь и мама врать не станет! Не может такого быть, чтобы она все это просто придумала!

- Я тебя люблю, сынок. – Говорила мама. – Я так хочу, чтобы ты у меня был счастливым! И я уверена, что ты обязательно встретишь девушку, хорошую, достойную тебя! И когда ты такую в дом приведешь, поверь, я ее встречу как дочку!

 Сбежавшая жена была далеко, и возразить на эти обвинения ничего не могла. А мама, родная, любящая, заботливая, была рядом. И постепенно мысль, так настойчиво внушаемая ею, все же укоренилась в его душе. Воспоминания о первом браке отдавались в душе смесью боли, обиды и разочарования.

 В следующий раз он был более осторожен. Долго присматривался сам, все анализировал, все боялся снова повторить ошибку. Слишком уж дорого обошелся ему прошлый раз. Наконец решился.  Маму предупредил заранее, девушку долго водил к ним в дом, они пили чай по вечерам, ужинали все вместе… Но скоро ему стало ясно, что история повторяется. Мать не могла сдержаться, начинала упрекать, задевать, язвить… На его упреки отвечала, что никак не может удержаться, когда видит рядом с ним ту, которая его не достойна. Ведь он у нее такой замечательный – ее сын! И у него должна быть такая же замечательная спутница. И не надо на маму обижаться. Мама всегда желает своему любимому мальчику только добра! Только добра!

 Так же было и с третьей, и с четвертой…

 Потом он перестал их приводить. Да и вообще выбросил из головы мысль о женитьбе. Как-то переболел этой идеей. И новые отношения, легкие и ни к чему не обязывающие стали ему даже нравиться. Хорошо ведь – встретились, время провели замечательно, и к тому же приятно для обоих, и разбежались каждый в свою сторону… Ни тебе обязательств, ни нервов лишних – красота!

 Так шло до тех пор, пока он не познакомился с ней. Поначалу было все как обычно. Они встречались, вместе веселились, чаще всего у нее. Анна была сиротой, потеряла родителей в шестнадцать лет. Братьев или сестер у нее не было, вообще не было близкой родни. Жила она одна, в комнате в коммуналке, что было очень удобно.

 Иногда оставались и у него, когда матери не было дома. С ранней весны она стала уезжать на дачу и проводила там иногда по нескольку дней. Он заботливо ехал с матерью, пер на себе сумки с продуктами, колол дрова, чтобы хватило надолго… А потом летел обратно в город, и на несколько дней их с мамой квартира превращалась в оазис любви.

 Он называл ее Ниточкой. Это как-то сразу получилось. Она была худенькой, стройной, гибкой, как ивовый прутик. И он, чуть ли не с первого дня их знакомства звал ее почти всегда только так.

 У нее был легкий и солнечный характер, и он сам не заметил, как успел так сильно привязаться к ней. Он не строил серьезных планов и сразу предупредил ее об этом. А так же в порыве откровенности рассказал и про свою маму, и про сложности в ее общении. Она все это слушала спокойно, с легкой улыбкой и так, словно к ней это не имело отношения.

 А потом…

 Они лежали в постели, счастливые, довольные друг другом. Она тихо перебирала его пальцы, он курил, глядя в потолок.

- Я беременна. – Она сказала это так спокойно и буднично, что он поначалу и не отреагировал.

 По мере того, как новость просачивалась в сознание, у него наступал шок. Он вздрогнул, резко сел на постели и уставился на нее во все глаза.

- Что?!

- Ну что ты так задергался? – Засмеялась она, сладко потягиваясь. – Так уж получилось. Как мы с тобой встречаемся, так это должно было случиться рано или поздно.

- Но… Как?.. Что делать? Как мы теперь? – Он никак не мог собрать мысли в кучу.

- Я буду рожать. – Все так же спокойно сказала она. Потом встала на колени, обняла его сзади, прижалась горячим телом. – Милый мой, я тебя очень люблю. Я знаю, что тебе это не нужно, что ты не собираешься на мне жениться. Я ничего не требую и не жду от тебя. Наверное, это последний раз, когда мы с тобой видимся. Потому, что я ни за что не избавлюсь от твоего ребенка. Я рожу его и выращу. И я буду самой счастливой мамой. Потому, что у меня будет ребенок от тебя! Мой ребенок!

 В тот раз он сделал то, за что ему всегда было страшно стыдно перед ней. Он оделся и ушел…

 Да, у него был шок, он просто растерялся, мир встал с ног на голову… Но все же, он сам себе не мог простить, что ушел тогда от нее. Она не плакала. Не просила его ни о чем, вообще ничего не сказала. Только молча сидела на разворошенной постели и смотрела на него огромными глазами, в которых вперемешку было счастье и отчаяние. И горько, нежно улыбалась.

 Целых три дня ему понадобилось, чтобы все осознать. Осознать и принять решение.

- Мама, я женюсь. – Сказал он решительно за завтраком. Мать от неожиданности выронила кружку с горячим чаем, осколки и капли разлетелись по всей кухне, но она даже не обратила на это внимания.

- Что-о-о?

- Я женюсь, мама. И это не обсуждается. – Не сознавая, что делает, он встал, и говорил, нависая над ней. – У меня есть женщина. Я ее люблю. У нас будет ребенок. – Он произносил это уверенно и грозно. – Сейчас я поеду и привезу ее. По дороге мы подадим заявление. И ты, запомни это хорошо мама, ты не посмеешь портить нам жизнь. Ты не будешь делать ей замечания и ругать ее. Ты поняла меня? Она хорошая, очень хорошая! И ты это поймешь, когда с ней пообщаешься. Ты будешь хорошо к ней относиться и уважать ее. А если только я узнаю, что ты ее обижаешь, мы с ней уедем! Ты все поняла? Ты поняла меня, мама?

 Он никогда так с ней не разговаривал. Он даже сам не знал, что может так говорить с матерью. И для нее это явилось полной неожиданностью. Она сидела на табуретке, смотрела на него, как кролик на удава и кивала в такт каждому его слову. На последнюю реплику она тоже не ответила, а только кивнула. Но он понял это как согласие. Встал, оделся и поехал.

 

***

 

- Я знала, что ты придешь! – Она бросилась ему на шею, как только увидела.

- Прости меня, прости, - Шептал он, целовал ее, обнимал. Он был как пьяный от счастья и любви. Подхватил ее на руки, закружил... Потом опомнился, бережно поставил, опустился перед ней на колени. И с благоговением прижался лбом к ее животу.

 Ей хватило часа, чтобы собраться. Чемодан и две сумки он тащил на себе, заявив, что ей нельзя поднимать ничего, тяжелее дамской сумочки, и при этом ему казалось, что он не идет, а летит над землей. И он еще как-то умудрялся обнимать ее, прижимать, чувствовать ее рядом. О том, как их встретит мама, он не волновался. Он был уверен, что достаточно ясно ей все объяснил.

 Но мама превзошла сама себя. Не успел он вставить ключ в замок, как она уже распахнула дверь. Захлопотала, помогая ему сгрузить сумки. Потом взяла Ниточку за руки, вывела на середину комнаты, пристально посмотрела в глаза… И обняла. Обняла со словами: «Ну, здравствуй, доченька!». От неожиданности он растерялся. Да и она из-за маминого плеча поглядывала с недоумением - ведь он столько рассказывал о матери, о том, как она избавлялась от его пассий… И тут такой прием!

 Квартира была чисто прибрана, даже белье на постели в его комнате она свежее постелила. А в духовке уже подходила курица…

 Что ж, подумал он, времена меняются! Может и мама поняла наконец-то, что нельзя всю жизнь держать его при себе. Сидя за первым семейным ужином, глядя как мило общаются между собой две самые дорогие ему женщины, он чувствовал себя невероятно счастливым.

***

 

Наши дни.

 

Из-за этой вонючей крысы у Кристины все же началась истерика. Причем, как и следовало ожидать, в самом неподходящем месте, а именно - на перекресте, когда загорелся зеленый сигнал, и нам надо было ехать. Сигнал загорелся, а мы стоим и стоим... Я глянула на подругу - а у нее губы дрожат, и слезы тихо-тихо так текут. Ну и, понятное дело, нервные граждане тут же принялись сигналить кто во что горазд.
 Я не растерялась и первым делом включила аварийку. Потом велела ей:
- А ну давай, перелезай на пассажирское! - И тут же выскочила из машины, обежала ее, плюхнулась на водительское, потеснила Кристинину попу и практически выпихнула ее на другое сиденье. Кристина не сопротивлялась, вяло пытаясь пристегнуться.
- Обезьяна! - Вякнул мне какой-то особенно морально неустойчивый козел прежде, чем я успела захлопнуть дверь. 
- На себя посмотри... - Пробурчала я себе под нос, снимая тормоз с ручника, который Кристина, видимо, автоматически вытянула на максимум. Пристегнулась. И на следующий "зеленый" уже преспокойненько стартовала. Слава Богу, что у нас с ней одинаковые машины!
- Кшиська, ты не расстраивайся, - Попыталась я ее утешить. Мы с Анькой часто звали ее на польский манер, ей так нравилось. - Придурок какой-то пошутил... Точнее, очень мерзко прикололся... Это правда ужасно... Но ты не бери в голову! 
 Мои слова звучали неубедительно, и я и сама не верила как-то в то, что говорю. Ну что значит "не бери в голову"?
- Ага, не бери! - Всхлипывала она. - Так страшно, ты себе не представляешь!
 Эта фраза меня несколько обескуражила. Я думала, она ревет от отвращения, а оказывается, она испугалась!
- А чего ты испугалась-то? - Спросила я, одновременно раздумывая над тем, в какой-бы магазин заехать по дороге.

 У Кристины по всему лицу была тушь размазана, ей бы умыться. А так, даже если на платочек поплевать и протереть, то сильно лучше не станет...
- Как это чего? - Изумилась она, и снова всхлипнула. - Там же было написано - Убирайся!
- А, и в самом деле! - Вспомнила я. - А откуда убираться-то?
 Фиг с ним, заскочим в подвальчик возле дома. Там на внешность внимания вообще не обращают, хоть и знают всех в лицо.
- А я знаю?! - Вскрикнула она, и расстроено всплеснула руками. - Знала бы, так может и убралась... - И с горечью добавила - Чтобы еще раз такое не получить!

 И она вовсю заревела. Самозабвенно так, по-детски, с воем и веньганьем. Чем ее утешить, я не знала, да не знала, и надо ли утешать. У нее явно был стресс, и сейчас он выходил из нее, а если я ее успокою, то он может до конца и не выйти…

 Как и следовало ожидать, минут десять спустя фонтан немного иссяк. Я украдкой перевела дух. Хоть мне и было очень жалко Кристину, но вести машину под такой аккомпанемент – ну просто каторга!

 Пока она приходила в себя, я думала. Как бы я себя на ее месте чувствовала? И еще – кому понадобилось и зачем устраивать такую гадость? Ошибки быть не могло, курьер спрашивал именно Кристину. Кто же это такая сволочь?

 

***

 

 Оказывается, Аньку мучал тот же вопрос. Устроившись в кресле и потягивая пиво, которое мы с Кристиной купили в подвальчике возле дома, она красила ногти на ногах и рассуждала вслух:

- Я думаю, это бабских рук дело! Ни одному мужику такое просто в голову не придет! У них мышление по-другому устроено.

- Ага, а бабе, значит, такое может в голову прийти? – Повернулась в ее сторону Кристина.

- Не вертись! – Велела я и вернула ее голову на место. Я делала ей прическу, а она, паразитка, ерзала, крутилась и никак не могла посидеть спокойно. – Бабе и не такое в голову может прийти. Положа руку на сердце, у женщин ведь, и в самом деле, на такие штучки фантазия не знает границ.

- Вот-вот! – Поддержала меня Анька, глотнула пива, энергично кивнула и, конечно же, подавилась и закашлялась. – Представь себе, что какая-нибудь крыса на твоего Виталика глаз положила, - Просипела она. И, увидев, как Кшиська изменилась в лице, торопливо добавила: - Оу, извини! Это я не подумав!

- Твою ж мать! – Кристина снова повернулась к ней всем корпусом. – Да ведь…

- Ты сядешь прямо или нет? – Разозлилась я, - Я тебе сейчас гнездо на голове сделаю, и будешь так ходить!!

- Рыжуха, не шипи! – Отмахнулась она, - Слушайте!

- Пр-р-рямо сядь! – Рявкнула я. Кристина вздрогнула, Анька взмахнула кисточкой с лаком, прокрасив себе палец до середины, а я сама обалдела от своего вопля.

- Кать, ты чего? – Тихонько спросила Кшися.

- Ничего, - Пробурчала я, - Час тебя уже причесываю, ты все крутишься и крутишься, мы так никогда не соберемся.

- Ну, ты даешь, мать! – Возмутилась Аня, - Надо ж было так заорать! Мне теперь из-за тебя стирать и все перекрашивать.

- Девочки, извините меня! – Мне и самой было страшно неловко за эту вспышку. – Сама не знаю, что нашло. Тоже видать, понервничала.

- А теперь-то успокоилась? – С подозрением спросила Аня.

- Да. Извините. Кристина, что ты хотела сказать?

 Кристина от возбуждения даже встала.

- Анька, ты гений! Все сходится!

- Да что у тебя сходится-то?

- Что ты насчет крысы сказала? Что если бы мне кто-то дорогу перебежал, я бы тоже много чего могла бы придумать. Ведь так и есть! Сами же знаете, я не из тех, кто будет сидеть, сложа лапки. Я бы боролась за свое счастье! – Посмотрев на наши заинтересованные лица на всякий случай добавила:  - Ну, до такого бы я, конечно, не дошла… Короче! Я думаю, что это бывшая Виталия!

- О, как! – Я, пользуясь паузой, тоже приложилась к пиву. – Слушай, а это мысль!

Анька задумчиво посмотрела за окно. Протянула:

- А что? Ведь и правда все сходится! Кшись, слушай, а у него ж до тебя по любому был кто-то?

- Так я о чем и говорю! – Кристина в возбуждении принялась раскачиваться с пятки на носок, опираясь на спинку стула, - Была!

- Интересно как… А мы и не знаем ничего. – Заметила я, впрочем, не сильно удивляясь. Дело в том, что Кристина, не смотря на всю свою дружбу, своими любовными историями делилась крайне неохотно. В этом отношении она совершенно нетипичная девушка. Я сначала удивлялась, а потом привыкла, что она готова обсуждать любые темы, кроме собственных отношений.

- Ну да, - Сморщилась она, - Сами же знаете, я не люблю такие темы перетирать… Но, в общем, дело в том, что у него раньше была другая девушка. Так, ничего серьезного, но…  Можно сказать, что я его у нее отбила…

- О-о, ну ты даешь! – Развеселилась Анька, - Тихая-тихая, а палец в рот не клади!

- Да-да, я такая, - Улыбнулась Кшиська, - Вижу цель – верю в себя! Но суть в том, что у этой телки точно есть причина меня ненавидеть! Ей-то казалось, что уже почти что у нее в кармане!

- Ни фига себе! – Удивилась я, - Да ты опасная штучка! Я бы на ее месте тоже тебя возненавидела… Только странно…

- Что тебе странно, солнышко ты наше? – Анька, неизвестно почему, пришла в шикарное настроение.

- Ты с Виталием сколько уже? – Вместо ответа спросила я Кристину.

- Э-э… общаемся мы с ним года полтора… - она сдвинула брови, подсчитывая в уме. – Год назад он ее окончательно бросил, до этого все сомневался. Так что год мы встречаемся, последние полгода серьезно.

- А до этого что, несерьезно было? – удивилась я.

- Ну, он думал, что несерьезно. – Усмехнулась она.

- Кшиська у нас стратег! – Анька развалилась в кресле, свесив руки и ноги для просушки, и покачивая в руке бутылку пива. – Правильно сделала, не стала раньше времени мужика пугать! Сначала приручила его, чтобы с руки ел, а теперь уже и ошейник надела.

- Не надела еще, - Фыркнула Кристина, - Но если все пойдет, как я хочу, то надену уже очень скоро.

- Да ты что? – Анька аж вперед подалась от этой новости. Я тоже застыла с расческой в одной руке и бутылкой в другой, глядя на нее во все глаза. Вот ведь тихоня!

- Дело, оказывается, к свадьбе идет, а она нам ни пол-слова! – Возмутилась я.

- Вот-вот! – Поддержала меня Анька. – Совсем стыд потеряла! Давай, рассказывай, что к чему! – Она так размахивала руками, что пиво все-таки выплеснулось из бутылки. Она автоматически дернулась, пытаясь увернуться, и свалилась с кресла на пол. И уже оттуда продолжила:

- Мы жаждем деталей!!

- Будут вам детали! – Сквозь смех выговорила Кристина, - Только потом, ладно? А то Виталий вон смску скинул, будет через полчаса, а у нас еще конь не валялся! Катюха, давай, доделай мне голову поскорее! – Она уселась на стул, воткнула мне в руку баллончик с лаком. И тебе еще причесаться надо!! Девки, поторопимся!!

 У нее так сияли глаза, что лично мне было очевидно, что хоть она и старалась казаться хладнокровной и спокойной, но голым расчетом тут и не пахло. Наша птичка и сама увязла по самое горлышко.

 

***

 

Старая история…

 

 На дачу они переехали спустя неделю. Мама настояла. Она настаивала, и очень решительно, что девушке в ее положении надо больше дышать свежим воздухом. Вообще-то, ни он, ни Ниточка не слишком стремились менять уют городской квартиры на быт дачного домика, не очень-то благоустроенного. Но мама настаивала, причитала, давила на сына.

- Ты посмотри, какая она бледненькая! У нее же уже синева под глазами! Да и малышу свежий воздух тоже необходим, подумайте о ребенке!

 Наконец постоянное давление возымело действие. Они согласились с ней, скорее чтобы она успокоилась, чем всерьез вняв ее доводам. Договорились, что попробуют пожить на даче, но если не понравится, то вернутся.

 Ниточке на даче не очень нравилось. Дом старенький, дует изо всех щелей. Правда, место красивое, вокруг поля, озеро в двух шагах. Тут бы все переделать…

 Воду нужно было таскать из колодца, водопровода не было и в помине. Для готовки использовали газ в баллонах, или, в холодную погоду, топили небольшую печку. И не помыться толком. Каждый вечер ведь баню топить не станешь, и ей, привыкшей в городе ежедневно принимать душ, было совсем неудобно бегать с кастрюлькой, греть воду, ополаскиваться, стуча зубами.

 Банька тоже была старая, ветхая, протопить ее было делом долгим, а остывала она быстро.

 Тем более что ни дров натаскать, ни воды принести ей самой не позволяли. Стоило ведро взять в руки, как свекровь поднимала шум: «А ну поставь! Тебе нельзя тяжести таскать! Ты такая худенькая, мало ли что!».

 Вроде бы и забота, да только через неделю ей уже на стенку впору было лезть от такой заботы. Всегда чувствовала себя прекрасно, а тут, при таком уходе и в самом деле стало казаться, что от ведра воды переломится.

 В общем, дело шло к тому, чтобы ехать обратно в город. Она уже пару дней обдумывала, как сказать это, не хотелось обижать пожилую женщину, ведь та старалась из лучших побуждений.

 Муж ушел колоть дрова, а Ниточка автоматически чистила картошку и размышляла, что как раз за ужином и скажет, что уже достаточно надышалась… Свекровь, которая тоже возилась насчет ужина, неслышно подошла, встала за спиной.

- Ну что, потаскушка, думаешь, что победила? Ничего у тебя не выйдет! Думаешь, ребеночком его к себе сможешь привязать? А вот фиг тебе, сучка проклятая!

 Это было так неожиданно, что девушка сначала замерла. Потом медленно повернулась и уставилась на свекровь во все глаза.

- Что?!

 У той был настолько невинный вид, что казалось неправдоподобным, что она только что произнесла настолько дикие слова.

- Что ты детка? – Ласково переспросила она.

- Что вы сейчас сказали, повторите!

- Я говорю, с ножиком поосторожнее. Сынок его только-только заточил, не порежься с непривычки.

- Да? Вы что, шутите?

- Что такое, моя милая? – Женщина подошла ближе, с беспокойством вглядываясь в ее лицо. Только фальшь в голосе у нее не совсем получилось скрыть. - Что-то ты бледная. Ты себя хорошо чувствуешь?

- Что вы сейчас сказали, повторите! – Крикнула девушка. От неожиданности и волнения ее затрясло мелкой дрожью.

- О-о, да тебе плохо совсем! Ну-ка давай ложись! Сейчас я тебе чайку сделаю…

 Свекровь, не слушая возражений, подошла, потянула ее из-за стола, отвела, уложила… И через пару минут уже принесла чашку душистого чая.

- Мама, что случилось? – Напугался ее муж, увидев, что жена лежит, когда вернулся. Он сгрузил дрова к печке, подошел к ней, глядя тревожно.

- Да сама не знаю, сынок. Плохо ей стало. Картошку чистила, и вдруг заволновалась, будто я сказала что-то. Закричала даже, бедняжка. Вот я ее и уложила.

- Но вы же сказали! – Девушка в негодовании приподнялась на локте, - Я же слышала!

- А что ты слышала? – Спросили сын и мать в унисон.

- Я слышала… - Она осеклась. Не смогла заставить себя повторить это все. Она смотрела на свекровь, встревоженную, удивленную, и ей самой не верилось в то, что она что-то там сказала.

 

ЧАСТЬ 2.

 

Наши дни.

 

 Виталий Листовой в неформальном общении  оказался гораздо более приятным человеком, чем в рабочей обстановке.

 Когда Кристина заявила, что он ей нравится, и она твердо намерена сойтись с ним поближе, я долго не могла ее понять. В офисе он был сухим и очень деловым. Он не относился к числу тех руководителей, которые порой разбавляют серьезное общение шуткой. Все его интересы сводились исключительно к интересам дела. Видимо, это было их отличительной семейной чертой.
 Да к тому же, на работе рядом с ним постоянно реял призрак Ящерицы. Она во все совала нос, все контролировала, и ни одно мало-мальски важное событие без нее не обходилось. А это, понятное дело, являлось дополнительным мощным отпугивающим фактором. 
 Но не для Кристины. Я смотрела, как они общаются и замечала в нем то, что, она, похоже, разглядела сразу. 
 Виталий приехал за нами на своем джипе, ровно через полчаса, как и обещал. Мы, (вот чудо-то!) умудрились к этому времени быть готовыми. Правда, немалую роль сыграли старания Кристины, которая торопила и подгоняла нас, в противном случае мы могли бы и до сих пор находиться в полуразобранном состоянии. Одна мысль о том, что наступил благословенный вечер пятницы, как-то расслабляла, и совсем не способствовала активным действиям.
 Он вежливо поздоровался, после чего наклонился к Кристине и нежно ее поцеловал. Правда, видно было, что ему немного неловко, все-таки мы работали на его фирме, подчиненные, так сказать, сотрудницы. Точнее, на фирме его мамы. Но, тем не менее, это смущение даже добавило ему очков, оказывается ничто человеческое ему не чуждо.
 Очень мило было с его стороны позаботиться о нас. Когда он плавно вывел машину из двора, сказал:
- Кстати, Кристин, у тебя в ногах пакет. Там пиво и чипсы, это вам в дорогу, чтобы не скучали, а то ехать почти час...
- О-о, вот это здорово! - Обрадовалась Анька. - Спасибо, Виталий Викторович!
- Можно без отчества? - Поморщился он, - Мы же все-таки на отдыхе.
- Мы только за! - Согласилась я. Дернула за колечко, открывая банку и подумала, что хороши мы будем, когда приедем, раз уже дома начали.
  В общем, дорога очень даже весело прошла. А когда я увидела, что он взял Кристинину руку, положил ее на рычаг переключения скоростей, и накрыл своей ладонью, да так и ехал, то вообще умилилась. Вот оно как, оказывается!
 В приоткрытое окно задувал весенний ветерок, погода была шикарная, и, глядя на них, я почувствовала, что тоже хочу прижаться к чьему-то плечу... Хочу, хотя год назад мне казалось, что не захочу вообще никогда…

 Дорога до дачи, где, собственно и планировалась вечеринка, занимала около часа исключительно в понимании Виталия. Кристинина малолитражка, а соответственно, и моя тоже, при такой скорости точно сложила бы колеса, как только мы свернули с трассы на проселочную дорогу. Когда-то там, конечно был асфальт... Хотя, я с такой скоростью гонять не решаюсь в принципе.

 Зато на самом участке все было ровненько и гладенько, а большой дом с его белыми стенами, окнами в пол и кованым драконом на крыше выглядел гостеприимно и круто. Виталий высадил нас у крыльца, и обратился к Кристине:

- Детка, покажешь им дом? Я пока машину поставлю.

- Нет-нет! – Быстренько отказалась я. – Если не возражаешь, мы сначала тут немного осмотримся.

- Как хотите. – Улыбнулся он. – Кристина вам все покажет.
- Охренеть!  - Заявила Анька, когда мы, сделав круг почета по участку, вернулись к крыльцу. В сам дом мы пока не заходили, но и без него было на что посмотреть. Площадка перед домом выложена плиткой, вокруг клумбы, легкая белая мебель у входа.... Никаких, упаси Господи, грядок и тепличек, все исключительно для отдыха. Выложенная желтым кирпичом дорожка вела за дом, откуда слышались смех и голоса. Вторая тропинка через десять метров упиралась в песчаный пляжик, за которым разлеглось большое спокойное озеро. Все ухожено, везде чисто, красиво.
- Персональный пляж, надо же! - Вздохнула я, трогая прохладную воду. Если не считать звуков праздника, доносившихся с другой стороны дома, вокруг было очень тихо. Участок со всех сторон, кроме озера, ограждал высокий глухой забор, и он словно отрезал эту землю от всего остального мира. Воздух после городского казался волшебным. К свежему запаху воды примешивался дразнящий запах дыма и шашлыка.
- Девчонки! - Позвала Кристина. - Пойдемте в дом!
 Мы с Аней поднялись на крыльцо, и она, как гостеприимная хозяйка, распахнула перед нами двери. 

 Нам с Анькой отвели замечательную комнату на втором этаже, с видом на двор и озеро. 
- Устраивайтесь и спускайтесь. - Сказала Кристина. - Встретимся внизу через десять минут. - И она плотно прикрыла дверь их с Виталием спальни. Секундой позже оттуда донесся счастливый девчачий визг.
- Офигенное местечко! - Поделилась со мной Анька. - Тебе какая кровать больше нравится?
- Желтая. - Ответила я, выкладывая из сумки косметику на туалетный столик.
- Вот и хорошо, а мне зеленая. Хм-м, интересненько, что это за брат такой у нашего Виталия…

- А ты, я смотрю, уже губу раскатала! И вообще, чего ты удивляешься, если Виталий при деньгах, значит и его брат тоже должен быть. – Фыркнула я. Признаться, такой шик меня тоже несколько ошеломил. Когда сказали, что едем на дачу, я поначалу намеревалась обрядиться в джинсы и кроссовки, но Кшися велела надевать платье и туфельки. Теперь я понимала почему.

- Ну-у, моя дорогая, - Протянула Анька, раскинувшись на кровати, и разглядывая потолок, - Одно дело, просто знать, что твой босс достаточно обеспеченный человек. А другое – собственно… глазно в этом убедиться! Интересно, какой у него брат?

- Ага, а еще тебе интересно, нравятся ли ему голубоглазые блондинки! – в шутку поддела я.

- В точку! – прямолинейно согласилась Аня, и бодро вскочила с кровати. Откровенно говоря, мне тоже было очень любопытно увидеть, что это за брат такой у Виталия?
 Мы быстро привели себя в порядок и спустились в холл. Просторное помещение, выдержанное в стиле охотничьего домика, с классической шкурой перед камином, и оленьими рогами на стенах. Все было стильно, дорого, и везде царил такой порядок, что невольно хотелось вытереть ноги и не оставлять следов.
- А, девчонки уже здесь! - Информировала Кристина шедшего за ней Виталия. - Ну и чудненько. Пойдемте знакомиться с остальными.
 Видно было, что она неоднократно бывала здесь, и чувствовала себя, в отличие от нас, довольно раскованно.
 Мы вышли в свежий весенний вечер, обогнули дом. На заднем дворе в центре лужайки, засеянной мягенькой газонной травкой, стояла просторная шестигранная беседка с черепичной крышей. В беседке расположился добротный широкий стол, и тяжелые деревянные скамьи. Чуть ближе к выходу стоял превосходный мангал, то ли с самого начала задуманный как нечто грандиозное, то ли сделанный на заказ. Чуть в стороне от беседки, в красивом каменном очаге пылал костер, вокруг которого была расставлена самая разная мебель, от шезлонгов до складных кресел.

 Народу там было! С перепугу мне показалось, что человек двадцать, а никак не шесть, про которых говорила нам Кристина! Причем чувствовался некоторый перевес в сторону мужского пола, так что скучать нам с Анькой явно не придется.
- О-о, ну наконец-то! - От мангала отошел парень, удивительно похожий на Виталия, - Наконец-то мой братишка добрался до нас! 
 Он подошел первый, обнял Виталия, поцеловал в щеку Кристину.
- Знакомьтесь, мой брат Филипп.
- Катя. - Улыбнулась я. - Ой!
 Я не ожидала, что меня он тоже захочет поцеловать в щеку. Смутилась, неловко мазнула губами по его щеке. Он засмеялся, заметил:
- Какая скромная милая девочка! А ты такая же? - Это он уже обратился к Аньке.
- Я не такая! - Фыркнула она, с готовностью подставляя щеку. Получилось двусмысленно и забавно. Чмокнула его в ответ, но когда он уже отстранялся, чуть задержала: - М-м-м, какой парфюм! 
 Она потянулась ближе, чуть не касаясь носом его шеи. На лице Филиппа заиграло игриво-кошачье выражение.
 Парфюм у него и в самом деле был волшебный, и очень ему шел, но от того, что она так сразу сделала на него стойку, и начала атаку с первых секунд, мне стало неприятно.
 Тем более... 

 Они с Виталием были очень похожи. При одном взгляде было понятно, что это братья. Но при этом они были такие разные!
 Филипп был пониже и полегче брата, чуть посветлее волосы, и глаза не серые, а голубые. Мимика у него была гораздо выразительнее, да и вообще в нем напрочь отсутствовали холодная вежливость Виталия и его привычка держать всех на расстоянии, позволяя нарушать дистанцию лишь самым близким. Если сравнивать, то Виталий был луной, а Филипп солнцем.
 И он понравился мне! Понравился с первого взгляда. Сам по себе, независимо от окружающего антуража, принадлежности к этой шикарной даче и одной из тех дорогих машин, что стояли в гараже. Он был живой, теплый, обаятельный, с открытой улыбкой, на которую я сразу купилась.
 И тут Анька в два слова переключила все его внимание на себя, не дав мне даже шанса попытаться! Черт!
 Раньше у нас с ней никогда не было проблем из-за мужчин. Нам просто некого было делить, нам нравились совершенно разные парни. Беда в том, что Филипп не соответствовал ни моему типажу, ни ее. Он был сам по себе. И нравился сам по себе.
 - Это Борис, и его девушка, Алена, - Продолжал между тем знакомить нас Виталий. Борис, крупный мужчина с кудрявой головой и в стильных очках без оправы. Алена, длинная и худая, как богомол, с шикарным конским хвостом. Оба приветливо улыбнулись, так одинаково, словно являлись призерами чемпионата по синхронным улыбкам.
- Паша,  Денис. - Парни вольготно раскинулись в шезлонгах и потягивали пиво, коим и отсалютовали нам в знак приветствия.
- Гера и Юля, - Худенький невысокий Гера ловко насаживал мясо на шампуры, для следующей партии. Миниатюрная блондиночка Юля рядом на столе нарезала помидоры. Гера в знак приветствия поднял шампур, Юля нож.
- Илья, Роман, и наша очаровательная Света. - Длинноволосый небритый Илья поворачивал мясо над мангалом. Он кивнул нам, не вынимая сигареты, зажатой в зубах и щурясь, вот только непонятно из-за дыма от углей, или из-за сигаретного дыма. А может и от того и другого сразу. Света, обладательница геометрически правильного каре и огромных голубых глаз предложила нам пива. Определение «очаровательная» и в самом деле очень ей подходило. Улыбаться хотелось уже при одном взгляде на ее веселое лицо. Вадим, полный парень с нежным румянцем на щеках, галантно открыл нам это самое пиво. Из-за своего румянца и несколько инфантильного лица, он казался намного моложе, чем был на самом деле.
- Ну и наконец, Серега и Алина. - Сергей, симпатичный, в чем-то внешне схожий с Виталием, пожал ему руку. Мне показалось, что при этом он виновато пожал плечами. Нам с Анькой он едва кивнул. Девушка Алина, холеная, с длинными белыми (явно ненатуральными) волосами, поднялась из шезлонга, подошла, томно виляя бедрами, и, единственная из всех девушек, поцеловала Виталия в щеку. Невооруженным взглядом было видно, что она в этой компании - паршивая овца. Собравшиеся здесь ребята выглядели простыми и доброжелательными. Эта же мадам с первого взгляда заставила меня сморщиться своей манерностью и высокомерием. Нас она нарочито проигнорировала, на Кристину бросила полный вызова взгляд и изобразила на лице гримасу, которую с большой натяжкой можно было бы назвать полуулыбкой.

 Я, в своем стильном темно-сливовом платье, с широким светлым поясом и в тон подобранных туфельках, ощутила себя прямо-таки лохушкой.

- Обычно такая заносчивость является признаком крайней закомплексованности и неуверенности в себе. – С ядовитым шипением откомментировала Анька, склонившись к моему уху. Я заметила, что она тоже непроизвольно оправила юбку. Алина же, упорно не замечая никого вокруг, смотрела Виталию прямо в глаза.
- Здравствуй, дорогой. 
 Виталий же, при виде этой красотки, превратился в статую. Девушка отошла от него, и снова раскинулась в своем кресле. Нас, в том числе и Кристину, она так и не удостоила ни единым взглядом.
 Я готова была поклясться чем угодно, что это его бывшая! Глаза Кристины, метавшие молнии, и ее прикушенная нижняя губа, только подтвердили мои подозрения. Вот только что это она здесь делает? М-да, насколько я знаю свою подругу, гроза не за горами...
 На мой взгляд, Кристина в сравнении только выигрывала. Алина перебарщивала со всем - с загаром, с макияжем, с наращенными волосами, ногтями, ресницами, даже с каблуками... На ней были совершенно умопомрачительные туфли на здоровенной платформе и с тонюсенькими шпильками. Нет, конечно, мы тоже каблучками не пренебрегали, благо ровная плитка под ногами это позволяла. Но в ее случае наблюдался явный перебор! И дело вовсе не в том, что я просто люблю свою подругу и принимаю ее сторону!
 Поймав себя на том, что я слишком долго ее рассматриваю, я отвернулась и подошла к Аньке, которая уже вовсю улыбалась Филиппу.
 Интересно, что предпримет Кристина? Вряд ли она уже успела рассказать Виталию о том, что случилось днем... Но, зная ее, молчать она точно не будет. И присутствия "бывшей" своего парня категорически не потерпит.

 

***

 

Старая история…

 

 Вот так и начался ее персональный ад.

 После той выходки свекровь ненадолго затаилась – смотрела, какая будет реакция. А Ниточка не знала, что и думать. Это было настолько дико и неправдоподобно, что ей и самой порой казалось, что этого не было. Просто фантазия разыгралась, вдруг ни с того ни с сего померещилось. Все-таки беременность – дело такое, бывает - и в голову отдает, и у всех по-разному, мало ли…

 Но, поневоле тщательно наблюдая за свекровью, она стала замечать, что та совсем не такая, какой хочет казаться. Что, когда она думает, что ее никто не видит, благостное и приветливое выражение на ее лице бесследно пропадает. На смену ему приходят злоба, хитрость, и непримиримое упорство. Страшным становилось ее лицо. Настолько страшным, что ей стало нестерпимо оставаться один на один с этой женщиной.

 Лишь при взгляде на сына, лицо пожилой женщины прояснялось. На нем проступали и нежность, и любовь и отчаянное обожание его, единственной своей кровиночки. Единственного во всем мире родного, милого, бесконечно любимого сына.

 Девушке стало невыносимо находиться там. То, что задумывалось, как отдых, постепенно превратилось в кошмар. Свекровь, убедившись, что невестке одного предупреждения было мало, спустя несколько дней отмочила новую выходку.

 Муж был в городе, и должен был в этот день вернуться поздно. Женщины приготовили ужин в молчаливой обстановке. Свекровь, как всегда хлопотала, причитала вокруг нее, но девушка с трудом находила силы в себе даже просто молча улыбаться, не то, что поддерживать беседу. Но пожилая женщина упорно делала вид, что ничего не замечает. Когда начали накрывать на стол, Ниточка сказала:

- Вы, пожалуйста, садитесь, ужинайте. А я сейчас не буду.

- Что это ты, дочка? – Всплеснула руками свекровь. – Что это с тобой? Почему есть отказываешься?

- Я не отказываюсь. – Устало возразила она. – Вот приедет мой муж, я с ним и поем.

- А, вот как… - Пожилая женщина секунду отвернулась, но не успела скрыть очередного выражения злобы на своем лице. Но уже через секунду она повернулась обратно, и губы ее сложились в самую добрую и кроткую улыбку. – Ну конечно ты права, моя милая! Ну конечно права! Он приедет, и мы все вместе сядем поужинать! Это правильно, вечером вся семья должна собираться за столом!

 Ниточка чуть не застонала от расстройства. Она так надеялась, что к тому времени, когда муж вернется, свекровь уже ляжет спать! И никак не предполагала, что та тоже решит ждать его позднего возвращения!

- Да. Конечно. – Выдавила она из себя, выходя из кухоньки.

 Она устроилась с книжкой на диване. Не прошло и десяти минут, как свекровь тоже пришла к ней в комнату с вязанием.

- Не могу в своей комнате вязать! – Пожаловалась она, поудобнее устраиваясь в кресле. – Лампочка еле светит, а у меня вязание мелкое, аж глаза болят!

- Хотите, я вам лампочку поменяю? – С готовностью предложила девушка.

- Что ты! – Свекровь замахала на нее руками. – Что ты! Лампочка под самым потолком! А тебе руки так высоко поднимать нельзя, мало ли малыш перевернется? И мне самой ни в жизнь туда не дотянуться! Так что посижу уж сегодня тут, с тобой. А сынок потом поменяет, как время будет.

 Ниточка закусила губу. К счастью, такие моменты как этот, были крайне редкими. Обычно муж не задерживался так надолго, приезжал сразу после работы, и вечера они проводили вместе. Хоть и в неизбежной компании его мамы, которая под любыми предлогами готова была помешать их уединению.

 Но сегодня ему пришлось надолго остаться в городе – он показывал ее комнату в коммуналке сразу трем претендентам. С деньгами у них было плохо. Ниточку с работы уволили, как только она сказала про свое положение. Не по закону это было, но что она могла поделать? Так растерялась, когда ей предложили написать заявление «по собственному»... Причем популярно объяснили, что если она откажется, то может очень об этом пожалеть. Мало ли что может быть, проверки там всякие, брак в ее работе находить будут, волновать почем зря… Ей, беременной, оно надо? И девушка, не особо умевшая тогда постоять за себя, написала все, о чем просили. Правда, при выплате расчета, ей накинули некую сумму сверху, и даже довольно неплохую, но ее все равно надолго не хватило!

Муж ругать ее не стал. Вообще ни слова упрека не сказал. Свекровь тоже, на удивление. Наоборот, вроде как обрадовалась, и завела речь о переезде на дачу.

 В дачном домике было всего две комнаты, не считая небольшой кухоньки. Большую занимали они с мужем. Меньшую, из которой имелся выход не только в комнату, но и в сени, отдали маме. К двери между комнатами придвинули шкаф, так что комнаты получились вроде как изолированные.

 Завтракали, обедали и ужинали обычно в большой комнате. Кухня была такой маленькой, что даже готовить там в четыре руки было очень сложно. Поэтому большая комната служила и столовой, и гостиной. И спальней молодым супругам с приходом ночи.

 И сейчас свекровь явно пользовалась сложившимся положением. Ниточка с отчаянием думала, что та делает это нарочно. Она же не может не понимать, что ее постоянное присутствие не может не утомлять, не вызывать раздражения. Она это все нарочно, и все эти ее сладкие ужимки, вся эта ее показная забота…

 Господи, как же она устала! Как ей хочется в город, прочь отсюда! Прочь от горящих ненавистью глаз, от пожираемой ревностью души! Хватит с нее, хватит! Она же собиралась сказать ему, что хочет уехать еще неделю назад!

 Да, решено, она скажет ему это сегодня же вечером. Пусть мамаша остается тут, и дышит своим свежим воздухом сколько влезет! Хоть до поздней осени. А еще лучше до зимы! А если уж совсем хорошо – так пусть живет тут постоянно!

 Ниточка почувствовала, как ногти впились в ладонь. Почувствовала, что так сжала зубы, что челюсти стало больно. Что это она, в самом деле? Она глубоко вздохнула, с удивлением понимая, что в глазах стоят слезы. Еще бы немного, и она расплакалась!

 Надо взять себя в руки. Надо же, так раскисла, совсем расклеилась. Подумаешь, старая тетка бесится, что у нее сына уводят. В конце концов, ее тоже можно понять! Ведь она потеряла всех, всю свою семью, он один остался. Немудрено, что она трясется над ним!

 А она, Ниточка, совсем уж до ручки дошла! Вот уж точно - крыша едет. Надо срочно брать себя в руки! И нечего в своей душе растить такую же ответную злобу! Она и в самом деле должна понять, должна проявить больше сочувствия. Ведь это его мать, и он любит ее. И она, Ниточка, тоже должна позаботиться о том, чтобы в семье был мир и покой. Рано или поздно женщина поймет, что ее ребенок вырос и не может больше быть пристегнут к маминой юбке. И еще она поймет, что никто не собирается ее бросать. Они будут ее навещать, и тогда когда наконец-то смогут переехать. И заботиться о ней будут, будут обязательно!

 Но сейчас надо просто немножко от нее отдохнуть. Нельзя злиться на мать за то, что она слишком любит своего сына. Просто надо сделать перерыв. Побыть им с мужем только вдвоем, хоть пару недель. И сразу станет намного легче!

 Ниточка автоматически погладила книжные листы. Она снова улыбалась. Она радовалась, что смогла успокоиться, прогнать это ужасное истерическое состояние. Мысль о том, что она поговорит с мужем и скоро уедет отсюда ее успокаивала. Муж ее поймет, обязательно поймет, должен понять. И вообще, в конце концов, иногда надо и исполнять капризы беременной женщины!

- Ах! – Воскликнула свекровь. Клубок пушистой сиреневой шерсти, из которой она вязала, соскользнул с ее колен, и укатился под диван. -  Вот я растяпа!

 Она принялась тяжело подниматься.

- Сидите! – Ниточка вскочила. – Я достану.

- Куда ты, дочка! Еще чего не хватало. В твоем-то положении…

- В моем положении абсолютно ничего плохого не произойдет, если я достану клубок из-под дивана. – Мягко возразила девушка, опускаясь на колени. Только что принятое твердое решение придало ей сил снова общаться со свекровью приветливо и ласково. Она заглянула под диван, клубок лежал совсем рядом. Ниточка взяла его, оперлась рукой о диван, чтобы подняться, другой осторожно придерживая живот. И почувствовала, что старческие пальцы крепко ухватили ее за волосы у затылка, прижимая к полу.

- Что? – Растерялась она, - Что вы делаете?

- Ну что, дрянь? – Голос женщины больше напоминал шипение. – Что, расслабилась? Страх потеряла? Решила, что тебе померещилось?

 Свекровь сильно тянула ее за волосы, заставляя медленно поворачивать лицо в ее сторону.

- Отпустите меня! Вы что, совсем уже? – девушка запрокинула голову как можно дальше назад, старалась осторожно дотянуться руками до сжавших ее пальцев. Она и в самом деле боялась запрокидывать руки, напуганная рассказами о том, что от таких движений ребенок может перевернуться в животе.

- Я – совсем? Ах ты дрянь! – Старуха тряхнула ее, да так, что Ниточка чуть не взвыла. В сухих старческих пальцах, сведенных судорогой ненависти, оказалось столько силы! – Ты мерзкая маленькая потаскушка! Девка вонючая! Думаешь, я не знаю, как ты моего сынка каждую ночь ублажаешь? Думаешь, не слышу оттуда, как ты стонешь, как последняя проститутка?

 Ниточку бросило в жар при мысли о том, что старая карга каждую ночь подслушивала. Появилось мерзкое чувство, что ее пустили голой по улице. Почему-то особенно отвратительно было именно от того, что говорила эта бабка.

- Мерзота ты! Тварь! Думаешь, он мать на тебя променяет? Думаешь, принесешь ему в подоле, так и все, меня побоку? А вот хрен тебе собачий! Ты его не получишь!

 В этот момент она окончательно развернула Ниточку к себе и та разглядела ее лицо. Оно, это лицо, было дикое.  Не человеческое. И на этом, сведенном злобой лице страшно пылали совершенно больные глаза.

- Отпустите меня! – Девушка отчаянно рванулась, но злобные пальцы держали очень крепко. Затрещали волосы, она вскрикнула от боли, но не смогла даже пошевелить головой. Из глаз сами собой покатились непрошенные слезы.

- Плачь, гадина, плачь. Рыдай, тварь, хоть тебе это и не поможет! Я тебя не пожалею. Ведь ты меня не жалеешь, гадина! Пришла, чтобы забрать его у меня. А у меня только он один и есть! И я тебе его не отдам!

 Девушка снова отчаянно рванулась, и снова без толку.

- Ах, ты еще рыпаешься, дуреха? Замри, я сказала! – С этими словами пожилая женщина схватила спицу и нацелила ее девушке прямо в глаз. Ниточка забилась, задергалась. Но старуха держала ее так крепко, с такой силой, на которую способны только совершенно невменяемые люди. Девушка зажмурилась, и с ужасом ощутила, как острый кончик спицы прижался к веку.

- Дура ты! – Упивалась свекровь. – Дура! Тебе надо было бежать отсюда еще после моего первого предупреждения. Я ведь ясно тебе сказала – ты его не получишь! А ты осталась! Ты решила тягаться со мной! Со мной! С его матерью! Но нет… Нет! Не удастся тебе это! Слышишь? Не удастся… Вот проткну тебе глаз сейчас, и посмотрим, будет ли он любить такое пугало… Такое лихо одноглазое!!!

 Девушка последним отчаянным рывком подалась назад и в сторону, кое-как увернувшись от острой спицы. Свекровь потеряла равновесие, и с воплем повалилась на колени. Пока она, выкрикивая совсем уж непотребные вещи, кряхтя и причитая, поднималась, девушка, не помня себя от ужаса, побежала в сени.

 Одним движением скинула тапочки, сунула ноги в босоножки, даже не пытаясь их застегнуть. Схватила висевшую на крючке сумку, и с вешалки первый попавшийся плащ, и выскочила на улицу.

 Сначала просто бежала, плача, не разбирая дороги. Потом у нее слетела босоножка, и она с ходу наступила на какой-то острый обломок. Нестерпимая боль ударила в ногу, Ниточка рухнула на колени, и разрыдалась, судорожно прижимая к себе впопыхах схваченные вещи.

 

***

 Спустя некоторое время ей удалось немного успокоиться. Она осторожно встала - из распоротой пятки капала кровь. Морщась, надела упавшую босоножку, застегнула. Попробовала. Неприятно, конечно, но идти можно.

 Она осмотрелась, куда это ее занесло. Оказалось, что в панике она убежала в самую дальнюю и старую часть дачного поселка. Домики здесь были совсем ветхие, сюда мало кто приезжал. Вокруг стояла тишина, лишь в отдалении кто-то стучал топором, да звенел где-то сигнал велосипеда. Неудивительно, что никто к ней не подошел.

 Кое-как, утирая постоянно набегающие слезы и придерживая разболевшийся живот, она побрела к станции. Она встретит мужа. Она все ему расскажет. Она больше никогда ни за что не останется наедине с этой полоумной!

 Ниточка зябко повела плечами. Потом вспомнила, что у нее в руках есть одежда. Это оказался плащ мужа. Он был ей совсем велик, и свисал с плеч, зато надежно укутал ее, даже несмотря на то, что она уже заметно выросла. От плаща шел такой родной запах, его запах… Ниточка улыбнулась. Потерлась щекой о воротник. Они справятся с этим. Вместе они справятся.

 Она добралась до станции, и тихо присела на лавочку. Ей было плохо, подташнивало, очень хотелось лечь в постель. Девушка чувствовала себя смертельно уставшей, разбитой и больной. И все-таки она терпеливо ждала мужа.

 Ей повезло. Ждать пришлось недолго, всего через сорок минут он сошел с электрички. Такой родной, такой любимый! Он совершенно не ожидал ее здесь увидеть, и поэтому чуть не прошел мимо, ей пришлось его окликнуть.

- Ниточка? – Поразился он. Лицо озарилось улыбкой, которую тут же словно стерли, когда он получше ее разглядел. – О господи, милая, что с тобой? Что случилось? Почему ты здесь? Где мама?

- Андрей послушай… - Она хотела ему все рассказать! Хотела! Но при слове «мама» в горле сам собой возник комок, а потом вырвалось рыдание. Слезы брызнули из глаз.

- Ниточка, малышка, ты что? Что случилось? Что-то с мамой? – Он совершенно растерялся. Усадил ее на лавочку, обнял, принялся гладить. Но ее била дрожь, из горла вырывались только рыдания, когда она пыталась хоть что-то сказать.

 Девушка поняла, что просто не может, ну физически не может сейчас все ему объяснять. У нее самой не укладывалось это в голове! Ей было плохо, очень плохо. И еще она совершенно точно знала, что не вернется на эту проклятую дачу!

- Увези меня! – наконец-то удалось выговорить ей.

- Что?

- Увези меня, слышишь? Прошу тебя, увези меня отсюда! Я тут больше не могу!

- Хорошо, хорошо! – торопливо согласился он. – Ты мне только объясни, что произошло? Почему ты сидишь тут, одна? В моем плаще? Где мама? Что с ней?

- Да все в порядке с твоей мамой! – выкрикнула она. – Это мне плохо, понимаешь ты? Мне!!! Увези меня отсюда! Прямо сейчас! Ну, пожалуйста, Андрей, прошу тебя!

 Она не говорила. Она кричала. Редкие поздние прохожие стали оборачиваться. Кое-кто не преминул подойти поближе, посмотреть, послушать, что это такого интересного происходит в поздний час на обычно тихой дачной станции?

 -Увези, увези, увези! – Твердила она, как в лихорадке.

- Малышка, милая моя, успокойся! – Он попытался хоть как-то ее образумить. – Успокойся, прошу тебя. Слышишь? Ты вся дрожишь! У тебя жар! Да послушай же меня! Успокойся! Ведь это вредно для ребенка!

- Да! Ребенок! - Она схватила его за руки. Глаза блестели, как в лихорадке. Зубы стучали. – Да, Андрей, да! Это очень вредно для ребенка! Слышишь? Очень вредно! Ребенку нельзя иметь дело с психами! Поэтому увези нас! Немедленно!

 Андрей испугался не на шутку. У его жены было совершенно дикое состояние, она несла какой-то бред. И потом, ее так колотило… А они здесь, на даче… Черт побери, тут даже доктора нет!

 И он решился.

- Конечно, милая. – Он старался, чтобы его голос звучал спокойно. Он хотел, чтобы она слушала его, и верила ему. Чтобы она тоже успокоилась. – Конечно. Вон идет электричка. На ней мы сейчас же поедем в город. Да? Поедем? Ну, вот и славно. Вытирай слезки…

 Когда он сказал, что они поедут, то она сразу стала намного спокойнее. Электричка и в самом деле показалась из-за поворота, Ниточка несколько раз глубоко вздохнула и слабо улыбнулась. Сейчас муж отвезет ее далеко отсюда. Далеко-далеко от сумасшедшей, которая чуть не выпустила ей глаз спицей. Которая ненавидела ее так, что голова была изувечить, а может даже и убить… Несмотря на то, что она носила под сердцем ее внука!

 Андрей обнял жену и медленно повел по перрону. В этот поздний час вагоны были практически пустыми, и они уютно устроились у окошка. Ниточку по-прежнему трясло и знобило, на лбу выступила липкая испарина. Но ей было все равно. Вот они доедут до дома, и все будет хорошо…

 Как они добрались, она уже не помнила. Не помнила, что в электричке ушла в глубокий обморок, который Андрей по ошибке сначала принял за сон. Не помнила, как он с ужасом тормошил ее, когда они приехали. Как он вел ее до такси, а люди смотрели на них с непониманием, а то с презрением, видя, как беременная женщина еле идет на заплетающихся ногах, и с трудом выговаривая слова, твердит одно и то же: «Домой... Отвези меня домой, Андрей!». И лишь немногое женщины провожали эту пару понимающими взглядами.

 Он хотел было обратиться к врачу на вокзале, но стоило ему об этом заикнуться, Ниточку стало трясти и колотить так, что он сразу передумал.

 Дома он сразу уложил ее в постель. Укутал заботливо одеялом. И бегом побежал к ближайшему автомату – вызывать «скорую». Так страшно ему давно уже не было. Он видел – что-то произошло с его женой. Что-то ужасное, ужасное настолько, что она в почти невменяемом состоянии. Как она вообще оказалась на станции? Почему в таком виде? Ничего, с этим он разберется позже. Может быть, мама что-то об этом знает…

 Врачи «скорой», посмотрев на его жену, переполошились. Ей сделали укол, бережно уложили на носилки и увезли. Но этого она уже не помнила. Стоило ей попасть домой, как какая-то неведомая пружина, что держала ее внутри, отпустила, и она плавно скользнула в забытье.

У нее констатировали тяжелейший нервный срыв. Депрессию. Угрозу прерывания беременности. До родов ей так и не пришлось больше побывать дома. Все оставшееся время она провела в больнице, на сохранении, под самым пристальным наблюдением врачей.

 Пока, наконец, очень ранним сентябрьским утром не родился мальчик.

 

***

 

Наши дни.

 

- Ты на кой черт ее приволок? – Тихо и яростно скандалил Виталий, зажав Сергея между стеной дома и какими-то кустами. Говорить он старался тихо, но я сидела слишком близко, и поэтому бессовестно подслушивала. Тем более что Виталий, когда позвал друга на пару слов, отлично видел, что я там сижу.
- Никуда я ее не волок! – Возмутился тот.
- Тогда откуда она здесь взялась? Скажи еще, сама пришла?!
 Алина, о которой они разговаривали, вяло наблюдала, как Роман с Павлом играли в бадминтон. Погода была как раз на редкость подходящая – абсолютно безветренная. За те полчаса, что мы здесь находились, эта девица пока никак себя не проявила, если не считать того, что почти повторила Анькин трюк с туалетной водой. Улучив момент, когда Кристину кто-то позвал, она подошла к Виталию, потянулась к нему, вдыхая запах, и томно протянула:
- О, ты носишь все тот же аромат, который мы с тобой выбирали.
- К тебе это не имеет отношения. – Холодно ответил Виталий и отошел.
 После чего припер к стенке Сергея, причем в прямом смысле, и устроил ему разнос по всей программе. Тот даже испугался, по-моему, но отвечал что-то странное.
- Вот именно, что сама! Я собирался ехать, когда она свалилась как снег на голову! Сказала, что ты сам ее позвал!
- Я?! – От возмущения и неожиданности Виталий аж повысил голос.
- Не ори! – Шикнул Сергей и аккуратно снял руки друга со своего свитера, за который тот его схватил. – Она сказала, что ее позвал ты!
- Как это?!
- А вот так! Я садился в машину, уже собирался выезжать, как вдруг она припылила. Непонятно откуда выскочила, такое ощущение, что за кустами караулила! Я аж прифигел. А она радостная такая, ой, говорит, хорошо, что успела. Мол, Виталий пригласил за город, на вечеринку, но поскольку едет после работы еще по делам, то сам ее забрать не может. Сказала, что это ты велел ее привезти... А у нее деньги на трубе кончились, так она из-за этого позвонить мне не могла и предупредить. Бежала, мол, бегом, боялась опоздать… Как только ноги не поломала?
 Вот-вот, подумала я, на таких ходулях особо не разбегаешься. Интересно, кто ей инфу слил?
- Узнаю, кто все это устроил – прибью! – Тихо и зло пообещал Виталий. Причем таким голосом, что мне сразу стало ясно – не врет! А наш босс, оказывается, совсем не такой холодный и спокойный, каким кажется. Сергей, видимо, знал его лучше нас, так как на всякий случай еще раз уточнил:
- Это не я! Я с ней вообще не общаюсь! Ты же знаешь, она мне никогда не нравилась!
- Знаю я, знаю. – Согласился Виталий, - Ты извини, что я так, Серег! – Он легко хлопнул друга по плечу. – Просто увидел ее тут, прямо зло взяло. Да и как Кристине теперь объяснять не знаю! 

- Да ладно. - Махнул рукой Сергей, - Я ж понимаю. Я тоже удивился, чего это ты ее позвал. Даже испугался, что вы с Кристиком поссорились.  А она же лучше, чем эта… овца!
- Еще как лучше! – С чувством согласился Виталий.
- Да… Я вообще не понимаю, как ты мог на такую… Алину повестись?
- Да не велся я! В клубе подцепил как-то на ночь. 
- И что? Из-за одного перепихона потом встречаться стал?
- Дурак, что ли, нет, конечно! Так, от нефиг делать звал иногда. Она на флейте так играет, что закачаешься… - Пояснил он выразительно. - А больше вообще ни на что не годится. Ну, сводил ее пару раз туда-сюда. Она-то, ясное дело, себе напридумывала фиг знает что, решила, что я с ней всерьез замутил. У нее ж мозгов-то с грецкий орех. Подумала, наверное, что раз я ей сам звоню, то глубоко на нее запал. Хотя я же ей сразу сказал – пару раз – и разбежимся. Ну, одно время меня прикалывало. А потом она мою маму подкараулила как-то, и заявила ей, что я жениться собрался… Представляешь, что у меня дома было?
 Я представила себе, как Ящерица отреагировала на такую выходку и внутренне содрогнулась. Посочувствовала Виталию от всей души.
- Же-е-есть,  - протянул Серега. Видимо с нравом мамаши своего друга он тоже был хорошо знаком.
- Не то слово. Вот я ей быстренько пинка под зад и оформил. Тем более что как раз уже Кристинка на горизонте возникла, и это барахло мне вообще на фиг нужно не было…
- Да уж. Любопытно, какая же падла ей тогда про наш  шабаш накапала?
- Вот-вот, мне тоже. – Согласился Виталий голосом, не сулящим «падле» ничего хорошего.
- Ладно, пошли, - потянул его Сергей, - а то нас там потеряли уже.
 Они вышли из-за своего укрытия и направились к гостям. Я поискала взглядом Кристину. Она как раз снимала вилкой свежую партию шашлыка и выкладывала на большое блюдо.
- Одну не снимай, - попросила я, - люблю с шампура есть.
- Держи. - Она улыбнулась, протягивая мне шампур за самый кончик, чтобы не обжечься. Мясо пахло потрясающе, сразу захотелось в него вцепиться всеми зубами, но я сдержала на минутку свой порыв, наклонилась к самому ее уху и спросила:
- Скажи-ка мне, подруга, как у тебя обстоят дела с игрой на флейте?
 От неожиданного вопроса Кристина аж подскочила.
- Ты что мать, сдурела? Тебе-то зачем?
 Я захихикала, довольная произведенным эффектом. А потом быстренько пересказала подслушанный разговор. Насчет того, как эта Алина появилась тут, Виталий ей и сам скажет, в этом я была уверена. А вот насчет того, как мастерски она умеет выделывать кое-какие штучки, он, скорее всего, и под дулом пистолета не признается. 
- Так что давай, тренируйся, если что. – Посоветовала я.
- Иди в пень! – Ответила Кристина. Кажется, она немножко покраснела. – Все я умею прекрасно!

 

***

 

Старая история…

 

 Рождение ребенка на некоторое время заслонило собой все. Мальчик, крепкий, здоровый, такой пока еще маленький! Ниточка смотрела на него, и на глаза от нежности наворачивались слезы.

 Теперь в ее жизни было двое любимых мужчин.

 Еще лежа в больнице, на сохранении, девушка попыталась рассказать мужу о том, что произошло, но в его глазах она увидела страх и неверие. Неверие в то, что она говорила. В душе она понимала, что так и будет. Как ни крути, а та женщина – его мать. И уж его-то она на самом деле любит. Хоть и жуткой такой любовью. Она заботилась о нем, была с ним ласкова, искренне переживала за него. Ну как тут поверить, что такой человек способен на совершение столь дикого, безумного поступка? А в том, что его мать, мягко говоря, не дружит с головой, Ниточка уже не сомневалась. И ей было страшно, так страшно! Что она будет делать, как выпутываться из этой ситуации? Ведь сумасшедшая свекровь будет жить с ними в одном доме, под одной крышей! Мысль о том, чтобы отправить ее куда-нибудь, в дом престарелых, или, еще лучше, в дурку, конечно была такой соблазнительной! Но для дома престарелых та была еще слишком молода. Это только Ниточка привыкла ее в своих мыслях называть старухой, ведьмой, старой каргой. Да и не отправил бы Андрей ни за что на свете свою обожаемую маму в дом престарелых, а уж тем более в больницу, без самых веских на то причин.

 А как ему доказать? Если только рано или поздно сам что-то увидит. Ведь ее слова будут всегда истолкованы по-другому, всему найдется объяснение у хитрой ведьмы. Вот как и сейчас – все это бред, горячка, плод воспаленного сознания беременной женщины, на которую вот так вот влияет ее положение. Ей не поверил даже врач, которому она попыталась довериться!

 Но когда мальчик родился, когда его, такого крошечного, принесли к маме, что-то в ней изменилось. Это ее сын! Ее, Ниточки, сын, и она будет любить, и защищать его, как сможет, от этого мира. И мужа она тоже любит. Они - ее семья. И для того, чтобы сберечь, сохранить эту семью, она будет сильной! Она придумает, что противопоставить полоумной злобной мегере! О, в следующий раз она не испугается! Она ответит тем же!

 А пока надо набираться сил. И наслаждаться этим счастьем – быть со своей семьей! Первый месяц они провели только втроем - Ниточка настояла на этом. Ее муж в первый раз видел свою хрупкую нежную Ниточку с такой твердостью и ожесточением отстаивающую свою точку зрения.

- Я всего лишь прошу, чтобы в первый месяц ее с нами не было! – Сказала она решительно. – Один месяц, Андрей! Я знаю, что ты мне не веришь, что думаешь, что тот случай был просто плодом моего воображения. Пусть так. Я все равно ничего не смогу тебе доказать. Но я требую, чтобы первый месяц мы пожили без нее. Погода еще достаточно теплая, она неплохо проживет и на даче.

 Муж, конечно, попытался возражать. Попытался даже скандалить и обидеться на нее, но Ниточка лишь сказала:

- Можешь мне поверить, если ты не сделаешь так, как я хочу, я заберу ребенка и уйду. И не скажу тебе куда. Ты нас больше не увидишь.

 Андрей понял по ее лицу, что жена говорит абсолютно серьезно. Понял и испугался. После того, как она забеременела, что-то поменялось в ней. По крайней мере, ему казалось, что это было связано с беременностью. А Ниточка понимала, что шокирует его, но готова была с этим мириться, до поры до времени.

 Он не сказал, как именно протекал его разговор с матерью, но когда он в следующий раз пришел навестить ее в больнице, она увидела, чего ему это стоило – запретить матери появляться в городе. Ее муж казался несчастным, и весь был какой-то взъерошенный, растерянный и печальный. В Ниточке всколыхнулось острое сочувствие к нему. Ей и правда было жаль, что все так получается. И она старалась быть ласковой с ним, отдавать всю свою нежность, всю любовь, на которую только была способна.

 

***

 

Наши дни.

 

 Чем дольше длился вечер, тем больше мне нравился Филипп. Не столько внешностью, хотя он был вполне симпатичным, сколько характером. Своим легким обаянием, своей приветливой, открытой улыбкой, своей расположенностью к людям. Он был очень уверен в себе, но эта уверенность родила в нем не заносчивость, а великодушие, умение общаться на равных с кем угодно, и не бояться чужого мнения. Это чувствовалось в нем, то, что он живет по принципу: "Моя жизнь - мои правила".
 И чем больше он мне нравился, тем больше висла на нем Анька. Она не просто видела, что я им очарована, я ей прямо сказала об этом. Прямо так - оттащила в сторонку и тихонько сказала:
- Знаешь, подруга, он мне нравится. 
- А мне тоже! - Задорно улыбнулась она, откидывая со лба свою легкую челку.
- Ань, я серьезно! Филипп очень понравился мне. Тебе же так, поразвлекаться! Ты же через пару недель от него устанешь, что я, не знаю тебя?
- А вот тут ты ошибаешься! - Возразила она, вмиг становясь серьезной,  - Кать, это не тот случай. Он офигенный, это точно. И я думаю, он именно тот, кто способен меня зацепить!
 Я в этом сильно сомневалась. Анькины романы, сколько я ее знала, никогда не длились долго. Она вспыхивала, ее эмоции были очень даже настоящими, но... проходил месяц-другой, а то и меньше, и от страсти не оставалось и следа. Каждый раз она сама была убеждена, что это он - тот самый! Тот, который заставит ее образумиться, успокоиться, от которого она сама не захочет уйти. Но она не умела глубоко нырять в свои чувства и, по большому счету, не хотела хоть в чем-то себя ущемлять. Если уж кто-то и должен был в отношениях идти на уступки, то только не она!
- Ань, меня он, кажется, уже зацепил!
- Ты не можешь этого знать наверняка! Как ни крути, а пары часов недостаточно, чтобы понять, что это любовь всей твоей жизни. Ни тебе, ни мне. Так что мы с тобой на равных! Что тут скажешь, в ее словах был резон. Требовать, чтобы она не подходила к парню только потому, что он мне тоже понравился, я не могла. 
 Анька оперлась спиной о нагретую солнцем, которое уже скрылось, но еще теплую кирпичную кладку. Закурила, задумчиво глядя в сумерки. Тряхнула головой, от чего ее челка снова упала на лицо, закрыв один глаз. Ее расстроило то, что я сказала. Она была моей подругой, любила меня, желала мне счастья... Но, черт побери, он понравился нам обеим! И мы обе считали, что глупо отказываться от него в пользу другой.
- Давай так, - Вздохнула она. - Ведем себя как обычно. - Я усмехнулась, и она внесла поправку, - Я имею в виду, как обычно, когда тебе понравился парень. То есть клеим его, пускаем в ход всякие штучки, уловки...  А он уж пусть сам выбирает!
 Предложение было честным. Предложение было честным, и я знала, что соглашусь на него. Как знала и то, что Анька после этого соглашения попрет как бронетанк. Такая уж она. Характер, ничего не поделаешь. Но она сделает все, что угодно, на уши встанет, но постарается, чтобы у меня даже шанса не было больше с ним заговорить. Она будет перебивать и высмеивать меня, не зло, но довольно обидно... Будет переключать все внимание на себя, будет невзначай касаться его, и намеренно касаться, гладя в глаза долгими манящими взглядами...
 Я знала все эти ее уловки! Я знала, что не смогу ей ничего противопоставить! Ну не могу, не умею я так! Мне бы хоть немного просто поговорить с ним, только с ним, тихо, спокойно поговорить! Тогда да, я смогу показать себя во всей красе. Но не здесь, не в шумной компании, привлекая на себя не только его, но и всеобщее внимание. Когда столько малознакомых лиц обращены в мою сторону, когда столько чужих глаз и ушей наблюдают за мной, я теряюсь. Вот когда все свои, тогда да, тогда другое дело! Но не сейчас...
 Но вариантов-то не было! Я согласилась... 

 И, конечно же, все пошло по тому сценарию, который я себе и представляла. Меня очень быстро и незатейливо выкинули из круга внимания. Я хотела, хотела, очень хотела сделать что-то! Сказать что-то остроумное, чтобы все засмеялись. Рассказать забавную историю, красиво двигая руками, приподнимая брови в несколько детском наивном выражении, подшучивая над самой собой, как это делала сейчас Анька. Так у нее естественно это получалось! Вот ведь чертовка! Она же не красавица, совсем не красавица, если присмотреться! И нос картошкой, и губы слишком тонкие, да и фигура средненькая. Грудь, конечно, у нее шикарная, зато все остальное, прямо скажем, так себе…

 Если уж совсем откровенно, то поставить нас рядом – выбор очевиден! Но, только в том случае, если не давать ей двигаться и рта раскрыть. Моя подруга умела быть обаятельной, интересной и веселой. Отсутствие внешней привлекательности она с лихвой компенсировала своим живым характером. И своей сексуальностью. Той самой, которая не имеет никакого отношения к внешности.  

 А я – тихоня. Я долго раскачиваюсь, привыкаю к людям прежде, чем раскрыться во всей красе.

 И у меня в голове был полный штиль... Я потягивала пиво, молчала, и уже не пыталась вставить свои «три копейки».  Пара попыток отбили всякую охоту.
 После того, как шашлык был съеден, все, сытые и довольные, устроились вокруг костра. Собрались поближе, подтащили свои стулья и шезлонги. Ночь была волшебная, теплая, даже не верилось, что только середина мая.
 Я смотрела на Филиппа, на то, как он подливает Аньке вина, как заботливо накидывает свитер ей на плечи («Ах, спасибо. И правда, все-таки сыровато, хоть и костер горит, правда?» - и изящно поправить челку над огромными наивно-детскими глазами, в которых пляшут чертики и смешинки).

 Надо отдать ему должное, держался он молодцом. Видала я парней, на которых вот эти Анькины штучки действовали просто убойно - полчаса общения, и он уже пускает слюни и готов приносить тапочки в зубах. С Филиппом, слава богу, ничего такого не происходило. Хотя он явно уделял ей внимание, и нравилась она ему, но психику она ему не порушила, это точно!
 Рядом с Филиппом сидел Виталий, молча, задумчиво глядя в костер. А в его объятиях пригрелась такая же тихая, молчаливая Кристина. Она, не мигая, смотрела на пламя, и иногда лицо у нее становилось очень недобрым. 
 Я ее прекрасно понимала - длинноволосая выдра Алина не просто не уехала. Она поднакачалась спиртным и начала потихоньку доставать Кристину. То одну шпильку подпустит, то другую. Уезжать она отказалась на отрез, хотя ей было предложено, причем в довольно резкой форме. Но...
 Везти ее было некому, все уже успели приложиться к разного рода бутылкам. Доехать до города можно было еще на маршрутке, которая проездом шла мимо этого поселка, или на электричке. До маршрутки идти нужно было около полутора километров, до станции и того больше. А поскольку многие дачи еще строились, а одета мадам была очень даже вызывающе, то в сумме эти факты давали большую вероятность, что до пункта назначения она может и не дойти. А Кристина, хоть и пылала праведным гневом, на такой жестокий шаг пойти все же не могла. Желающих же благородно проводить девушку почему-то не нашлось...
 Но теперь терпение моей подруги явно было на исходе. Тем более что алкоголь, хоть и умеренными дозами, но продолжал поступать в кровь, а при создавшемся положении это отнюдь не способствовало улучшению настроения.

 Гром грянул ближе к ночи. Вконец захмелевшая Алина вернулась из дома, куда ненадолго отлучалась, и липким тягучим голосом поинтересовалась:
- Виталичек, а куда ты меня спать положишь? - Она не стала подходить к костру, оперлась о косяк, довольно эффектно. Правда впечатление несколько портило то, что ее ощутимо «штормило», и чтобы не сверзиться со своих умопомрачительных туфель ей приходилось все время перебирать ногами.
 Распределением спальных мест, как выяснилось, занималась Кристина. Она собрала все остатки своей вежливости и поднялась, чтобы показать этой нежданной гостье, где той предстояло сегодня спать.
- О! - Отреагировала Алина. – Прикольно! Виталичек, прикинь, твоя зараза меня сейчас будет спать укладывать! Вот это забавно!
 Разговоры у костра стихли, все внимание обратилось на нее, и на подошедшую к ней мою подругу. 
- Пошли. - Ледяным тоном велела Кристина.
- А куда, крошка? - Алина пьяно хихикнула. – Может, на одну ночь уступишь мне свое теплое местечко? А то говорят, ты мальчика обижаешь... Грустный он ходит, мальчик мой... Говорят, что в постели ты бревно-бревном, детка! Да, Виталичек?
 Тут случилось сразу много всего: Виталий в ярости вскочил, и у него было такое злое лицо, что я подумала, что он ей сейчас точно шею свернет! Видимо Филипп тоже так подумал, поскольку тоже вскочил, и с воплем:
- Витал, спокойно!!! - Ринулся к брату. А поскольку он сидел по другую сторону костра, то, не раздумывая, сиганул через мангал. Красиво так прыгнул... Высоко… Сразу видно – со спортивной подготовкой все в порядке у человека. Чуть-чуть только не рассчитал, и его сжатый в прыжке кулак пришелся мне точнехонько по скуле. Я не ожидала такой подставы, поскольку смотрела в этот момент, как Кристина смачно залепила пощечину Алине. Я вскрикнула, дернулась, схватилась за лицо, шезлонг не выдержал, кувырнулся, и дальнейшее я досматривала уже с земли. 

 Филипп на мгновение здорово растерялся, уставился на меня огромными глазами. Я улыбнулась и махнула ему снизу, что, мол, со мной все в порядке, хотя скула гудела. Но тут Алина вякнула:
- Ах, ты крыса!!!
 У Кристины лицо стало диким-диким. Она тут же чисто по-женски вцепилась в крашеные космы своей обидчицы, принялась с бешенством выдирать их. Та, не теряя времени, применила ответный прием когтями в лицо... 
 Офонаревший от всего этого Виталий остановился как вкопанный, не зная как подобраться к этому клубку. Фил оказался более сообразительным, крикнул:
- Ты ту, я эту! - И первый ухватил Алину поперек живота, стал оттаскивать ее. Виталий то же самое проделал с Кристиной. Подскочившая Анька выворачивала руки брыкающейся Алине, заставляя выпустить зажатые в скрюченных пальцах волосы, и одновременно приговаривая:
- Кристиночка, ну успокойся, прошу тебя! Возьми себя в руки, она того не стоит!
 Вздыбленная Алина пыталась лягаться, и Филипп старался оттащить ее подальше. В конце концов, у Кристины в руках осталась лишь пара искусственных прядей. Еще несколько штук валялись затоптанные на земле. Кристина тихо плакала, размазывая тушь по лицу. На лице же Виталия отражалась крайняя степень растерянности. 

 Он явно не знал что делать. Наверное, даже не представлял, что его милая, тихая, спокойная Кристина способна на такую вспышку. И как после этого себя вести он тоже не понимал. Мы с Анькой знали ее лучше, поэтому не так сильно удивились. Нашу подругу трудно было по-настоящему достать, но если уж получилось... 
 Правда сейчас она уже успокаивалась, приходила в себя, а вместе с этим к ней приходило осознание того, как все это выглядело со стороны. Тем более что благодарная публика в лице всей компании уделила им все свое внимание без остатка.
 Алина все еще брыкалась и пыталась вырваться, поэтому Фил, не особо церемонясь, подволок ее к столу и вылил ей на прореженную голову минеральную воду из бутылки.
 - Ты что делаешь, урод?! - Взвизгнула она.
- Если не заткнешься, сейчас от меня получишь. - Пообещал он. Алина еще что-то бормотнула сквозь зубы, но он тряхнул ее, и она затихла окончательно.
 На Кристину было жалко смотреть. Ее трясло мелкой дрожью, и посмотреть Виталию в глаза она себя заставить не могла. Уши у нее горели, кажется, даже в темноте. 
- Прости меня. - Жалко прошептала она  его сторону. - Просто она назвала меня крысой... и сегодня прислала крысу... а я не хотела говорить... и не выдержала...
- Что?? - Из ее объяснений он ничего не понял. 
- Сегодня днем ей в офис кто-то прислал крысу в коробке. - Пояснила вездесущая Анька, покровительственно обнимая подругу и слегка прижимая ее к себе. - Дохлую крысу, причем довольно разложившуюся. Ну, теперь уже понятно кто прислал. - Острый взгляд в сторону притихшей, икающей Алины. - Ты как раз навстречу ездил, поэтому не знаешь. Кшися не хотела говорить, чтобы ты не расстраивался. Но тут оказалось, что эта сучка тоже здесь, да еще и выпендривается, вот она и не выдержала.
- Что-о?? - Виталий взревел, поворачиваясь к блондинке всем корпусом и напоминая сейчас разъяренного быка на корриде.
- Ты что, офигела? Ты что несешь? - Взвилась та. Потом вывернулась из рук Филиппа, который ее больше не удерживал, и стала пятиться от надвигающегося на нее мужчины. На лице ее отражался страх. - Совсем обалдели, что ли? Виталик, ты что, веришь этому? Я ничего такого не делала, вы что? Ну, хотела чуть подразнить эту дурочку, подковырнуть и все! И ничего я ей не присылала, честное слово! Ой!
 Копытоподобные туфли сделали свое дело. Пятясь, она сошла с площадки, каблуки запутались в высокой траве, зацепились за кочку, и она с визгом приземлилась на пятую точку. Подняла на Виталия умоляющие глаза. Сейчас, в таком ракурсе, она выглядела даже мило. Но он на ее слова не реагировал, не среагировал и на вид. Наклонился, поднял молча за локоть, и так же молча поволок к воротам. У Алины подкашивались ноги, она спотыкалась, плакала и просила отпустить ее, но Виталий упрямо волок ее вперед, не реагируя ни на: "Отпусти, мне больно", ни на: "Ну, пожалуйста, прошу тебя!!", ни на: "Отпусти меня, козел, кому сказала!!!".
 Он доволок ее до ворот, толкнул калитку рядом и буквально вышвырнул девушку на пустынную ночную улицу. Потом так же молча вернулся, подошел к Кристине, спросил тихо и зло:
- Ты почему мне сразу не сказала?

- Виталий, подожди! - Встряла Анька. - Ей надо умыться и успокоиться! Если хочешь с ней поговорить - идите в дом! И так уже шоу на всю округу устроили.
 Ее слова возымели действие - он взял Кристину за руку, и они удалились. Я поймала себя на том, что до сих пор сижу на земле. Подруга, называется! Все произошло так быстро, что я только головой вертеть успевала. Вот Анька - да, она везде поучаствовала и все сделала правильно. 
- Как ты? - Филипп заботливо склонился надо мной, - Сильно болит? Извини, я случайно! Не понимаю даже, как так получилось…
- Да ну. - Отмахнулась я. Вложила руку в его ладонь, которую он мне протянул, помогая подняться. На мгновение оказалась очень близко от него, достаточно близко, чтобы почувствовать тепло его тела и волнующий аромат туалетной воды. - Ты меня совсем чуть-чуть задел.
- Мне так не показалось! - Он с тревогой вглядывался в мое лицо, но при свете костра видно было не очень хорошо. Скула на самом деле ныла, и я боялась, что будет синяк. Но признаться почему-то в этом не могла наотрез.
- Надо холодненьким приложить. - Подошедшая Анька протянула мне банку с пивом, прохладную, в капельках воды. Она извлекла ее из сумки-холодильника. Филипп огляделся в поисках того, во что ее можно обернуть, взял со стола несколько бумажных салфеток, протянул мне.
- Спасибо. - Улыбнулась я, прикладывая холодненькое к скуле. - О-о-о, как хорошо! 

 Он засмеялся. Я тоже улыбнулась ему.
- Ты присядь, посиди. - Анька заботливо придвинула мне шезлонг, умудрившись при этом невзначай задеть Фила бедром, снова переключая его внимание на себя. Вот же ж паразитка, все в свою пользу развернет!
 Я вдохнула, присаживаясь.
- Откройте! - Вдруг раздалось из-за ворот. - Эй вы! Откройте, ну пожалуйста! Эй! Ну, я же ничего не присылала! Пожалуйста! Тут темно, я боюсь...
 Сергей направился в ту сторону, на ходу роясь в кармане куртки. Извлек оттуда ключи от машины, открыл дверь и швырнул их девушке.
- Вот. Переночуешь в моей машине. А с первыми петухами чтобы испарилась отсюда! - Отвернулся и пошел прочь.
 Алина всхлипнула, но стерпела. Побрела тихонько в сторону гаража.
 Мы встретили поступок Сереги с молчаливым согласием. Конечно, ей никто не верил, и все понимали, что гадина она редкостная... Но так же каждый понимал, что если ее выставить в ночь, то все это может очень плохо закончится. Зачем грех на душу брать?
 Мы еще посидели у костра, но совсем чуть-чуть, без особого настроения, а когда расходились спать, Анька шепнула: "Я тебя догоню", задержалась у костра, в котором Филипп шевелил угли.
 Глянув на себя в зеркало при электрическом свете, я чуть не застонала. Все было даже хуже, чем я думала. Утром будет фингал, переливчатые разводы которого уже сползали со скулы на глаз.
  Я угрюмо поплескалась в душе и залезла под одеяло.

 Вот так, скромняшка! Ты теряешься, стесняешься, ломаешь голову, что бы такое сказать остроумное и веселое... А у кого-то все это получается само собой, легко и естественно. И в итоге ты ложишься спать в замечательную широкую и удобную постель в компании свежего синяка, полученного от мужчины, который тебе безумно понравился. А кто-то ложится с этим самым мужчиной...
 В ту ночь Анька в нашу комнату так и не пришла.

 

ЧАСТЬ 3.

 

Старая история…

 

 Этот месяц, проведенный втроем, стал для нее золотым. Даже много лет спустя, она вспоминала эти моменты, как самые лучезарные в своей жизни. Они наслаждались этим новым счастьем – быть родителями. Андрей, поначалу уязвленный ее столь категоричным отношением к матери, очень скоро забыл об этом. Девушка видела, что он и сам в тайне радуется, что так сложилось.

 Все-таки, как ни крути, а семья – это они, они трое. И когда они были только втроем, они были неописуемо счастливы. Этот месяц не прошел, пролетел, как один прекрасный день, наполненный любовью, обожанием и радостью.

 Эта квартира, наполненная крошечными детскими вещами, развешанными в ванной и кухне, детским веньганьем, запахом молока, бессонными ночами и нежными взглядами – эта квартира была для них самым лучшим местом на земле. Местом, где обитала их семья.

 А потом, в середине октября, вернулась свекровь. Ниточка готовила себя к этому дню. Готовила потому, что знала, что он неизбежно настанет. И что она должна выстоять.

 Свекровь зашла в квартиру, неся с собой запах дождя, прелой листвы и застоявшегося воздуха старой дачи. В руках она тащила полную корзину поздних яблок.

- Ой, как же я по дому соскучилась! – Она улыбалась, вроде бы радостно, но в тоже время с ноткой печали. Давала понять, что не простила своей ссылки. – Как же я давно тут не была! Сынок, возьми-ка у меня корзинку. Ну, здравствуй, Ниточка, здравствуй, дочка.

 Она потянулась было к невестке, чтобы обнять, но та отстранилась и лишь холодно произнесла в ответ:

- Здравствуйте!

 Да, вот так! Не будет больше притворства! Не будет она больше делать вид, что души в этой ведьме не чает! И ей так лицемерить тоже не даст. Впрочем, опускаться до хамства и скандалов она тоже не намерена. Холодная вежливость – вот отныне ее манера общения с этой ненавистной женщиной!

 - Ну что же ты, милая? – Свекровь сложила брови горестным домиком. – Зачем же ты так со мной?

 Андрей стоял в прихожей с корзиной яблок, мялся, не зная, надо ли ему вмешаться. От всей этой ситуации на душе у него было муторно и тревожно.

- Вы знаете зачем. – Отрезала Ниточка.

 Свекровь глянула на сына в поисках поддержки, но он быстро отвел глаза.

- Ну, что ж, у нас еще будет время к этому вернуться. – Печально и покорно вздохнула она. – Я думаю, что мы совсем скоро поговорим и все выясним. И не будет больше никаких недоразумений.

- Вот именно! – Согласилась Ниточка. Угроза в ее голосе прозвучала столь явно, что муж в удивлении вскинул на нее глаза. Но она, как и он, минутой раньше, вовремя отвела взгляд.

- А сейчас, - Голос пожилой женщины стал прямо-таки медовым. – Покажите мне, наконец, внука.

- Да, конечно. – Холодно согласилась Ниточка. Это было неизбежно, хоть и неприятно, и она просто старалась держать себя в руках в этот момент. – Пойдемте в комнату.

 Андрей, смущенный, не на шутку встревоженный всем этим, пошел вперед, так и оставив корзину на полу в прихожей. А свекровь, пользуясь тем, что он отвернулся, послала невестке взгляд, полный такой пронзительной, такой всеобъемлющей ненависти, что у той против воли мурашки поползли по рукам. Но она выдержала, не отвела глаз. Смотрела в ответ прямо, открыто и уверенно в себе, в своих силах. Она боролась за свою семью. И она запретила себе бояться!

 

***

 

 Наступили непростые времена. Свекровь при каждом удобном случае изводила ее. О, у нее был богатый арсенал! Чего только девушке не пришлось от нее вытерпеть!

 Казалось, у пожилой женщины неисчерпаемый запас всевозможных уловок, подсказанный затемненным больным разумом. Стоило Ниточке, к примеру, приготовить суп, как свекровь, улучив момент, и оставшись на кухне одна, делала так, чтобы он скис. Как ей это удавалось, черт ее знает. Картошка неизменно пригорала, и превращалась в угольки, хотя газ под ней был давно потушен. От салатов несло чем-то мерзким. Даже заваренный невесткой чай отчего-то пах помоями.

- Это все от неопытности. – Сочувственно кивала головой пожилая ведьма, видя, как морщится ее сын, когда в рот ему попадала очередная гадость. – Умение готовить, оно редко от природы дается, а чаще с опытом приходит. И наша Анечка научится... Но пока придется потерпеть.

 И тут же готовила ему что-то другое - свежее, вкусное.

- Поешь, Андрюша, а то у тебя от такой кормежки скоро кожа да кости останутся!

 Мужчина лишь диву давался, как так? Вроде же нормально его жена готовила, когда они втроем жили! Или он просто не замечал на радостях? Мысль о том, что его мама намеренно портит еду ему и в голову прийти не могла.

 Однажды в своей баночке с ночным кремом девушка обнаружила толченое стекло. Она не поранилась лишь чудом – вовремя заметила какие-то странные комочки и один из них растерла пальцами. Посасывая проколотую кожу, недоумевающая Ниточка выбросила баночку с кремом. Поначалу она наивно решила, что это какой-то недосмотр на производстве, и лишь потом до нее дошло, чьих это рук дело. Но улика уже была выброшена, и ей опять нечего было показать мужу.

 В другой раз она не успела понять, что к чему - свекровь налила клея ей в шампунь. Пока Ниточка разобралась, что это за запах, пока осознала, что к чему… Волосы были безнадежно испорчены. В слезах и с полотенцем на голове, она побежала в парикмахерскую. Стричься пришлось радикально, и все время, пока над ухом чикали ножницы, по щекам девушки лились слезы. Немного утешали лишь две вещи: первая - то, что с короткими волосами ей оказалось на удивление хорошо, так, что она впоследствии решила эту прическу оставить. А вторая – на этот раз она не выбросила бутылочку с шампунем. Будет что вечером Андрею показать!

 Но тут, увы, ее ждало разочарование. Муж, увидев, как радикально обошлась со своей внешностью жена, на несколько мгновений лишился дара речи. Ее длинные волосы он любил, и вообще считал, что волосы – это признак женственности. А тут – такая стрижка, «под мальчика»!

 Когда же он потребовал объяснить, что означает подобное неожиданное решение с ее стороны, она рассказала ему про клей в шампуне. И в доказательство принесла из ванной наполовину пустую бутылочку. Андрей открыл, осторожно понюхал. Посмотрел в недоумении на жену, выдавил несколько капель на ладонь.

- Но это же просто шампунь. – Удивленно произнес он.

- Как так? – Поникшим голосом спросила девушка. Она уже все поняла. Хитрая старуха снова обдурила ее, как первоклашку. Надо было прихватить шампунь с собой, а так у этой ведьмы была куча времени, чтобы произвести замену…   

 Вещи Ниточки портились, словно сами собой. На новых сапожках возникали дыры, на плаще откуда-то нарисовалось масляное пятно, да такое, что удалить его не получилось.

 И еще много-много всяких гадостей придумывала свекровь. Она поставила себе цель – избавиться от ненавистной невестки, выжить, выдавить ее из этого дома, сделать так, чтобы она сломалась и убежала прочь. А ее сына оставила наконец-то в покое. Оставила наконец-то ей, его маме…

  Но хуже всего было то, что она нашла самое больное место, и теперь давила на него изо всех сил. Этим местом был малыш. Точнее то, что у Ниточки он был первым, а значит, практически никакого опыта по уходу за детьми у нее не было.

 О, это была щедрая тема! Все, буквально все, по словам свекрови, Ниточка делала не так. Открывала окно – ребенка просквозит, закрывала – не давала дышать свежим воздухом. Она не так кутала, не так кормила, не так гуляла, не так купала…

 Ниточка стискивала зубы и делала по-своему. Однажды не выдержала, и вечером, когда муж пришел с работы, потребовала, чтобы он поговорил с матерью. Чтобы оградил ее, Ниточку, от постоянных наставлений и нравоучений.

- Но почему ты не хочешь сделать это сама? – В отчаянии спросил он.

 - А ты думаешь, я что, не пыталась? Она не слушает меня, Андрей. Как ты не можешь понять, она в самом деле терпеть меня не может, хоть и делает вид, что это не так!

- Ниточка, крошка моя, послушай, но может быть ты слишком строга с ней? – Осторожно предположил он. – Я понимаю, что жить с матерью не так-то легко. Но, может быть, ты все-таки слегка перегибаешь палку?

- Это тебе так кажется. – С горечью ответила она. – Поверь, если бы я могла хоть что-то изменить, то давно сделала бы это! Ты вспомни, Андрей, вспомни, как нам хорошо жилось без нее! Что, скажешь, нам было плохо? Мы были так счастливы, Андрей! А сейчас? Твоя мать живет с нами, и мы снова ходим на цыпочках и боимся прикоснуться друг к другу лишний раз! А теперь она подбирается к нашему сыну! Хочет оттереть меня от него. Будь ее воля, она бы забрала вас двоих, а меня бы вышвырнула пинком под зад! А ты ничего не видишь…

 В ее словах прозвучало столько боли, что он оставил свои попытки убедить ее. Постоял, покурил, набрался мужества, и пошел разговаривать с матерью.

- Но ведь я же просто хочу как лучше! – Всплеснула она руками. – Ведь у меня же есть опыт! Я же вырастила тебя, сынок. И Колю, братика твоего, растила… Пока он не погиб… Что же мне, молчать, когда я вижу, что ребенку вред наносится?

- Мама, ну ничего ведь страшного, если иногда и смолчишь. – Мягко сказал он.

- Понятно! – Мать отвернулась, уставилась в темное окно. Он с ужасом увидел, как задрожали у нее губы, и когда она снова заговорила, в голосе ясно слышны были слезы. – Я все поняла, сынок. Что ж, я не могу вас осуждать. Конечно же, кому хочется жить с матерью? Хожу, глаза мозолю, лезу во все… Я же вижу, что в тягость вам! Но что же я могу сделать? Твоя жена, она славная девочка, очень тебя любит, и я так хочу, чтобы вы были с ней счастливы! Но не могу же я просто взять и исчезнуть! Я и так проторчала по твоей просьбе на даче месяц, почти что до холодов. – Она била по больному. Андрея до сих пор мучила совесть за то, что пришлось  уговаривать мать, немолодую уже женщину, торчать безвылазно осенью на даче. Без горячей воды, без нормального сортира, без отопления. Он-то отлично знал, что когда уходит тепло, жить там совсем не так уютно и хорошо, как летом! Домик остывал быстро, сколько ни топи, по утрам просыпаться было зябко. Не помыться толком, ничего…

- А теперь… Я бы и рада жить там и дальше и не мешать вам с Анечкой, но я, правда, не могу. Я и так вернулась вся больная! – Голос у нее дрожал все сильнее, и у сына прямо-таки сердце от этой дрожи разрывалось. – И я… я просто хочу помочь, Андрюша! Только помочь, вот и все!

 Она не сдержалась, и сдавленное рыдание вырвалось наружу.

- Мама! – Он вскочил, обнял пожилую женщину, прижал ее к себе.

От этого ему и самому было плохо. Так плохо, что и словами не передать! Ну почему две самые любимые его женщины не могут договориться? Откуда у его жены вдруг взялась эта ожесточенность, эта уверенность, что его мать желает им зла?!

 Она тихо всхлипывала у него на груди, и каждый этот звук рвал ему сердце.

- Мам, ну что ты, слышишь? Ну, перестань, прошу тебя.

 Постепенно она успокоилась.

- Прости, сынок. Это все нервы. Что-то совсем я расклеилась. – Она достала платочек, утерла слезы, деликатно высморкалась. – Прости. Все, все уже. Сынок, я тебя поняла. Я постараюсь больше не говорить Анечке как и что, хорошо? Ну, только в самых крайних случаях. Я хочу, чтобы вам было хорошо, дети! Не знаю, что с ней происходит. Я просто поражена! Но я уверена, слышишь, сын, я уверена, что мы во всем разберемся и все решим! И все будет хорошо. Как раньше.

- Мам, я тебя очень люблю! – Он еще раз крепко обнял ее. Поцеловал в морщинистую, пахнущую кремом щеку. – Спасибо тебе, что понимаешь меня!

- А как же иначе, сынок? Я же твоя мама. – Она улыбнулась, глядя на него. Сколько любви было в этом взгляде! – Иди. Вам давно пора купать малыша. Ой…

 Она улыбнулась. И от этой кривой, жалкой улыбки у него снова защемило сердце. Ведь она же и в самом деле хочет только помочь! Господи, ну почему все так сложно?!

 Перед тем, как идти в комнату к жене, он вышел на кухню. Закурил, и заметил, как дрожат пальцы. Такое ужасное нервное напряжение! Одна плачет, другая злиться не пойми с чего… Как тут со всем этим с ума не сойти? Андрей вдруг ощутил острое желание сбежать куда-нибудь. Хоть на часик удрать из дома, от всех этих проблем и сложностей. Хотя бы просто по улице походить…

 Он усмехнулся, встряхнулся. Сам себе приказал взять себя в руки. Тоже, распустил нюни! Никто и не говорил, что семейная жизнь состоит из одних пряников. И он должен быть готов и к тому, что иногда будут возникать трудности и непонимание. Это нормально, в конце концов, когда под одной крышей приходится уживаться двум женщинам – конфликты неизбежны! Конечно, если бы они жили отдельно, то все было бы по-другому… проще было бы. Но, как говорится, на нет и суда нет! Он затушил окурок и направился в комнату к жене.

 Ниточка без зазрения совести подслушивала под дверью. Ей удалось услышать примерно половину разговора, но и этого было достаточно, чтобы понять – старая карга умудрилась развернуть и эту ситуацию себе в пользу! Вот же хитрая бестия! Но ничего, ничего… Проигран бой, но не война!

 Андрей вернулся в комнату. На него больно было смотреть. Девушка видела, как сильно он переживает, как тяжело ему даются все эти дрязги. И ей было так плохо от того, что именно ей самой и приходилось быть заводилой всего этого. Как бы она хотела просто жить, тихо, спокойно жить, растить своего сыночка и не переживать ежеминутно из-за своей свекрови. Не ждать удара в спину, очередной страшной выходки с ее стороны! Не страдать поминутно от ее подколок, скрытых намеков, тщательно завуалированных угроз. И не видеть своего мужа таким несчастным, таким страшно расстроенным, как сейчас!

 Ниточка закусила губу. У нее нет выбора… Она борется за свою семью. За своего сына. И за мужа, даже если он ничего не понимает. Даже если ему кажется, что она не права! Даже если он совсем и не хочет никакой борьбы!

 

***

 

Наши дни.

 

Проснулась я от того, что кто-то разговаривал под распахнутым окном.

- Ах ты, моя козочка! Так, ну-ка иди сюда. Иди сюда, ты моя хитрая лисичка! – Я сквозь сон пыталась вспомнить, кому принадлежит этот голос, мужской, немного высоковатый, но с приятной хрипотцой, но получалось плохо. Вчера было слишком много сразу новых лиц, чтобы вот так с ходу всех запомнить. Одно было точно – это не голос Филиппа. Хотя, что мне с того?

- Не-е-т, - Задорно отвечал нежный женский голосок, - Ты меня еще не поймал! Ты должен меня поймать.

- Сейчас поймаю! – Заверил мужской голос. Через пару секунд раздался счастливый визг.

- Гера! Ой-ой-ой, не щекоти меня! – Юля - я наконец-то узнала эту парочку - захлебывалась от счастливого смеха. Голоса постепенно удалялись.

- Все, вот видишь. Вот я тебя и поймал.

- Вижу-вижу. А теперь велю нести меня обратно в комнату!

 Я тихонько выбралась из постели, замоталась в одеяло и выглянула в распахнутое окно. Юля висела на своем парне наподобие рюкзачка, только спереди, обхватив ее руками и ногами. Он крепко обнимал ее, периодически прохаживаясь пальцами по ребрам. От этого действия она начинала тоненько счастливо хихикать. В общем, парочка влюбленных миловалась вовсю.

- Ага, сейчас - в комнату! За такое поведение тебя утопить мало!

 Гера поудобнее перехватил ее и понес к озеру.

- Караул! – Засмеялась Юля. - Помогите! Топят!

- Никто тебе не поможет! Никто тебя от меня не спасет! – Шутливо-грозным тоном заверил Гера.

 Они добрались до пляжа. Поскидывали одежду, оказалось, купание у них было запланировано. Юля в ярко-оранжевом купальнике резко выделялась на фоне спокойных красок песчаного пляжа и серого, в утреннем свете, озера. У Геры плавки были зеленые, не такого пронзительного цвета, но все равно очень яркие.

 Я поежилась. Вот ненормальные! Вода же ледяная! Это вчера вечером было тепло, а сейчас, утром, прямо скажем, далеко не жара. Но им, видимо, было в кайф. Гера с разбегу окунулся с головой, и вынырнул с довольным фырканьем. Юля посмотрела на него, и тоже с визгом бросилась в воду. Надо же, моржи какие, а по виду и не скажешь… Парочка уплыла в сторону от пляжа и пропала из виду.

 Я усмехнулась и, стуча зубами, закрыла окно. Вчера был чудесный вечер, и открыть его на ночь показалось великолепной идеей, но сейчас, пока я стояла, любуясь и завидуя чужому счастью, замерзла, как цуцик, несмотря на одеяло. И теперь мне захотелось погреться в горячем душе.

 Перед тем, как залезть под воду, я глянула на свое лицо. В общем-то, не так уж и страшно – синячок совсем небольшой, сделаю макияж поярче и будет незаметно.

 Отогревшись и окончательно проснувшись, я вышла из душа, и обнаружила сидящую на зеленой постели Аньку.

- Приветик. – Хмуро поздоровалась она.

- Привет. – Я удивилась. – Ты что тут делаешь?

 По моим представлениям она в данный момент должна была вовсю спать после бессонной ночи. Причем в объятиях того, с кем эту ночь провела. Но что-то, судя по всему, пошло не так - у нее было очень недовольное выражение лица. Под глазами комочками осыпалась тушь, а это значит, что она со вчерашнего вечера не умывалась. Зная свою подругу, в присутствии мужчины она себе так выглядеть не позволяла. Я уселась и вопросительно уставилась на нее.

- Ну, и что ты на меня так глазеешь? – С ехидцей поинтересовалась она. Потянулась  всем телом и взъерошила волосы. – Любопытство замучило, да? Завидки берут?

- Берут. – Согласилась я. – Но ты как-то странно выглядишь. И вообще не понимаю, что ты тут делаешь.

- Что делаю, что делаю… Это и моя комната, между прочим! – Фыркнула она.

- И твоя, кто ж спорит. Но спать-то ты сюда не пришла. – Я не отставала от нее.

- Не пришла. – Подтвердила Анька. Пожала плечами каким-то своим мыслям, скривила губы. – Ладно уж, скажу, все равно ведь не отстанешь! Не было у нас ничего.

- Не было? – Я аж вперед подалась. Все утро старалась себя убедить, что мне абсолютно все равно, но когда она это сказала, я прямо почувствовала, как со свистом падает камень с моего сердца.

- Не было. Я и сама крайне удивлена. Но… - Она вдруг усмехнулась. – А он интересный тип, этот Филипп! Я вчера из кожи вон лезла, чтобы ему понравится. Прямо применила весь свой арсенал…

- Это точно! – Поддакнула я.

- Что?

- Что арсенал применила, это точно. Ты мне даже шанса не оставила. – Я развела руками.

- Ну, знаешь, моя дорогая, в любви и на войне все средства хороши. Мы же с тобой договорились вчера?

- Договорились. – Подтвердила я. – Но мы с тобой обе знаем, что при таком раскладе мне с тобой не соперничать.

- Дак это уж кто на что учился. – Недовольно парировала она. – Я владею определенными приемами, это да. И не собираюсь отказываться от их применения даже ради тебя, моя дорогая.

 Я пожала плечами. Это и так было очевидно.

- Я знаю. Рассказывай, что там дальше было.

- Ну что дальше было… - Она поморщилась, видимо, вспоминать о своем провале ей не очень нравилось, но желание поделиться оказалось все же сильнее. – Я с ним осталась у костра, ты пошла спать. Вообще, все ушли. Тогда я взяла быка за рога. Подошла к нему, сказала, что он мне с первого взгляда понравился. И сама первая его поцеловала.

 Анька замолчала, заново переживая в душе тот момент.

- Ну? – поторопила ее я.

- Ну… Целуется он хорошо, вот и все, что я могу тебе сказать. Вообще, я себя дурой чувствую! – Неожиданно призналась она.

- О как! И почему же?

- Потому. Я сама ему на шею повесилась. Сама предложила продолжить у него в комнате. Там тоже вся прямо на уши встала… Он меня и в самом деле зацепил. В общем, получается, что я на него вешаюсь, чуть ли не изнасиловать пытаюсь. Мы падаем на кровать, и тут он заявляет, что кое-что забыл, и вернется через несколько минут. Ну, я, конечно же, говорю, без проблем! Он уходит. Я быстренько раздеваюсь, остаюсь в одном белье. Ну, легла покрасивее, чтобы ему было на что посмотреть, когда вернется. Лежала-лежала, а его все нет и нет. Я уже замерзла и под одеяло забралась. Так с утра и проснулась!

- То есть что, он от тебя сбежал что ли? – Не веря своим ушам, уточнила я.

- Вот именно! Где он спал, я не знаю, но явно не у себя в комнате! Да чего ты смеешься, дурочка?

 А я уже не могла остановиться.  Мне стало так легко и хорошо. Филипп не переспал с ней, ура! Хотя она сама ему на шею вешалась, а от такой девушки, как Аня немногие смогут отказаться. А он понял, что так просто она его не отпустит и такую штуку провернул!

- Не вижу ничего смешного. – Буркнула подруга, но, видимо, мой смех был такой заразительный, что у нее губы тоже стали разъезжаться в улыбке, пока она не захохотала со мной на пару.

- Да уж! - Отсмеявшись, сказала она. – Таких номеров со мной еще никто не откалывал!

- Это точно! – Согласилась я. – На тебя это не похоже. И что теперь? Пошлешь его куда подальше?

- Вот еще! И не надейся! После такого прикола мне еще сильнее захотелось его заполучить.

 Это заявление несколько подпортило мне настроение. Я поняла, что в Аньке проснулся настоящий охотничий азарт. Но все-таки! Филипп не стал с ней спать!

- Пойду-ка я тоже душ приму, - Решила моя подруга. – А то выгляжу как корова. А должна выглядеть на миллион!

 Она ушла, а я принялась с энтузиазмом наводить марафет. Может, это и к лучшему, что придется поярче накраситься - глаза выразительнее будут. Раз он не стал с ней спать, значит, у меня еще есть шанс!

 Если бы между ними что-то было этой ночью, я бы уже не смогла и не захотела продолжать борьбу. Быть с парнем, который был с твоей подругой это…Не знаю, может для кого и нормально, но для меня неприемлемо!

 Но раз так, то… Я не сдамся.

 

***

 

- А может, он просто того?.. – предположила Анька, помахивая травинкой.

 Мы втроем после завтрака пошли прогуляться по полю, лежащему вдоль озера за поселком. Утром, когда все собрались в столовой, она же гостиная, выяснилось, что ощипанная, впавшая в глубокую немилость Алина, уехала рано утром. Об этом сообщил Сергей, которого она разбудила, чтобы вернуть ключи от машины. Он лично закрыл за ней калитку, так что все вздохнули с облегчением. Все-таки ее присутствие, постоянные шпильки в адрес Кристины ни у кого восторга не вызывали.

- Которого? – Заинтересовалась я.

- Ну, такой… с неисправным агрегатом?

- О господи, да все с ним в порядке! – Засмеялась Кристина. – Он просто не такой, каким кажется на первый взгляд.

- В смысле? – Я заинтересованно посмотрела на нее.

- В смысле, что он кажется простым таким, легким. Но на самом деле он всегда немного себе на уме. Тебе кажется, что ты понимаешь, о чем он думает, а на самом деле, может оказаться, что все совсем наоборот. Он гораздо серьезнее, чем старается выглядеть.

- Не понимаю, зачем так притворяться? – Недовольно сказал Анька. – Зачем людям головы морочить?

 Мне же наоборот понравилось то, что сказала Кристина. Значит, я не ошиблась в своих ощущениях. Значит, он и в самом деле глубже, интереснее. Он показался мне еще более привлекательным, чем вчера.

 - Это уж ты у него спроси. – Пожала плечами Кристина.

- Спрошу обязательно. – Заверила Анька. – А ты откуда так хорошо его знаешь? Ты вроде бы говорила, что вы не очень часто общались?

- Да, так и есть. – Согласилась та. Обернулась, прищурившись, полюбовалась кромкой леса за полем.– Это мне Виталий вчера сказал. Когда мы увидели, что вы обе на него стойку сделали.

- Что?- В наших с Анькой голосах было одинаково много возмущения.

- Ну да. - Спокойно подтвердила Кристина. – Это очень бросалось в глаза. Тем более, что помимо него есть еще целая куча парней, а вы им внимания вообще практически не уделяли.

- А вы, значит, сидели, и кости нам перемывали? – С ехидцей поинтересовалась я.

- Ага, чуть-чуть.

- Так, и что же? У кого из нас, по-вашему больше шансов? – Я повернулась к Кристине, надеясь на ободряющий ответ, но та лишь хитро улыбнулась:

- Не скажу!

- Надо же, а я думала, что эта чума Алина все твое внимание заняла! – Удивилась Аня.

- Ой, не напоминай мне о ней. – Кристину передернуло. – Вот зараза-то! Я как вспомню вчерашний вечер, до сих пор плохо делается.

- Кстати о вчерашнем вечере. - Осторожно спросила я, - Как Виталий ко всему этому отнесся?

- Ты знаешь, как-то так все получилось… - Кристина даже остановилась и посмотрела на нас с Анькой с легким недоумением. – Я очень переживала, ну, из-за того, что так распсиховалась. Думала, что, с его характером, в восторге он точно не будет.

- А он?

- А он сначала говорил просто, что все нормально, чтобы я все это из головы выкинула. А потом, когда спать легли… У меня такое чувство, что его это завело! – Она растерянно уставилась на нас. – Он прямо такой весь был горячий, страстный… Я даже не понимаю, в чем тут дело.

- А чего тут не понимать-то? – С видом знатока откликнулась Аня. Машинально оборвала какой-то цветок, принялась им размахивать. – Вы оба такие спокойные, я бы даже сказала, холодные. Вам, как мне кажется, такие встряски иногда прямо-таки необходимы!

- То есть, ты хочешь сказать, что им иногда полезно в каком-нибудь скандале поучаствовать? – Поразилась я.

- Что-то вроде того.

- Ну, знаешь! – Я возмутилась. Надо же придумать такое! Но Кристина неожиданно сказала:

- Может быть, в этом что-то и есть…

- Наверное, я чего-то не понимаю! – Пожала я плечами.

- Ага, интересные такие братья! – Согласилась со мной Анька. – Оба ведут себя не так, как от них ожидают…

 Я улыбнулась. Все-таки очень грело душу то, что у них ничего не было. За завтраком Филипп вел себя, как ни в чем не бывало. Шутил, разговаривал, общался со всеми, ни намеком не дав понять, что между ним и Аней вчера хоть что-то было. Улучив момент перед тем, как все сели за стол, он подошел ко мне.

- Привет, красна девица. - Я снова ощутила запах его туалетной воды, и еще крема для бритья, мятной зубной пасты… и сквозь все это едва уловимый, но такой волнующий мужской запах. Его запах… - Как спалось?

- Спалось замечательно! - Улыбнулась я, кляня себя в душе, на чем свет стоит. Как всегда, в такие моменты, когда надо быть обаятельной и неотразимой, я впала в ступор и стояла перед ним бревно-бревном. Подумала, что бы такое сказать, и ляпнула: - Воздух тут хороший.

- Н-да, замечательный воздух. – Я заметила, что в его глазах заплясали смешинки. Мой ответ его здорово развеселил. – Мне тоже местный воздух очень нравится. Да и вода тоже… Да и вообще природа тут – сплошное загляденье! – Он потешался надо мной, но как-то на удивление не обидно. Видел, паразит, что в его обществе смущаюсь так, что двух слов сказать не могу, и вовсю наслаждался этим.

- Да-да. – Промямлила я. – И дом у вас красивый такой…

 Я замолчала и в отчаянии уставилась на него. Ну что за поганое это свойство у меня – вот так вот стесняться до полного штиля в голове??

- О-о, дом вообще загляденье, в этом я с тобой полностью согласен! – Он развеселился окончательно. Но сразу же успокоился, как-то внутренне одернул себя. И опять получилось, что посмеялся надо мной, но посмеялся незлобно и совсем не обидно. Он наклонился ко мне ближе и поинтересовался: - А как лицо?

- Что лицо? – Не поняла я.

- Не болит? – Участливо спросил он.

- Почему это у меня лицо болеть должно? – Возмутилась я.

- Так я ж тебе вчера заехал. И причем не слабо…

- А! – Сообразила я. – А я и забыла. С лицом все нормально.

- Вот ты даешь, забыла! – У него аж брови вверх поехали. Потом он осторожно двумя пальцами взял меня за подбородок и повернул к свету, чтобы лучше посмотреть. Я попыталась вывернуться, еще чего не хватало, чтобы он мой синяк рассматривал! Но он ласково сказал:

- Ш-ш-ш… - И я покорно замерла.

- М-да… - Произнес Фил, налюбовавшись. – Жесть. Ты конечно молодец. Не стала ныть из-за этого. И закрасила хорошо. Но все-таки… Нет мне прощения!

 Он наконец-то выпустил мой подбородок и чуть отступил. Из-за его плеча я поймала горячий Анькин взгляд. Как раз в этот момент она что-то обсуждала сразу с тремя людьми, поэтому никак не могла отойти и внести свою лепту в нашу с Филиппом интимную беседу…

 А он снова чуть наклонился ко мне и прошептал в самое ухо:

- За мной должок!

 И испарился прежде, чем я успела среагировать. Анькины глаза гневно метали в мою сторону снаряды, ракеты и гранаты. Я перевела дух и ехидно показала ей язык. На подбородке долго еще оставалось ощущение его теплых пальцев.  

 За завтраком я ничего не могла с собой поделать. Фил, как специально, сидел напротив меня. Он был хорош. Весело шутил, болтал, энергия била из него ключом. И я ну просто глаз не могла от него отвести. Я смотрела на него так внимательно, что он, в конце концов, это заметил и подмигнул мне, причем с очень шкодливым выражением лица. Я не ожидала этого, смутилась и отвернулась. А потом ругала себя – нет бы, вот так же весело подмигнуть ему в ответ, построить глазки… Но, момент я упустила, а встретиться с ним глазами еще раз больше не удалось.

 Аня за завтраком попробовала дать пару намеков на несостоявшееся рандеву в постели, но он так ловко увернулся от них, что она как-то скисла, и на время оставила свои попытки. Все вместе привело меня в замечательное настроение! И если бы не синяк, который, несмотря на косметику, все-таки просвечивал на моем лице, то я была бы вообще довольна жизнью.

 

***

 

 Мы медленно возвращались обратно к поселку. Природа расщедрилась, и нам снова светило солнышко, необыкновенно теплое и ласковое. Я скинула кофту, подставляя плечи под нежные лучи. Поваляться бы сейчас на травке пару часов… Хотя, почему бы и нет? Можно, когда вернемся, устроиться на бережку у озера. Внизу, в гостиной я видела книги, надо посмотреть поподробнее, может, найду там чего-нибудь почитать.

 Мои подружки тоже притихли, умиротворенные весенним, даже уже почти летним пейзажем. Благодать – солнце, ветерок, облака. На поле цвели первые весенние цветы.

- Ой! – Обрадовалась Анька, срывая белый цветок. – А мы в детстве такие цветочки рвали. Делали секретики. Ну, помните, это когда цветочек на фольгу под стеклышко кладешь и закапываешь. А потом раскапываешь и друзьям показываешь. В садике это было…

- Точно. – Обрадовалась Кристина. И мы так делали. – Я когда маленькая была, мы с подружкой кольцо нашли обручальное. Так обрадовались, сделали секретик… А потом место вспомнить не могли.

- И что, так и не нашли?

- Нет…

- А где закопали-то? – Поинтересовалась я.

- А у ограды детского садика. Там потом вообще все перекопали, когда трубы новые прокладывали.

- Тогда его теперь точно не найдешь уже. – Расстроилась я.

- Да уж…

- Ой, мышка! Дохлая! – Анька остановилась и принялась ее рассматривать зачем-то.

- Фу! – Скривилась Кристина. – Нашла на что смотреть.

 Но Анька так заинтересованно над ней склонилась, что я не выдержала:

- Ну мышка и мышка. Пошли. Предлагаешь взять ее с собой?

- Ага. – Обрадовалась Анька. – Сейчас, еще стеклышко найдем и секретик сделаем!

- Так это уже похороны получаются! – Заметила я. – Вот, в деревне, полное кладбище таких секретиков. Только их не раскапывают и никому не показывают…

 

***

 

Старая история…

 

 На следующий день, после той трогательной сцены, Ниточке пришлось столкнуться с очередным проявлением злобы и коварства ее свекрови.

 Андрей с утра уехал на работу. Девушка погуляла с малышом, покормила его, полюбовалась, как мирно и сладко он спит. Потом решила, что раз выдалось немного свободного времени, то неплохо передохнуть и выпить чаю.

 Позволив себе пятнадцать минут посидеть, она принялась за стирку. Когда в доме появляется ребенок, то стирка – это практически непрерывный процесс. Стирала она вручную, на стиральную машину не было денег. Но Ниточка не жаловалась. Прополаскивая в воде крохотные детские вещички, она улыбалась. Какой же он крошка! Какой же он хорошенький, ее сынок!

 Она подождала, пока в ванную набралась вода. Осталось последний раз все как следует прополоскать, чтобы на ткани не осталось и следа порошка. Она старательно отжала крохотные ползунки, положила в таз. Потом снова достала их, с нежностью расправила. Вот оно - то, ради чего стоит бороться. Ее маленький сын. Ее любимый муж. Ее семья.

 Ниточка снова наклонилась над ванной. И тут цепкая рука ухватила ее за шею. Свекровь вовсю давила на нее, черная слепая ненависть придала пожилой женщине невиданных сил. Ниточка уперлась руками в край ванной, напряглась, чувствуя, как спину сводит от усилия. Но руки скользили по мокрой поверхности. Старуха неумолимо наседала, давила сверху, и девушка с ужасом поняла, что свекровь одолевает. Блестящая в электрическом свете вода неумолимо приближалась. Ниточка испугалась, и от страха сил у нее осталось еще меньше. Что же делать? Ее же сейчас утопят, как котенка!

- Не сопротивляйся, дурочка! – Просипела свекровь, наваливаясь на нее всем телом. – Это будет просто несчастный случай! Стирала, поскользнулась  и утонула. Это же так просто! Поверь, он недолго будет горевать по тебе! Потому, что у него есть я!

 Вода коснулась лица, залилась в нос, защипала. Ниточка закричала от страха прямо в воду, пустила пузыри. Вода, вода, не вдохнуть. Распахнутыми глазами она в ужасе видела так близко от своего лица дно ванной… Ее охватила паника.

 И в этот момент, вдруг, как вспышка, как озарение - она не сдастся! Она не позволит утопить себя! Она не позволит отнять у нее ее семью, вышвырнуть ее оттуда, как какой-нибудь хлам!

 Ниточка зажмурилась и резко отпустила руки. Ее толкнуло вниз, она больно стукнулась лбом, прикусила язык. Но свекровь, не ожидавшая такого, не удержала равновесия. У нее поехали ноги, она завизжала, и, чтобы не упасть, отпустила девушку, схватилась сама за стенку и край ванной.

 Ниточка тут же оттолкнулась руками. Она упала на колени рядом с ванной. Из носа текла вода, и она судорожно кашляла, жадно втягивая в себя воздух. Как же она испугалась! Но времени на то, чтобы прийти в себя у нее не было. Свекровь повернула к ней свое перекошенное злобой лицо.

- Ах ты, дрянь! Ну, погоди у меня! – Она тяжело дышала, видно было, что эта борьба ей тоже далась нелегко.

 Ниточка сделала над собой усилие, поднялась на ноги. Провела руками по мокрым волосам, собрала на груди платье, отжала прямо на пол, дотянулась до полотенца и утерла лицо.

- Я тебя… все равно… - Свекровь сделала шаг по направлению к ней и остановилась, натолкнувшись на взгляд девушки.

- Утопить меня хотела? – Холодно усмехнулась та. – Да, ничего у тебя не вышло. И не выйдет. Запомни это!

 Она сама стала наступать на пожилую женщину, пока не подошла к ней вплотную. Посмотрела на нее пронзительными злыми глазами. И свекровь испугалась! Непроизвольно отпрянула, отступила...

 Но только на один миг. Затем снова наскочила на невестку, зло просипела сквозь зубы:

- Я все равно избавлюсь от тебя, дрянь! Я превращу твою жизнь в ад! Я так сделаю, что ты сама в петлю полезешь! Ты не отберешь у меня сына! Он мой! – Затем она вдруг улыбнулась, очень нехорошей улыбкой, и продолжила: - А теперь еще и мой внук. И его я тоже заберу у тебя!

 Ниточку покоробило то, что она услышала. При мысли о том, что эта карга нацелилась еще и на ее сына, ее бросило в холодный пот. Но она тут же напомнила себе – нельзя бояться! Что бы ни происходило, нельзя бояться. Нельзя сдаваться! И она решительно шагнула к старухе. Наклонилась к ее лицу и с холодной яростью произнесла:

 - У тебя больше не получится испугать меня! Это МОЙ муж и МОЙ сын! И я за них любому глотку порву! Лю-бо-му! Даже тебе.

- Это мы еще посмотрим, кто кому первый горло перегрызет... – Пообещала старуха, отступая.

 

***

 

Наши дни.

 

 Утро понедельника было слегка подпорчено допросом, который учинила нам Ящерица. Тот пятничный инцидент после выходных казался чем-то очень далеким, и вспоминать его, всю эту мерзость, так не хотелось!

 Тем не менее, наша руководительница долго и обстоятельно выспрашивала каждого, кто что видел, и кто как к этому относится. Я сидела в ее кабинете, таком же чопорном и холодном, как она сама, и думала совсем о другом. Я украдкой рассматривала свою начальницу, ее строгую прическу, плотно сжатые губы, властный, отчужденный взгляд – и удивлялась. Ну как у такой воблы сушеной мог родиться такой солнечный, жизнерадостный сын, как Филипп? Какое-то сходство у них было, правда я никак не могла уловить, в чем именно. Может быть, в разлете бровей, или форме носа? Но, в любом случае, сходство чисто внешнее. Характером Фил был полной противоположностью матери.

- Катерина Павловна, что вы меня так разглядываете? – Недовольно поинтересовалась Ящерица. Я вздрогнула, поняв, что меня поймали врасплох. – Что, у меня с лицом что-то не так?

 Она поправила тонкие очки, провела сухими руками по воротнику, ощупывая в поисках складки. Мне пришло в голову, что она, в общем-то, довольно молодая еще женщина. Ну, сколько ей? Пятьдесят пять? А то и еще меньше… Просто из-за ее манеры общаться поневоле воспринимаешь ее как мумию какую-то.

- Н-нет. - С запинкой ответила я, - Все нормально у вас с лицом.

- Нормально, да? В таком случае прекратите так меня рассматривать, вы не в музее.

 Я покорно опустила глаза. Подавила улыбку, которая совершенно не вовремя напрашивалась на губы. Ее бы и в самом деле запросто можно было бы в музее показывать! В Кунсткамере…

 Я собралась, постаралась выкинуть до поры до времени посторонние мысли из головы. Когда я снова посмотрела на нее, то на моем лице отображалось лишь сосредоточенное внимание к ее словам.

 И все же одна мысль еще успела промелькнуть – странно, даже с высокомерной Ящерицей мне проще и спокойнее разговаривать, чем с ее приветливым младшим сыном!

- Итак, расскажите, пожалуйста, все, что помните про эту посылку.

 Я честно постаралась выполнить ее просьбу. Видели мы, в общем-то, все одно и то же – парень-курьер принес к нам в офис коробку с этой дрянью. Самое удивительное, что никто из нас так и не смог вспомнить, а что же за курьерская служба это была? Все точно помнили, что был курьер, он выглядел как курьер, был одет как курьер и вел себя как курьер. Но вот чей именно? Впрочем, эту историю хотелось как можно скорее выкинуть из головы, и каким-то там курьером никто особо не озадачился. И зачем Ящерица все это ворошит? Ей-то какое дело?

- Ей бы допросы вести! – Хмуро ворчала Анька, пятнадцать минут спустя. Она курила, мы с Кшисей стояли просто за компанию, поеживаясь от прохладного и сырого воздуха. Ночью шел дождь, и земля еще не успела просохнуть. В воздухе витала непередаваемая смесь запахов – влажной земли, какой-то технической дряни и терпкого дыма, тянущегося из мусоросжигателя. Ко всему этому примешивался тонкий, почти благородный запах Аниных ароматизированных сигарет. И в самом деле, то, как Ящерица строила беседу, больше всего напоминало допрос, причем с пристрастием.

- Это точно! – Кристина гневно сверкала глазами. – Как она ко мне прицепилась! Только что иголки под ногти не загоняла – требовала сказать, от кого я это получила! Мне там пришлось вертеться как ужу на сковородке. Паразитку эту еще и прикрывать пришлось! Тьфу!

- Да уж. - Согласилась я. - Самое обидное, что и не признаешься, что ты в курсе, кто это. Хотя, ну какая ей разница?

- Да пес ее знает! – Нервно воскликнула Кристина. Потом воровато обернулась на окно Ящерицы и благоразумно понизила голос. – Представляете, эта старая кошелка даже намекала, что я сама себе это прислала!

- Чего? – Анька от неожиданности тоже повысила голос, и тоже, спохватившись, тут же приглушила его. – Она что, совсем спятила? Старческий маразм начался?

- Не такая уж она и старая. – Возразила я.

- В смысле?

- В том смысле, что она просто вобла сушеная. Но лет ей не так уж и много.

- Ты что это, защищаешь ее что ли? – С подозрением спросила Кристина.

- Да ну тебя! – Возмутилась я. – Нашла защитницу. Я не защищаю. Просто она моложе, чем выглядит. Вот и все. Констатирую факт.

- А к чему ты это? – Не отставала Кристина. – Зачем это ты его констатируешь?

- Да ни зачем. Просто.

- Просто ничего не бывает! – Поддержала Кристину Анька. – С чего это ты ее вдруг защищать стала?

- Вы что, совсем уже что ли? – Теперь уже я вышла из себя. - Делать мне, что ли, больше нечего?

- Тихо ты! – Зашикали они на меня. – Просто странно это.

- О господи! И ничего и не странно. Просто заметила такую вот вещь. Поделилась с вами наблюдениями. Вот и все.

 Ящерица все же выглянула в окно, привлеченная нашими возгласами. Мы виновато притихли и сделали вид, что уже направляемся в сторону офиса.

- Если хотите знать, - шепотом возмущалась я, - То она вообще намекала, что это я тебе эту дурь прислала!

- О как! – Кристина остановилась, Анька с разгону налетела на нее и наступила на ногу.

- Твою мать! – Тихо, но с чувством сказала Кшися.

- Ой, прости дорогая! Просто… мне она тоже такие намеки кидала! – Анька выглядела несколько обескураженной. Кристина с грустью рассматривала темное пятно на любимых замшевых туфельках.

 В этот момент в дверях показался Витек. Увидел нас, подошел и решительно попросил:

- Анька, дай сигарету!

 Подруга полезла в карман за пачкой, а я выразила вслух общее удивление:

- Вить, ты чего? Ты же вроде не куришь?

- Не курю!  - Согласился он и глубоко, от души затянулся тонкой дамской сигаретой. Поглядел на нее, скривился и оторвал половину фильтра. – Кроме тех редких случаев, когда меня достанут по самые гланды! Эт че за вонючка такая? Блин, даже сигарет нормальных нету!

 Было видно, что он прямо-таки взбешен, аж губы побелели, а глаза метали молнии.

- Это случайно не Ящерица тебя взбесила? – Поинтересовалась я. – Своим излишне оригинальным методом опроса сотрудников?

- В точку! – Согласился Витек, и зло посмотрел на Ящериное окно. – Только не опроса, а допроса! Прикиньте, эта старая язва намекала, что это я тебе ту фигню прислал! Я! Да на фиг мне это надо??

- Что? – Поразилась Кристина.

- А вот Катюха утверждает, что она вовсе не старая! – Вставила Анька.

- Все ясно… - Начала, было, я, но Витек меня перебил:

- Что значит «не старая»? Да она древняя, как мумия!

- Вот-вот, - согласилась Кристина, - и мы так думаем!

- С вами с ума сойти можно! – Разозлилась я окончательно и снова невольно повысила голос. – Никого я не защищаю, ясно? Это просто мое наблюдение. И вообще, отстаньте от меня! Что за люди, стоило слово сказать, так привязались, еще и переиначили все сикось-накось!

- Уважаемые! – Голос Ящерицы как всегда, звучал негромко, но почему-то пробирал до печенок. Мы замерли и хором уставились на распахнутое окно. – Я понимаю ваше острое желание немедленно обсудить наши с вами разговоры, но вынуждена напомнить, что время перекура истекло уже несколько минут назад! Поэтому рекомендую вам незамедлительно покинуть территорию для курения и вернуться на рабочие места!

 Мы, все четверо, кивнули как по команде. Лучше уж не злить эту чертову бабу, а то потом проблем не оберешься!

 Витек быстренько затушил окурок, который по непонятной причине по-армейски прятал в кулаке. Мы уже подошли к двери, когда Анька остановилась.

- Погодите-ка! Кать, ты же что-то сказать хотела.

- Я? – Я удивилась. – Да вроде все сказано уже.

- Нет, точно.  - Подтвердил Витек. – Ты сказала, что что-то там поняла…

- А, точно! – Вспомнила я. – Я поняла, зачем она так делает. Ну, зачем каждому намекает, что это его рук дело.

- Ух ты, умная какая! – Удивилась Кристина. – И что же ты такое поняла?

- Да ее просто раздражает, что мы все время болтаемся вместе. Вот она и решила – каждому скажет, что это его рук дело. Понятное дело, все начнут возмущаться, что их обвиняют. Станут думать на других, и будут меньше друг с другом общаться. Короче, разделяй и властвуй…

 Под конец своей речи я и сама понимала, что все это как-то странно звучит. Мысль, которая четко сформировалась у меня на площадке для курения, куда-то ушла, а повторно сформулировать свою догадку не удалось.

- Мысли у тебя… мудреные какие-то… - Удивленно сказал Витек, и посторонился, пропуская нас вперед.

- Да уж. – Согласилась с ним Анька, а Кристина добавила:

- Ты, Катюха, иногда что-нибудь такое как выдашь… Все-таки нестандартное у тебя мышление, что ни говори.

- Пошли уже работать. – Фыркнула я. Что это, интересно, за день такой? Хочу что-то сказать, а вслух произношу – ну такая белиберда получается...

 Но, как ни странно, в чем-то я оказалась права. В отделе сидела удрученная Марина Викторовна, которую опрашивали в последнюю очередь. Она вернулась в кабинет и вовсе в ужасном состоянии. У нее даже лицо пошло красными пятнами от негодования, а на нас, причем всех без исключения, она бросала взгляды, в которых явственно читалось сухое Сталинское: «Расстрелять!!!». Почти что до самого обеда она не могла успокоиться, все что-то бормотала себе под нос, и периодически вскакивала, нервно хватала сигареты и убегала из кабинета. Было очевидно - каждый из нас враг номер один.

 

***

 

 На обеденный перерыв мы решили съездить в столовую, располагавшуюся в соседнем бизнес-центре. Добираться до него пешком было далековато, поэтому мы ездили на машине, все по очереди предоставляя свою технику. Сегодня была очередь Кристины.

- Все-таки странно. - Задумчиво говорила она, плавно поворачивая руль. - Я до сих пор удивляюсь, как Виталий себя повел. Я была уверена, что после той моей… г-м… вспышки ему неприятно будет. А оказалось, что все совсем наоборот…

- Да, я тоже сначала удивлялась. - Согласилась я. – Но потом подумала, что Аня все-таки права. Вам в отношениях немножко перчика не хватает. Вы такие оба правильные, спокойные… А для любви нужен огонь, страсть. Хотя бы для начала.

-Думаете? – Кристина нажала на педаль газа, обошла какой-то большегруз, да так и почесала, не сбавляя скорости. Предмет нашего разговора занимал ее куда больше, чем какая-то там дорога. – И что же мне, теперь, скандалы ему устраивать?

 Она скривилась - такая перспектива ее явно не устраивала.

- А что, хорошая мысль! – Хохотнула Анька, и тут же испуганно добавила: - Кшися! Ну ты на дорогу-то смотри!

 Кристина, не заметив мигающий желтый, нахально пролетела под красный, и чуть не проскочила нужный нам поворот. Она вписалась в него, почти не сбавляя скорости, от чего нас с Анькой буквально размазало по дверцам.

- Вот что любовь с людьми делает! – Недовольно ворчала я, выбираясь из машины на стоянке. – Двух подруг чуть на ровном месте не угробила!

- Да никого я не угробила! – Отмахнулась она, поглощенная мыслями о том, как разнообразить отношения с Виталием. - И вообще, я контролировала ситуацию.

- Контролировала она! – Возмутилась Анька. – Я из-за твоего контролирования чуть шишку себе не набила!

- Так не набила же. – Пожала плечами Кристина.

- Какая ты добрая, просто слов нет!

- Ага… - Рассеянно ответила Кшися, автоматически щелкая брелоком сигнализации, но глядя при этом куда-то в даль.

- Нет, ты посмотри! - Фыркнула я, - Она, по-моему, совсем отключилась. Кшися, але,  соберись! Вернись к нам!

 Я пощелкала пальцами у нее перед лицом.

- Да ну тебя! - Отмахнулась она и пошла вперед.

- Кстати говоря, - Сказала Анька, заходя в помещение столовой и сзаговорщическим видом поворачиваясь к Кристине. – Чтобы добавить перчика совсем не обязательно скандалы устраивать.

- А что тогда устраивать?

- Да просто иногда надо отступать от сценария. Ну, делать ему там всякие сюрпризы…

- Что ты имеешь в виду?

- Анька права. – Согласилась я, беря поднос. – У вас же стопудово все по заранее известному сценарию. Встречаетесь, ужинаете где-то. Потом едете э-э... в гостиницу, наверное, не знаю, куда еще можно..

- И вовсе не в гостиницу! – Возмутилась она. – Он для нас квартиру снимает!

- О! Прикольно!! А мы как всегда не в курсе! – Анька взяла стакан с яблочным компотом, понюхала. Кивнула сама себе, и поставила стаканы на подносы мне, себе и Кристине.

- Вот-вот! - Подхватила я, и спохватилась. – Погоди, я чего-то не понимаю. Он квартиру для вас снимает, а живешь ты все равно с мамой?

- Вот когда женится на мне, тогда я от нее и съеду! А то иначе он решит, что можно и не торопиться со свадьбой. Так что пока что это необходимые сложности.

- Ничего себе, продуманная какая! – Я удивилась, насколько она все-таки иногда умеет все просчитать.

- Не продуманная. – Поправила она. – Просто я серьезно подхожу к этому вопросу. И не хочу делать ошибок, вот и все.

- Тем более. Так, на чем вы остановились? А, да, ужинаете… Потом чинно идете в душ, после чего чинно занимаетесь сексом.

- Дурочки! Чинно - придумают же! – Смутилась Кристина.

- Может и дурочки. – Легко согласилась Анька. – Но что, возражать будешь?

- Не буду, примерно так и есть. И я не вижу в этом ничего плохого! – Запальчиво сказала Кшися. – Стабильность в отношениях – признак зрелости!

- Ага, и скуки. – Съязвила Анька.

- Мы тоже не видим, успокойся! – Согласилась я. Взяла салат из огурцов и помидоров, подумала, и добавила сырную булочку. С бульоном самое то будет. - Просто иногда не мешает эту стабильность малость разнообразить.

- Каким образом?

- О-о, тяжелый случай! – Застонала Анька, - Вот смотри, например, заехал он за тобой. А ты, вместо того, чтобы к нему спускаться, просишь, чтобы он зашел на минутку. И встречаешь его не в верхней одежде, а в сексуальном нижнем белье. И набрасываешься на него, говоришь, что соскучилась, что не хочешь ждать о вечера, а требуешь взять тебя здесь и сейчас.

 Парни, стоявшие за нами в очереди, заинтересованно притихли, но, по-моему, обратила на это внимание только я.

- Хех… может что-то в этом и есть. – Согласилась Кшися, принимая у подавальщицы тарелку с рыбой и рисом. – Но мне все-таки хочется, чтобы такую инициативу он проявлял.

- Мало ли что тебе хочется, наивный пончик! – Мудро сказала Аня. – Если хочешь быть счастливой в постели – бери все дело в свои руки!

- Точно! – Согласилась с нами кассирша, до которой мы как раз дошли. – Мужики сейчас такие пошли, жуть! Все самим делать приходится! И в постели тоже все брать в свои э-э-э... руки…

 - Вот-вот, и я об этом говорю! – Подхватила Анька, доставая кошелек. Парни за нами как-то смущенно стушевались. Красная, как рак, Кристина, быстренько усвистала за стол.

 За обсуждением темы разнообразия в сексуальных отношениях, обед прошел крайне весело. Кристина воодушевилась, заразилась нашими идеями, причем настолько, что решила проверить теорию на практике при первом же удобном случае. И, со свойственным ее характеру подходом, принялась тут же досконально продумывать детали, чтобы все прошло без сучка и задоринки.

 Мы с Анькой, естественно, приняли в этом живейшее участие и получили море удовольствия. Тем более что обычно такая сдержанная Кристина, в этот раз дала волю своим чувствам, и раскрылась перед нами больше, чем обычно.

 

***

- Планирование, это конечно хорошо. – Наставляла Анька, когда мы, сытые и довольные, неспешно выходили из столовой. – Но все-таки оставь место для импровизации. Совершенно незачем так досконально прописывать сценарий. Если потом вдруг что-то пойдет не так, то ты же сама первая и расстроишься.

- Ты права, конечно. – Вздохнула Кристина. – Но ты же меня знаешь! Мне все надо обдумать заранее. Виталий, кстати, тоже такой!

- Вот именно, что такой! – Поддержала я Аньку. – Именно поэтому и надо в жизнь добавлять иногда немного спонтанности. Ведь по сути нас привлекает не то, что нам знакомо и привычно, а что-то новое, неизвестное. Это дарит острые ощущения. Люди ради этого с парашютом прыгают… Кто-то вон любовью в метро занимается. А вам всего-то и надо – сделать что-то непривычное. Не по сценарию.

- Хоро-ошая вещь, привычка. – Задумчиво протянула Аня. - Но не в вашем случае. А то эти ваши привычки превращают вашу жизнь в какое-то подобие пруда – тихо, тепло, и никакого движения!

- Вот спасибо! – Усмехнулась Кристина, направляясь к своей машине.

- Не обижайся, подруга, но так оно и есть. Вам надо срочно исправлять ситуацию. Иначе через полгода вам станет друг с другом смертельно скучно.

- Ой, ну хватит меня запугивать! – Разозлилась Кристина. – Я же все поняла. Мы же весь обед именно это и обсуждали!

- Вот-вот, в этом все и дело! – Вставила я. – Мы говорим о спонтанном проявлении. А ты что? Опять начинаешь – шампанское в холодильник поставлю, договорюсь, чтобы ничего особого на вечер не планировали, попрошу его привезти клубники… Маму заранее из дому спроважу… - Передразнила я ее.

- А что не так-то? Еще не хватало нам… когда она дома! А вдруг она еще что-нибудь услышит?

- Ха! - Насмешливо протянула Анька. – Можно подумать, твоя мама не догадывается, чем вы с ним занимаетесь! Думает, что вы уезжаете, чтобы чаю попить. У тебя нормальная современная мама, Кшись. А если вам вдруг придется от нее шухариться, то поверь мне, это лишь добавит остроты.

- Не хочу я такой остроты! – Возмутилась Кристина. – Во-первых, я тогда вообще расслабиться не смогу! А во-вторых, да, мама у меня нормальная, продвинутая, просто я не хочу ее смущать! Я скромный человек, что это, преступление что ли?

- Ой, ой, ладно не кипятись! – Засмеялась я. – Не хочешь, когда она дома - не надо. Суть-то не в этом. Суть в том, что снова у тебя все по плану. А должно быть спонтанно. Увидела его, грубо говоря, набросилась, затащила в постель и все! Дальше только импровизация!

- Ага, а если что-то не так пойдет?

- Им-про-ви-за-ци-я! – Поддержала меня Анька. – Не так не может пойти потому, что ты не будешь заранее планировать, как именно должно пойти. Все, что случится – будет «так»! Вот ты же не работе с заказчиками импровизируешь. Особенно, когда техника ломается, и тебе телефон начинают обрывать с матюками, интересоваться, где машины! Так и здесь надо.

- Так то - работа! – Возразила Кристина. – А то - Виталий. К работе я просто ответственно отношусь. А его я люблю! А-а-а!!!

 Она вдруг неожиданно издала такой страшный вопль, что мы с Анькой обе аж подпрыгнули. За разговором мы дошли до машины, и сейчас Кристина смотрела на нее с ужасом и негодованием. Проследив за ее взглядом, я тоже посмотрела на машину, и у меня чуть ноги не подкосились! Машина была испорчена…

 Буквально весь корпус автомобиля был разрисован. Обычным черным баллончиком. По всему корпусу чередовались слова неприличного содержания, а так же размашистое «Убирайся вон!». На стекла краску просто набрызгали, и она стекала черными разводами. На бледно-зеленом перламутре Кшисиной машины эти черные пятна выглядели ужасно мерзко…

 Сначала мы так растерялись, что даже ничего не могли сказать. Господи, что же это такое? А потом вдруг Кристину прорвало.

- Я убью ее! – Заорала она не своим голосом. – Я убью эту дрянь!

- Кристина, Господи, о чем ты? -  Растерялась Анька.

- Ты что, не понимаешь? – Подруга повернула к ней перекошенное бешенством лицо. – Это же Алина, эта… мандавошка недоделанная! Это ее рук дело! Это же она мне мстит за выходные! Я ее, тварь, из-под земли достану и голой в Африку пущу!

- Вот это и называется – импровизация. – Не к месту сказала растерявшаяся Анька. Ее обычное хладнокровие в этот раз ей изменило. По лицу было видно – что делать в этой ситуации она не знает.

 Зато у меня голова работала на удивление четко.

- Так, девочки, успокойтесь! Аня, позвони, пожалуйста, в офис, и предупреди, что мы задержимся. Скажи, что у Кристины неприятности с машиной. Кшися, возьми уже себя в руки! Тут же камера висит! – Я махнула рукой в нужном направлении. – Надо спросить у охранников, пусть дадут нам посмотреть. Может, мы разглядим, что за придурок это сделал.

 Мы еще чуть-чуть потоптались вокруг испоганенной машины. Это ж сколько баллончиков извести надо было? Хорошо, хоть, что ограничились только рисованием. Насколько можно было заметить, ее, по крайней мере, не поцарапали и не помяли.

- Алину мы разглядим! – Убежденно сказала Кристина, направляясь вслед за мной в сторону входа в бизнес-центр. – Но ты права, пошли, посмотрим!

 Охранники, дежурившие в холле бизнес-центра, выслушав нас, первым делом сразу заявили, если что – они ни при чем! Их забота – смотреть за порядком внутри, а что на улице делается – их не касается. Кристина постаралась их убедить, что к ним претензий не имеет, хотя на самом деле так не считала.

- На кой они тут нужны, если ни фига не видят? – Тихо возмущалась она, идя по парковке, вслед за одним из них. Парни решили лично посмотреть, что стало с нашей машиной.

- Ого! – Присвистнул один из них. – Жестко!

- Еще бы! – Согласилась Анька. – Жестко это не слово!

- Согласен! Но такими словами, которые сюда подойдут, я при таких красивых девушках не выражаюсь. – Он улыбнулся нам обворожительной улыбкой, но нам было не до его заигрываний.

- Вот поэтому мы и хотим посмотреть, кто это сделал! У вас же тут камера висит. Как раз видно должно быть.

- Видно-то должно быть. – С сомнением протянул охранник. – Да только поможет ли вам…

- Да уж точно не повредит. – Отрезала Анька.

- Надо же, как чисто сделано! – Удивился он. – На соседних машинах ни следа нету. Вот прямо ни капельки!

 Он был прав. Кто-то очень постарался, чтобы пострадала только и исключительно машина Кристины.

- Хорошо, что эта краска смывается нормально.

- Правда? – Обрадовалась Кристина.

- Правда. – Подтвердил парень. Есть несколько видов краски - эта растворяется водой. Так что на мойку отгоните, там вам ее запросто отмоют.

- Понятно. – Задумчиво протянула Кристина. Видно было, что перспектива гнать на мойку машину в таком состоянии ей не по вкусу. Это же столько разговоров будет - потом сама не отмоешься!

- Что ж, девушки, пойдемте, глянем, что там по камерам.

 

ЧАСТЬ 4.

 

Старая история…

 

 Вечером, когда Андрей пришел домой, обе женщины в ледяном молчании накрывали на стол. Он понял, что опять что-то произошло, что они опять поссорились. Мужчина почувствовал тоску. Как же это так? Он так любит мать, и жену, и сына… И вот они все рядом, рядом с ним, и это так невыносимо!

 - Ниточка, крошка моя! Что это у тебя? – В свете яркой кухонной лампочки он наконец-то разглядел шишку у нее на лбу.

- А это твоя мать пыталась меня утопить. – Спокойно пожала плечами жена. Андрей вздрогнул. Свекровь выронила чашку, и та разбилась, но не на осколки, а просто развалилась на две половинки.

- Что? – Он от потрясения не знал что сказать.

- А вот то! – Ниточка сложила руки на груди и холодно посмотрела на него. – Подкралась ко мне, когда я стирала, и чуть не утопила в нашей ванной!

- Мама?? – Сын в ужасе повернулся к ней, увидел, как по морщинистым щекам снова текут слезы.

- Н-ну зачем ты т-так со м-мной, девочка? – Всхлипнула свекровь, глядя полными горя глазами. От рыданий у нее прерывался голос. – З-зачем? Что я тебе т-такого сделала? – Она уткнула лицо в передник и разрыдалась.

- Мама? – В шоке повторил Андрей. – Ты ведь ничего такого не делала, правда?

 Пожилая женщина не смогла ответить, лишь покачала головой, не поднимая лица. Она всхлипывала, плакала, она была такой несчастной… Она попыталась подняться, но ее не держали ноги. Сын подошел к ней, осторожно взял за локти, бережно повел в комнату.

- Она просто поскользнулась, когда стирала. – Доносилось до Ниточки сквозь неплотно прикрытую дверь. – Сынок, ну зачем она так со мной? Господи, какой кошмар!

- Мама, успокойся, прошу тебя! Приляг. Вот так. Полежи, я тебе сейчас валерьяночки накапаю.

 Андрей снова вышел в кухню. Быстро, не глядя на жену, накапал валерьянки в рюмку, налил воды в стакан и снова скрылся в комнате.

 Ниточка тяжело опустилась на табурет, и устало сжала пальцами переносицу. Вот ее слабое место – она не может плакать. После того случая со спицей. Тогда она столько рыдала, что, наверное, израсходовала весь запас своих слез, и теперь, как бы плохо ей ни было, она не могла выдавить ни слезинки.

 Это было плохо. Если бы она могла вот так же трогательно и беззащитно разрыдаться, наверное, муж больше бы верил ей. А так он видит перед собой злую ожесточенную жену, и такую несчастную, несправедливо обиженную мать. Если бы она могла тоже заплакать! Но она не могла…

 Андрей вернулся в кухню. Нервно вытащил сигарету, чиркнул спичкой, закурил. Ниточка повела ноздрями. Этот запах – от спички – почему-то нравился ей. Муж явно не знал, как начать этот разговор. Потом решился. Подошел к жене, присел перед ней, положил руки ей на колени, заглянул в глаза.

- Ниточка, крошка моя, что происходит?

- Милый, если я скажу, ты опять не поверишь мне. – Она горько усмехнулась.

- Ты попробуй. – Попросил он.

- Происходит то, что твоя мама больна. По-моему, у нее шизофрения. Ей нужна помощь врача, Андрей. Иначе все это может плохо кончится.

 Ниточка заметила, что муж отводит глаза. Как она и боялась! Он был не на ее стороне. Он ей не верил…

 - Ты можешь со мной не соглашаться. – Грустно сказала она, принимаясь теребить завязку от передника. – Поверь, я отлично понимаю, как это выглядит со стороны! Но факт есть факт, хочешь ты того, или нет. Твоя мать помешана на тебе. Она будет истреблять всех, кто способен на тебя посягнуть!

 Андрей схватился за голову руками, растерянно взъерошил волосы, кинул затравленный взгляд за окно. Ему снова дико захотелось убежать из дома. Прочь, туда, на волю, куда угодно, лишь бы подальше отсюда! Лишь бы вдохнуть глоток свежего воздуха. Воздуха, не пропитанного злобой и ненавистью. И она, его жена, поняла это. Встала, положила руки ему на плечи, мягко сказала:

- Иди, прогуляйся. Я вижу, тебе это надо сейчас.

 Он грустно посмотрел на нее. Она, такая родная, ласковая, заботливая. Разве может она врать ему? Разве станет придумывать все эти жуткие вещи про его мать?

 Но если нет, то значит, врет мать? И в это тоже невозможно поверить! Он же своими глазами видел ее слезы, видел, как тяжело она переживает все это.

 Господи, как же он запутался!

- Нет. - Отказался он, прижимая жену к себе, вдыхая ее нежный родной запах. – Хочу, но не пойду. Не хочу оставлять вас наедине.

- Но тебе все равно придется это сделать. – Она чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза. – Ты наш единственный кормилец. Не можешь же ты теперь уволиться, и сидеть дома на привязи в страхе, что мы опять поцапаемся.

- Не могу. – Согласился он. Снова потянулся за пачкой, забыв, что одна прикуренная сигарета уже дымит на краю пепельницы.  – Господи, я не знаю, что делать!

- Зато я знаю. – Улыбнулась жена. – Взять себя в руки и жить дальше. Мы семья, Андрей. Я, ты и наш сын. И вместе мы выстоим. Вместе мы выдержим все. Все решится, поверь мне. Ты просто подумай как-нибудь над тем, что я тебе сказала.

 Он заметил, что его мать она не включила в этот семейный круг. Оно и понятно. Андрей с горечью вынужден был признаться себе, что эти две женщины ненавидят друг друга, но выхода пока не видел.

- Ниточка, Ниточка… - Прошептал он. – Что же это такое? Я так тебя люблю. И сыночка нашего люблю. Но и маму свою тоже…

- Я понимаю. - Прошептала она. – Видишь, я же больше тебя ни о чем не прошу. Но и ты не проси меня относиться к ней по-другому. Пойми, она сама этого не хочет.

 Понять этого он не мог. Но и давить не жену не мог. Чувствовал, что нельзя.

- Крошка ты моя, Ниточка… - Нежно и грустно произнес он.

 «Ниточка… эх милый…» - Думала она, пряча лицо у него на груди. – «Я больше не Ниточка, милый… Я теперь канатик… стальной тросик, который так просто не порвать и не перерезать… у меня есть вы, и ради вас я сама кого хочешь перережу…»

 

***

 

Наши дни.

 

- Ну и толку с тех камер? – Возмущалась Анька. – Вот сделали они запись, и что с того? Так получается, что это мог быть вообще кто угодно.

- Это была Алина. – Возразила Кшися. – Я уверена.

- Думаешь, прямо она сама?

- Не знаю. Может мальчишку какого-нибудь попросила. А может и сама…

 На записи камеры наблюдения было видно, как к машине, улучив момент, когда на стоянке никого не было, подошел некто в кроссовках, мешковатых джинсах, безразмерной толстовке и кепке, на которую был натянут капюшон. Этот некто очень быстро, я бы сказала, сноровисто, испоганил Кристине машину буквально за пару минут, после чего повернулся, нагло сделал неприличный жест в сторону камеры, и исчез из поля зрения. В такой экипировке это мог быть кто угодно. Не слишком высокий и худой, вот и все, что удалось разобрать, но мы все трое были уверены, что это дело рук Алины. Ведь очевидно было, что она ненавидит новую подружку Виталия. Вон как вцепилась в нее тогда!

- Запись мы для вас сохраним. – Заверил нас второй охранник, по виду более старший и серьезный. – Вы в полицию обращаться будете?

- Нет… - Задумчиво ответила Кристина. – Думаю, что нет…

- Но почему? – Удивилась я. – Ведь это же хулиганство! Это статья! Будет очень хорошо, если ее поймают и прижмут.

- Может быть. – Усмехнулась она. – Но я хочу сделать по-другому. Я хочу отогнать машину на АТП. Виталий завтра приедет из командировки -пусть полюбуется. А то крысу я ему не показала, так вот пусть на это посмотрит. А потом уж сам решает, что сделать с этой... Алиной!

 В глазах у подруги горел недобрый огонек, причем, я никогда еще не видела ее настолько взбешенной. Не могу сказать, что была согласна с ее решением, но спорить с ней в таком состоянии я просто поостереглась. Анька, хоть и была со мной согласна, но на возражения тоже не решилась.

 Наше возвращение на АТП произвело фурор. Кое-как протерев лобовое стекло, Кристина, зеленая от злости, села за руль, отогнала машину на нашу территорию и запарковала на стоянке для сотрудников. Посмотреть на эту красоту сбежался чуть не весь офис в полном составе, а так же все водители, не ушедшие в рейс.

 

***

 

- Ненавижу ее, ненавижу! – Бормотала Кристина, входя в кабинет. Мы с Анькой синхронно положили трубки, решив, что подруга важнее работы.  – Вот за что мне все это?

 После того, как мы вернулись с затянувшегося обеда, и сенсация немного поутихла, ее вызвала к себе Ящерица.

- Честное слово, я сейчас в самом деле способна на убийство! Причем двойное! – Вернувшись от начальницы, Кристина пришла в еще более взвинченное состояние, если такое вообще возможно.

- О! А двойное-то почему? – Сочувственно поинтересовалась я. На подругу было больно смотреть, такая она была подавленная и расстроенная.

- А потому, - Хмуро ответила она. – Обеих гадин задушила своими бы руками! И Алину, и нашу Ящерицу, вот клянусь!

 Анька поднялась со своего места, взяла сигареты.

- Пошли на улицу, - Тихонько сказала она. – Чувствую, тебе необходимо выговориться, а это лучше делать не здесь.

- Пошли! - Согласилась Кристина. Чтобы подбодрить себя, мы быстренько сделали кофе, и покинули кабинет.

- Короче, эта старая стерва мне все нервы вымотала! – Осторожно пробуя губами горячий напиток, жаловалась Кристина. – Не представляю, как Виталий с ней живет! Конечно она его мать, и все такое… Но, все-таки, это же просто невыносимо! А он живет с ней под одной крышей! Нет, если он захочет, чтобы и я жила там, то ни о какой свадьбе речи просто не будет!

- Ты давай, не отвлекайся. – Одернула я разбушевавшуюся подругу. – С Виталием отношения выяснишь позже, когда он из командировки вернется. Что она тебе такого наговорила?

- Ай! - Кристина с отчаянием махнула рукой. – Представляете, эта… швабра сушеная мне дала понять, что я сама виновата. Такую мне выволочку устроила! Мол, дыма без огня не бывает, и раз кто-то это делает, то я, скорее всего такое заслужила!

- Ого! – Только и сказала ошарашенная Аня.

- Это еще не все! Она мне ясно дала понять, что если это не прекратится, то она меня уволит!

- Что?! – Мы просто не поверили своим ушам.

- То! Мол, за два дня уже два инцидента! Что все это происходит в рабочее время, срывает работу, отвлекает сотрудников… И вообще, что она на своей территории таких выходок не потерпит!

- Но… но ты-то тут при чем? – Возмутилась Анька. – Не сама же ты себе все это устраиваешь! Это-то она должна понимать, в конце концов!

- Пойди, объясни ей. – Горько усмехнулась Кристина и повернулась ко мне. – А ты ее еще защищала!

- Да не защищала я ее! – Господи, Боже ты мой, и кто меня за язык дергал? В жизни не скажу больше ни одного хорошего слова в сторону Ящерицы!

- Да уж, ну и ситуация! – Вздохнула Анька. – Поскорее бы уже Виталий вернулся, а то еще пара таких случаев, и она ведь и в самом деле может… Вы же ее знаете…

- Еще пару таких случаев я не переживу. – Мрачно пообещала Кристина. Потом вдруг подняла голову и посмотрела наверх.

 Ящерица стояла у своего окна и с неудовольствием наблюдала за нами. Кшися вдруг уставилась на нее в ответ взглядом василиска. Пристально, жестко, не отводя глаз. В ее взгляде сквозил вызов. И тут случилось небывалое! Ящерица первая отвела взгляд. А потом вообще отошла от окна…

- Ни фига себе! – Прошептала Анька. На меня эта безмолвная дуэль тоже произвела большое впечатление.

- А ты смелая, подруга. Но боюсь, таким темпами ты скоро наживешь в ней большого врага.

- А пусть знает! – Кристина вскинула голову. – А то привыкла, что все ее тут боятся! Она тут царь и Бог! Пора и ей понять, что ее окружают личности, а не безропотные слуги!

- Эк ты разошлась. – Усмехнулась я, удивляясь ей. – Тебя прямо не узнать, личность!

- Что нас не убивает - делает нас сильнее! – С пафосом изрекла она и жестко добавила: - Я не собираюсь под нее прогибаться. Если она думает, что может вот так о нас ноги вытирать, то она очень заблуждается. Я не позволю ей меня уволить! И заставлю меня уважать!

- Молодец ты! – Улыбнулась Анька. – Не забывай только, что обычно самые гордые раньше всех на виселице висят!

- Это не мой случай!  - Уверенно заявила Кристина, направляясь к офису. – Я ее переиграю. Ведь у меня в рукаве козырной туз!

 

***

 

Старая история…

 

 Вот так и тянулась жизнь. Год за годом. Ниточка не скрывала своего отношения к свекрови. Та наоборот, пользовалась любым удобным случаем, чтобы при сыне подчеркнуть, как хорошо она относится к невестке. И всякий раз, наталкиваясь на холодное отчуждение, а то и грубость девушки, в ответ на свои «добрые жесты», становилась такой несчастной, что смотреть было больно.  Мученицу из себя строила. Для нее заплакать было делом очень легким, и она пользовалась этой своей способностью при каждом удобном случае, укореняя в сыне глубокое чувство вины. Она очень осторожно, исподволь, старалась внушить ему мысль, что если бы он не привел эту женщину в дом, то они были бы счастливы. И если бы он прогнал ее сейчас, то в доме воцарились бы тишина и радость.

 Ниточка делала почти то же самое, но в открытую. Конечно, ей хватало ума не требовать от него, чтобы он избавился от матери. Но, при каждом удобном поводе она напоминала ему, как бывает хорошо, когда они остаются только втроем – он, она и их сынок.

 Свекровь все так же периодически пыталась сделать невестке какую-нибудь гадость, а то и вовсе нанести увечье. Правда, нападать в открытую, как тогда, в ванной, она больше не решалась. Да и Ниточка стала предельно осторожной, не предоставляя больше таких возможностей. Но, тем не менее, старой ведьме удалось дважды плеснуть на невестку кипятком, один раз на ногу, и несильно, а второй раз прямо в лицо. Увернуться Ниточка успела вовремя, и ей ошпарило только ухо. В ответ, сама того не ожидая, она так оттолкнула пожилую женщину, что та, пролетев через полкухни, впечаталась головой в косяк.

 Однажды, когда девушка мыла посуду, старуха схватила сковородку с кипящим маслом и вылила той на руки. Боль была адской. И ожог потом тоже долго заживал. Но даже тут, в такой очевидной ситуации, свекровь выкрутилась. Она сказала Андрею, что Ниточка сама подставила руки, потому, что не видела, что свекровь сливает масло. И он опять поверил! Точнее, предпочел сделать вид, что поверил…

 О многочисленных синяках, щипках и прочих мелочах можно даже не упоминать. Ниточка все терпела. Она старалась держать себя в руках, и не давать сдачи. Втайне она подозревала, что привязанность ее мужа к матери сильна настолько, что если та заявит, что невестка ее ударила, он ей поверит. Ей, а не своей жене… как не поверил ни разу, когда она говорила, что вот это сделала с ней его мать!

 Но и девочкой для битья Ниточка быть не собиралась. Она тоже боролась, по-своему. Она избрала своим коньком психологическое давление. Она изводила пожилую женщину словами о том, что та скоро умрет, и тогда она, Ниточка, останется одна со своей семьей.  При любом удобном и неудобном случае она подчеркивала, что свекровь с каждым днем стареет и дряхлеет. На любой кашель, любой вздох, у нее находились жестокие комментарии: «Что это ты? Кашляешь? Ах да, у стариков никудышное здоровье. Порой и легкой простуды достаточно, чтобы с ног свалить. А там глядишь – и крышка!». «О, как кости-то хрустят. М-м-м, а ведь у таких развалин как ты они такие хрупкие. Вот споткнешься, упадешь, точно вся переломаешься!» Она постоянно давила на это: «Ты старая, ты больная, тебе недолго осталось!». Конечно, такие выходки она себе при муже не позволяла, при нем она выражалась чуть мягче: «Что со старого человека возьмешь? Не организм, а сплошные болячки!».

 Был у нее еще один козырь. Тот, который не светил его матери при любом раскладе. Как говорит народная мудрость: «Ночная кукушка всегда дневную перекукует». И Ниточка никогда не забывала об этом. Она из кожи вон лезла, чтобы мужу в постели с ней было хорошо. Она готова была на что угодно, лишь бы знать, видеть, как он заходится в чувственном экстазе. Каждый раз, когда лежал рядом, тяжело дыша, расслабленный, довольный, она чувствовала удовлетворение. Удовлетворение еще более сильное, чем от самого акта. Она сама не замечала, что эта ее исступленность порой пугает мужа. Что иногда ему, а не ей приходится придумывать предлоги, чтобы уклониться от изматывающего, доводящего до предела, накала тяжелой страсти. Своей жадностью, своим темпераментом, своей развратностью она начала пугать его. Раньше она была скромнее. Была нежнее, слабее, трогательнее и… желаннее. Но ей казалось, что он тоже рад тому, как она каждый раз набрасывается на него, с таким ощущением, что сейчас поглотит целиком.

 

***

 

 Эта война стала для них обеих нормой жизни. Она въелась в кожу, проникла глубоко в кровь, подчинила себе мозг. Война, в которой обе мечтали победить, в которой каждая не собиралась сдаваться. Война, заставлявшая их придумывать все новые и новые способы атаки.

 Однажды, когда свекровь ухватила ее за руку и принялась выкручивать нежную кожу, заставляя от боли скрипеть зубами, Ниточка, вместо того, чтобы сопротивляться, повернулась и уставилась женщине прямо в глаза. Она просто спокойно стояла, не отводя взгляд от ненавистного лица, прямо-таки исходившего злобой. Девушке казалось, что сейчас кусок ее кожи останется в этих скрюченных пальцах, но когда она заговорила, ее голос был спокоен, даже умиротворен.

- Старайся, старайся. Твои усилия все равно ничего не изменят. Твои усилия ничего не стоят, и не действуют на меня. Ты можешь на кусочки меня разрезать, но у тебя не получится добиться своего, поняла?

 Свекровь, обескураженная такой реакцией, в шоке отступила. Она видела, что на руке невестки буквально на глазах расползается жуткая гематома. Она знала, что вложила столько силы в эту пытку… Но та стояла так, словно ничего и не заметила.

 Правда потом, скрывшись в своей комнате, Ниточка шипела от боли и злости, кусала подушку и в бессильной ярости сжимала кулаки. Все чаще она стала задумываться о том, как бы свести старую ведьму со свету. Правда, сделать это надо так, чтобы Андрей ни за что, никогда в жизни ни о чем не догадался! Ниточка очень боялась его потерять, и поэтому пока еще всерьез не позволяла этим мыслям завладеть собой. Но помечтать иногда было так приятно!

 И все-таки, среди всего этого постоянного кошмара, был один светлый лучик. Даже Ниточка не могла не признать, что бабка во внуке души не чает. Как ни странно, но она и в самом деле очень искренне полюбила этого ребенка. Она готова была нянькаться и тетешкаться с ним часами. Она баловала его, но в меру, так, чтобы не нанести вред воспитанию. В те моменты, когда она общалась с ребенком, она преображалась. Преображалась до такой степени, что даже с невесткой была в состоянии разговаривать почти спокойно. Не потому, конечно, что добрела, просто искренне считала, что ребенку вредно будет видеть их настоящие взаимоотношения.

 Хотя, и тут был один огромный минус. Ее любовь к внуку носила тот же крайне собственнический характер, что и к сыну. Она хотела владеть этим ребенком целиком и полностью, и поэтому Ниточка старалась свести их общение к минимуму. Ей вовсе не хотелось, чтобы сынок по-настоящему полюбил свою бабку. Она ведь тоже не собиралась делиться!

 Лишь один единственный раз она позволила свекрови долго общаться со своим сыночком. О да, та, наверное, долго вынашивала этот план. И он у нее почти удался!

 Это случилось как-то по весне, когда малышу было уже почти четыре года. За ужином свекровь вдруг ни с того ни с сего заговорила с ними об отпуске. Как всегда, когда Андрей был дома, она была сама ласка и предупредительность. Называла Ниточку дочкой и всячески старалась продемонстрировать свое доброе отношение к ней.

- Дети, вы уже много лет не были в отпуске. – Сказала она. – И я вот что подумала: ты, Андрюша, в этом году возьми отпуск. Поезжайте куда-нибудь на юг, вдвоем, а я побуду с мальчиком.

- Это исключено! – Была первая реакция Ниточки.

- Но почему, дочка? Я же знаю, что вы оба устали… И я умею обращаться с детьми, хоть ты и думаешь по-другому. – Она мягко, кротко улыбнулась. И выдала свой последний, самый мощный аргумент: - И потом, подумай об Андрюше! Он столько лет нас содержит. И ни разу по-настоящему в отпуск не сходил, максимум на несколько дней. Сколько же можно? Нельзя же быть такими эгоистками, надо уж дать и ему отдохнуть.

- Мама, ну все совсем не так страшно! – Улыбнулся сын. Но Ниточка поняла, что предложение матери ему очень понравилось! Да и сама она, если уж говорить откровенно, была бы счастлива вот так вот  поехать. Лишь перспектива оставить мальчика один на один с этой каргой ее останавливала.

 Но Ниточка знала, что бабка никогда и ни за что не причинит вреда внуку. Как сильно она ненавидела невестку, так же сильно она любила малыша. И спустя неделю, все еще раз обдумав, они приняли это предложение. В конце лета они уехали на юг.

 

***

 

 Какой это был счастливый отпуск! Впервые за столько времени вдвоем! Первые несколько дней они еще никак не могли к этому привыкнуть, первую неделю между ними еще царило некое отчуждение, возникшее из-за отношений с его матерью. Да и Ниточка все никак не могла расслабиться, все дергалась, переживала: как там, дома?

 Но потом все же солнце и море сделали свое дело, и весь остальной отпуск был наполнен безграничным счастьем и заново распустившейся любовью, угасшей было в домашней обстановке недоверия и обид.

 Ласковое тепло юга, его атмосфера вечного праздника и вечного лета… Ниточка смыла в море все свои печали. Это там, дома, приходилось всегда быть начеку. Это там всегда были проблемы и сложности. А здесь… Здесь было море, небо, и он, Андрей.

 Здесь были такие сочные и ароматные фрукты. Муж и жена нежились на пляже и ели такие огромные абрикосы, что казалось, что после них другая еда уже просто не влезет. Но в кафе на берегу делали шашлык, и запах пряного мяса дразнил, заманивал, и невозможно было пройти мимо. А вечером они спускались в сад, сидели там вдвоем, попивая молодое вино.  И Андрей поил ее этим вином прямо из ладони потому, что они забыли стаканы…

 Они возвращались загоревшие, по-настоящему отдохнувшие, заново влюбленные друг в друга… Родной город казался слишком серым, хотелось забрать сына и вернуться туда, в тепло, навсегда.

 В подъезде привычно пахло сигаретными бычками, мусоркой, смесью ароматов жареного лука и подгоревшей курицы с чесноком, и немножко духами. Из-за металлической двери в квартиру доносилось бормотание телевизора. Вот ведь, за установку денег содрали, а звукоизоляцию толком не сделали!

 Их маленький сын с радостным воплем вылетел в прихожую, как только услышал, как поворачивается ключ в замке.

- Папа! – Радовался он. - Папа приехал! – И с энтузиазмом карабкался к отцу на руки. Тому пришлось быстренько поставить на пол и чемодан. С чисто детским восторгом мальчик прижимался к отцу, на маму он даже не посмотрел.

- Сыночек, здравствуй, родной мой! - Ниточка протянула к нему руки, но он отвернулся, уткнулся личиком в шею Андрея и лепетал лишь «Папа, папа!».

 Неизвестно, что уж такого сделала свекровь, как сумела она внушить внуку такую сильную неприязнь к матери, но когда она пыталась хотя бы просто обнять его, он отворачивался и молча убегал, не давался ей. А если она пыталась против воли прижать его к себе, то он и вовсе начинал плакать. Лишь пару дней спустя она снова признал ее, и стал как прежде, доверчиво обнимать, и говорить: «Мама, я тебя люблю».

 Свекровь клялась на чем свет стоит, что ничего такого не говорила и не делала. Ниточка не верила ни единому ее слову. Счастье, которое они привезли с юга, и которое, она была в этом уверена, останется с ними надолго, рассыпалось как карточный домик. Больше она никогда и ни под каким предлогом не оставляла сына наедине с пожилой женщиной дольше, чем на пару часов.

 Эта жуткая война изматывала, выпивала силы. Но в Ниточке что-то изменилось со временем, изменилось настолько сильно, что она перестала переживать из-за такого положения вещей. Наоборот, она даже нашла свое небольшое удовольствие в том, что все происходит именно так. «Что нас не убивает, то делает нас сильнее» говорила она себе. А ей так нравилось чувствовать свою силу! Чувствовать, что она может выдержать все, все, что угодно ради своей семьи.

 Ниточка знала и то, что ее муж тоже глубоко переживает этот бесконечный семейный разлад. В душе он никак не мог примириться с тем, что происходит. Он никак не мог поверить в то, что его мать способна на такие безумные и жестокие поступки. Он никак не мог представить себе, что жена все это выдумывает, чтобы опорочит мать в его глазах. Он проявлял слабость и малодушие, и даже сам понимал это. Но… Он все равно продолжал делать вид, даже перед самим собой, что ничего такого на самом деле нет. После очередного инцидента, обнаружив на теле жены синяк или ожог, или царапину, услышав от нее, что это сделала мать, он трусливо старался замять эту тему. Делал вид, что ничего не произошло. У него не было сил выяснять все это. У Андрея был огромный страх перед тем, чтобы узнать правду. Он не хотел ее знать. И если и возникали в его голове какие-то догадки, то он малодушно гнал их прочь.

 

***

 

Наши дни.

 

 Было уже около одиннадцати вечера. Я отмокала в ванной, попивая сухое белое вино и заедая его ломтиками груши. В воду я добавила ароматические масла, и по ванной распространился шикарный аромат, от которого хотелось петь и на губы сама собой наползала улыбка. Из плеера на полочке доносилась любимая песня.

 Красиво жить не запретишь... Как там это называется, эпикурейство, кажется? Забавное какое слово... Ну да ладно, пусть будет забавное, главное, что для небольшого отдыха я себе создала, на мой взгляд, прямо-таки идеальные условия.

 Алкоголь вкупе с аромамаслами делали свое дело. Я расслабилась и пришла в великолепное настроение. Я решила, что завтра же добуду телефон Филиппа. Попросту попрошу его у Кристины. Жаль, сегодня не догадалась! Тут медлить нельзя, ведь моя любезная Анька тоже не дремлет. Хотя, сегодняшнее происшествие с машиной нас всех выбило из колеи, но завтра ей обязательно придет в голову эта мысль, я уверена!

 А поэтому я должна заполучить его телефон первая! Я строила радужные планы о том, как позвоню ему, как буду говорить, легко и интересно, и сделаю так, чтобы ему в голову пришла мысль пригласить меня на свидание.

 Лежа дома, в ванной, и не имея этого самого телефона под рукой, все казалось таким легким и простым. Хотя я себя знала, как только заветный номер окажется у меня, то я тут же стану отчаянно трусить. Буду откладывать этот звонок, набираться мужества… Потом буду мямлить в трубку что-то невразумительное. И очень даже может быть, получу отказ.

 Но пока… Пока я могла себе позволить помечтать. Я позвоню ему где-то после обеда. Да, именно так, чтобы он был сытый и довольный. М-м, куда бы мне хотелось с ним сходить?

 Да, жаль, конечно, что не он сделает этот первый шаг! Так бы хотелось, чтобы этот порыв исходил от него. Тогда бы я точно знала, что понравилась ему! А так… Но тут я с Анькой солидарна – хочешь быть счастливой - бери все в свои руки! Вот если что-то и так происходит, тогда другое дело! Но если не происходит ничего, то надо самой первой проявлять инициативу, чтобы мечты стали реальностью. Под лежачий камень, как известно, вода не течет…

 Надо же, интересная все-таки у человека психика! Еще не так давно мне казалось, что нескоро еще я захочу каких-то отношений. Мой предыдущий опыт оказался не самым приятным. Откровенно говоря, я до сих пор чувствовала себя самой настоящей дурой…

 Я пониже опустилась в теплую воду, словно стараясь спрятаться в ней от грустных воспоминаний.

 

***

 

 Мы познакомились на дне рождения Кристины. Примечательно, что в тот раз прикатил этаким нежданчиком из Америки ее отец, где-то недели за две до праздника. Весь такой восторженный, с заверениями, что многое в жизни понял и переосмыслил.

  Отец неделю рассыпался в извинениях, просил простить его, если возможно, и клялся, что теперь уж не забудет свою дочку, и не оставит ее своей заботой. После чего отбыл обратно, оставив после себя пачку денег и молодого человека по имени Костя. Этот молодой человек тоже гостил в Америке, а теперь решил вернуться на родину.

 Вот тогда Кристина и решила, что по такому случаю можно закатить шикарную вечеринку. Собрала большую компанию, ну и молодого человека заодно прихватила.

Не могу сказать, что Костя мне понравился с первого взгляда. Внешне он был довольно симпатичный, высокий, светловолосый, с карими глазами и мягкой улыбкой. Но ничего особенного - парень как парень. Как это часто со мной бывает, поскольку мне он показался так себе, с ним я была просто очаровательна. Обаяние извергалось из меня фонтаном, улыбка сияла, я нравилась сама себе. Конечно, он же мне не нравился, а значит, я не робела, не нервничала, и вообще проявила себя во всей красе. Не говоря уже о том, что парень сразу начал бросать на меня пламенные взгляды, и это еще сильнее подстегивало меня.

 Повеселились мы тогда просто замечательно! Хороший клуб, хорошая музыка, хорошая еда и хорошие коктейли. Под конец вечера Костя стал мне нравится гораздо больше - он не отходил от меня, расточал комплименты и следил, чтобы мой бокал не опустел. Кроме того, он замечательно танцевал! Я уже не говорю о том, что он буквально не сводил с меня горящих глаз, в которых отчетливо было видно, что я ему ну о-о-чень нравлюсь.

 Я тогда сильно натерла ноги. Ужасная есть у меня привычка – танцевать в неразношенных босоножках. В итоге под конец я скакала босиком, и без каблуков мой лоб был как раз на уровне Костиного подбородка. Я пришла к выводу, что это замечательная разница в росте, при которой очень удобно целоваться, что решила тут же проверить на практике. Костя от моей выходки несколько обалдел...

 Потом он провожал меня. Я решила идти от клуба пешком, так хотелось подышать свежим воздухом! Тем более что уже начиналось утро, и мир в этой предрассветной тишине был прекрасен. Костя брел рядом со мной рядом, как верный пес, нес мои босоножки. Мне было весело, легко, и хотелось романтики. В то утро он остался у меня.

 Я же не знала тогда, что он останется надолго! Я вообще не собиралась заводить с ним отношений!

 Он просто пришел и остался. Поначалу меня это забавляло. Я была одна, свободна, и решила, что ничего плохого в том не будет, если он чуть-чуть у меня поживет. В конце концов, мне тоже хотелось просыпаться от поцелуев, и засыпать в объятиях!

 Потом я к нему привязалась. Была в нем какая-то трогательная детская беззащитность. Это было мило и немножко нелепо для такого взрослого человека, но он всегда напоминал щенка - то нашкодит, то мебель погрызет, а захочешь наказать, ну такими глазами посмотрит, что прямо-таки руки сами собой опускаются!

 Вот и у Кости был точь-в-точь такой же взгляд. Когда я, спустя неделю после вечеринки, намекнула ему, что пора бы и честь знать, он посмотрел на меня этими своими глазами, полными тоски и отчаяния, и разговор у нас прекратился как-то сам собой. Еще спустя неделю я поняла, что он и в самом деле совершенно не собирается уходить. Тогда я предложила ему поискать работу, ибо содержать и кормить взрослого мужика я не собиралась в принципе.

 Мне тогда еще пришло в голову, что несколько нетипично начинаются у меня отношения. Хотя мне с ним было неплохо, можно сказать, что я почти влюбилась, но…  Хотелось чего-то большего, страсти хотелось, полета души. С Костей ничего такого не было, но я решила, что если узнаю его получше, то возможно мое отношение изменится. Вот и подумала, пусть уж живет у меня, только работу найдет. Костя с радостью согласился.

- Ты такая добрая, Катя! – Восторженно говорил он. – Мне так с тобой повезло! Я сделаю все, чтобы тебе было со мной хорошо! Спасибо тебе, мой ангел!

 И он принялся искать работу. Как выяснилось, высшего образования у него не было. Какие-то причины помешали ему получить диплом - он бросил универ уже на втором курсе. Он объяснил это, но так туманно, что я ничего не поняла. Дальше выяснилось, что какого бы то ни было опыта работы у него тоже нет. После того, как бросил универ, он какое-то время жил с мамой, а ей нужно было много помогать, поэтому искать тогда работу он не мог. В чем помогать, я тоже не уразумела, откровенно говоря. У Кости была потрясающая способность – глядя тебе в глаза и произнося самые простые и обычные слова так пудрить мозг, что потом вообще невозможно было понять, что к чему. Вот вроде все человек сказал, на все вопросы ответил… Но ясности не прибавилось ничуть.

 После того, как с мамиными делами было покончено, он уехал к тем самым родственникам в Америку. Там он тоже не работал, поскольку решил заняться самообразованием, и несколько лет самостоятельно грыз гранит науки. А теперь, впитав достаточно знаний, он вернулся на родину, чтобы здесь применить полученные знания на практике.

У меня уже тогда сложилось впечатление, что если бы не мой волшебный пинок, то применять эти знания он не попытался бы еще долго…

  Откровенно говоря, мне тогда казалось, что без меня он точно пропадет. До сих пор не понимаю, как это меня так угораздило! Ведь я не могу сказать, что так уж прямо совсем голову от него потеряла! Точнее, потерять-то потеряла, но не от любви, а по какой-то другой причине. Временное помутнение рассудка, например.

 Он был милым, и его восторженность и искренность, когда он говорил мне о своих чувствах, конечно, производили на меня впечатление. Мне было приятно, что дома есть кто-то, с кем можно поговорить, обсудить прошедший день, сходить куда-то. Я сильно привязалась к нему, я даже радовалась, что все так сложилось. Мне было с ним хорошо, и я начала надеяться, что со временем из нашего несуразного романа выйдет что-то большее. Вот только… Представить Костю в роли мужа было сложно. Ну какой из него муж, когда он сам нуждается в опеке и заботе? И это сильно угнетало меня. Быть нянькой при великовозрастном деточке – совсем не о том я мечтала!

 А мечтала я о том, что в один прекрасный день он вдруг повзрослеет. Найдет себе дело по душе. Станет работать, и я смогу быть спокойна за наше будущее.

 Время шло, а прекрасный день все никак не наступал. Я стала остывать к нему, раздражаться, но…  Расстаться с Костей мне мешала его почти детская беспомощность. Я окрестила это для себя «комплекс Экзюпери». Да, мы в ответе за тех, кого приручили! И я чувствовала себя в ответе за него. И была твердо убеждена – без меня он пропадет!

 Как это часто бывает, принять решение помог  случай. Я возвращалась от Кристины – она ругмя меня ругала за то, что я до сих пор не прекратила эти отношения, и проклинала себя за то, что когда-то нас познакомила.

 Я медленно брела домой, обдумывая все то, что мне наговорила Кристина. Неужели он, в самом деле, такой ленивый? И такой расчетливый? Надо попробовать с ним поговорить, надо подумать, надо дать ему еще один шанс…

  Я вернулась домой бескураженная и притихшая. Тихо открыла дверь, тихо разделась. Подошла к двери в комнату, и стала наблюдать за ним. Я делала это не специально, просто сильно задумалась. Ведь, по сути, мне-то он не так уж и нужен… Гораздо меньше, чем нужна ему я.

 Костя не заметил, что я пришла. Он сидел за компом, ко мне спиной. На голове наушники, из которых пробивается музыка, на экране – танчики. Он что-то ел, я не сразу поняла что. О, надо же, бастурма! Деликатес не из дешевых, интересно, откуда? Он же опять сидел без работы, и денег у него было не так уж и много. Костя жевал пряное мясо и запивал его пивом. Мне в голову пришла неожиданная и неприятная догадка – он купил это мясо для себя. В тайне от меня. И делиться не собирался. Видимо, была у него где-то какая-то заначка, о которой я не догадывалась.

 Костя неловко дернул мышкой, задел бутылку. Пиво плеснуло на стол густой пеной. Он чуть откинулся, чтобы увернуться, я увидела, как он сморщился. Потом посмотрел по сторонам в поисках того, чем бы вытереть. На кухне, вообще-то тряпка есть… Но Костя, вероятно, решил, что на кухню идти далеко и долго. Дотянулся до моего халата, лежащего на кровати, тщательно вытер им стол, и брезгливо швырнул обратно. И вот тут, наконец, заметил меня.

 Как много может рассказать лицо человека, которого застали врасплох…Да, забавная получилась сцена! Костя не успел придать лицу нужное выражение. На нем промелькнули последовательно удивление, возмущение, негодование, страх, и наконец, установилась гримаса подобострастного заискивания. Не было на этом лице ни любви ко мне, ни радости от встречи. Он вскочил со стула, неловко дернул плечом, и бутылка с грохотом полетела на пол, щедро разливая пиво по ковру.

- Катенька! - Пролепетал он. - А я не слышал как ты вошла…

- Это я заметила. – Холодно ответила я, выразительно посмотрев на халат.

- Ты почему так рано? Ой, что же я натворил?

 Он то порывался броситься ко мне навстречу, то поднять бутылку, то бежать за тряпкой, в общем, топтался на месте, исполняя какой-то не совсем адекватный танец. Я молча прошла мимо него, двумя пальцами взяла свой халат и бросила его на пивную лужу.

- Катенька, ну зачем ты так? – Укоризненно произнес он.

- Все равно он больше уже никуда не годится. – С презрением ответила я. Причем, с презрением больше даже к себе, чем к нему. Эта маленькая коротенькая сцена сказала мне все.

 Ха, я и в самом деле дура! Дура, и тупая овца, которую просто используют, взамен давая лишь красивые слова и пустые обещания. Обидно мне было в том момент до ужаса! И еще, во мне росло отвращение, огромное отвращение. К этим собачьим глазам, так преданно уставившимся мне в лицо. К этому долговязому телу, рядом с которым я засыпала от нечего делать, к этому лицу, трогательному беззащитному лицу, за которым крылся холодный циничный эгоист. А больше всего – к себе самой!!!

 - Что-то ты загостился, мой дорогой. – Я старалась говорить спокойно. Внутри все кипело, и достаточно было малейшего толчка, чтобы я взорвалась. Возмущение накопилось во мне как газ метан, малейшая искра – и будет взрыв. А мне так не хотелось скандалить! Так не хотелось еще больше унизить себя истерикой перед этим… - У тебя есть полчаса, чтобы собрать вещи. – Я достала из кармана мобильник, глянула на дисплей, засекая время. – После этого я их просто выкину в окно.

- Катенька…

- Я не шучу.

- Катенька, послушай!

- Пошел вон!

 Я завела на телефоне будильник, и уселась на стул. Хоть мне и хотелось сбежать хотя бы на кухню, отгородиться от него дверью, но я не уходила. Не хватало еще, чтобы он у меня чего-нибудь свистнул на последок!

- Но куда же я пойду на ночь глядя? – Жалобно спросил он.

- Найдешь куда. – Бросила я. – У тебя большой талант устраиваться в теплое местечко.

- Но… - Я упреждающе подняла руку, выразительно глянула на часы.

- Как знаешь! – Он гордо вскинул голову. Решил показать мне, что я обидела его. Пускай. Это шоу мне больше не интересно.

 Чтобы собраться, ему хватило двадцати минут. При этом он попытался сложить свои шмотки в мою дорожную сумку. Я ее отняла.

- Я что, в руках их нести должен? – Обиженно поинтересовался он.

- На кухне есть пакеты, можешь все сложить в них.

- Пакеты? И что, я должен таскаться с пакетами, как какой-то бомж?

- Ты уйдешь отсюда с тем же, с чем пришел! – Прошипела я.

 Ему пришлось подчиниться.

- Дай хотя бы денег на дорогу. – Попросил он. И как попросил - так, словно я ему обязана!

- Из своей заначки возьмешь!

- Из какой еще заначки? – Он попытался сделать возмущенное лицо, но у него плохо получилось. Насчет заначки я попала в точку!

- Из той, из которой брал на бастурму и пиво. – Ядовито ответила я. – А теперь выметайся!

 Он влез в кроссовки, накинул куртку.

- Ключи верни. – Потребовала я.

 Он достал из кармана ключи. Отпер дверь. И швырнул ключи на пол.

- Овца! – Вот последнее слово, которое он мне сказал, уходя. Я молча закрыла дверь.

 Слезы все-таки побежали по щекам. Ведь он прав, и в самом деле овца!

 Я вернулась в комнату, посмотрела на беспорядок. Потом побрела на кухню, открыла холодильник. Там еще стояла банка пива. Я дернула за колечко, сделала несколько жадных глотков. Потом вооружилась ведром, тряпкой, и целый час потратила на то, чтобы привести в порядок ковер. Халат выкинула к чертям собачьим. Сменила постельное белье. И лежа ночью в постели одна, я думала, и чем мне это так не нравилось? Разве оно того стоило, чтобы приютить такого гада?

 Мне было так противно от себя самой!

 В-общем, после той истории мой жизненный опыт поднялся сразу на несколько пунктов, а вот желание видеть кого-то рядом с собой существенно снизилось…

 Я нырнула в воду с головой, сполоснула лицо, прогоняя остатки воспоминаний. Давно уже нет Костика в моей жизни, и слава Богу! И думать о нем нечего.

 До недавнего времени я прекрасно существовала одна, мне это нравилось и устраивало меня. И при мысли, что кто-то будет жить рядом со мной, что-то никаких светлых эмоций не возникало. В глубине души я даже пришла к выводу, что мне никто особо и не нужен. Можно встречаться с кем-то иногда, так сказать, для поддержания тонуса. Но чтобы жить... бр-р-р, нет уж, спасибо!

 И тут Фил спутал мне все карты. Весь мой покой, все мое душевное равновесие полетели в тартарары. Мне хотелось быть с ним. Хотелось лучше его узнать. Хотелось даже помечтать о том, как мы поженимся, и будем жить долго и счастливо…

 Я позвоню ему. Обязательно позвоню ему завтра.    

   

***

 

Старая история…

 

 Андрей переживал. Ситуация дома была просто ужасной! Его любимые женщины никак  не могли найти общий язык.

 Мама старалась, он это видел. Старалась быть нужной и полезной. Она заботилась о нем, и о его сыне, и о невестке тоже заботилась. Правда, последнее время мужчина все чаще убеждался, что в ее добром отношении к жене все-таки есть нечто искусственное. Но, тем не менее, он был благодарен ей даже за это притворство. Ведь, как говорится, худой мир лучше доброй ссоры.

 Вот только жена его, Ниточка, почему-то напрочь отказывалась разделять с ним эту точку зрения. Она открыто признавалась, что терпеть не может свекровь. Она страстно мечтала о том, чтобы жить отдельно.

 Ее мужу было стыдно, что он не может осуществить эту мечту. Да и, положа руку на сердце, ему бы и самому очень хотелось бы приходить в дом, где нет склок и обид. В дом, где после работы его ждет любимая женщина, и где можно спокойно побыть с ней наедине.

 Увы, это были только мечты. В реальности его дом представлял собой полигон, на котором шла война за обладание им. Осознанно он этого не понимал, просто боялся думать об этом. Обстановка дома угнетала его. Каждая из них с ним старалась быть максимально ласковой, внимательной и предупредительной, но он всегда ощущал этот холод, этот яд, которым была пропитана атмосфера вокруг. И ему по-прежнему хотелось сбежать куда-нибудь, надышаться свежим чистым воздухом.

 Просто так отсутствовать дома ему не позволяла совесть. Сидеть в гараже с друзьями, потягивая пиво – это не нравилось ему, это вызывало чувство вины. Но все же была одна отдушина – работа. Да, там он мог спокойно находиться сколько угодно! Ведь он же единственный кормилец в семье! Мама на пенсии, жена воспитывает сына, они сразу так договорились, что ж, остается он один. От него зависит благосостояние его семьи.

 И он нырял в работу с головой со всем удовольствием. Тут можно было расслабиться, забыть о домашних проблемах. Тут были свои, совсем другие законы, в которых он понимал куда больше. Тут он чувствовал себя уверенно.

 И развал страны, и последовавшие за этим лихие девяностые, стали для него не испытанием, а лестницей. Когда предприятие, на котором он был трудоустроен, развалилось, не выдержав напора новых веяний, Андрей рискнул и за бесценок выкупил его у государства. Он начал свое дело, и умудрился сохранить его в самые тяжелые времена. Сохранить, и развить и приумножить.

 Друзья и знакомые удивлялись его бешеной работоспособности. Порой он проводил в своем кабинете чуть ли не сутки. Он постоянно думал, разрабатывал стратегии, строил планы и претворял их в жизнь. Он развивал свое дело, нанимал людей, шел в гору… Секрет был прост – работа это легальное место, куда можно скрыться от семейных неурядиц. И рабочие задачи прекрасно справлялись с тем, чтобы выкинуть из его головы мысли о домашних проблемах.

 Результат таких усилий был закономерный - у них появились деньги. Постепенно в доме появилась хорошая бытовая техника, он одел и жену, и мать, и сына, и себя, и стол у них теперь отличался разнообразием, не надо было больше экономить.

 Андрей работал, выкладывался, и постепенно перед ним забрезжил тот самый единственный выход, до которого, как ему казалось раньше, ему не добраться. После подписания очередного крупного контракта, который открывал новые хорошие перспективы, он принес домой новость, которая произвела эффект разорвавшейся бомбы.

- Мама, Ниточка, присядьте. - Сказал он им перед ужином. – Я хочу сказать вам кое-что важное.

 Что-то такое было в его тоне, что обе женщины безропотно повиновались. Ниточка отставила в сторону чайник, в который собиралась налить воду, мать быстро вытерла о передник руки.

- Вы знаете, что в последнее время я много работал…

- Ты всегда много работал, сынок! – С чувством вставила мать.

- Спасибо мама. - Вежливо ответил он. - Но, пожалуйста, сейчас больше не перебивай меня. Итак, работал я много. И одна из причин для того – ваши взаимоотношения. Я отлично понимаю, что вы не любите друг друга, хотя мне бы очень хотелось, чтобы было по-другому!

 В его голосе отчетливо прозвучала грусть. Обе женщины, не сговариваясь, замерли. Происходило неслыханное – Андрей вслух признал, что существует такая проблема! Это уже само по себе было невероятно!

- Так вот. - Продолжал он. – Все это время вы терпели друг друга. Порой у вас возникали конфликты, но нам всем приходилось с этим мириться. У нас просто не было выхода – мы все живем под одной крышей. Но сегодня все изменилось. Я купил квартиру. Однокомнатную. Очень хорошую и уютную. Я купил квартиру для тебя, мама!

 В наступившей тишине стало отчетливо слышно, как работает телевизор в комнате. Мальчик увлеченно смотрел мультики по видику, и ему было невдомек, что на кухне сейчас происходит дворцовый переворот.

 Ниточка замерла с открытым ртом. Эта новость ошеломила ее. Это так прекрасно, так невероятно прекрасно, что в это невозможно было поверить!

 Свекровь… О, надо было видеть выражение ее лица! Шок – вот единственное правильно слово! Она дышала мелко и часто, лицо пошло красными пятнами. Новость оказалась настолько потрясающей, что все ее самообладание, все актерское мастерство изменили ей.

- Ты хочешь от меня избавиться? – Просипела она.

- Мама, ты что? О чем ты говоришь?!  - Опешил Андрей. Такой реакции он совсем не ожидал.

- Ты… - Мать наставила на него дрожащий палец с облупившимся маникюром. – Ты… Я столько сделала для тебя! Я так люблю тебя! А ты! Ты хочешь меня выгнать! – Ее голос сорвался на крик.

- Мама, прошу тебя, успокойся! Я никуда не собираюсь тебя выгонять. Ты, наверное, не поняла... Я купил тебе квартиру! Очень хорошую и уютную квартиру. Прямо с мебелью, мама! В хорошем районе…

- Замолчи! – Завизжала она. – Замолчи, я не хочу этого слышать! Ты хочешь выгнать меня! После всего!!! Ты один, один у меня на свете остался! И ты хочешь от меня избавиться!!!

 Ниточке так хотелось броситься мужу не шею! Так хотелось обнять и целовать его! Так хотелось кричать, как она его любит, какой счастливой он ее делает!

 Но, глядя на ополоумевшую свекровь, она сдержала себя. Успеет еще. А Андрею совсем не вредно будет хотя бы раз увидеть настоящий облик его обожаемой мамочки! Да, милый, смотри, смотри, на эту фурию, на эту бешеную собаку!

 А та, как с цепи сорвалась. Она совсем не контролировала то, что говорила, и, хоть это было ужасно, в Ниточкиных ушах это звучало как райская музыка!

- Это все она! – Кричала свекровь, тыча пальцем в сторону невестки. - Это все она! Змея! Это она тебе в уши напела! Хочет избавиться от меня. Хочет тебя от меня отнять. Она всегда об этом мечтала, гадина!

- Мама прекрати! – Андрей вышел из себя и грохнул кулаком по столу так, что стол подпрыгнул. Тоненько звякнула крышка на сахарнице, в комнате тут же заревел испуганный сынишка. Ниточка поднялась и поспешно вышла к ребенку. Все, что надо и так уже сказано.

- Успокойся, слышишь? – Андрей сбавил тон. Он тяжело дышал. Мать в страхе уставилась на него. Она за всю жизнь не видела, чтобы ее сын так выходил из себя. – Ты переезжаешь, и точка! Ты что, думаешь, я не вижу, как вы тут готовы глотки друг другу перегрызть?! Ты даже не представляешь, как я устал от этого!

 Он грузно сел на стул, перевел дыхание.

- А то, что наш сын живет с нами в одной комнате, тебя не волнует? Ему шестой год! Он мальчик, ему надо жить отдельно! Я столько работал, столько старался, чтобы всем нам жить было лучше! А ты!

- Я не хочу уезжать от тебя, сынок! – В ее голосе послышались жалобные нотки. – Я так хочу быть с тобой рядом! Быть с тобой всегда! Заботиться о тебе, оберегать тебя…

- Я взрослый мужчина, мама! – устало ответил он. – Все-таки моя жена в чем-то права, когда говорит, что у тебя чрезмерная привязанность ко мне.

 Упоминание о Ниточке подействовало на женщину как удар током.

- Вот, я говорю, это все она! – Свекровь разразилась рыданиями. Первый шок уже прошел, и она сама пришла в ужас от того, какой только что себя показала. Надо было срочно исправлять положение, и она попыталась, как крайнее средство, применить свой излюбленный прием. – Я так старалась быть для вас хорошей! Но она не любит меня! Как бы я ни старалась, не любит! – Слова потонули в горестных всхлипах.

 «Да уж, старалась ты еще как, это точно!» - Мрачно усмехнулась Ниточка. По своей излюбленной привычке она подслушивала у чуть приоткрытой двери. Сынок, которого ей удалось быстро успокоить, снова увлекся мультфильмом - больше никто не кричал, и он не пугался.

- Твоя жена меня ненавидит, сын! – Рыдала свекровь. – Она всегда мечтала от меня избавиться! Столько грязи на меня вылила…

- Так, все, хватит! – Жестко отрезал он. – Я не собираюсь это слушать, поняла? Если уж на то пошло, то она вовсе не обязана тебя любить!

 При этих словах у Ниточки защемило сердце. Господи, какое счастье! Он ее все-таки понимает!

- То, что она любит меня, еще не значит, что ее любовь автоматически распространится и на тебя. Я не знаю, что между вами происходит, и не хочу знать. Но это очень тяжело для меня, как ты не можешь понять? Я столько времени переживал из-за всего этого, и не знал, как вам помочь. А сейчас я наконец-то могу сделать так, чтобы все это прекратилось. И не смей говорить мне, что я тебя выгоняю! Там прекрасная квартира, я сам ее выбирал! Просторная, светлая, теплая. Гораздо теплее, чем эта. И то, что ты переедешь, вовсе не означает, что мы с тобой перестанем общаться. Эта квартира недалеко, всего через две улицы. Будем видеться, в гости ходить… Так что можешь начинать собирать вещи. – Решительно сказал он. – Ты переезжаешь. И это не обсуждается.

 Свекровь, всхлипывая, ушла в свою комнату. Это был настоящий удар для нее! Андрей сидел на кухне, мрачно уставившись в стену. Да, такого он все-таки не ожидал!

 Ниточка тихонько пробралась в ванную, включила воду. Девушке просто необходимо было хоть на пару минут остаться одной. От переизбытка чувств у нее кружилась голова. Она оперлась руками о край раковины. Ее трясло. Неужели это правда? Неужели конец этому кошмару? Она засмеялась. Она старалась сдержаться, но смех, счастливый истерический смех рвался наружу. Боже мой, неужели?? Она все никак не могла поверить… все смеялась и смеялась, ее колотило.

 Ниточка опустилась на пол, так как ее не держали ноги. Смех перешел в рыдания. Она сдернула полотенце с крючка, спрятала в него лицо. Она сидела, скрючившись на полу, и душила полотенцем рыдания, которые не могла сдержать. Слезы, такие забытые, такие соленые, ручейками бежали по лицу…

 Потом она успокоилась. Тщательно умылась холодной водой. Все равно по лицу все видно, ну и пусть. Она вышла, увидела Андрея. Он по-прежнему сидел в кухне, уставившись в стену, и у него было отнюдь не радостное выражение лица. Кто-то из них, она или свекровь, забыли погасить газ, и в помещении стало душно и на лбу у Андрея выступили капельки пота. Ниточка подошла к нему, опустилась, обняла его колени. Она потерлась щекой об его ногу, и подняла на него лучистые глаза.

- Ниточка? – Удивленно спросил он, - Ты что, плакала?

- Это от счастья. – Прошептала она. – Это от счастья. Господи, как я тебя люблю! Какой ты молодец!

 Она увидела, как морщины разглаживаются на его лице, как на губах появляется улыбка. Да, он все сделал правильно, так, как надо! Пусть сейчас его мама и не приняла этого, но время все сгладит, все расставит по местам. А он наконец-то сможет возвращаться домой спокойно, не боясь обнаружить там очередное доказательство черной ужасной войны, которую он не понимал и не в силах был остановить.

 

***

 

 Свекровь переезжала через три дня. Внешне она более-менее смирилась с этим обстоятельством, но все же постоянно демонстрировала, как она грустит и как она не хочет расставаться с ними. От переживаний она постарела, на лице появились новые морщинки. И Андрею было очень жаль, что она так расстраивается. В конце концов, они жили вместе много лет, и для нее действительно сложно смириться с тем, что она будет жить одна.

 Но решение принято и останется неизменным.

 Наступил день отъезда - солнечный, ясный и прохладный. Такой долгожданный для Ниточки, и такой ненавистный для ее свекрови. Вещи погрузили в новенькую «Газель», заказанную через агентство.  Водитель в серо-черном, с красной полосой, комбинезоне курил, опираясь на капот, щурился на солнце. Он ждал, когда спустятся хозяйка и ее сын. Андрей собирался помочь матери разобрать вещи и вообще хотел провести с ней весь день, чтобы легче было адаптироваться. Он уже оделся и вышел в подъезд, вызвал лифт. Свекровь все топталась в прихожей, до последнего оттягивая момент отъезда.

Ниточка неожиданно подошла и обняла свекровь.

- Мы будем навещать вас! – Недобро улыбаясь пообещала она. Аккуратно поправила аляповатый цветастый шарфик, косо повязанный на шее женщины, наклонилась к самому ее уху и добавила: - О-очень редко. Так редко, что вы забудете, как они выглядят. Но ничего, я подарю вам их фотографии!

 Она торжествовала. Она была счастлива. Это был ее триумф. Свекровь стояла раздавленная, несчастная, с поникшими плечами. Это было поражение.

 Но Ниточке было мало. Ей хотелось еще посильнее уколоть пожилую женщину. Отмстить ей за все, за все те мучения и ужасы, которые ей пришлось вытерпеть. Поэтому она снова прошептала:

- А когда ты помрешь, гадина, обещаю, я принесу на твою могилу самый большой и красивый букет. И поверь мне, это будет совсем-совсем скоро! Говорят, пожилые люди, оставшись в одиночестве, долго не живут. Мрут, как мухи…

 

***

 

Наши дни.

 

 Диссонансом в мои мечты вторгся телефонный звонок. Кому это я понадобилась на ночь глядя? У меня сразу возник огромный соблазн прикинуться, что никакого телефона я не слышу, так не хотелось вылезать из теплой ванной!

 Кляня себя за свое любопытство, я все-таки выбралась из воды. Вытираться не стала, так как намеревалась сразу же вернуться обратно, и кожа сразу покрылась мурашками. Бр-р-р, скакать по квартире голышом, да еще мокрой - то еще удовольствие! Тем более, что в комнате я специально открыла окно – проветрить. Ежась, скрючившись, и прижимая мокрые локти к мокрым ребрам, я схватила телефон. Надо же, какой кто-то упорный!

 На дисплее высветилось имя Кристины. Вот интересно, что ей-то от меня сейчас надо? Ведь расстались не так уж давно…

- Я тебя внимательно слушаю! – Откликнулась я, залезая обратно в ванну - поговорить с подругой могу и лежа в теплой водичке! Но от того, что услышала, я так и застыла, поставив одну ногу в воду, а другую оставив на полу.

- Катя! Я так больше не могу! Я так больше не могу-у-у! Приезжай, пожалуйста! – Кристина рыдала. На самом деле, страшно рыдала, с завываниями и душераздирающими всхлипами.

- Кшися! Ты что? Успокойся! Что случилось?

- Кать, приедь! Ну, пожалуйста! Я тебя очень прошу! – Слова перемежались всхлипами, так что я с трудом понимала, что она говорит.

- Солнышко мое, конечно я сейчас приеду! – Я пробкой выскочила из ванной, принялась лихорадочно собираться. Белье на мокрое тело налезало плохо. – Ты мне скажи, ты где сейчас?

- Кать, ты приедешь? Я не могу, мне так плохо!

- Приеду, Кристин, приеду! Я уже одеваюсь! Ты мне ответь, где ты сейчас? Слышишь меня? – Я с трудом натянула джинсы, путаясь в штанинах и чудом избежав падения. А для того, чтобы надеть водолазку, не отрывая при этом телефон от уха, я и вовсе проявила чудеса акробатики.

- Слышу! – Откликнулась она. – Я около дома. Своего. На лавочке сижу, у подъезда.

- Кристина, ты зачем там сидишь? – Удивилась я. – Иди домой, я туда к тебе поднимусь!

- Я не могу! Слышишь ты, не могу!!! – И она разрыдалась с новой силой. Говорила что-то еще, но разобрать, что именно вообще не представлялось возможным.

 Я быстро сунула ноги в кроссовки, и, не тратя времени на шнурки, схватила ключи и пулей вылетела из дому.

- Кристина, послушай меня. Слышишь, успокойся! Кристиночка, ну не плач. – Но она рыдала так самозабвенно, что не реагировала на мои слова. Я не выдержала и рявкнула: - Успокойся, я кому сказала!!!

 Неожиданно это возымело эффект. Она замолчала. Потрясенная собственной грубостью, я произнесла:

- Извини, дорогая. Я не хотела кричать.

- Нет, ничего… - Ответила она, чем-то пошуршала, после чего громко высморкалась. – Наоборот, в чувство меня привела.

- А, вот как... Ну хорошо. Послушай, я уже еду. Слышишь, уже еду к тебе! Ты только трубку не вешай, ладно? И объясни мне, что случилось? Ты почему домой не идешь?

- Я не могу, Кать. На меня напали… - У нее горло опять перехватил спазм, и я испугалась, что все сейчас начнется по новой. Но она все же взяла себя в руки и продолжила: - Послушай, давай я тебе это потом расскажу, когда приедешь? Мне так страшно это вспоминать! Мне так плохо, Кать… У меня ключи отобрали… и вообще, сумочку…

 У меня по спине поползли мурашки. Кто-то напал на мою подругу! И, судя по всему, ограбил. И домой она попасть не может потому, что ее мама еще позавчера уехала к сестре на три недели. Мы еще радовались, потому, что Кшися решила закатить у себя небольшую вечеринку…

- Так, я более-менее поняла, что к чему. – Пробормотала я. – Хорошо, тогда сиди у подъезда и никуда не ходи.

 Двор у них был достаточно хорошо освещен, и раз у подъезда, то в случае чего можно хотя бы попытаться позвать на помощь.

 Никогда еще я не гоняла по городу с такой скоростью! Да еще с телефоном возле уха. Пару раз кого-то подрезала, один раз пролетела прямо под носом у какой-то машины - только задним числом поняла, что он был на главной дороге, и вообще-то я обязана была его пропустить. Вот почему он так сигналил… но мне было не до того. Я не знала толком, что случилось с моей подругой, и боялась, что нападавший может вернуться. В свете событий последних дней я нервничала.

 Но, если я просто нервничала, то моя подруга находилась буквально на грани нервного срыва! Когда я затормозила у подъезда, то увидела, что она сидит на лавочке, съежившись,  обняв себя руками. Такая несчастная, беззащитная…

 Я выскочила из машины. Хоть мы и разговаривали всю дорогу, но говорила больше я. Старалась ее успокоить и подбодрить. Говорила, что мы во всем разберемся, и все будет хорошо. Периодически она мне поддакивала, чтобы я знала, что она по-прежнему на связи.

 Я подбежала к ней, Кристина подняла на меня заплаканное лицо. Тушь растеклась до самого подбородка, рубашка была порвана и свисала с плеча, подруге приходилось придерживать ее рукой.  Туфля почему-то была только на одной ноге. В общем, выглядела она ужасно.

- Можно, я у тебя переночую? – Жалобно спросила она.

- Господи, ну конечно можно! Вставай. – Я легонько приобняла ее, помогая подняться. Повела к машине. – Вот так. Садись, давай.

 Я быстренько обежала машину, плюхнулась на водительское сиденье.

- Так, а теперь все-таки объясни мне, что произошло.

- Кать, я тебе все объясню. Только поехали отсюда, пожалуйста! Увези меня отсюда! – У нее из глаз снова потекли слезы. – Мне так страшно! Они меня так напугали!

- Ладно, ладно, хорошо! – Я не стала спорить. Осторожно вырулила из двора. – Напомни мне, пожалуйста, где тут ваше отделение полиции?

- Полиции? – Она уставилась на меня.

- Ну да, полиции. Сама же говоришь, что на тебя напали…

- Я не пойду в полицию! – Категорически заявила она.

- Кристина!

- Не пойду!

- Кристин, послушай! За последние четыре дня кто-то уже третий раз разными способами делает тебе гадости! В первый раз это было еще туда-сюда… Но уже после того, что с машиной сделали, надо было обращаться! А уж тем более теперь!

- А теперь ты меня послушай, Катя! – Она вытерла нос, и попыталась утереть слезы, но они все набегали и набегали заново. – Именно, что за последнее время на меня свалилось столько всего. И мы с тобой обе отлично знаем, кто в этом виноват! И она никуда не денется, можешь мне поверить. Но если… если сейчас мы с тобой обратимся в полицию, то мы там проторчим до утра! Я не готова к этому!

- Кристиночка, я понимаю, что это тяжело…

- Ничего ты не понимаешь! – Вдруг закричала она. – Ничего, ясно тебе! Для вас со стороны это так, приключение. Это же не ваши проблемы! А я больше не могу! Понимаешь ты? Не могу? Я никуда не поеду! Если не хочешь, чтобы я ехала к тебе, так высади меня прямо здесь! И ни в какую полицию я сегодня не пойду!

 Да, все еще хуже, чем мне казалось! Она совсем на грани. Постаравшись пропустить мимо ушей и не реагировать на сказанные ею обидные слова, я молча вела машину в сторону своего дома.

 Кристина отвернувшись смотрела в окно, угрюмо елозила пальцем по чуть запотевшему стеклу. Когда мы уже заворачивали ко мне во двор, она повернулась и сказала:

- Кать, прости меня… Прости, я не хотела кричать на тебя, и говорить все это!

- Кристин, все нормально. – Я устало улыбнулась. – Давай поднимемся ко мне, и ты мне все расскажешь по порядку, хорошо?

 Она покорно кивнула.

 

***

 

 В квартире свет горел в прихожей, в комнате и в ванной. Из шкафа вывалился свитер, в прихожей туфли разметало по всему полу. Да уж, видно, что я очень торопилась.

 Зайдя в ванную, я увидела ополовиненную бутылку, и только сейчас, задним числом до меня дошло, что я ездила за рулем с парочкой бокалов вина в желудке. Какое счастье, что меня не остановили!

 Я принесла табуретку с вином и грушей на кухню, Кристина уже сидела там. В руках она продолжала автоматически сжимать единственную туфлю. Поджатые босые ноги смотрелись жалобно и трогательно.

- Так, девочка моя. Поставь куда-нибудь свою обувь и иди умываться, а то на тебя смотреть невозможно.

 Кристина с недоумением уставилась на туфлю. Потом направилась в прихожую и аккуратно пристроила ее рядом с моими. М-да…

 Пока она плескалась под краном, я приготовила чай, щедро плеснув туда бальзама. На мой взгляд, это лучшее успокаивающее средство!

 Вернулась тщательно умытая Кристина. Я протянула ей свою кофту, чтобы она одела взамен разорванной рубашки, да так и застыла. У нее на скуле наливался огромный такой фингал! Прямо с той же стороны, что и у меня. Под размазанной тушью его было не заметно, но сейчас он предстал во всей «красе».

- Ого! – Только и смогла произнести я.

- Вот-вот! - Хмуро согласилась Кристина. – И это еще не все. Смотри.

 Она скинула свои лохмотья, и я увидела несколько синяков у нее на спине, а на предплечьях явственно пропечатались чьи-то пальцы - кто-то сильно схватил ее.

- И в живот я получила, хоть там и не видно. На ногах, по-моему, тоже есть.

 Она натянула мою кофту. Я полезла в морозилку, выгребла оттуда все имеющиеся пакеты с замороженными овощами и принялась заворачивать их в полотенца.

- Это еще зачем?

- К синякам приложим.

- Не надо. – Вяло отмахнулась она. Моя подруга дошла до той точки, когда уже даже от помощи тяжело. – Один только дай, для лица. А с остальными черт с ними, все равно не видно.

- Кристиночка, ты на меня только не ругайся, но все-таки давай доедем до полиции? – Снова попыталась уговорить ее я. – Это же ужас! Тебя избили, ограбили - об этом обязательно надо заявить.

- Кать, ну, правда, не могу! У меня нет на это сил. Честно!

- Давай хотя бы завтра туда дойдем? – Обреченно спросила я.

- Давай. – Легко согласилась она и отвела глаза. И мы с ней обе сразу поняли, что никуда мы завтра не пойдем. Правда, я еще не оставляла надежды ее переубедить, все-таки, как говорится, утро вечера мудренее.

 Кристина отложила замороженную фасоль, которую прикладывала к синяку, и потянулась за чашкой с чаем. Глотнула и с облегчением закрыла глаза. Я тоже приложилась к чашке, потом посмотрела на нее и спросила:

- Как, теперь ты в состоянии объяснить, что же с тобой случилось?

- Попробую. - Вздохнула она. – Главное снова не разреветься.

 Я ободряюще улыбнулась ей.

- Я после работы поехала к Элке. Подумала, раз уж я все равно без машины, то надо пользоваться моментом. Она давно меня звала на джин.

 Я кивнула. Элку я немного знала, хоть и мало с ней общалась. Ее отличительной чертой было то, что с ней совершенно невозможно было оставаться трезвой. Алкоголь был страстью и любовью всей ее жизни. Причем пила она не абы что, а в основном дорогие и качественные напитки. Где она добывала на них средства, я не знала, так как по моим сведениям она не работала совсем. Собственно, из-за этой тяги к спиртному в неумеренных количествах я ее и недолюбливала.

 А вот Кристине нравилось изредка заехать к Элке в гости, расслабиться и очутиться в атмосфере вечной праздности и пофигизма. И влить в организм некое количество чего-нибудь крепкого, и зачастую экзотического. По иронии судьбы, Элка жила совсем недалеко от меня.

- Ой, так сказала бы, что к ней собираешься! Я бы тебя с работы подвезла.

- Это было спонтанное решение. – Пожала плечами Кристина. – Я с полпути к дому к ней повернула. Вышла из метро, вся в мыслях своих печальных, и злая, как собака… И знаешь, так захотелось от всего этого отдохнуть! Вот я и развернулась. Почесала к ней. Ну, ты ж понимаешь, от нее так быстро не уйдешь. В общем, я от нее только где-то около десяти ушла. И то удивительно, можно сказать, что даже рано… Пока доехала, пока от метро маршутку дождалась… Я пошла по тропинке, по той, что мимо садика идет. Подумала, ну и что, что темно, идти-то десять метров. Зато так быстрее…

 Она задумчиво уставилась в кружку. Я молча ждала продолжения.

- Они там меня ждали. Двое каких-то парней... Так неожиданно появились, я даже не поняла сначала, что к чему. Один выскочил мне навстречу, а когда я остановилась и попятилась, то второй меня сзади схватил за руки и стал держать. Я крикнула, позвала на помощь, и тогда тот, который спереди, меня приложил.

 Она осторожно потрогала скулу кончиками пальцев. В глазах снова опасно заблестели слезы.

- Потом… потом он ударил меня в живот. Это, оказывается, так больно! Мне никогда так больно не было! Меня никогда раньше в живот не били! И совершенно нечем дышать. Я плакала. Я их просила меня отпустить. Я так боялась, что сейчас они меня затащат в этот чертов садик и…

 И снова соленые дорожки побежали по ее щекам, голос звучал высоко и ломко. Я встала, обняла ее, прижала к себе, а она уткнулась лбом в мой живот и говорила, говорила без остановки. Ее прорвало наконец-то, и теперь ей необходимо было выговориться.

- Я снова хотела крикнуть. Он еще бил меня. По лицу, по губам… Потом тот, второй, пошевелился, и я подумала, что сейчас он меня потащит к забору. Я стала вырываться изо всех сил. Думала, если что, живой не дамся, пусть сначала убьют на фиг! На ногу ему шпилькой наступила, тогда он меня оттолкнул. Я налетела на второго, и он меня тоже толкнул, очень сильно. Я спиной об забор и приложилась… Наверное, и туфлю там потеряла… а как кофту порвали, я даже не помню. Потом они меня к этому забору прижали, так, что я даже дернуться не могла. И сказали… знаешь что они сказали, Кать? – Кристина подняла ко мне свое лицо. Глаза горели обидой и злостью. - Они сказали, что если я еще хоть раз просто подойду к Виталию, то они меня убьют!

- Что? – Я вздрогнула. – Так и сказали?

- Да, Кать. Ты понимаешь? Понимаешь, что все это значит? Это значит, что Алина решила запугать меня! Решила, что может вот так вот на меня надавить, и я отступлюсь от него! – Она грохнула своим маленьким кулачком по столу так, что у соседей снизу, наверное, штукатурка с потолка посыпалась. - Вот поэтому я и не хочу в полицию, Кать! Виталий приедет завтра. И я хочу, чтобы он своими глазами увидел, что они со мной сделали. Что ОНА со мной сделала. А после этого я хочу, чтобы он с ней разобрался! – Слезы прекратили литься. У Кристины в этот момент было такое одухотворенное лицо, такие выразительные глаза, в них было столько ярости и ненависти, что даже мне стало неуютно рядом с ней. Кажется, если бы тут сейчас нарисовалась Алина, то она разорвала бы ее на мелкие кусочки! – Хочу видеть, как она рыдает, как на коленях передо мной ползать будет. Я хочу пнуть ее, Катя. Пнуть ногой в лицо! Сломать ей на фиг нос, разбить ее губы! Чтобы на всю жизнь уродиной осталась!

 Я увидела, что ее трясет. Моя подруга дошла почти до невменяемого состояния. Мне, можно сказать, выпал редкий шанс воочию наблюдать, что такое пресловутое состояние аффекта. Я метнулась в комнату, достала из бара бутылку коньяку, вернулась в кухню. Плеснула в стопки.

- Пей. – Велела я. Кристина подняла на меня замутненный взгляд. Она явно мыслями была настолько далеко, что толком даже не понимала, где сейчас находится.

- Пей. – Повторила я решительно, вставила стопку ей в пальцы. Она автоматически опрокинула жидкость в себя, закашлялась, покраснела, хватала ртом воздух, но, кажется, зато ее отпустило. Я нервно хлопнула свою порцию.

- Офигеть, тебя накрыло!!! – Потрясенно сказал я.

- О господи! – Кристина сама была в ужасе. – Мамочка, кошмар какой! Я никогда не чувствовала такого… Такой жуткой ненависти, Кать! Мне страшно! У меня и в самом деле такое ощущение, что я могла бы ее убить.

 Я наполнила следующие две стопки. Не стала ей признаваться в том, что меня посетило точно такое же чувство, а вместо этого решительно произнесла:

- У тебя шок, моя дорогая! Никого ты убивать не будешь!

- Не буду, конечно. – Согласилась она и уже по своему почину проглотила коньяк. Вторая порция прошла намного лучше. – Но на какой-то момент мне вдруг так этого захотелось!

- Но это был только момент. – Настаивала я.

- Да, конечно. Кать, ты что? Подумала, что я это всерьез?

- Видела бы ты себя со стороны! – С чувством произнесла я. Кристина, кажется, полностью пришла в себя, но на какой-то миг мне стало действительно страшно за нее. Страшно, что она сможет натворить глупостей.

- М-да-а… - Задумчиво протянула она, глядя в стол. – Раньше я никак не могла понять, как это люди всякие преступления под влиянием эмоций совершают. А оказывается вон как. В такой момент и в самом деле себя не контролируешь. В голове только одно… Черт, они ведь и сумку мою забрали! – Неожиданно перескочила она с одного на другое. Денег там немного было, фиг с ними… Но документы! Господи, хорошо еще, что мобильник у меня в кармане лежал! Правда, он выпал, но ничего, я его нашла потом…

 Она горестно застонала.

- Мобильник еще полбеды. – Утешила ее я. – Симку-то в случае чего восстановить можно. А вот паспорт…

- Ай, ну это все на фиг! – Она вяло махнула рукой. После бурной вспышки эмоций у нее началась обратная реакция. – Я так устала! Не день, а дурдом какой-то... Давай еще по стопке, и я пойду в душ.

 Пока она мылась, я достала гостевой надувной матрас, приготовила ей постель.

Уже лежа в темноте, Кристина вдруг сказала:

- Катя, спасибо тебе! Ты настоящий друг!

- Да не за что. – Отозвалась я.

- Нет, правда, я, когда твой номер набирала, то и не сомневалась, что ты приедешь. Даже если очень занята, то все бросишь и приедешь. Даже если я тебя из постели с мужиком вытащу…

- Брось ты, с каким еще мужиком? Конечно, приеду.  – Согласилась я. – Ты же моя подруга. Кстати говоря, а почему ты Ане не позвонила? Она же живет гораздо ближе?

- Я не хотела звонить Ане. – Призналась мне Кристина. – Она хорошая девчонка, и я ее люблю… но она, как тебе сказать… слишком… - Кристина замялась, подбирая слово, и я закончила за нее:

- Поверхностная?

- Да! Ты меня понимаешь. С ней хорошо веселиться и тусить где-нибудь. Она веселая и компанейская. Но она… холодная, что ли. И в тот момент мне не хотелось, чтобы она была рядом. Мне хотелось, чтобы рядом была ты.

- Спасибо. – Прошептала я, растроганная.

- Это тебе спасибо.

 Мы еще полежали, помолчали. Потом я спохватилась.

- Кристина! Кристин!

- М-м-м? – Сонно отозвалась она.

- Только перед работой к тебе заскочим. Шмотки нужные забрать.

- Не, давай не будем…

- Что?

- Давай с утра поспим, ладно? – Пробормотала она. – Сейчас и так уже три часа ночи. Если ко мне с утра ехать, то нам через три часа вставать придется. Виталий приедет, и я с ним поеду туда. Надо же замок вскрывать, а у меня даже документов нет, черт… От всего этого голова болит!

 Надо же, как она на Виталия уповает! Меня снова кольнула белая зависть. Как же все-таки хорошо, когда есть на кого положиться! Хотя, завидовать Кристине в ее положении…

- Можно и так, конечно. - Согласилась я. – Но тебе же обувь нужна. Второй-то туфли нету.

- А я в твоих похожу, ты не против?

- Я-то не против. – Я пожала плечами в темноте. – А ничего, что они тебе на два размера велики?

- Велики – не малы. Придумаем что-нибудь. – Заявила она, и через минуту уже погрузилась в сон.

 Да, тяжелый выдался денек, ничего не скажешь. Но эта Алина… У нее вообще-то с головой все в порядке???

 

ЧАСТЬ 5.

 

Старая история…

 

 Ниточке понадобилось немало времени, чтобы освоиться с таким неожиданным и огромным счастьем. Все случилось так внезапно, что стало для нее настоящим стрессом. Психика, привыкшая за столько лет находиться в постоянном напряжении, никак не могла перестроиться.

 Первые две недели молодая женщина ходила, что называется, сама не своя, у нее буквально все валилось из рук. И впервые, наверное, за всю их совместную жизнь, по ночам она стала отговариваться от мужа тем, что у нее болит голова. Ей не хотелось ничего, и даже на ликование, закружившее ей голову поначалу, уже не оставалось сил.

 Ниточке казалось, что внутри нее образовался какой-то вакуум, и сквозь этот вакуум никак не проникала в сознание мысль, что кошмар и в самом деле закончился.

 В конце концов, муж стал интересоваться, все ли у нее в порядке. Совсем не так он себе все представлял. Думал – купит квартиру, и конец всем бедам. Но нет - мать рыдает и по сто раз на дню названивает ему на работу, жена, от которой он ожидал бурной радости, ходит какая-то потерянная. Один сын молодцом. Каждый вечер исправно выбегал встречать отца, и не отлипал от него под различными предлогами до самого сна.

 В первые дни после переезда Андрей приходил домой совсем поздно. Он заезжал к маме, чтобы ей не было одиноко, пока не привыкла. Она обязательно к его приходу готовила ужин, и страшно обижалась и расстраивалась, если он отказывался и говорил, что поест дома.

 Дома жена встречала его с ласковой и какой-то тихой улыбкой. Накрывала на стол, погруженная в свои мысли и лишь пожимала плечами, если он говорил, что уже поел. Потом он шел заниматься с сыном, а она оставалась  в кухне, и под предлогом, что нужно навести порядок, пропадала там целый вечер. Не ластилась к нему, как раньше, не бежала поскорее к ним, чтобы весело повозиться перед сном всем втроем.

- Ниточка, крошка моя, что с тобой происходит? – Спросил он однажды. Они лежали в темноте. Она снова сказала ему, что нехорошо себя чувствует, и он снова согласился перенести все на завтра.

 Женщина напряглась, радуясь, что он не может сейчас разглядеть ее лицо. Что ему ответить? Что она панически боится поверить в свое счастье? Что никак не может отделаться от мысли, что хитрая свекровь вскорости придумает новый способ как изводить ее? Что если она сейчас поверит, в то, что наконец-то все хорошо, то не сможет потом в случае чего, перенести нового удара?

 Она почувствовала, как из уголка глаза скользнула непрошенная слезинка. Осторожно повернула голову, чтобы та не попала на руку, которой муж ее обнимал. Открыла рот и несколько раз осторожно глубоко вздохнула. Еще не хватало, чтобы он понял, что она плачет!

- Ничего. – Ответила она, когда горло перестало сжиматься. – Со мной все в порядке, Андрюша. Наверное, это просто осень на меня так влияет.

- В смысле? Ты же никогда не хандрила осенью? – Удивился он. – Если честно, я думал, что когда мама уедет, мы заживем веселее…

 Ниточка испугалась. О Господи, что она творит?? Позволила себе раскиснуть, растечься, и вот результат! Он уже начинает жалеть, сомневаться в своем поступке! Нельзя, ни в коем случае нельзя допустить этого! Надо срочно брать себя в руки! Борьба еще не кончена! Да, она выиграла эту войну, это так! Но теперь ведь надо еще восстановить сожженные руины, и выстроить новые прекрасные замки!

 Ее муж должен чувствовать себя счастливым! Он должен понимать, что все сделал правильно. И это зависит от нее! Как она могла забыть, ведь это ее семья! Ее муж и ее сын! И ради того, чтобы ее семья была счастлива, она не должна расслабляться ни на секунду!

- Андрюша, конечно же, заживем! – Заверила она его. – Я просто неважно себя чувствую. Я думаю, что где-то чуть-чуть простудилась, все пройдет через пару дней, мой родной. И мы будем очень счастливы, вот увидишь!

 

***

 

 Но никакой пары дней она себе не дала. Уже на следующий вечер она встретила мужа сверкающей улыбкой. На кухне подходил плов, распространяя аромат на всю квартиру, а заодно и лестничную клетку. Она открыла ему дверь в коротеньком милом платьице, которое – она знала – очень ему нравилось, и под которое надела свое лучшее белье. Она обняла его, когда он вошел, и поцеловала. И вложила в этот поцелуй всю свою любовь.

 Вот так! Вот так они будут жить! Прекрасно, счастливо жить втроем! Пусть пока она еще не чувствует себя счастливой. Это к ней придет, как только она окончательно поверит в то, что можно расслабиться и просто жить.

 И она оказалась права - время свое взяло. Ниточка, так старательно боровшаяся за свою семью, и в самом деле стала чувствовать себя счастливой. То, что поначалу ей приходилось изображать, теперь жило в ней. Она светилась. Она источала любовь и радость. И Андрей, видя, как расцветает его жена, все больше и больше убеждался, что только так он и должен был поступить.

 Мама постепенно смирилась с тем, что живет отдельно. Смирилась и с тем, что сын не приходит к ней каждый вечер. И даже через вечер. В лучшем случае раз в неделю…

 Нет, он любил, очень любил свою маму! Просто наконец-то в его доме поселилось счастье! Наконец-то ему хотелось после работы не просто идти – бежать домой, к любимым жене и сыночку!

 Это была такая идиллия! Образцово-показательная примерная семья. Им не нужно было ничего, кроме того, чтобы быть вместе и наслаждаться обществом друг друга. Любовь победила все, выстояла. Ниточке удалось сохранить это. Удалось, как бы сложно ни приходилось.

 И она тоже купалась в этом счастье. Наслаждалась каждым моментом. О да, она это заслужила! Наконец-то справедливость восторжествовала!

 Но ведь жизнь не строится на законах справедливости. Жизнь есть жизнь, она поступает по-своему, совсем не так, как мы порой от нее ожидаем. И прошло всего полгода с момента переезда свекрови, как Ниточке представилась возможность самой вкусить эту горькую истину…

 

***

 

 Полгода, ну может чуть больше. На улице потихоньку вступал в свои права май. В небе вот уже несколько дней светило солнышко, ветер дышал чем-то свежим и беззаботным. Сквозь жидкую пока траву везде, где нашелся хоть клочок земли, высыпали яркие озорные цветочки мать-и-мачехи.

 В тот вечер сердце у Ниточки пело. Жизнь была так прекрасна! Она с нетерпением ждала мужа с работы, им предстоял один очень интересный разговор.

 Услышав, как поворачивается ключ в замке, женщина выпорхнула в прихожую. В нежном голубом платье, с прической, душистая, и с сияющей улыбкой на губах, она была так хороша, что у Андрея губы сами собой растянулись в улыбке. Жена обняла его и ласково поцеловала. Потерлась лбом об его щеку, прижалась к нему всем телом, наслаждаясь самим его присутствием. Как же хорошо в его объятиях! Какое это все-таки счастье, что он ее муж! И сколько счастья в том, что она собирается сказать ему сегодня!

 Правда, Андрей выглядел задумчивым, даже тревожным. Он весь как-то суетился: повесил плащ мимо вешалки, отчего тот с шумом упал на пол, потом бестолково принялся его поднимать, и наконец, сбежал в ванную, мыть руки.

 Жена усмехнулась, глядя на все эти манипуляции. Ему явно хотелось еще чуть-чуть побыть одному, возможно, обдумать что-то. Она решила, что это по работе. Его транспортный бизнес не всегда шел гладко. Ну что ж, она постарается развеять его грусть. Тем более что то, что она хочет ему сказать – это точно заставит его забыть обо всех бедах и заботах!

 Наконец, Ниточка накрыла на стол, и они оба уселись на кухне. Андрей несколько секунд изучал пустую тарелку, потом резко вскинул голову. В этот же момент Ниточка решила, что пора отвлечь его от мрачных дум. Получилось так, что они оба одновременно заговорили:

- Андрей, я тебе хочу кое-что сказать…           

- Ниточка, у меня есть одна новость для тебя…

 И оба замолчали. До женщины потихоньку доходило, что то, что хочет сказать ей муж, судя по всему не очень-то приятно. Вон он как мнется, глаза отводит.… Ну что еще такое свалилось им на голову? А, впрочем, неважно! То, что хочет поведать ему она, затмит любые неприятности!

 - Давай, говори ты первый. – Решила она. Пусть лучше будет сначала плохая новость. А потом она сообщит хорошую, прекрасную, замечательную!..

 Но к тому, что он сказал, она оказалась не готова.

- Понимаешь, Ниточка, крошка… Мама заболела… - Андрей устало и как-то безнадежно вздохнул. – Сердце у нее болит.

- О!.. - Жена не знала что ответить. Как бы там ни было, но сочувствия к пожилой женщине она не испытывала. Ну не могла себя заставить.

- Да. - Продолжал он, не глядя на нее. – Понимаешь, дело в том, что и в самом деле все очень плохо. Она мне жаловалась уже, но я… Я не придавал значения! А сегодня она попала в больницу! Прединфарктное состояние…

 Ниточка попыталась утешить его.

- Андрюша, не переживай ты так! Это конечно очень плохо, что она в больницу загремела… Но ведь ее там подлечат, и она снова будет себя нормально чувствовать.

- Э-э… да… Понимаешь, дело в том, я разговаривал с врачом. Он сказал, что после больницы ей нужен уход. Первое время она будет слабенькой, и нужно, чтобы кто-то постоянно был рядом.

 У Ниточки в душе все подернулось морозцем. Вот, значит как! Старая карга придумала новый хитрый план. Конечно же, как это просто! Ах, я такая больная, такая несчастная! Ах, мне нужен уход, мне нужен мой сыночек рядом. Я опять хочу привязать его к моей юбке! Я готова на что угодно, лишь бы отобрать его у своей невестки!

 Женщина быстро отвернулась, чтобы муж не заметил выражения жестокой ненависти, судорогой сковавшее лицо. Вот тварь! Так, надо постараться взять себя в руки!

- И что же? – Глухо спросила она. – Что ты намерен делать?

- Я пока еще не решил окончательно. – Ответил Андрей неуверенно. – Все это так внезапно!

- Андрюш, послушай! – Ниточка вдруг оживилась. Мысль, пришедшая ей в голову, показалась решением проблемы. – Так давай отправим ее в санаторий? Выберем какой-нибудь хороший, дорогой, мы же теперь можем себе это позволить! И там и уход будет, и присмотр, и вообще для здоровья самое то…

 Она осеклась, увидев его лицо.

- В санаторий она не поедет. – Вздохнул он. – Врач тоже предлагал такой вариант, но она отказалась на отрез. Она же много лет никуда не выезжала…

- Так вот как раз, давно пора!

- Да не хочет она! Я когда ей предложил, она расплакалась!

 Вот ведьма! Снова взялась за свои старые штучки…

- Да почему, черт побери, она не хочет в санаторий?! – Не выдержала Ниточка, и в голосе у нее было столько злости, что муж посмотрел на нее с удивлением и укоризной. – Извини. – Она пошла на попятный. – Просто все это несколько неожиданно…

- Да, я тоже, как обухом по голове…

- Ладно, хорошо, в санаторий она не хочет. А чего же она хочет? – Поинтересовалась женщина, тщательно стараясь скрыть раздражение.

- Она просит отвезти ее на дачу. – Андрей снова тяжко вздохнул. – Говорит, что там ей будет лучше всего.

- О Господи, ну какая дача? Там же все на ладан дышит! Мы же дом сносить хотели, Андрей, новый строить…

- Да, я знаю. Но она так просила…

- Ты согласился! – Поняла Ниточка. Вот в чем дело! Свекровь обвела-таки ее вокруг пальца! Она уже выжала из сына обещание сделать так, как она хочет, и теперь он просто ставил ее перед фактом.

- Да! А что мне оставалось!? – Воскликнул он. – Она болеет, понимаешь ты? Ей тяжело, плохо, она плачет все время! – Он чуть успокоился и добавил: - Доктору тоже эта идея не особо понравилась. Он сказал, что там ей может быть тяжело. Хотя свежий воздух конечно не повредит. И раз она так настаивает, то в принципе возможно, чтобы она туда поехала, только надо, чтобы кто-то за ней присматривал.

 Ниточка поднялась, подошла к окну, привалилась плечом к стене и слепо уставилась вдаль.

- В общем, я пообещал ей, что отвезу ее. – Виновато говорил муж ей в спину. – Так что какое-то время мне придется пожить там с ней... Но как только ей станет лучше, я вернусь. И вы с Виталиком можете приезжать, хоть каждый день…

- Ну, уж нет! – Взорвалась Ниточка, резко обернулась к нему. - Я не согласна! Ты сам-то понимаешь, что говоришь? Мы с тобой семья, и должны жить вместе! Да что же это такое! – Воскликнула она с отчаянием. Ну почему старая ведьма не оставит их в покое? Сколько можно? Ведь она уже проиграла! Что она опять лезет, пытается рыпаться?

 Ниточке пришло в голову, что если она согласится с тем, что предлагает ей Андрей, то она его вообще неизвестно когда увидит. Ведь это так просто – ломать комедию перед легковерным сыном! «Ах, мне не становится лучше. Ах, я себя чувствую хорошо, только когда ты рядом. Ах, если ты уедешь, это меня убьет!» И все, он будет привязан к ней навечно!

 Женщина ни на минуту даже мысли не допустила, что болезнь свекрови может быть настоящей. Она просто в это не верила. Наверняка эта ведьма все придумала, это всего лишь новый тактический ход в их войне. А уговорить врача не так уж и сложно. Что ей, старой притворщице, стоило? Пустить слезу, гладя несчастными глазами на доктора, рассказать душещипательную байку о том, что сын совсем перестал обращать на нее внимание, попросить чуть подыграть, чтобы напугать его посильнее… такой опытной лицемерке это лишь пара пустяков!

 Но только в этот раз ведьма просчиталась! Она, Ниточка такого не допустит. Это ее муж, ее семья. И она будет бороться. Столько, сколько надо.

 Женщина тяжело вздохнула. Опять все возвращается на круги своя… Но ничего не поделаешь, надо потерпеть… И она постарается сделать все, чтобы терпеть пришлось не слишком долго!

- Знаешь что, - Спокойно сказала она, подходя к мужу. – Так дело не пойдет! Я, конечно, все понимаю, мама больна и все такое… Но нашему сыну тоже нужен папа, а мне нужен муж! И поэтому… - Она собралась с духом, чтобы заставить себя сказать это: - Поэтому мы переедем на дачу все вместе. На время. Пока твоей матери не станет лучше. Ты мой муж! И я не собираюсь разлучаться с тобой.

- Правда? – Андрей просиял. – Ниточка, крошка! Господи, спасибо тебе! Я и не надеялся на такой ответ! Я думал... – Тут он осекся и помрачнел: - Я думал… Ты ее терпеть не можешь…

- Я?! – Женщина не на шутку разозлилась. – Я ее терпеть не могу? Андрей, да когда же ты поймешь, наконец, что это она, она меня терпеть не может! Что она тебе в глаза говорит одно, а за глаза делает другое! Она столько лет морочит тебе голову, а ты ей веришь! Впрочем, - Горько добавила она, успокаиваясь. - Какая разница? Ты никогда не сможешь понять, какая на самом деле твоя мать! И что это она меня изводит. Ну и ладно. Главное, что я готова опять потерпеть, вот и все.

 Андрей молча смотрел в сторону. Ниточка поняла, что эта ее вспышка была для него крайне неприятна, он и в самом деле не верил ей. Считал, что она накручивает, утрирует... Ну и черт с ним, пусть думает, что хочет. Главное, побыстрее разделаться с этой ситуацией и все!

- Ладно. – Хмуро сказал он. Видимо пришел к такому же выводу. – Как бы то ни было, мы с тобой договорились. – Его голос потеплел. – И поверь, я ценю это. Я понимаю, что тебе это совсем не нравится, милая. И спасибо тебе за это!

 Слова мужа тронули ее. Она снова подошла к Андрею. Обняла его. Ладно, пусть так. Пусть снова тучи на горизонте. Не важно, они выстоят, как уже не раз бывало до этого. Главное, что они вместе. И она не даст их разлучить!

- Ниточка, - Вспомнил он. – Ты же тоже ведь хотела мне что-то сказать, да?

- Хотела. - Улыбнулась женщина, отходя от него. Она села на стул, внимательно посмотрела на мужа.

- И что же? – Он был заинтригован. У жены был такой довольный вид. Что же, в самом деле, за новость такая?

- Андрюша… Милый мой… Мы же с тобой хотели еще одного ребенка? Так вот… я беременна!

 Андрей как вскочил со стула, так и остался стоять столбом. Новость ошеломила, потрясла его. Горячая волна прокатилась по телу. Неужели?.. Наконец-то!

 Они хотели, очень хотели второго ребенка. Еще когда их сыночку исполнилось три годика, они решили, что было бы просто замечательно, если бы у них был еще один малыш. Но…

 Время шло, а забеременеть Ниточке все не получалось. Они даже посещали врачей, и им обоим сказали, что в плане физиологии у них все в порядке, каждый способен зачать ребенка. Вот только шел год за годом, а второй малыш все никак не появлялся. Им советовали сменить обстановку, поехать куда-нибудь отдохнуть, побыть только вдвоем. Но Ниточка отказалась наотрез. После того памятного отпуска она ни за что на свете не хотела оставлять ребенка со свекровью. И вот теперь… О господи, какое чудо!

 Мысли молниями проносились у него в голове. Ниточка смотрела на его обалдевшее лицо и сама светилась от счастья. Да, ей понадобилось всего лишь полгода! Полгода спокойной жизни, вдали от жестокой злобной мегеры, отравляющей воздух самим своим существованием. Полгода со своей любимой семьей. Полгода без страха и без нервов. И вот… Маленькое счастье в животике.

- Срок пока еще маленький. – Улыбаясь, произнесла она. – Но это уже точно. Зимой у нас родится еще один ребенок.

 Муж бросился к ней. Обнимал ее, целовал, гладил живот, глядя на него влюбленными глазами. Ниточка заметила, что в глазах у него стоят слезы. И это ее растрогало, так растрогало, что и у нее побежали по щекам счастливые соленые дорожки.

 Да, вот так. Вот так все замечательно и прекрасно! И хоть «болезнь» этой карги свекрови пока что омрачает ее жизнь, уж она постарается поскорее разделаться с этим. Ее не проведешь! Она быстро выведет эту змею на чистую воду! И навсегда отучит, как посягать на ее семью!

 Через две недели свекровь выписали и все семейство перебралось на дачу. Старый дом успели лишь немного привести в порядок. Поскольку было решено сносить его и строить новый, то уже пару лет в нем ничего не делалось. Сейчас же наспех поменяли кое-где доски, запенили щели в оконных рамах, из которых страшно дуло, а в их комнате даже поклеили обои, так как они уже отваливались от скопившейся в доме сырости. В общем, худо-бедно, но прожить можно. Если это, конечно, ненадолго.

 Единственным, кто искренне радовался переезду, был их сынок. На даче ему нравилось, тут было интересно. Тут был сарай, в котором столько замечательных инструментов. И озеро тоже было. Купаться ему пока что конечно не позволят, холодно, ну и ладно.

 Виталик мечтал построить плот. Тем более что отец, находившийся в том момент в самом добром настроении, разрешил использовать любые доски и материалы, которые он только найдет. Поэтому парень ждал этого переезда даже с нетерпением. Кроме того, вот-вот должен был закончится учебный год, приедут его друзья – в мечтах мальчишка уже видел, как они катаются на плоту. Можно будет даже добраться до острова в середине реки и стать там лагерем…

 В отличие от сына, Ниточка не только не была рада, но ей приходилось брать себя в руки и прилагать все силы, чтобы не расплакаться от необходимости переезжать. Какая же все-таки крыса эта свекровь! Опять она портит им жизнь!

 Свекровь, не ожидавшая от невестки такого решения, тоже была не слишком довольна, мягко говоря. Ей-то казалось, что все так замечательно складывается! Путь она себя неважно чувствует, зато ее сынок, ее Андрюша снова с ней. И такой заботливый, внимательный, ласковый! Давно он не был с ней таким! Вся его забота доставалась этой дряни, а ей, его матери, главной женщине в его жизни, перепадали лишь крохи. Но ничего, ничего! Сейчас наконец-то появился шанс все это поправить, и можно не торопиться с выздоровлением. Да она готова провести в кровати месяцы, если это поможет ей удержать рядом своего мальчика! А этой твари она еще покажет, где раки зимуют!

 Андрей же находился в подвешенном состоянии. Он видел, как дергается жена, и не понимал, почему она при этом так упорствует. Жила бы уж в городе, в самом деле, пару недель можно было бы и потерпеть разлуку. Вон, у некоторых мужья по полгода в командировках торчат, и ничего… Но раз уж ей так хочется, то пусть переезжает, конечно. Лишь бы не нервничала. В ее положении  волноваться нельзя. Правда, маме в ее положении тоже волнение крайне противопоказано…

 Глухая тоска грызла его сердце. В душе появилось почти уже забытое желание – сбежать. Снова окунуться с головой в работу, проводить там все вечера напролет, только бы не чувствовать этой атмосферы взаимной неприязни. Но нельзя. Теперь нельзя. Он им нужен. Им обеим. И придется ему вертеться, как ужу на сковородке, из шкуры выпрыгивать, чтобы каждая была довольна…

 Молодая женщина отметила при встрече, что свекровь и в самом деле выглядела плохо. Осунувшаяся, бледная, движения у нее были медленные, тяжелые… Ниточка ни на секунду ей не поверила. Думает, что если ходить с постным несчастным лицом и изображать немощь, то она всех проведет? Ха-ха, не на такую напала! Уж кто-кто, а она видит все эти уловки и притворство невооруженным глазом! Ничего-ничего, скоро она поставит старую каргу на место. Ей быстро надоест строить из себя несчастненькую, уж Ниточка об этом позаботится!

- Ну что, моя дорогая, не ожидала меня здесь увидеть? – Злобно спросила она, улучив момент, когда они остались наедине. – Думала, что разработала превосходный план? А вот хрен тебе! Ты его не получишь.

- Дура ты! – Устало фыркнула свекровь и жалобно добавила: – Я и в самом деле больна! Что же ты хочешь, чтобы я тихо помирала, а о вас и не вспоминала? Нет, моя дорогая, не выйдет! – Ее голос окреп. – Он мой сын. И я имею полное право на его заботу! И я не отступлюсь. Нравится тебе это или нет!

- Вот-вот, я же говорила! – Ехидно отозвалась невестка, пожимая плечами.  – Стоило нам остаться наедине, как из тебя попер твой истинный облик. И можешь не сомневаться, я позабочусь, чтобы Андрей увидел его как можно скорее. На этот раз уж точно!

 

***

 

Наши дни.

 

 Я плохо спала той ночью. Мысли лезли в мою голову против воли. Я снова и снова перебирала в воображении события этих последний дней…

 Дохлая крыса. Драка Кристины с Алиной. Испоганенная машина. И наконец, нападение двух хулиганов. Что-то во всем этом было не так. Что-то не давало мне покоя.

 Безуспешно провертевшись около часа, я поднялась. Осторожно наклонилась над Кристиной – она спокойно спала. Вот и хорошо, пусть отдыхает. Ей, в самом деле, очень уж досталось. Я пошла на кухню, поплотнее закрыв за собой дверь и налила себе еще чаю. Сдобрила его бальзамом. Может быть, хоть это поможет мне расслабиться и заснуть?

 Потягивая ароматный чай, я смотрела за окно, на прохладную майскую ночь, на освещенные дома напротив. Поздно ведь уже, а столько окон еще светится. На шоссе, кусочек которого видно между домами, то и дело мигают огни, интересно, куда можно мотаться в такую позднотень?   Здесь, в спальном районе, было тихо, но я знала, что если сейчас выбраться в центр, то там вовсю кипит жизнь. Если хочешь увидеть пустым центр большого города – туда надо приезжать часа в четыре утра. Или в пять.

 Я подумала, что в этом году обязательно надо будет предпринять такую прогулку, когда вся эта история закончится. Уговорить девчонок, сходить куда-нибудь повеселиться, а потом приехать в тихий, укутанный глубоким предутренним сном центр. Выпить кофе в пустом кафе, погулять по набережной…

 А интересная штучка, эта Алина! На своих нереальных шпильках, с приставными волосами, с километровыми нарощенными ресницами… И тут я поняла, что меня тревожило! Поняла, и от этого мне стало не по себе.

 Господи, но ведь очевидно, что Алина не способна на такие проделки! Она маленькая гламурная дуреха. Ее интересы – постель, тусовки, шмотки… Тусовки, шмотки, постель, последовательность можно поменять, но вот суть… Если перебежать ей дорогу, то она в жизни не додумается до таких проделок. У нее же просто ума не хватит!

 В волосы сопернице вцепиться, в лицо ногтями угодить – это да, это ее стиль. Но все остальное…

 В жизни не могу себе представить, что такая, как она ходит где-то по подвалам, ищет эту крысу, или того хуже, собственноручно ее убивает. Или что она разрисовывает машину черной краской из баллончика. Может, кирпич на капот уронить она бы еще и могла, но вот так расписать? И уж совершенно точно не в ее характере найти парочку амбалов и уговорить их на нападение. Черт… Это не она! Это не может быть она!

 О своих выводах я решила пока на всякий случай молчать. Если уж они на меня набросились только из-за того, что я отметила, что Ящерица моложе, чем кажется, то за заявление, что, на мой взгляд Алина тут ни при чем, меня и вовсе похоронят!

 Кристина уверена, что во всех ее бедах виновата эта гламурная коза. Ну что ж, пусть пока что так и думает.

 А вот мне обязательно надо подумать над этим вопросом - если не Алина, то кто же? На этот счет у меня не было абсолютно никаких предположений. Кто может так на нее ополчиться? Тем более из-за Виталия? Надо поговорить с ним. Улучить момент и ему изложить свои догадки. Может, до Алины был еще кто-то? Или во время Алины… Какая-нибудь дамочка поумнее, которая, получив отставку, затаила злобу? Алину всерьез она не принимала, это логично, я бы тоже не стала, а вот Кристина - это другое дело. Это уже заявка на успех и тут нельзя ворон считать, соперницу надо устранять!

 Я почувствовала, что меня наконец-то клонит в сон. Забралась под одеяло, тщательно укутала озябшие пятки. В голове все встало на места, и она запросила отдыха.

 Точно, поговорю с Виталием. Он человек не глупый, тем более что к Кристине относится вполне искренне. Пусть ищет в своем прошлом. И в своем ближайшем окружении. Это ведь должен быть человек, который был с ним очень близок.

 

***

 

Старая история…

 

 На самом деле, несмотря на все смелые угрозы, немало поводов для беспокойства возникало у самой Ниточки. Во-первых, Андрей, возвращаясь с работы, первым делом направлялся проведать мать, а та использовала его на всю катушку! Она соглашалась есть только в его присутствии, она просила почитать ей газету, рассказать новости, сводить ее прогуляться… Она придумывала тысячу разных предлогов, чтобы держать его у себя. Порой ей это удавалось так хорошо, что Ниточка видела мужа лишь несколько минут перед сном.

 Но это еще не все. Хитрая стерва нашла ключик к сердцу их мальчика. По непонятным Ниточке причинам ребенок в бабке души не чаял. Они порой закрывались в ее комнате, и он торчал там по часу. Ниточка нервничала, возмущалась – они на даче, вокруг природа, сарай вон стоит, плот строй - не хочу, и чего он торчит у бабки? Раньше она волновалась, как он, такой маленький, будет возиться со всеми этими досками-деревяшками? А если молотком по пальцу попадет? А если руки занозит, вообще, если еще как-то поранится? И зачем только Андрей ему разрешил? Но сейчас женщина готова была лично вручить ребенку молоток и гвозди, лишь бы он ушел от ненавистной ей старухи.

 Но сын пожимал плечами и отвечал, что ему просто интересно.

- Что именно интересно? – спрашивала она.

- Много чего! – отвечал он. – Бабушка столько всего знает, столько рассказывает!

- Я тоже много всего знаю! – В отчаянии говорила Ниточка, - Спроси меня! Что тебе рассказать?

 - Ты так не умеешь, мам. – Отвечал ребенок, и снова пропадал у бабки.

 Мерзкая ведьма и его не стеснялась приспособить под свои нужды. И водички он ей приносил, и чаек наливал, и даже каждое утро после завтрака они по полчаса прогуливались! Это было неслыханно, и как она заставляет его делать это, Ниточка понять не могла. А свекровь упивалась своим счастьем.

- Какой ты у меня хороший внук! – Она не скупилась на похвалы, и всегда старалась, чтобы это слышало как можно больше людей. – Такой заботливый! Такой сильный! И такой умный мальчик - это что-то!

 Ниточка вздыхала. Да, мужчины видно, падки на лесть в любом возрасте. Что тут сделаешь? Сказать ему – не слушай? Запретить общаться с бабкой? Да он же первый ее за это возненавидит, а той только этого и надо!

 И уж конечно свекровь не постеснялась пустить в ход весь свой прежний арсенал! Ниточка снова то и дело получала незаметные щипки, уколы и тычки. Ее еда снова стала отвратительной, супы скисали через час после приготовления, второе, так отлично сделанное, оказывалось пригоревшим, а то и вовсе воняло так, что в рот было взять невозможно. Каждый тюбик, каждую баночку снова приходилось проверять. Ниточка вытащила дохлого таракана из своего ночного крема и чуть не попалась на старый трюк с клеем в шампуне, лишь в последний момент, уловив подозрительный запах. На любимой кофте ни с того ни с сего поехали петли, да так, что оставалось ее только выкинуть. Чудесные босоножки из белой кожи пропали, и обнаружились лишь через три дня, в кустах за домом, потемневшие и скукожившиеся после дождя…

 В довершение ко всему женщину начал мучать токсикоз. То, чего она счастливо избежала в первой беременности, во второй навалилось на нее, да так, что видимо за оба раза сразу. Тошноту вызывал почти любой запах, причем порой достаточно было даже тени запаха, того, на что раньше она и внимания не обратила бы.

 Свекровь очень быстро усекла это, и, конечно же, старалась использовать вовсю. Свежепостиранное полотенце обязательно начинало вонять чем-то кисло-тухлым почти сразу после того, как его повесили. Пару раз Ниточка успела неосторожно вытереть им лицо, и потом день напролет ее преследовали воспоминание об этой вони, заставляя бежать к тазику. О том, чтобы воспользоваться дачным нужником – классическим скворечником, не могло быть и речи. Сама мысль о вони, стоящей там, приводила к рвотному рефлексу. Дикие спазмы сжимали желудок, и выжимали из нее все силы. Она лежала пластом и с бессильной злобой наблюдала, как свекровь расцветает в атмосфере любви и заботы сына и внука.

 Естественно, эта старая карга не давала понять ни тому, ни другому, что уже давно оправилась и прекрасно себя чувствует. Стоило только кому-то из них показаться, как на нее нападала немощь, и даже лицо бледнело на глазах. Ниточка только диву давалась, как ей это удается.

 Мало того, молодую женщину разбирала жестокая депрессия. Собственное бессилие, постоянное плохое самочувствие, недостаток внимания со стороны любимых мужчин, который она так остро ощущала… Она знала, что думает Андрей. Он же видел, что ей тоже плохо, она же постоянно ходила зеленого цвета. Но он рассуждал так: мама старенькая, ей уже недолго осталось, и надо сейчас приложить как можно больше усилий, чтобы она поскорее пришла в себя. Потому, что потом родится малыш, и ему понадобится очень много заботы  внимания. А Ниточка… Да, сейчас она неважно себя чувствует, такое часто бывает с беременными, но она молодая, здоровая, сильная… Да и недуг ее временный, и скоро пройдет сам собой.

 Нет, конечно, он старался и жене уделить внимание. Просто в числе приоритетов она тогда стояла у него далеко не на первом месте…

 Неделя проходила за неделей, лето подходило к концу, а ситуация не менялась. Свекровь так искусно манипулировала и Андреем и Виталиком, что Ниточка отчетливо видела – они оба готовы к тому, чтобы прожить тут до глубокой осени. Старая карга постоянно твердила, что больное сердце нуждается в длительном выздоровлении, и они ей верили! А молодая женщина чувствовала себя все более и более несчастной.

 Последней каплей стало для нее замечание, сказанное свекровью однажды днем. Ниточка сидела в саду, грелась на нежарком солнышке. Она только что еле-еле запихнула в себя немножко еды и теперь старалась лишний раз не шевелиться, и даже дышала осторожно, лишь бы ее опять не вывернуло! Господи, как ее измотал этот токсикоз! Он выпил из нее все силы, и их не осталось на борьбу с этой мегерой.

 Мегера, стоило о ней подумать, тут же материализовалась, как злой дух, призванный мучить несчастную женщину. Она медленно приковыляла по тропинке от дома, тяжело опираясь на свою палку, и, не спрашивая разрешения, уселась рядом. «Черт, хоть бы сейчас комедию не ломала!» – зло подумала Ниточка. Уж кто-то, а она-то знает, что при желании та может скакать не хуже горного козла!

 От свекрови нестерпимо разило луком. Это она специально, специально! Наелась лука так, что теперь от ее дыхания глаза щиплет, и пошла доводить невестку. Вот старая гадина, когда ж ты уже подохнешь! 

 Ниточка отвернулась, стараясь даже не дышать, но та заговорила с ней:

- Ну что, дурочка? Все мучаешься? Так тебе и надо! – Она намеренно повернулась к невестке, обдавая ее густой волной лукового смрада: - Отольются кошке мышкины слезки – слыхала такое? Думала, избавилась от меня? А вот хрен тебе! Я же сказала, я от них не отступлюсь!

 Молодая женщина с тоской ощутила, как очередной раз сдавливает желудок. Тошнота неумолимо поднималась по пищеводу, все быстрее с каждым произнесенным словом.

- Отстаньте от меня! – Вскинулась она. Хотела, чтобы это прозвучало зло, жестко, но, увы, это прозвучало жалко, и она сама это поняла. Она поднялась, чтобы уйти - надо было снова бежать в дом, запираться в комнате и склоняться над ненавистным тазиком…

 Но тут свекровь вцепилась ей в руку прохладными сухими пальцами, удерживая на скамейке, не давая подняться. Ниточка дернулась, но та этого даже не заметила. Протянула вторую ладонь и властным жестом положила невестке на живот.

- Давай, давай! - С тихой ненавистью произнесла она. – Рожай! Роди мне еще одного мальчика. Мне, поняла? Я его заберу у тебя! Я их всех у тебя заберу!

- Пустите! – Молодая женщина дернулась, что было силы, но успела добежать лишь до ближайшего куста смородины. Не сдержавшись, упала на колени, сотрясаемая тяжелыми спазмами. Недавно съеденная пища хлынула из нее, орошая листья, оставляя на ягодах мерзкие комки, а свекровь смотрела, как она корчится и смеялась. Внезапно смех прервался. И тут же за спиной раздалось удивленно-недовольное:

- Ну, ма-а-ма! Ты что, совсем уже?

 Сын появился неожиданно, и Ниточке стало так стыдно, что он видит ее сейчас, в таком виде! А свекровь сказала:

- Не ругайся на маму, Виталик. Маме плохо, что же ты, не видишь? – И, заметив, что невестка нетвердо поднимается на ноги, быстро добавила: - Иди, помоги ей дойти до дома.

 Внук с отчаянием посмотрел на бабушку, а Ниточка в который раз прокляла ее в душе. Меньше всего она хотела, чтобы мальчик приближался к ней сейчас – к встрепанной, красной, в испарине и в заблеванном платье. Ребенок подошел к ней, осторожно протянул руку. На лице его явственно читалось отвращение, которое ему не удалось скрыть. Хоть он и очень любил свою маму, но сейчас ее вид не мог не вызвать в нем отвращения. Свекровь знала это.

- Не надо. – Слабым голосом сказала Ниточка, но сын все равно мужественно проводил ее до дому, после чего сазу убежал к колонке – мыть руки.

 Женщина с трудом стянула с себя платье, швырнула его в корзину с грязным бельем. Тщательно вымылась под рукомойником, прополоскала рот, наслаждаясь свежестью колодезной воды. Потом она добрела до постели и забралась под одеяло, свернулась под ним калачиком, спрятав холодные ладошки между коленками. Ее сильно знобило, и она чувствовала себя совсем больной. В ушах все стояли жуткие слова, сказанные свекровью. «Роди мне… Я их всех у тебя заберу…».

 Надо бороться, бороться, бороться… но где взять силы?

- Я тебе их все равно не отдам. - Сжав зубы, прошептала Ниточка сквозь тихие слезы. – Ты их не получишь!

 Лучшая защита – это нападение – билось в голове. Надо наступать. Надо первой наносить удары.

 Но где взять силы?

 

 

 Прошло еще около трех недель, прежде чем этот жуткий токсикоз наконец-то начал ее отпускать. И все это время Ниточке казалось, что она не выживет. Она почти ничего не могла есть и пить, ее часто знобило, и все больше приходилось проводить дни в постели. Вместо того чтобы набирать вес, она страшно похудела, так, что начали выпирать ребра, и живота совсем не было видно. Порой ей казалось, что организм не выдержит всего этого, и она не сможет выносить ребенка.

 Этот период дался ей очень непросто. Она часто плакала, от бессилия и злости. Она срывалась на Андрее, подспудно считая его виновником своего плохого самочувствия. Если бы не его безудержная, не знающая границ любовь к матери, они бы давно уже вернулись в город! И там бы ей было лучше, намного лучше, в атмосфере спокойствия и любви.

 Когда он, терзаемый тревогой из-за ее плохого самочувствия, однажды предложил ей обратиться к врачу, она неожиданно устроила ему нешуточный скандал. Она кричала на него, ругалась последними словами, понося и его, бесхребетного маменькиного сынка, и, конечно же, старую ведьму – свекровь, которая только о том и мечтает, чтобы ее, невестку со свету сжить. Накричавшись до хрипоты на опешившего и перепуганного мужа, она свалилась на кровать и горько рыдала, а когда он предпринял еще одну робкую попытку успокоить ее, то снова крикнула:

- Оставь меня в покое! Я сама знаю лучше, что мне делать и к кому обращаться! Если не можешь сделать так, чтобы мне было хорошо, то хотя бы не трогай меня!

 После этого скандала Андрей больше не пытался говорить с ней о врачах. Мало того, он от всей души старался, можно сказать, из кожи лез, чтобы угодить ей. Но Ниточке словно черной пеленой заволокло глаза – в то время она почти ненавидела своего мужа. Винила во всем его, но по-прежнему не хотела отступиться.

 К счастью для нее, спустя некоторое время в ее самочувствии все же наступило улучшение. Вот уже третий день как тошнота почти покинула ее. И сегодня, хоть и с опаской, но она впервые за долгое время нормально поела. Господи, какой она была голодной! Ей казалось, что она способна съесть все, что находится в доме. И пришлось брать себя в руки и успокаиваться, а то как бы не стало плохо уже от обжорства!

 Сидя снова на той же скамейке, с полным животом, Ниточка с удовлетворением отмечала, что еда и не пытается проситься обратно. Она поудобнее устроилась, подставив бледное лицо под ласковые солнечные лучи, просвечивающие сквозь листья старой яблони, сложила руки под грудью и лениво прислушивалась к разговору свекрови с соседкой.

- Вы, Виктория Павловна, теперь на улицу по вечерам не ходите. И дверь на ночь запирайте обязательно! И окон не открывайте!

- Ну, уж! – Фыркнула свекровь, тяжело опираясь на забор. – Это лишнее, по-моему. Если окон не открыть на ночь, то духота страшная, спать невозможно.

- Ой, пусть уж лучше духота! А ну как он увидит, что к вам влезть можно? Это же страх такой!

- Да где ему увидеть? Дом у нас далеко от дороги стоит, кусты закрывают, тем более что в темноте где ему разглядеть?

- Ага, вон Агафоновы тоже, поди, так думали! – Всплеснула руками соседка, неуклюже поправила выбившиеся из-под старой косынки волосы. – А потом Нина Никитична их зарезанных и нашла! Уж такая истерика у нее была, думали, третьим трупом упадет!

- Ой, да Никитична и за меньшее поистерить любит! – Презрительно отозвалась свекровь о женщине, разносившей по утрам по окрестностям молоко.

- Не скажите! Я как представлю - двух покойников-то найти?! Да еще и в кровище все… Он же их как свиней… - Соседка зябко повела плечами, автоматически схватилась за горло узловатыми пальцами. – Агафоновы-то в Пеньках, а Пеньки-то вон они, три километра отсюда! Я уж так боюсь, вы себе представить не можете! – Жаловалась она.

- Нужны мы ему больно! – Оборонила свекровь. Переступила с ноги на ногу, потерла поясницу, замотанную в платок. – Вы ж сами гляньте, дома-то у нас какие - прямо слезы одни! Сразу видно, с нас и брать-то нечего.

- Не знаю, не знаю… - Протянула соседка. – Вы как хотите, Виктория Павловна, а я боюсь! Вам-то хорошо, с вами сын живет, а мои-то все в городе. Так я на ночь все по триста раз перепроверю. – Она понизила голос до шепота и доверительно сообщила: - И еще дверь тумбочкой подпираю, а под подушку ножик кладу. И молоток. Вот как!

- Ой, да захочет она вас зарезать, и нож с молотком не спасут. – Снисходительно «успокоила» свекровь.

- И то верно. Спаси нас всех Господи! – Соседка вздохнула, меленько перекрестилась и поцеловала край косынки.  – Я вообще-то думаю, может в город уехать? Правда, тяжко там сейчас, невмоготу прямо. Задыхаться начинаю, сердце так и колотится, как бешеное. Спать там не могу совсем. Вот и думай: и там плохо и тут страшно… Эх, знать бы, где нас безносая подкараулит…

 Ниточка прищурилась, перевела взгляд с пожилых женщин на забредшего в сад соседского кота. То, о чем говорили свекровь с соседкой, и ее тревожило, и, откровенно говоря, с соседкой она была согласна.

 Вот уже несколько дней все местные бабульки обсуждали потрясающую и страшную новость. Где-то в окрестностях обосновался беглый рецидивист. Уже несколько домов обворовал, брал в основном одежду и деньги, но когда залез к Агафоновым, то простой кражей дело не обошлось. Он увидел в доме магнитофон, опрометчиво оставленный кем-то из внуков, и решил, что не лишним будет прихватить его с собой, но пока сматывал провод, задел что-то и от шума проснулся старик Агафонов. Выскочил из спальни, наставляя на вора ружье. Откуда только взял-то? Вот только тот уже успел спрятаться за дверью, оглушил старика, стукнув кулачищем по голове, после чего безжалостно перерезал ему горло. Бедная старуха, увидевшая это, заголосила было, и ее он быстро «успокоил»…

 Жуткая и жестокая эта расправа напугала многих. Преступление произошло совсем рядом, в соседней деревеньке. Здоровому мужику оттуда сюда дойти – пара пустяков, и не запыхается! Дачный поселок опустел в считанные часы после того, как его облетела печальная новость. По ночам стал дежурить милицейский патруль, а так же бригада добровольцев, но хитрый преступник все никак не попадался.

 Ниточка решила было, что это веская причина уехать в город, но свекровь тут же «слегла», да так, что несколько дней не отлипала от постели. Она слабым голосом просила, чтобы никто не волновался, и утверждала, что переезда она сейчас просто не перенесет.

- Зачем вы это делаете? – С отчаянием спрашивала Ниточка. – Вы что, не понимаете? Мы же в опасности! Ведь он может напасть и на нас! А что будет, если он встретится с Виталиком?

- Не надо тут панику наводить. – Холодно отвечала свекровь, поудобнее располагаясь в горе подушек, заботливо подложенных Андреем. – Днем он ни на кого не нападет, а ночью Андрей рядом, уж он-то нас защитит. Хотя тобой, конечно, можно было бы и пожертвовать. – Со злобной усмешкой добавила она. – Эх, жаль не знаю этого товарища лично, а то посоветовала бы ему…

 Ниточка в сердцах хлопнула дверью. Вот ведь дрянь!

 Теперь она жила под гнетом нового страха. Где-то в окрестностях бродил преступник, убийца, жестокий и хладнокровный… Виталику теперь не разрешалось играть вне пределов сада, что вызывало у него бурю негодования. Немного примирил с этим лишь тот факт, что ему разрешалось приводить к ним всех своих друзей. Родители даже настаивали на этом. Дом и сад превратились в филиал детского лагеря.

 А в голове у Ниточки исподволь зрела одна мысль. Злая, жестокая и страшная мысль.

 Лучшая защита – это нападение…

***

 

Наши дни.

 

 Утром выяснилось, что Кристинин синяк, несмотря на попытки охладить его, маскировке не поддается. Максимум, чего нам удалось добиться – это замазать его так, чтобы не слишком бросался в глаза на расстоянии трех метров. Мрачная Кристина, у которой болело после вчерашнего все тело, ковылявшая в моих туфлях, которые ей были совсем велики – то еще зрелище. В туфли мы подложили ваты, и уповали на то, что до вечера ей придется передвигаться исключительно в пределах офиса, а там она постарается и вовсе не покидать наш кабинет.

 Анька, когда услышала о том, что случилось, прямо-таки лишилась дара речи. А потом загорелась праведным гневом:

- Я эту гадину голыми руками задушу! – Сдавленным от ярости голосом пообещала она.

- Нет уж! - Мрачно усмехнулась Кшися. – Прибью ее я! Это мое право. Но тебе, если хочешь, так уж и быть, позволю поизмываться над трупом!

 Да уж… Я порадовалась своему ночному решению не говорить пока что о возникших у меня догадках.

 Но, увы, весть о том, что сотрудница пришла на работу с подбитым лицом, очень быстро облетела АТП, и не прошло и часа, как в кабинет пожаловала Ящерица собственной персоной.

- Итак, Кристина Сергеевна, - Холодно обратилась она, своим тихим пробирающим голосом. – Объяснитесь, пожалуйста.

 Моя подруга поднялась со своего места, вскинула голову. Я даже удивилась, откуда в нашей обычно тихой Кристине, вдруг появилось столько бунтарского настроения.

- Если вы имеете в виду то, что у меня с лицом, то все очень просто. Вчера на меня напали двое неизвестных. Они избили и ограбили меня. Последствия избиения вы и видите сейчас.

 Ящерица с минуту изучала ее, прищурив глаза и поджав губы. Потом оборонила:

- Сочувствую. – Помолчала еще немного и добавила. – Вы, конечно, обратились в полицию?

- Нет. – Возразила Кристина. – В тот момент мне было настолько плохо, что идти в полицию у меня не было сил.

- Вот как? Это нехорошо. – Прошелестела Ящерица. – И это крайне странно. Обычно люди, подвергнувшись нападению, обращаются в органы защиты правопорядка.

- Видимо, я не совсем обычный человек. – Вставила Кристина с ехидцей.

- Похоже. – Высокомерно согласилась с ней Ящерица. Оправила воротник, стряхнула незримую пылинку со своего безупречного пиджака.  – Но тот факт, что вы не обратились за помощью в надлежащие органы, заставляет меня поставить под сомнение сказанное вами.

- Что вы хотите сказать? – Подозрительно поинтересовалась моя подруга.

- Уважаемая, вы являетесь на службу в таком виде, в котором даже из дома выходить нельзя. Вы говорите, что на вас напали, но вы не обращались в полицию. Я не знаю, что последнее время происходит в вашей жизни, Кристина Сергеевна, но я уверена, что если бы это были просто хулиганы, то вы бы в полицию все же обратились. Коль скоро этого не произошло, я делаю вывод, что ваш синяк вы получили каким-то другим способом. Возможно так же, что вы его заслужили, так сказать, сами виноваты.

 - Да вы…- Кристина задохнулась от обиды и негодования. Ящерица подняла руку, запрещая ей говорить, и продолжала:

- По большому счету, мне все равно, как вы развлекаетесь и вообще, как проводите свое личное время. Но! Во-первых, появляясь на службе в таком виде, вы способствуете ухудшению качества работы нашего АТП в целом. Сотрудники, вместо того, чтобы исполнять свои обязанности, сидят и обсуждают ваши приключения. Во-вторых, ваша деятельность у нас связана с непосредственным общением с нашими заказчиками. Как вы намерены общаться в таком виде? Никак. Поэтому некоторое время ваша работоспособность оставит желать много лучшего. Я еще раз повторяю, ваша личная жизнь меня не интересует. Но я не допущу, чтобы это негативно отражалось на деятельности моей фирмы. Я уже предупреждала вас буквально вчера. Вы меня не послушали. Сейчас я предупреждаю вас еще раз. Последний.

 Она развернулась на каблуках и покинула кабинет в гробовой тишине.

 - Вот, наконец-то справедливость начинает торжествовать! – Мервой подала голос Марина Викторовна.

- Что вы сказали? – Анька, возмущенная до глубины души, с красными пятнами на щеках, подскочила к ее столу.

- А то, милочка. – Марина Викторовна сложила руки на тощей груди и ехидно, и в то же время довольно улыбнулась. – То, что вас давно уже пора отсюда вышвырнуть. Всех вас! Тот образ жизни, который вы ведете…

- А ну молчать! – Взвилась Анька.

- Аня, тише! – Шикнул на нее Витек, и с опаской покосился на дверь.

- Вы мне рот не затыкайте! – Рявкнула подруга, окончательно теряя контроль над собой. – А если ты, кошелка старая, еще раз позволишь себе вякнуть что-то в таком роде…

 Анька угрожающе наклонилась над ее столом. Ехидная улыбка в одно истаяла на постном лице, уступив место страху. Она даже в кресло вжалась от неожиданности.

- Ань, в самом деле, остынь. – Я дернула ее за руку. – Кристине только что ясно сказали, что она вылетит за малейшую оплошность. Не надо лишний раз рисковать, ведь по ней ударить может!

 Анька дала мне увести ее от стола Маринвиктырны, села за свой стол. Та, напротив, нервно выхватила из пачки сигарету, прошествовала к двери, гордо расправив плечи и всем своим видом выражая презрение. На пороге она обернулась:

- Вам всем тут недолго осталось. Попомните мои слова! Вылетите отсюда, не успеете и глазом моргнуть!

 И быстро юркнула за дверь, увидев, что Кристина замахнулась на нее степлером.

- Да, дела-а! - Протянул Витек. – Говорили мне, что бабы хуже змей, если их в одну банку посадить... Теперь вижу, что это и в самом деле так.

- Ой, ну хоть ты-то помолчи! – Поморщилась я. – Не можешь без комментариев.

- Молчу-молчу. – Согласился он, и тихо добавил: - А то по морде получу… И подвиг свой не совершу…

 Мы сгрудились у стола Кристины.

- О чем это она, а? – Выразила общее недоумение Анька. Она все еще не могла успокоиться, и чтобы хоть как-то дать выход кипящим эмоциям, раздирала на маленькие кусочки Кристинин настольный календарик. – Что это она такое тут несла?

- Вот-вот, и мне интересно. – Согласилась я.

- Да ничего такого. – Отмахнулась Кшися. – Знаете же, что она любит Ящерице в уши петь насчет нас! Она же нас терпеть не может, тоже мне, старая дева! А тут такое – мне делают выговор, да еще публичный, да еще такой жесткий. Прямо бальзам на ее раненую душу.

- Не скажи! - Не согласилась Анька, опомнилась, и быстренько скинула обрывки календарика в мусорку прежде, чем хозяйка заметила его печальную участь. – Мне показалось, что она что-то знает.

- Ой, не нервируй меня! – Фыркнула Кристина. – Ничего она не знает, кроме того, что все женщины моложе сорока – сучки, которых утопить мало!

- Ладно, как скажешь, - Покорно согласилась Анька. Ей не хотелось еще больше злить подругу, та и так была не в лучшем настроении. – Скажи тогда мне кое-что другое.

- Что? Какое еще другое?

- Скажи мне, у тебя телефон Филиппа есть?

- Аня! – Возмутилась я. – Нашла время!

 Откровенно говоря, я возмутилась не столько от того, что она спросила не вовремя, сколько от того, что она опять меня обскакала. Ведь я так и знала, что ей придет в голову эта мысль!

- А что такого, моя дорогая? – Она приподняла брови в притворно-невинном удивлении. – Обидно, что первая этого не сделала? Так извини, у тебя куча времени была - и вчера вечером и сегодня утром.

- Ну, ты и зараза! – С чувством сказала я. – Ты же отлично понимаешь, что мне совсем не до того было.

- Вот, а мне до того. – Медовым голоском ответила она. – Можешь и дальше клювом щелкать, моя прелесть, а я не собираюсь терять ни единого шанса!

 Она с вызовом глянула на меня, тряхнула своей шикарной озорной челкой. Я хмуро уставилась на нее. Эта поганка послала мне одну из самых обаятельных и наглых своих улыбочек.

- Вы как, уже все отношения выяснили? – Подколола нас Кристина. – Или мне еще подождать?

 В руках она уже держала телефон. Анька метнулась к своему столу, схватила мобильник. Я поступила проще – взяла бумажку с ручкой со стола Кристины.

- Ах вот ты как? – Возмутилась подруга, видя, что я тоже собираюсь записать номер. Настала моя пора ехидно улыбаться.

- Да, вот так. А ты думала, ты одна такая хитрая, да?

- Пишите. - Устало произнесла Кристина, и мы тут же забыли друг о руге. Она продиктовала номер.

- Посмотрим, у кого из нас получится. – Мстительно пообещала Анька.

- Угу. - Согласилась я. И как бы мне набраться смелости и позвонить ему прямо сейчас?

 Остаток дня прошел довольно-таки тихо. Кристина ждала Виталия, он уже прислал ей сообщение, что к вечеру приедет на предприятие. О том, что произошло, она ему пока что ничего не говорила, решила, что лучше пусть один раз увидит, чем сто раз услышит.

 Анька по обыкновению висела на телефоне, я тоже, лишь изредка мы вместе выходили на перекур, она с кофе и сигаретой, я только с кофе. Кристина спустилась с нами только один раз – все-таки не слишком удобно было передвигаться в такой свободной обуви.

 Я все набиралась смелости, чтобы позвонить Филиппу, и все придумывала, как бы получше начать разговор. Возможно, Анька делала то же самое, но виду не подавала. А поскольку мы обе были постоянно друг у друга на виду, я знала, что пока она ему не позвонила. Разве что из сортира.

 Зато желание и одновременная боязнь позвонить Филу неожиданно позитивно сказалась на моей работоспособности. Врать самой себе я никогда не любила, поэтому, как только у меня образовалось бы свободное время, я должна была претворить в жизнь данное себе обещание. А поскольку смелости я еще не набралась, мне не оставалось ничего другого кроме как быть постоянно занятой.

 За этот день я, по-моему, переделала столько, сколько обычно делала за три. Даже в компе файлы в порядок привела, и сделала пару крайне неприятных звонков, которые все время откладывала. Вот странно, звонки и в самом деле были неприятные. Один – я звонила с требованием оплаты, и мне приходилось давить на человека, которому я в душе симпатизировала. А другой -  о том, что мы прерываем отношения с заказчиком по причине того, что наши водители отказываются ездить к нему на объект. Все. Наотрез. И все из-за того, что он подобрал где-то на редкость мерзких прорабов, скандальных, агрессивных, они постоянно провоцировали воителей, а потом строчили жалобы…

 Но странным образом оба эти звонка мне сделать было проще, чем один, к тому же все-таки очень приятный звонок мужчине, который мне так нравился.


 

 

Свекровь коротко взвизгнула, больше от неожиданности, чем от страха, и с ужасом уставилась на вилы, торчащие из ее жирненького брюха. Ведро упало с глухим бряком, дождь тут же весело забарабанил по жестяному боку. Свекровь захрипела, глаза полезли из орбит, лицо свела маска ужаса и боли, ноги подогнулись, и она неловко, как-то боком упала. Ниточка снова и снова ударяла вилами, с каждым ударом испытывая неописуемое наслаждение. Ей все казалось, что она ударила недостаточно сильно, что надо проткнуть эту гадину насквозь, пригвоздить к земле, иначе она оживет…

 Но та дернулась и застыла, глядя исполненными слепого ужаса глазами в небо. В небо, из которого лился такой чистый, такой святой дождь.

 Ниточка устало провела рукой по лицу. Безумная ярость потихоньку отступала. Ей на смену приходило осознание того, что она натворила, но сожаления не было. Как не было и страха - лишь одно невероятное облегчение. На этот раз ее персональный кошмар закончился навсегда!

 Она подобрала пустое ведро, и неожиданно для себя засмеялась. А еще говорят, примета есть: встретить бабу с пустым ведром – к беде. Ну да, к беде, не врет примета! К беде для самой чертовой бабы!

 Она вернулась в дом. Медленно и спокойно переоделась в сухое. Выбросила заляпанные кровью тряпки в жаркую печь и полюбовалась, как огонь благодарно пожирает их, превращая в невесомый пепел.

 Потом Ниточка принялась готовить ужин для мужа, напевая и улыбаясь своим мыслям. Он уже скоро должен вернуться, наверняка приедет голодный!

 Ниточка совсем-совсем не боялась, что ее поймают. Она была уверена, что это преступление запишут в актив зверств беглого рецидивиста. Вот и прекрасно. И доказать, что она к этому причастна не удастся - дождь, ее союзник, смоет все следы!

 

***

 

 Андрей увез ее с дачи на другой же день. Жестокая расправа над матерью стала для него страшным потрясением. Он не мог себе простить, что не уберег ее, и тем более не мог позволить, чтобы кто-то напал еще и на его жену. Счастье еще, что этот гад не полез в дом! Но за что он убил его несчастную мать? Ведь он даже не взял ничего!! За что?!

 Рецидивиста ловили еще почти неделю. За это время он совершил еще две кражи и одно убийство, а на третьей краже попался. При задержании оказывал бешеное сопротивление, сломал руку майору милиции, и прокусил плечо одному из добровольцев, поливая всех вокруг самыми мерзкими ругательствами. На следствии вел себя как законченный псих, лез из кожи, чтобы вызвать к себе как можно большее отвращение. Ни в одном из эпизодов он себя виновным не признал. Тем не менее, экспертиза признала его вменяемым, и суд назначил ему максимально жесткий приговор.

 Ниточка, узнав это, лишь усмехнулась и пожала плечами. Вот это и есть высшая справедливость – поняла она. И то, что она сделала, это не преступление. Ведь не может считаться преступлением защита своей семьи! Поэтому и кара не последовала. Высшие силы были на ее стороне! А ее муж и ее сын теперь снова принадлежали ей. Только ей одной!

ЧАСТЬ 6.

 

Наши дни.

 

 Не знаю, каким образом Кристина это почувствовала, но где-то за полчаса до конца рабочего времени ее лицо вдруг просветлело.

- Виталий приехал. – Тихо сказала она, и снова мне стало как-то грустно от того, что у меня в жизни нет причин сидеть с таким счастливым лицом. Пока нет, поправила я себя. Надо быть оптимисткой!

 Я не успела удивиться, как и в самом деле, в дверном проеме на секунду мелькнуло его лицо. Он встал в дверях так, чтобы видно было его только Кристине. Правда, я тоже могла его видеть, но я была не в счет. Тем более что я тактично уставилась в монитор, и даже лоб нахмурила, чтобы показать, что мне и дела нет до их перемигиваний. Синяк на лице своей девушки он, скорее всего, пока еще не заметил.

 Когда через полчаса закончился рабочий день, и Витек, а следом и несгибаемая Марина Викторовна, отправились по домам, мы трое по-прежнему сидели на местах. Кристина ждала Виталия, я ждала Кристину, которая хотела сразу вернуть мне туфли, Анька сидела с нами просто за компанию.

- Девчонки, я, пожалуй, к машине пойду. - Решила Кристина. – Все-таки пока что в офисе нам встречаться не стоит. Вы ему скажите, что я его там жду, ладно?

- Скажем, конечно. – Кивнула Аня. – И в самом деле, если после всего Ящерица еще увидит, что ты ее сыну глазки строишь, то может и с потрохами тебя слопать…

- Подавится. И вообще, я не глазки строю, - Строго поправила Кристина, направляясь к выходу. – а собираюсь за него замуж. И ты права, вряд ли она придет в восторг. Что-то последнее время я ей совсем разонравилась.

 Виталий заглянул в наш кабинет буквально через десять минут после того, как она вышла, точнее, не просто заглянул, а совершенно спокойно зашел. Неужели он решил, что хватит таиться от маменьки?

- А где она? – Удивился он, показывая на Кристинин стол.

- Она тебя в машине ждет. – Ответила я, поднимаясь.

- Да. - Добавила Анька. – Кшися побоялась, что если твоя мама вас увидит, да еще в офисе, то все космы ей повыдергивает.

- Мама только что ушла. – Виталий поморщился от Анькиной прямоты.

 Так странно было слышать, что Ящерицу кто-то называет «мамой». Неужели у этой воблы сушеной и в самом деле могли быть дети? Но, в любом случае, вряд ли ему приятно слышать такое.

- Ну, все равно. – Я постаралась загладить бестактность подруги. – Мы этого не знали, и Кшися решила чуть подстраховаться.

 Мы втроем вышли из кабинета.

- Виталий, послушай, мы тебе кое-что сказать должны… - Осторожно начала я так как мне пришло в голову, что надо его немножко морально подготовить.

- Кстати! – Жизнерадостно перебила меня Анька, которая не расслышала моих слов. – Как там поживает твой брат?

- О, Фил замечательно переживает! – Усмехнулся Виталий. – Передавал вам обеим большой привет, и обещал в скором времени даже заехать сюда. Правда, это будет нонсенс, потому, что на моей памяти он тут был раза четыре всего.

- Вот как? – Заинтересовалась я, тут же забывая о своих намерениях. – Почему? Ведь это же ваше семейное предприятие?

- Да, семейное. Юридически у него есть пакет акций, и он состоит в правлении фирмы, но по факту он это АТП терпеть не может.

- О Господи, почему? – Поразилась Анька.

- Не знаю. – Пожал плечами Виталий. – Не нравится ему. Скучно, как мне кажется. Мы все-таки с ним очень разные, мне порой бывает сложно его понять. Я старший сын, я привык быть более ответственным, и для меня всегда было в порядке вещей, что со временем я буду управлять делами этой фирмы. А он… не могу сказать, что он безответственный, нет… Просто он всю жизнь, даже в детстве, был сам по себе. Такой, себе на уме. Мама очень хотела, чтобы он тоже занимался транспортом, но он уперся и ни в какую. Говорил, что не хочет корпеть за столом всю жизнь, что это не для него. Они с матерью тогда страшно поругались… В результате он ушел из дома и с тех пор живет отдельно. Потом Фил свою фирму открыл, по экстремальному туризму. Сейчас как раз очередной тур готовит, вот и носится везде по делам. Не знаю, мне не понять, а ему это нравится…

 Виталий на удивление разоткровенничался, и мы с Анькой слушали, боясь проронить хоть слово. О том, что деятельность Филиппа связана с туризмом, мы обе знали еще с пикника, но что у него своя фирма, тем более по экстремальному туризму, об этом он умолчал.

- И что же, он сам экскурсии проводит? – Жадно спросила я. – Это же опасно, наверное?

- Раньше всегда сам проводил, а теперь у него штат большой, есть несколько специалистов по разным направлениям - вода, горы, пещеры, даже джунгли… Он вам лучше потом сам расскажет. А что опасно, так это точно! Он однажды ногу сломал, когда они в горы ходили, это еще в один из первых раз было. Упал в какое-то ущелье… А потом еще три дня с такой ногой ему пришлось в этих горах сидеть, вертолетом снять не могли из-за погоды. Мы тогда уверены были, что на этом его попытки и закончатся. – По мере того, как мы подходили к стоянке, мы с Анькой непроизвольно все замедляли и замедляли шаг. Вот он сейчас встретится с Кристиной, и ему не до того будет, а он столько всего интересного рассказывает! – Но куда там! Оклемался, отлежался чуть, и стал следующий тур готовить, даже с костылей еще не слез… Потом в другой раз где-то в тропиках какая-то мартышка в него орехом запустила, или другой какой-то фигней. Тяжелой... Попала как надо, даже кожу на голове рассекла, у него шрам на затылке остался. И к тому же легкое сотрясение получил. Так с этим сотрясением по джунглям и ходил потом еще две недели. Все-таки не понять мне его! – Вздохнул Виталий, и вдруг изменившимся голосом спросил: - Это что такое?

 Мы подошли на достаточное расстояние, чтобы он смог разглядеть машину Кристины. Свою машину он оставил на стоянке для руководства, поэтому Кшиськину бедолагу еще не видел. А когда в довершение еще и Кристина вылезла из-за руля и шагнула ему навстречу, то Виталий и вовсе лишился дара речи.

- Привет, милый! – Криво улыбнулась она, шагнув ему навстречу.

 Виталий опешил. В каком-то ступоре посмотрел на Аньку, потом на меня. Я подумала, что сейчас для них прямо-таки судьбоносный момент. Кристина, с разбитым лицом, какая-то скособоченная от неловкости, с этой жалкой улыбкой, смотрелась ужасно, если честно, и если Виталий сейчас не почувствует к ней отвращения, то можно с уверенностью утверждать, что он, в самом деле, от нее без ума.

 Он смотрел на нее несколько секунд в крайнем недоумении, но потом все-таки отмерз и бросился к ней.

- Кристиночка, ангел мой! Что это? Что с тобой случилось? Кто это сделал?? – Он прижимал ее к себе, бережно держал пальцами за лицо и с ужасом рассматривал синюшный фингал.

У Кристины выражение лица на глазах поменялось с трепетно-влюбленного на злобно-ожесточенное.

- Это сделала Алина. – Жестко сказала она.

- Что?! – В глазах Виталия было такое изумление, словно она ему сказала, что это все-таки солнце вращается вокруг земли.

- Да вот то! – Горько усмехнулась она. – Вчера вечером, по дороге домой меня подкараулили два урода! Избили, ограбили, и сказали, что мне будет очень плохо, если я еще посмею к тебе подойти... А перед этим днем еще машину испоганили.

 Она махнула рукой в сторону изуродованного автомобиля. В солнечном свете все эти надписи казались не актом вандализма, а какой-то причудливой аэрографией.

- А… - Он так растерялся, что не знал что сказать. – И что? И где она?

- Ты имеешь в виду эту тварь? – Недобро усмехнулась Кшися. – Я не знаю где она. У машины за руку ее поймать не удалось, а вчера я очень испугалась… Я ждала тебя. – Она смотрела на него, как на героя и защитника и Виталий неосознанно даже приосанился. – Я хотела, чтобы мы вместе с тобой с этим разобрались.

- Разберемся, ангел мой, обязательно разберемся. -  С чувством пообещал он. – Давай…

 Но договорить он не успел, его перебили. Причем голос этот заставил вздрогнуть нас всех четверых.

- Виталий, сын мой, а что это ты тут делаешь? – От сухого вопроса Ящерицы исходил не просто холод - мороз!

- Мама? Я думал, ты уже уехала. – Ляпнул он.

- Да, я собиралась. – Подтвердила она, глядя исключительно на него. – Но увидела, что мой сын болтается в компании сомнительных девиц, и решила, что стоит чуть задержаться.

- Что-о? – Вспылила Анька. – Вы что себе позволяете?

 Ящерица презрительно проигнорировала ее возмущение, однако, возмутилась не только Анька – я тоже открыла рот, чтобы внести свой вклад, все же всему, даже хамству руководителей есть предел. Однако Виталий меня опередил.

- Думай, что говоришь, мама! – Одернул он. – С какой стати ты их оскорбляешь?

- А с какой это стати ты их защищаешь? – Воскликнула она. Впервые на моей памяти она проявила эмоции, повысила голос и вообще заговорила как нормальный живой человек. – Они  тебе никто и звать никак! Просто три глупенькие потаскушки, и тебе нечего с ними делать!

- Ах вы… - Кристина даже сделала шаг вперед, но Виталий решительно задвинул ее к себе за спину, не дав ответить. Зато сам шагнул к матери, наставил на нее указательный палец и очень тихо и спокойно произнес:

- Мама, запомни это очень хорошо, так как я говорю это в первый и последний раз! Эта девушка, Кристина, мне очень дорога! Я очень, повторяю мама, очень серьезно к ней отношусь. А это, - Он указал на нас, - ее подруги. Я их уважаю. И ты, мама, их уважай!

 Вот это было нечто! Ящерица несколько секунд смотрела на нас полным презрения и высокомерия взглядом. Я даже удивилась, чего это она так? От Марины Викторовны заразилась, что ли? У нее даже лицо пошло яркими красными пятнами. Несколько секунд затишья, после которых последовал взрыв…

 - Ты в своем уме, Виталий? Ты вообще соображаешь, что говоришь? Мне, своей матери, при этих… Думаешь, я позволю тебе подобрать какую-то замухрышку и крутить с ней?! – Ящерица была вне себя. Ящерица орала. Мы не верили своим глазам. – Ты мой сын! Мой! Ты никогда не будешь с этой… слышишь, никогда!

 Я оглянулась. Привлеченные необычным зрелищем, к стоянке потихоньку стягивались рабочие и водители, у которых еще не закончилась смена. Кричащая Ящерица - это было настолько феноменальное зрелище, что не заинтересоваться было просто невозможно. Хотя большинство из любопытствующих на всякий случай находились в состоянии полной готовности, чтобы в любой момент, если, не приведи Господи, начальство обрушит свой гнев, можно было быстро превратиться в точку на горизонте. Мы такой возможности, увы, были лишены. А то я бы сбежала…

- Я тебя не для того растила, чтобы ты путался с какими-то девками! Я тебе не позволю…

- Мама, молчать!! – Вконец разозленный Виталий грубо оборвал ее. Затем он постарался взять себя в руки, и уже спокойным голосом, но очень внушительно и четко сказал: - Мама, я тебе еще раз повторяю, Кристина – моя девушка. И не просто девушка, она моя невеста. Ты меня поняла? Я женюсь на ней! И ты ей больше никогда ни одного грубого слова не скажешь! Это ясно?

 Ящерица вдруг как-то скисла. Прямо на глазах осунулась так, что стали видны все ее сухие морщинки, а под глазами пролегла синева.

- Зачем тебе это, сынок? – Тихо, и как-то пришибленно произнесла она. – Разве тебе так плохо со мной? Я же тебе все позволяю! Если хочешь встречаться с девушками, я же никогда тебе не запрещала! Но зачем жениться, сын? Тебе же рано еще!

- Какое рано, мама? – Виталий, видя, как поникла его мать, заговорил спокойнее и мягче. – Как-никак мне все-таки тридцать четыре года, наоборот - давно пора. И, между прочим, ты не была против, когда я встречался именно с такими… - Он замялся, воровато глянул на Кристину, но все-таки продолжил. - С девушками легкого поведения, в общем. А теперь я нагулялся. Повзрослел, остепенился. Я повзрослел, мам, понимаешь? Я хочу серьезных отношений!. Даже не понимаю, почему ты так это воспринимаешь, другие матери только мечтают об этом.

- Я не другие! – Оборвала она его. – Неужели ты не видишь, что она тебе не пара?

 Виталий взял Кристину за руку, чуть подтолкнул вперед, встал рядом с ней.

- Мама, посмотри внимательно. Эта девушка мне пара. Потому, что я так решил. И я на ней женюсь. Это не обсуждается. Точка.

 Ящерица посмотрела на Кристину злыми-презлыми глазами. Она отодвинула рукой Виталия, который, видимо, хотел обнять ее, чтобы хоть как-то наладить отношения, тяжело вздохнула, отвернулась от нас, бросила через плечо своим обычным холодным голосом:

- Забудь об этом, сын. Не будет никакой свадьбы.

 И, высокомерно, строгой походкой, с очень прямой спиной она пошла к своей машине. Через минуту о ней напоминала только пыль, поднявшаяся из-под колес ее автомобиля.

 Мы стояли молча, слегка прибалдевшие от всего этого. Виталий повернулся к Кристине.

- А-ангел мой, прости меня. - Сказал он с запинкой, -  Я хотел, чтобы все было по-другому. Хотел сделать все красиво, с цветами там, с кольцом… Но так получилось… - Он как-то жалко пожал плечами и в ожидании уставился на нее.

 Но Кшисины глаза сияли.

- Это неважно. – Улыбнулась она. – Дело ведь не в кольце... Я согласна!

 Виталий шагнул к ней и обнял сильно-сильно.

- Так трогательно, что я сейчас разрыдаюсь. – Ехидно прошептала мне Анька в ухо.

- Тихо ты! – Отмахнулась я, часто моргая. – Тебе такое понять не дано.

- Ой - ой, скажите, какая нежная! Ну да, ты же у нас романтик, от такой сцены и прослезиться можешь. – Продолжала вредничать она.

 Я вздохнула. Ну что с ней поделаешь? Я ведь знала, что в душе она тоже растрогалась, рассопливилась, и вот-вот готова пустить слезу. Что она тоже думает, что, несмотря на испорченную машину и подбитый глаз, Кристина сейчас в сотню раз счастливее нас обеих вместе взятых.

- Пошли отсюда. – Тихонько сказала я. – Им сейчас вот точно не до нас.

 Мы развернулись, собираясь уйти.

- Девчонки! – Позвала нас Кристина, на секунду отлепляясь от Виталия. – Спасибо вам за поддержку!

- Да не за что! – Великодушно отмахнулась Анька. – Куда вы сейчас? Машину мыть?

- Нет! - Возразила Кристина, глядя на Виталия. – Машину помыть мы и завтра успеем. А сейчас поехали, надерем задницу этой кошелке Алине?

 И они направились к его джипу.

 

***

 

Старая история…

 

 После того, как убийство повесили на беглого рецидивиста, Ниточка окончательно вздохнула свободно. Теперь она была совершенно уверена, что поступила правильно, и лишь удивлялась - почему не сделала этого раньше?

 Она ликовала в душе. Наконец-то! Все, больше эта старая карга не будет претендовать ни на ее мужа, ни на ее детей. Никогда!

 Правда, Андрей очень переживал из-за смерти матери. Первые дни он вообще ходил, что называется, черный. Но она, Ниточка, сделала все, чтобы он поскорее избавился от своего горя. Она встречала его каждый вечер красивая, с улыбкой, в чистой уютной квартире, где на кухне ждал вкусный ужин. Ужин, который никто больше не портил, не травил, не подкидывал туда разные мерзости… После того раза тушеную картошку Ниточка не ела больше никогда.

 Она - его жена, постоянно отвлекала его, постоянно втягивала его в разговоры, старалась переключить его мысли на то прекрасное будущее, которое теперь ожидало их. Она настояла на том, чтобы как можно скорее сравнять с землей старый дачный дом и другие постройки. Сарай, у которого так зверски была убита свекровь, они и вовсе сожгли, вызвав тем самым переполох во всей округе. Зато пока он пылал, в глазах Андрея горел адский отблеск, который угас вместе с пламенем. Ему как будто стало немного легче после этого импровизированного погребального костра.

 Она же из кожи вон вылезла, убеждая его вложить деньги, и выкупить два соседних участка, а потом, при помощи взятки оттяпать и кусочек прибрежной территории, осушить его, облагородить, засыпать песочком, сотворив для себя персональный пляж.

 И постепенно все это так захватило Андрея, что он почти оправился от своего потрясения. Он перестал вспоминать мать по поводу и без. Когда он обсуждал планы перепланировки и строительства с женой, у него горели глаза. Ему было интересно. А ей только того и надо было, чтобы он был с ней, при ней, и пусть тогда занимается чем хочет…

 Собственно, ей ведь было наплевать и на этот дом, и на участок... Ниточка любила город. А деревню, благоустроенную или нет, могла только потерпеть в угоду мужу. Она знала, что это строительство не на один год и была спокойна. Ему было чем заняться, вот и славно! А изобразить интерес она всегда умела…

 

***

 

 Снежным вечером в конце января у них родился еще один сын. Славный здоровый мальчик, которого назвали Филиппом. Когда его принесли домой, Виталик подошел, серьезно посмотрел на него, и ничего не сказал - молча ушел играть в свою комнату.

 Ниточка пошла вслед за ребенком. Опустилась перед ним на колени, обняла, прижила к себе. Сказала:

- Не бойся, Виталичек! Это твой братик, но это совсем не значит, что я буду любить его больше тебя. Ты же мой первый сынок, мой любимый мальчик! Ты мое солнышко!

 Ребенок обвил ручками мамину шею, прижался к ней в ответ. Мамины слова несколько успокоили его, подсознательно ощутившего угрозу, когда в дом принесли маленького конкурента. Раз мама сказала, что он первый, значит, так оно и есть. Но на всякий случай он все равно старался держаться всегда поближе к маме, чтобы младший братик даже случайно не занял его места. А с возрастом это уже настолько вошло в привычку, что он и сам не понимал, как это Филипп может быть таким свободолюбивым. В первый раз в жизни он столкнулся с тем, что мамы может быть слишком много в его жизни лишь тогда, когда всерьез влюбился.

 Но до этого было еще далеко. А пока Ниточка вовсю наслаждалась жизнью. Шли годы, а она все смаковала свою победу так же, как и в тот первый день. Она победила, победила!

 

***

 

 Лишь одного не знала Ниточка, когда ликовала из-за смерти ненавистной ей женщины. Не знала, что если долго общаться с человеком, увлеченным какой-то идеей, то этой идеей можно проникнуться. Пусть сам человек не нравился и вызывал отвращение или неприязнь, но идея, впитавшаяся сквозь поры, укоренившаяся в мозгу, рано или поздно расцветет внутри, и захватит все целиком, без остатка.

 Все же, несмотря ни на что, старая карга сумела ее достать. Даже через несколько лет. Даже из могилы…

 Был тихий августовский вечер. В новом благоустроенном саду пышно цвели астры. Шестилетний     Филипп возился на мелководье, Виталий в полглаза приглядывал за ним, плавая с ластами подальше, на глубине.

 Была та самая дата. Та самая – чуть меньше семи лет назад, в результате жесткого нападения приняла свою смерть от садовых вил мать Андрея. Ниточка знала – в этот день он будет ее вспоминать. В этот день ужас и горе снова завладеют им. Это – день памяти и скорби.

 Знала, и все равно бесилась. Ей жалко было выделить для старухи даже один этот день. Ведь старая ведьма не заслужила ничего, кроме забвения! Она умерла, она вычеркнута из жизни! И теперь следует вычеркнуть ее и из памяти!

 Но нет, Андрей все цеплялся за эту самую память, все скорбел, все проливал слезы над поминальной клумбой, которую по его настоянию соорудили на том самом месте. Там не росли никакие другие цветы, кроме пионов, которые так любила его мать. В августе пионы давно уже отцветали, из клумбы торчали лишь голые невзрачные кусты. Ниточка много раз порывалась это изменить, но Андрей был непреклонен.

 Они открыли бутылку водки, взяли две стопки, стакан и черный хлеб, и подошли к клумбе. Этот черный ритуал повторялся из года в год, и Ниточка просто старалась поскорее его пережить. Сегодняшний вечер, такой летний, такой нежный – потерян. Ну что ж, ладно, так было и так будет... Зато завтра они поедут в город. Сходят куда-нибудь всей семьей… Она быстренько согнала с лица мечтательное выражение прежде, чем его заметил муж.

 Он поставил посуду и водку прямо на землю перед клумбой, опустился рядом на колени, разлил.  Ниточке и своей мертвой матери по стопочке, себе – почти полстакана. Одну стопку прикрыл кусочком черного хлеба, осторожно поместил между листьев в самую середину клумбы. Прошептал:

- Спи спокойно, моя родная…

 В его глазах стояли слезы. Ниточка смотрела вниз, прямо перед собой, низко опустив голову. Лучше уж пусть думает, что она разделяет его скорбь, чем догадается, что в ней столько раздражения против этого нелепого ритуала!

- Ну, давай! – Хрипло сказал он. И опрокинул водку в себя. Женщина поморщилась, подышала, зажмурилась, и тоже выпила.

 Она не любила водку. Алкоголь плохо действовал на нее. Она очень быстро теряла контроль над собой. Еще бокал шампанского в новогоднюю ночь, или немного сухого вина в день рождения – куда ни шло. Но вот эти ежегодные возлияния давались ей сложно, и это была еще одна причина, по которой она терпеть не могла этот ритуал. Ее раздражало, что муж с завидным постоянством привлекает ее к участию в нем. В самом деле, ведь он отлично знал, что при жизни его жена и его мать терпеть друг друга не могли. Так откуда же в его сознании взялась нелепая мысль, что они смогут примириться после смерти одной из них?

 Ниточка ощутила, как водка проникла в желудок. Горячей волной прокатилась по организму, и почти сразу коварно ударила в голову. Вот он – этот момент. Теперь надо очень тщательно следить за собой, иначе ее развезет прямо на глазах.

 Андрей, хоть и знал об этой ее черте, почему-то никогда не разрешал ей поменять водку на вино, или хотя бы закусить. Он утверждал, что это пошло, он настаивал, что раз в году можно и потерпеть. И Ниточка терпела, хоть и сжав зубы.

 Андрей разлил по второй. Куда он так торопится? Нет бы посидеть, подышать… Тем более, что и вечер выдался на редкость теплый.

 Женщина повертела стопку в пальцах. Всего их будет три. Три стопки, после которых Андрей будет сидеть на земле, слепо уставившись куда-то в сплетение пионовых листьев. Сидеть молча, погрузившись в себя… И она будет сидеть рядом с ним, тихонько отгонять надоедливых насекомых и молиться, чтобы эта траурная пауза поскорее закончилась. А потом они поужинают, хмуро, в тишине, и пораньше лягут спать…

 Андрей кивнул ей, поднимая стакан, Ниточка покорно подняла свою стопку. Глотнула, чуть было не закашлялась, прижала руку ко рту. Водка быстро нагрелась в жарком воздухе, пить ее было отвратительно, а теплые спиртовые пары еще быстрее ударяли в голову.

 Андрей снова замер на некоторое время, Ниточка с тоской осмотрелась. Как же ее тяготила эта необходимость сидеть вот тут, с такой тяжелой головой! Как бы она хотела сейчас присоединиться к детям, поплескаться с ними, опустить осоловелую голову в прохладную воду, и смыть всю эту муть…

 Муж проследил за ее взглядом, и неожиданно поднялся. Крикнул:

- Виталий! Филипп! Идите сюда!

- Андрей, ты что? – Ниточка тоже вскочила. - Зачем?

- Затем! – Решительно ответил муж. На его лице выступила испарина, видно было, что теплая водка в жаркую погоду сильно ударила ему по мозгам. – Виталий, Филипп, я кому сказал?

 Ниточка увидела, как маленький Фил жестами подзывает Виталия, который из-за ныряния не расслышал слова отца. И вот они уже идут, такие маленькие, веселые, живые. На лицах радость, возбуждение, им так интересно, так здорово плюхаться на озерном мелководье!

- Пап, ты нас звал? -  На правах старшего первым поинтересовался Виталий.

- Я вас звал, сын. – Кивнул отец. Язык у него чуть заплетался. – Я хочу, чтобы вы меня внимательно послушали.

 Виталий бросил вопросительный взгляд на маму. Отец был какой-то странный, и это его обеспокоило. Ниточка кивнула ему, изо всех сил надеясь, что по ней не так сильно видно опьянение.

- Филипп, я кому сказал, послушай меня! – Прикрикнул Андрей на младшего сына. Тот вздрогнул, и перестал пытаться наступить на кузнечика.

 Дети притихли. Отец стоял какой-то непривычный, грозный, и вообще странный.

- Я хочу вам сказать кое-что очень важное! – Он чуть наклонился вперед. Ниточка с беспокойством наблюдала за мужем - похоже, все еще хуже, чем ей показалось сначала! Всю неделю он много работал, уставал и мало спал. Видимо, в таком состоянии та доза водки, которую он успел принять, способна ввести его в состояние глубокого опьянения. Раньше он никогда не звал детей на этот их траурный ритуал, наоборот, старался, чтобы они не видели, и не задавали вопросов. Зачем же он решил в этот раз поступить по-другому?

- Вы знаете, что у вас была бабушка. – Продолжал Андрей. Виталий кивнул, серьезно глядя на отца, Филипп глянул на старшего брата и тоже кивнул. – Ты ее, конечно же, помнишь, Витал. А ты, Фил, был еще у мамы в животике когда… - От волнения у мужа перехватило дыхание. – Я хочу, чтобы вы знали! Чтобы знали, как умерла ваша бабушка! Она была такая хорошая! Но один гад ее убил! Прямо тут, на этом самом месте!

 В его голосе послышались сдавленные рыдания. Дети уставились на него, испуганные и обескураженные. В первый раз в жизни отец предстал перед ними в таком виде, и они совершенно растерялись.

 - Андрей, я тебя прошу! – Вмешалась Ниточка.

- Молчи! – Зло оборвал ее он. – Молчи! Ты ее никогда не любила! Ты была только рада, когда она умерла! Я знаю! И вы, дети, знайте!

- Андрей! Прекрати сейчас же!

- Нет! Пусть они знают! Пусть знают, что их бабушку какой-то изверг зарезал вилами! Зарезал, как животное! Ей, наверное, было очень больно… - Он жалобно сморщился, словно тоже чувствовал ту боль. - И она умерла не сразу, она мучилась, мучилась! А ты ее никогда не любила!!! – Его голос сорвался на крик, он повернул к жене красное от гнева, потное лицо. – Никогда! А она так старалась, чтобы всем нам жилось хорошо! А я не смог ее уберечь!

- Прекрати немедленно! – Закричала она в ответ. У мужа началась истерика, обычная пьяная истерика, но и ей алкоголь не позволял адекватно мыслить, и она уже не могла сдержать себя. Она хотела ответить на все эти слова. Единственное, на что ее хватило - это сказать сыновьям: - Дети, идите, играйте! Папа себя плохо чувствует!

- Нет! – Возразил он. – Я хочу поговорить с ними!

- Да! – Уперлась на. – Пока ты в таком виде, ты не будешь с ними разговаривать! Я тебе запрещаю! Виталий, Филипп, я кому сказала? Ну-ка марш отсюда!

 Дети как по команде развернулись и снова припустили к озеру. Виталий, расстроенный, удивленный и напуганный этой сценой, сел на берегу. Что происходит? До него доносились лишь отдельные звуки, но было ясно, что родители ссорятся, а это было страшно и непонятно.

 Потом он принялся вспоминать бабушку. А хорошо с ней было! Он помнил, что она была добрая, и с ней было интересно, и он ее любил. А потом ему сказали, что она умерла… Но до сегодняшнего дня он не знал, что ее, оказывается, убили!

 Маленький Филипп отстал. Бабушку он совсем не знал, и вообще не понял в чем тут дело. И ссора между отцом и матерью его тоже расстроила. Он брел к озеру, и тут ему прямо под ноги прыгнул кузнечик! А кузнечика он так мечтал поймать! За все лето ему удалось это только два раза, а сейчас объект охоты прямо-таки сам шел в руки. Мальчик мгновенно переключился, как это бывает у детей. Он присел на дорожке, сложив ладошки лодочкой, начал осторожно подкрадываться.

 Родители все продолжали ссориться, каким-то краем сознания он отмечал это. Он был намного ближе к ним, чем брат, и прекрасно слышал все, что они говорили. Слышал, но почти не отдавал себе отчета, увлеченный погоней за маленьким прыгуном.

- Андрей, что ты вытворяешь? – Шипела разозленная Ниточка. – Я все понимаю, горе, все такое… Но зачем ты впутываешь в это детей?

- Они тоже должны знать! Я так решил! Это ты ее никогда не любила! – Он обвиняюще ткнул в нее пальцем. – Ты! Ты все время хотела разлучить меня с ней! Я так хотел, чтобы мы жили все вместе! А ты ее ненавидела! А теперь ее нет, ты рада?

 Он кричал, и в голосе его было столько злости, и обиды, и даже презрения, что она не выдержала.

- Да! Да, я ее ненавидела! Да, мой милый, так и есть! И знаешь почему? Она всю жизнь мне испоганила, понял? Она все время пакостила, делала гадости! Она меня мучила, понимаешь ты? Она мне столько вреда причинила, столько боли! Я столько слез из-за нее пролила! Да ты себе и в кошмарном сне не сможешь представить, что вытворяла со мной твоя мать! А ты! Ты никогда меня не слушал и никогда мне не верил! – Слова полились из нее сплошным потоком. Застарелая боль и обида всколыхнулись снова, и поперли вверх как зловонная пена.

- Она, твоя мать, просто мечтала, чтобы я от вас убралась! Она так хотела, чтобы были только вы: она, ты и наш сын! Да она сама была бы просто счастлива, если бы я умерла!

- Неправда! Она заботилась о тебе. Обо всех нас. Она была хорошая!

- Хорошая? – Горько и зло усмехнулась Ниточка. Обида жгла изнутри раскаленным железом. Сколько она ради него вытерпела? И теперь он ее еще и обвиняет! – Ха! Хорошая!

 Ниточка потянулась к бутылке, и сделала большой глоток прямо из горла. У нее, что называется, снесло планку, и последние крупицы самоконтроля растворились в алкогольных парах.

 Она протянула бутылку мужу, и тот, несколько обескураженный ее выходкой, сам приложился точно так же.

- Она была злая жестокая баба. – Теперь ее голос звучал тихо, и в нем не осталось ничего кроме черной ненависти. – Ей нравилось мучить меня, а потом строить из себя перед тобой невинную овечку! Она ненавидела меня, и не могла простить того, что ты на мне женился! Она спала и видела, как бы сжить меня со свету, но ей это не удалось. Не удалось! – Женщина пьяно хихикнула и уставилась на мужа дикими глазами. Ему стало не по себе. Он снова приложился к горлышку бутылки. Казалось, они оба напрочь забыли, что с ними рядом их дети.

- В тот день она насыпала мне червяков в картошку. Ты об этом знаешь? Нет, конечно, ты об этом не знаешь! Ты же в жизни не поверишь, что твоя мамаша способна на такое, да? А она насыпала мне мерзких червяков в мою еду! И я их ела, пока не заметила! – По щекам покатились пьяные злые слезы. Тот вечер снова предстал перед глазами. – Я носила нашего ребенка, Андрей, нашего второго ребенка! Черт возьми!!! А она кормила меня этим, и радовалась, глядя, как потом меня выворачивало! Ей всегда нравилось смотреть как мне плохо! И я тогда поняла, что хватит! Понимаешь? Кончилось мое терпение! Лопнуло!!! – Она резко развела руками в сторону, потом выхватила у него бутылку, снова сделала глоток.

 Андрей сел не землю, его как-то сразу оставили силы. Внутреннее чутье уже подсказывало, что он сейчас услышит, но рассудок протестовал. Он посмотрел на жену снизу вверх и резко сказал:

- Замолчи! Ты пьяна, замолчи!

- Нет уж, мой дорогой! Да, я пьяная, я пьяная, потому, что ты хотел впутать сюда еще и наших детей! А я тебе не позволю этого, понял? Твоя мать была просто старая ведьма... Она меня мучила, издевалась надо мной! А ты знал это, знал, но всегда делал вид, что все нормально! Всегда был на ее стороне! А она так издевалась надо мной! Она сказала, что заберет вас у меня! Вас всех! И тебя, и Виталика… И даже Филипку! Он тогда не родился еще, а она уже тянула к нему свои когти! Она сказала: «Роди мне!», понимаешь ты? Роди мне... Она всех вас хотела у меня отобрать! И мне пришлось нас защищать, нас, нашу семью! И это я, я убила эту гадину! Это я проткнула ее вилами! Вот этими самыми руками, понял ты? Ты не хотел нас защитить! А я нас защитила! И теперь нам хорошо!

Нам всем вместе хорошо без нее. Вот так! Я убила эту гадину! Вот так! Она не отобрала вас у меня! Я победила! Вот так!

 Она победно вскинула руку вверх, потом еще раз приложилась к водке и побрела к дому. Там Ниточка рухнула на неразобранную кровать и погрузилась в глубокий сон.

 Андрей остался сидеть на земле, вцепившись руками в волосы, скрючившись, и почти протрезвев. У клумбы, разбитой на тот самом месте, где его жена зарезала вилами его мать…

 А в нескольких метрах, притаившись в траве, сидел маленький Фил. Он мало что понял. Он не знал, что такое «вилы», он не знал, кто такая бабушка. Он только понял, что маме было от нее плохо, а потом она ее убила, и маме стало хорошо. Раз эта самая бабушка была такая злая, то хорошо, что мама ее убила? Ведь это все равно, что победить злодея? Значит, его мама – настоящий герой? Только папа почему-то не рад…

 

***

 

 На другой день Ниточка проснулась рано и в очень плохом состоянии. Ей было так плохо, что казалось - она умрет. Происшедшее помнилось смутно. Вроде бы Андрей позвал на тризну детей, и они из-за этого поругались. Поругались и она сильно напилась... Ей снилось, что она ему все рассказала! Или не снилось?!

 Но Андрей, когда проснулся, ничем не дал ей понять, что она что-то такое вчера сказала. Он был зол на нее, но это из-за пьянки и скандала - ей пришлось извиняться перед ним. Мир в семье был восстановлен, хотя еще пару дней он ходил хмурый.

 Однако скоро Ниточка поняла, что рано порадовалась. Муж стал отдаляться от нее. Он не высказывал ей никаких упреков, но он опять, как когда-то, стал пропадать на работе. Дома он часто бывал задумчив, все реже соглашался сходить куда-то вместе, отправлял ее с детьми втроем. Жаловался на плохое самочувствие, но к врачу идти не хотел.

 А когда через полгода все-таки пошел, то было уже совсем поздно. Еще через месяц рак забрал его. Пережить эту беду он не смог.

 Ниточке достался хороший налаженный бизнес, пара квартир, шикарная дача, две машины и космическая пустота в душе. Бизнесом она решила заняться, чтобы хоть как-то заполнить эту пустоту, и неожиданно для нее самой, у нее стало получаться. Ей удалось поначалу удержать фирму на плаву, а потом и вовсе обеспечить ей хорошее стабильное существование даже в самые непростые времена.

 Характер, закаленный в жестокой борьбе со свекровью, всегда помогал ей. По сравнению с теми, былыми неприятностями, все нынешние казались пустяками. Правда, вместе с Андреем ее навсегда покинуло умение радоваться жизни, но с возрастом она и в этом нашла положительные стороны. Когда душу не терзают сильные эмоции жить куда легче и спокойнее.

 Вот только по ночам она порой плакала. Плакала от бессильной злобы, от жестокой обиды. Старая карга все-таки добилась своего! Даже с того света дотянулась и забрала своего сына! Отняла у нее мужа! Он, Андрей, выбрал в конечном итоге свою мамашу, и оставил ее, Ниточку. И единственным утешением были ее сыновья.

 Уж их-то она никому не отдаст!

 

***

 

Наши дни.

 

- Девочки, это что-то странное. – Задумчиво сказала Кристина, обняв ладонями кружку с кофе.

 До начала рабочего дня было еще десять минут, и мы втроем удобно расположились на лавочке в зоне перекуров. Анька, закинув ногу на ногу, раскачивала туфлю на большом пальце и по обыкновению потягивала черный сладкий кофе с сигаретой в придачу. Кристина грела руки о большую кружку кофе со сливками. Я же сегодня вопреки привычке, решила побаловаться крепким чаем с лимоном.

 Утро выдалось туманное, промозглое, солнце еле-еле пробивалось сквозь серую пелену, и представляло собой мягко очерченный круг, на который почти не больно было смотреть. Возможно позже, когда оно поднимется выше, ему все же удастся разогнать серую хмарь, но пока в мире вокруг было сыро и неуютно, и хотелось куда-нибудь к камину, в кресло-качалку с пледом, и чаю с лимоном. Про камин оставалось только мечтать, в кресле-качалке я вообще ни разу в жизни не сидела... Зато хоть чай с лимоном имелся. Треть от желаемого…

 Среда, середина недели. Лучше, чем понедельник, но все-таки существенно хуже, чем  пятница. Господи, столько событий произошло за последнее время, что, кажется, уже недели две с тех выходных прошло, а оказывается всего три дня…

- Что странное? – Анька зябко повела плечами в тоненькой кофточке, скрючилась, и со смаком затянулась сигаретным дымом.

- Да насчет всех этих происшествий странное. – Пояснила Кристина. Она выглядела озадаченной. – Похоже, что мы ошиблись. Похоже, что эта драная коза тут все-таки ни при чем.

- Ты Алину имеешь в виду? – Уточнила я.

- Как это ни при чем? – Возмутилась Анька.

- А вот так. Мы с Виталием вчера поехали ей разборки устраивать, вы сами видели. Адрес ее он знает, так что мы без предупреждения. Но там ее не оказалось. Тогда он ее знакомой позвонил, и она нам сказала, что эта корова уже двое суток, как укатила в Египет.

- Пф! – Анька дернула ногой, туфля слетела. – Может она просто подругу покрывает. Знает, что та натворила и в курсе, что вы ее по-любому искать будете…

- В том-то и дело, что нет! Она в этот  Египет не сама по себе укатила, а со знакомым одного знакомого Виталия. Короче, он позвонил тому парню и он подтвердил, что Алина и в самом деле сейчас валяется на пляже, а до этого валялась с ним в постели, и так далее… Что, дескать, у них с Алиной что-то там даже складывается, и что она хорошая девчонка, а Виталию он ры… то есть лицо набьет когда вернется, за то, что тот так с ней поступил.

- Думаешь, в самом деле начистит? – Подняла брови Аня.

- Я тебя умоляю! – Протянула Кристина. – Поговорят, тяпнут по коньячку и расстанутся лучшими друзьями. Это ж мужики! И потом, Виталий у меня дипломат. Жаль только, что это не она…

- Вот так я и думала! – Сорвалось у меня.

- Что это ты такое опять думала, головастая ты наша? Давай-ка, выдай свою очередную идею.

- Да ну тебя! - Я засмеялась и махнула на Аню рукой. Вечно она надо мной прикалывается. – Кристин, если честно, еще когда ты у меня ночевала, мне в голову пришло, что не похоже, чтобы это все было Алининых рук дело.

- Вот как? – Удивилась Кристина. – Почему это?

- Потому, что это на нее не похоже! Ее уровень – это бабская драка с визгами и слезами. В волосы там вцепиться, ну, может пару раз пнуть - это ее потолок. Даже может шмотки какие попортить может, но не более того. Она довольно трусливая и глупенькая. – Я говорила быстро, стараясь подробно изложить свои соображения. Кристина внимательно слушала меня, задумчиво прищурившись. – Запакостить тебе машину – это уже  сверх ее способностей. А уж тем более найти парочку хулиганов и подбить их на такое дело. Да она если их увидит, то сама с визгом убежит! Где уж ей еще и договариваться с ними?

- Надо же… да… - Задумчиво протянула Кристина. – Что-то в этом точно есть…

- Скажите, адвокатша какая нашлась! – В шутку возмутилась Анька. – То она Ящерицу защищала, то теперь эту швабру…

- Я Ящерицу не защищала! -  В сотый раз повторила я, возводя глаза к небесам. – Сколько уже можно это повторять?

- Да-да-да, говори теперь! - Продолжала дразнить она, но ее перебила Кристина.

- Кстати о ящерицах, девочки! Вы ее сегодня видели?

- Я видела, она уже у себя. - Подтвердила Анька, которая приехала раньше всех.

- Тогда тем более, - Подхватилась Кристина. – Быстро пошли в кабинет! Без двух минут девять. А вдруг эта мегера придет проверять, не опоздала ли я? Кто ее знает, что теперь начнется, после вчерашнего? Она же еще Виталию звонить пыталась... В самый неподходящий момент. Он трубку не взял и перезванивать потом не стал.

- Когда уже у меня настанут неподходящие моменты? – Бормотала Аня, поднимаясь по ступенькам. – Так надоело одной засыпать!

 Но, как ни странно, пока никаких санкций со стороны Ящерицы не последовало. Мы работали, как обычно, ближе к одиннадцати она на секунду заглянула в кабинет, сухо поздоровалась и вышла. И потом, хоть мы с ней несколько раз сталкивались, она и виду не подала, что ее беспокоит то, что было вчера.

 

***

 

 Вечером мне резко стало не до Ящериц. И вообще не до чего. А все потому, что к концу рабочего дня и в самом деле заявился Филипп. И в своем репертуаре – неотразимый, сияющий, обаятельный и с большущим тортом в руках.

- Девушки, добрый вечер! – Весело поздоровался он, поочередно встречаясь глазами то со мной, то с Анькой. – Рад вас видеть!

- О, а как мы-то рады! – Анька легко поднялась, подошла, обняла его, и поцеловала в щеку, оставив на ней след своей темной помады. Причем намеренно не стала его стирать.

 Марина Викторовна уставилась на эту сцену во все глаза. Уж она-то знала, что перед ней второй, младший, сын ее обожаемой руководительницы. Витек тут же сориентировался, щелкнул кнопкой на электрочайнике, загремел чашками. Кристина мило улыбаясь, не удержалась и сунула палец в крем.

 Я же, как всегда… В голове штиль, реакции ноль. Сидела и смотрела, как Аня вертится перед ним лисой, злилась на себя и не знала, что бы такого сделать, или хотя бы сказать.

Фил, деликатно освободившись от моей подруги, сам подошел ко мне, наклонился над столом, спросил, улыбаясь:

- Ну, а ты, Катерина, что же? Не рада меня видеть?

- Рада, Фил, конечно же, рада! – Быстро ответила я, испытывая облегчение от того, что он сам начал разговор. И тут же ощутила, что мне жарко, и щеки наверняка покраснели, а он смотрит на меня и все это видит.

- Это хорошо, что рада. – Я видела по его глазам, что ему нравится мое смущение, оно развлекало его.

- Филипп! - Встряла Анька. Не могла же она, в самом деле, допустить, чтобы он оказывал мне внимание прямо у нее на глазах! – Нам тут одна птичка на хвосте принесла, что ты оказывается, не просто туризмом занимаешься, а экстремальным туризмом. Это так?

- Знаю я ту птичку. – Усмехнулся он. – Да, это и в самом деле так.

- Ой, как интересно! - Пропела она, - И так необычно! Первый раз встречаю такого мужчину! Это так интересно!

 Нет, я придушу эту поганку! Чисто из-за того, что просто-напросто видеть не могу, как она перед ним соловьем разливается! Я решительно поднялась, подошла к столу, на котором стояло все для чая и кофе.

- И что, прямо совсем экстремальным? - Заинтересовался Витек. - Всякие там экскурсии в тюрьму или в мир бомжей?

- Нет. - Ответил Фил. - По-другому экстремальными. Горы, реки, леса…

- А-а-а… - Витек скривился. - Это не интересно.

- Кому как. - Пожал плечами Филипп.  – Мне, например, интересно, да и моим заказчикам именно это нравится.

- Ну да. – Витек сообразил, что ляпнул что-то не то. – Я имел в виду, что все-таки это как-то более обычно. Без экзотики.

- Экзотики и там хватает. - Сухо заверил Фил.

- А ты можешь нам рассказать поподробнее? – Попросила я. – У тебя, наверное, полно разных интересных историй? И фотографии тоже есть?

 Фотографии – это моя слабость. Обожаю рассматривать и новые, современные снимки на мониторе, и старые карточки. Причем люблю каждую фотографию изучить, рассмотреть очень тщательно, вглядываясь во все детали.

- Ничего себе, шустрая какая! – Тихонько фыркнула Анька. Но мне было все равно, что она там бормочет, потому, что Филипп мне ответил:

- Обязательно расскажу тебе, Катя. И фотографии покажу. Все, что есть.

 Если бы взглядом можно было сверлить, Анька проделала бы во мне дыру. Несмотря на все ее усилия – один-ноль в мою пользу! И ведь он сам мне это предложил! Причем именно мне, так и сказал: «тебе покажу»! Но моя подружка не собиралась сдаваться без боя.

- Да, Филипп, мы бы с удовольствием посмотрели на твои фотки. И не только на фотки.

 У нее был такой сладкий голос, что Кристина, резавшая торт, на миг прервала свое занятие и с удивлением посмотрела на мою подругу, а Марина Викторовна недобро сузила глаза. Она фиксировала каждое сказанное слово, чтобы потом в точности передать его своей госпоже.

- Мы это еще обсудим. – Увильнул от ответа Филипп. – Так, вы пока чайку попейте, а я пойду, отдам дань уважения своей строгой матушке.

 Я показала Аньке язык, Филипп обернулся на пороге, и стал свидетелем этой моей выходки. У него брови дернулись вверх, а когда он заговорил, голос дрожал от сдерживаемого смеха.

- Кстати, девушки, нам с Виталием пришла в голову мысль – а не съездить ли нам всей компанией куда-нибудь поужинать после работы?

 Он подмигнул мне и вышел. Мы с Анькой переглянулись.

- Я что-то не понял, кто кого тут сейчас клеил? – Бесхитростно поинтересовался Витек.

- Никто никого не клеил. Ешь торт и помалкивай! – Отрезала хмурая Анька. У нее здорово испортилось настроение, зато у меня наоборот, улучшилось в разы.

- А, понятно. – Витек кивнул с таким наивным видом, что стало очевидно – и в самом деле все понял.

- Все-таки молодец он, тортик принес! – Радовалась Кристина. – Умница, Фил! Ну, что, девочки, поедем ужинать? Как вы насчет суши?

 Насчет суши мы были всеми руками за.

- Только вы с Филиппом вперед поедете, а то мы с Виталием еще на мойку хотим заскочить, машинку мою отмыть надо наконец-то. Одна я ни за что не решусь на ней ехать!

- Да не вопрос! – Охотно согласилась Аня. – Так даже веселее получится.

 Да уж, и в самом деле веселее - Филипп, и мы с ней, всю дорогу тянущие его в разные стороны – сплошное веселье!

 

***

 

Старая история…

 

 Годы, прошедшие после смерти мужа не примирили ее с этой потерей. Она не хотела видеть никого рядом с собой, ей нужен был только он – ее Андрей. Но его уволокла за собой в могилу ведьма-свекровь.

 Остались лишь ее мальчики. Серьезный и ласковый Виталий и озорной, всегда чуть себе на уме Филипп. Она так любила их! Они стали для нее всем – единственным смыслом жизни, который у нее остался. Ради них она работала на АТП, зарабатывая деньги, ради них - дала им обоим превосходное образование, ради них она давала им все, что они хотели. Почти…

 Ради них она берегла их от посягательств других женщин. Ведь они были ее сыновья и принадлежали ей, только ей одной. Она ведь это заслужила, она ведь уже заплатила свою высокую цену за это право – быть с теми, кого любит… Жизнь забрала у нее больше, чем достаточно. Хватит с нее потерь!

 Конечно же, она понимала, что рано или поздно мальчики станут мужчинами. Банальную физиологию нельзя сбрасывать со счетов, да она и не собиралась. Как не собиралась в принципе лишать их радости и удовольствия от близости с женщиной. Они могли иметь столько женщин, сколько пожелают. Им нельзя было только одно – любить кого-то кроме нее.

 Нет, конечно же, попытки были. Когда Виталичке было четырнадцать лет, он как-то пришел с какого-то школьного праздника весь притихший, с сияющими глазами. Там, на празднике, он танцевал с самой красивой девочкой школы. Там, на празднике она призналась, что он очень нравится ей.

 Ниточка была совершенно не против. Внимание женщин пойдет ему на пользу - не даст развиться комплексам, и прибавит уверенности в себе... Но ее холодные расчеты дали сбой. Там, на празднике, мальчик первый раз в жизни влюбился, хоть и сам еще не понял этого.

 Зато в этом очень скоро разобралась его мама. Девочка стала часто бывать у них, да и сынок все чаще пропадал где-то, проводя с ней все свое время. В сердце Ниточки забил тревожный набат. Угроза! Так рано…

 Ну что ж, рано не рано, а надо действовать! Ведь лучшая защита – это нападение.

- Мне очень нравится твоя Настя. – Как-то вечером сказала она Виталию. Мальчик расцвел. Мнение мамы было таким важным для него!

- Мне тоже. – Радостно признался он.

- Я заметила это. – Мама тепло улыбнулась. – Расскажи-ка мне про нее побольше.

 И мальчик доверчиво поведал ей все, что знал о своей избраннице. Кем работают родители, какая квартира, где учится старший брат…

- О, у нее и брат есть? Это очень хорошо.

- Не знаю... – Виталий пожал плечами. – Он на три года старше. Ему до нее и дела нет.

- Как так? – Удивилась мать. – Ведь он должен заботиться о ней!

- Ну… Ему не до нее. – Снова пожал плечами мальчик. – У них там группа своя, так он только о ней и думает.

- Какая еще группа? – Не поняла Ниточка.

- Рок-группа, мам. Музыку они сочиняют, тебе такая не нравится.

 Они еще немного поговорили, и Виталий ушел на свидание к своей Насте, довольный, что его мама так восприняла его отношение к этой девушке.

 А Ниточка принялась думать. Она получила очень важную и нужную информацию, и план созрел почти мгновенно. Женщина тщательно продумала детали. Дальше все было лишь делом техники.

 В чудесное субботнее утро, водрузив в центре красиво сервированного стола торт, они с Виталием ждали гостей – Настю, ее родителей и брата. Те были несколько удивлены, откровенно говоря, они не придавали значения почти еще детскому увлечению девочки. Однако приглашение приняли.

 Встреча получилась очень милой и приятной. Мама Виталика была - само очарование. Младший братишка – такой озорной и веселый мальчик не мог не вызывать улыбку. Настя и Виталик украдкой держались за руки под столом и тихо млели от счастья, что все так хорошо складывается.

 Ниточка про себя недобро усмехалась – маленькая Настя уже напридумывала себе всю будущую жизнь вплоть до имени третьего внука. Все они одинаковы, маленькие стервы! Но тут малявка просчиталась! Она не позволит этим неокрепшим коготкам впиться в сердце ее сына!

 Старший брат Насти поначалу откровенно скучал. Что ему делать в этом умильном коллективе он понятия не имел, ему хотелось поскорее вырваться отсюда, домой, к своей электрогитаре. Вечером должна была быть репетиция, и ему не терпелось потренировать один новый пассаж, чтобы потом показать его ребятам.

- Настя говорила, что ты играешь в группе? – Обратилась к нему мама этого сопляка – Виталика.

- Играю. – Буркнул он.

- И что же ты играешь?

- Вы такое не слушаете. – Вяло ответил он. В глубине души он понимал, что надо быть повежливее, но вся эта обстановка наводила на него тоску. И что эта курица прицепилась? Что она может понимать в роке?

 Но она задавала ему вопрос за вопросом, и проявила такой живой интерес, что он неожиданно для себя втянулся в разговор. Стал отвечать развернуто, с огоньком - любому человеку приятно, когда проявляют искренний интерес к тому, что сильно нравится ему самому. Ниточка прекрасно это знала, и умело использовала. За каких-то двадцать минут она сумела расположить этого щенка к себе. Его мнение прямо-таки на глазах поменялось со «старой кошелки» до «классной тетки».

- Как бы мне хотелось послушать, как ты играешь! – С сожалением воскликнула она. - Тем более что ты гитарист, а мне всегда казалось, что именно гитара задает тон!

- Э-э… не совсем так. – Польщенно и даже несколько смущенно ответил парень.

- Ах, может быть! – Перебила она его. – Я в этом не разбираюсь! Да и не важно, главное, что я люблю гитару больше всего! И потом, у тебя такие музыкальные пальцы! Я сразу обратила внимание! И вообще, вы, ребята, такие молодцы! Как бы мне хотелось вас послушать!

 Немного лести довершили начатое, парень сломался.

- Да вообще-то можно устроить! У нас репетиция сегодня вечером. Приходите!

 Он еще смутно подумал, что дружки покрутят пальцем у виска, зачем он ее притащил. Но ведь и в самом деле такая прикольная тетка! Возможно, им она тоже понравится. И, если честно, после всего, что она тут наговорила, так хотелось доказать, что он и в самом деле хорош!

 Родители были несколько удивлены таким неуместным интересом дамы к року, но не увидели в этом ничего особо странного. Прощались после чаепития все крайне довольные друг другом.

 Ниточка прибрала на кухне, и отправилась в магазин. Виталик опять пропадал где-то со своей Настей, Филипп азартно рубился в приставку в какие-то «танчики».

 Итак, молодой дуралей жадно заглотил наживку, теперь надо закрепить успех. В магазине она взяла три «полторашки» пива, и одну литровую. Еле доперев до дома такую тяжесть, из литрухи она вылила все пиво, тщательно вымыла бутылку и залила туда обыкновенный чай, по цвету от пива ничем не отличавшийся. Все это она сложила в рюкзак, без тени сомнений позаимствованный у сына.

 В назначенный час парень зашел за ней. Строго наказав Филиппу вести себя хорошо, женщина вышла. За младшенького она пока не волновалась, мальчик рос на удивление самостоятельным. Ниточка протянула парню рюкзак.

- Ого! – Изумился тот, вскидывая его себе на плечо. – Что там у вас, золотые слитки что ли?

- Да так, кое-что. – Она не собиралась ничего объяснять раньше времени.

 Добираться пришлось довольно далеко. В пригород, в частный сектор, где у одного из участников группы на участке старый сарай был специально оборудован под репетиции. Всю дорогу Ниточка умело раскручивала парня на разговор, не скупясь на лесть и добрые слова. В итоге, когда они добрались, то она уже стала для него чуть ли не лучшим другом. Ведь это же так просто – обдурить маленького самовлюбленного гаденыша! Он уже был как глина в ее пальцах. Жаль, для ее целей он совсем не подходил…

 В помещении пахло потом, окурками, и еще чем-то едва уловимым и неожиданно приятным. Весь центр занимала барабанная установка, рядом замер синтезатор. Свою гитару ее провожатый принес сам, в специальном футляре, еще один футляр стоял, прислоненный к стене. Вдоль одной из стен расположился узкий, видавший виды диван, прикрытый таким же старым заляпанным пледом. Перед ним на козлах лежала широкая доска, изображая импровизированный стол. По всему полу во всех направлениях раскинулись разные провода и какие-то непонятные штуки, куда эти провода втыкались.

 Вдоль другой стены стоял не менее древний стеллаж, забитый разными предметами, назначения которых Ниточка даже близко не знала. По стенах в огромном количестве были расклеены плакаты, газетные вырезки, а так же приделаны сигаретные пачки, какие-то металлические заклепки, каска, похожая на немецкую, но с рогами и выкрашенная в черный цвет.

 Весь этот непривычный для нее антураж неожиданно понравился женщине. С первых минут она почувствовала здесь себя легко и свободно. Что ж, в принципе все равно, но так даже лучше.

 Они прибыли последними. Когда они зашли в тускло освещенный сарай, один из парней сидел за установкой, двое других от нечего делать резались в засаленные карты за столом.

- О, Серый, наконец-то! Где пропадаешь? – Приветствовал их ударник, и осекся, увидев входящую следом Ниточку.

- Здорово, братан! – Один из парней поднялся с дивана, пожал Сергею тощее запястье, хлопнул по плечу. – Кого это ты к нам приволок?

- Знакомьтесь, Анна Гавриловна. – Представил ее парень, мгновенно смущаясь под недоуменными и насмешливыми взглядами приятелей. – Вот, интересуется нашей музыкой.

- Можно просто Аня. – Ниточка сказала это с открытой улыбкой, без тени кокетства.

 У парней по лицам было видно – они уверены, что у их друга крыша дала бо-ольшую течь. Притащил с собой какую-то тетку, она же им в матери годится! Что она может понимать? Однако парень все-таки представил своих друзей.

- Это Вик, он у нас на ударных. - Парень салютовал ей палочками из-за установки, после чего даже исполнил небольшой ритмичный пассаж. – Это Коршун, он бас-гитарист. – Худенький паренек, с которым он обнимался, вяло поднял обмотанную банданой руку в приветствии. – А это Бес. Слышь, ты хоть кивни, все-таки с дамой тебя знакомлю!

 Черноволосый Бес с пронзительным взглядом серых глаз, снисходительно кивнул, не отрывая глаз от карт.

- Не обращайте внимания, он у нас всегда такой. – Чуть смущенно оправдывался Серый. – Хам.

 - Зато не лицемер. – Парировал Бес чуть лениво. Он по прежнему раскладывал карты, демонстрируя презрение ко всему миру, и Ниточка сразу поняла – он тот, кто ей нужен! Что ж, замечательно, пришла пора действовать.

 Она подошла к столу и непринужденно уселась на диван, заставив при этом потесниться слегка удивленного такой наглостью Коршуна.

- Сережа, будь другом, открой мой рюкзак. – Снова улыбаясь, попросила она.

 Сергей в недоумении открыл рюкзак.

- О-о! – Раздался его довольный возглас. – Вот это тема!

- Я подумала, что не помешает. – Довольно улыбнулась женщина. – Так сказать, за знакомство!

 «Полторашки» заняли место на столе, женщина проворно ухватила литровую бутылку.

- Это моя, я из нее уже пила. – Пояснила она. Никто из парней не стал возражать, хочет – пусть пьет из отдельной, ее дело. Уже сам факт их поразил. Эта женщина, несмотря на то, что оделась в джинсы и кеды, больше всего напоминала учительницу, со своей строгой прической, и постным лицом. И вдруг она проставилась пивом, что вызвало в них расположение вместо недоумения и отторжения, возникшего поначалу.

 И понеслась! Ниточка ловко провернула все, что ей требовалось. Она настояла, чтобы ребята выпили пивка перед выступлением. Она забрасывала их восхищенными комментариями после каждой песни. Она не скупилась на похвалы, уделяя внимание каждому из этих глупых малолеток.  Она с интересом задавала кучу вопросов, втягивая их в разговор. Когда пиво (довольно быстро) подошло к концу, она ни слова не говоря, положила деньги на стол. Коршун «слетал» в ларек в мгновение ока.

 Вечер проходил замечательно: постепенно, все собрались у стола, инструменты были забыты, в сарае повисло облако сигаретного дыма.

 Она все больше убеждалась, что красавчик Бес – именно тот, кто ей нужен. Была в нем какая-то испорченность, червоточинка, которая давала ей повод не сомневаться в своем успехе.

 Ребята были уже порядком под хмельком, когда пиво снова закончилось. Ниточка все тянула свой чай, на что никто особо не обращал внимания. Тот факт, что она попросту спаивает несовершеннолетних ребят, ее нисколько не интересовал. Своей головой думать должны! Женщина снова молча выложила на стол несколько купюр, вызвав среди ребят новый приступ одобрения. На этот раз сгонять в ларек вызвались Серый с Виком.

- Ой! – Воскликнула женщина минуты через три, после того, как они ушли. – Я забыла! Я же хотела попросить их купить мне сигарет!

- А ты что, куришь? -  В своей хамовато-ленивой манере поинтересовался Бес, демонстративно вжимаясь в диван и давая понять, что он и с места не сдвинется.

- Только когда выпью. – Улыбнулась она в ответ.

- Я схожу. – Вызвался Коршун. – Каких вам?

 Ниточка назвала марку дамских ароматизированных сигарет, единственную, которую помнила. Курить она не собиралась, если только в самом крайнем случае.

- Ну, - протянул Бес, - И чего тебе от меня надо?

- Вот как? – Усмехнулась женщина. – А с чего это ты решил, что мне от тебя что-то надо?

- Не держи меня за дурака, тетя. – Парень вытянул ноги, и вызывающе сложил их на столе. – Ты целый вечер ко мне присматриваешься, думаешь, я не вижу? Специально про сигареты придумала, чтобы со мной наедине остаться. Но предупреждаю сразу, если вдруг такие тупые мысли придут в твою голову – спать с тобой я не буду.

- Дурачок. – Ниточка весело расхохоталась от самой мысли. Вот глупый щенок!. Маленький наглый самоуверенный щенок! – Меня такие как ты не вдохновляют. Но кое-для чего другого ты и в самом деле мне подходишь. Хочешь заработать?

- Тетя, я же русским языком сказал, - вздохнул он, закатывая глаза к потолку, - я не буду с тобой спать. Ни просто так, ни за деньги.

- Можешь успокоиться. – Резко оборвала она его, переходя на холодный деловой тон. – Я тебе тем же русским языком ответила, что такие малолетки, как ты меня не влекут. Я предлагаю тебе заработать денег.

 Парень сел прямо, скинул ноги со стола, пристально посмотрел на нее.

- И чего ты хочешь? – Он тоже перестал выпендриваться, и стал серьезным.

- Вот это другой разговор. У Серого есть младшая сестра, Настя, знаешь ее?

- Ну, знаю.

- Она тебе нравится?

- Мне? – Бес презрительно скривился. – Она же мелкая еще. И дура к тому же.

- Вот и я так считаю. – Согласилась Ниточка. – Мне она тоже не нравится, но на нее, как вы говорите «запал» мой сын.

- Хм-м… А я-то тут при чем?

- А при том, что я тебе заплачу, а ты сделаешь так, чтобы они больше не встречались.

- Морду ему набить что ли? – Удивленно спросил подросток.

- Ты что, совсем дурак? Только попробуй! – Она сказала это с угрозой, от которой он непроизвольно поежился. – Никого бить не надо. Тебе надо всего лишь сделать так, чтобы мой сын увидел вас вместе, тебя и эту дурочку, и чтобы подумал, что между вами что-то есть.

- О, блин, прикольно! И как я, по-твоему, это сделаю?

- А мне все равно, как ты это сделаешь. – Пожала она плечами. – Скажем, пригласи ее сюда, когда остальных тут не будет. Напои вином, не знаю, придумай что-нибудь. Ну, потискаешь ее, поцелуешь пару раз, с тебя не убудет. Главное, дождись момента, чтобы он вас увидел, а об этом я позабочусь.

- Слышь, тетка, да ты вообще больная. – Бес с интересом уставился на нее. – Офигеть, какие оказывается, тетки на свете бывают. Тебе сына-то не жалко?

- Не твое дело! – Грубо прервала она его. – Берешься или нет?

- Надо подумать. – Бес снова откинулся назад и сложил ноги на столе. – Смотря сколько предложишь…

 Женщина назвала сумму.

- Согласен! – Быстро воскликнул парень, прежде чем она передумала бы. Ниточка усмехнулась – сосунок заглотил наживку  лету.

 

***

 

 Через пару дней, когда Виталик вернулся из школы, Ниточка заглянула к нему в комнату.

- Сынок, звонила твоя Настя. – Сказала она. Мальчик тут же оживился. – Она сказала, что не надо сегодня за ней заходить. Она приглашает тебя на свидание, в то место, где ее старший брат с друзьями репетирует. Вроде бы у них сегодня концерт для своих, и вас тоже пригласили. Она будет ждать тебя прямо там.

 Мальчишку словно ветром сдуло.

 Вернулся он быстро, спустя лишь пару часов. Он был очень тихим, ни о чем не захотел рассказывать, и у него было такое несчастное лицо, что Ниточка сразу поняла – план сработал на все сто! Ребенок закрылся у себя в комнате. Почти всю ночь он ворочался в кровати, Ниточка слышала, как он всхлипывает, и даже тихонько стонет от горя.

 Больше имени «Настя» он не произнес ни разу.

ЧАСТЬ 7.

 

Наши дни.

 

 Когда Виталий с Филиппом снова зашли в наш кабинет, он уже почти опустел. Чай был выпит, торт съеден, хоть это и было непросто. Ужинать теперь не хотелось совершенно, но отказываться никто не собирался. Настроение прочно застряло на отметке «шикарно».

- Ну что, красавицы, готовы? – Весело поинтересовался Виталий, легко целуя Кристину в губы. Что-то они совсем уж страх потеряли. – Раз готовы - поехали!

 Мы дружной веселой кучкой вытекли в коридор… И чуть смешались, потому, что на пороге своего кабинета стояла Ящерица. Она взирала на всю нашу компанию с плохо скрываемым отвращением.

- Уезжаете? – Холодно осведомилась она.

- Да, мама, уезжаем. – Мягко ответил Виталий. - Рабочий день уже закончен.

 Она сделала рукой такой жест, словно хотела сказать «я никого не держу», но вслух, тем не менее, произнесла другое:

 - Виталий, задержись, пожалуйста. Есть один очень важный вопрос, который мне нужно с тобой обсудить.

- Мама, давай завтра, ладно?

- Нет, надо сегодня. Это срочно! – Властно отрезала она. – Это много времени не займет,ты скоро присоединишься к брату.

 О том, что помимо брата его будут ждать три девушки, она не посчитала нужным отметить.

- Хорошо. – Покорно согласился он. – Тогда я сейчас провожу Кристину до машины и сразу вернусь.

 Кристина заметно погрустнела. Мы вышли на улицу.

- Ты что, и в самом деле сейчас вернешься? – Спросил пораженный Филипп. – Витал, разве так можно? Тебе же не пять лет, что ты ей позволяешь?...

 Понятно, кто в этой семье был бунтарем. Но Виталий отмахнулся:

- Никуда я не собираюсь возвращаться. Просто она еще злится после вчерашнего, и теперь будет палки в колеса вставлять, ты же ее знаешь! – С досадой произнес он. – Честно говоря, мне проще было ей сейчас соврать, чем очередное выяснение отношений затевать. Пусть сидит, ждет меня, через десять минут поймет, что я ее надул.

- А, понятно. – В голосе Филиппа прорезались веселые нотки. – У моего брата все-таки начался запоздалый переходный период. Что-то ты отстаешь, братишка, тебе бы пора уже о кризисе среднего возраста задуматься…

- Фил, какое же ты все-таки трепло. – Беззлобно отмахнулся старший брат.

- Витал, может не надо? – Тихо спросила Кристина. – Не стоит все-таки с мамой ссориться.

- Кристина, ангел мой, - Нежно ответил он. – У моей мамы в некоторые моменты довольно специфический характер. К сожалению, его, наверное, уже не переделаешь, и тебе тоже придется с этим столкнуться... Но все-таки я ее немного знаю. Ей нельзя позволить сейчас позволять диктовать условия. И вообще, ей давно пора понять, что я сам решаю, как мне строить свою личную жизнь!

- Ой, ну ты разошелся! – Филипп никак не мог угомониться. – Наконец-то слышу речь не мальчика, но мужа! – Он повернулся к моей подруге. – Кристина, позволь тебя поздравить! Ты сделала то, что не удавалось никому до тебя – вытащила из него мужика на свет Божий!

 Филипп с улыбкой поклонился ей. Он явно паясничал, но делал это на удивление необидно, и все его выходки вызывали лишь веселый смех.

- Ладно, братишка! – Он сложил перед собой ладони, и я обратила внимание на то, какие крепкие у него запястья. - Раз ты у нас такой безбашенный герой, тогда по машинам!

 Кристина с Виталием направились к ее машине. Я заметила, что за руль сел он, а моя подруга пристроилась на пассажирском сиденье... Солидный мужчина в костюме смотрелся за рулем ее девчачей малолитражки по меньшей мере несерьезно, если не сказать забавно.

- Постоим минутку? – Попросила Анька. – Я хочу покурить.

- Конечно. - Согласился Филипп, и мы чуть сдвинулись, давая Виталию выехать со стоянки.

 Аня достала тонкую сигарету, и игриво протянула Филиппу зажигалку. Тот улыбнулся ей, и галантно поднес огонек к кончику сигареты, склонившись, чтобы его не задуло ветром.

 Я смотрела, как машина Кристины выезжает с территории АТП. Она ехали как-то странно: машина дернулась, остановилась, потом снова тронулась и снова дернулась. Я еще подумала, что Виталию, должно быть, непросто перестроиться на Кристинину коробку после джипа.

 Дерганая езда привлекла и внимание Филиппа, а за ней и Ани. Они оба уставились на нее, подняв брови, и были в этот момент даже в чем-то похожи.

 Машина наконец-то вырулила с территории АТП.

- Нет, все-таки это женская машина. – Улыбнулся Филипп. – Мужских рук не слушается…

  И тут прогремел взрыв.

 Мощный взрыв за забором, как раз там, где должны были сейчас проезжать они... Столб пламени взвился в небо, летели какие-то куски, непонятные предметы.

 Дальше все было очень быстро. Я только поняла, что уже бегу, бегу со всех ног, вслед за Филиппом, к месту взрыва. Все, кто был на территории, побросали свои дела и потихоньку, с опаской выходили за ворота. И лишь мы трое- бежали. Филипп - к своему брату, мы с Анькой - к нашей подруге. Бежали, в слепой надежде, что взорвалось что-то другое, что с ними все в порядке!

 Мы выбежали из ворот АТП, и сразу стало ясно, что все кончено. Машина утонула в огненном вихре, сквозь пламя ничего нельзя было увидеть…

 Филипп все не останавливался, я испугалась, что он сейчас бросится в огонь, повисла у него на руке, со всей силы потянула назад, оттаскивая от нестерпимого жара. Боже мой,  там же была Кристина. Анька немым изваянием застыла в метре позади нас, в ее глазах отражались ужас и гигантский костер.

- Витал!!! – Простонал Филипп, стряхнул мою руку, даже не заметив, что она там была и схватился ладонями за лицо и закричал. Он кричал страшно, с отчаянием и ужасом, и вопль его был так похож на полный безысходности вой…

 Господи, Кристина, девочка моя, подружка моя! Меня трясло. Она была там. В машине. Они оба были там.

 Я плакала. И Анька стояла рядом и рыдала, взахлеб, как маленькая девочка, не в силах отвести взгляд от этой жуткой картины. Фил стоял, теперь уже молча,  по лицу его текли слезы, которые тут же высыхали в жаре огня.

 Потом нас кто-то оттеснил. Принесли огнетушитель, потом другой, кто-то говорил о том, что вот-вот должны приехать пожарные.

 Анька заторможенными движениями достала сигареты и автоматически прикурила, по-моему, не вполне отдавая себе отчет в том, что делает. Я поймала себя на том, что Фил снова схватил меня руку, и сжимает ее сильно, почти до боли, а он все смотрел и смотрел на пылающую машину.

- Э-э, уважаемый… - К нему неловко обратился один из наших рабочих. Он не знал, как зовут того, к кому обращался, но знал, что это тоже начальник. – Там… директриса, она попросила меня вас разыскать. Она хочет знать, что случилось.

 Филипп отмер, выпустил мою ладонь, потер лицо, стараясь прийти в себя, и глухо ответил:

- Да, я сейчас подойду. Спасибо. – Потом обратился ко мне: - Катя, вы с Аней тоже уходите отсюда. Нечего тут стоять. Мы уже ничего не изменим. – В его голосе столько боли было…

- Хорошо. – Ответила я. Я не знала, что еще сказать. Все было ужасно, и этого горя было так много, что его пока еще невозможно было ни осознать до конца, ни, тем более, принять. – Мы сейчас пойдем.

 И вдруг, повинуясь порыву, я крепко-крепко обняла его, и он на секунду прижался ко мне, с отчаянием, с горем и болью. Потом отстранился, чуть сжал мое плечо и направился к воротам. Послышался вой пожарных автомобилей, а через несколько секунд из-за поворота показалась красная громада. Быстро они… Да только в этом случае их скорость ничего уже не решала.

- Пошли, Ань. – Сказала я глухо. Меня снова стали душить слезы. Кристиночка, девочка моя, как же так? Что же такое случилось?

 Мы вернулись на территорию АТП. 

- Давай поднимемся в кабинет. – Попросила Анька, у нее стучали зубы. – Давай кофе сделаем. А то я сейчас не выдержу! – В голосе моей подруги звенели истерические нотки.

- Давай. – Согласилась я. Меня тоже колотило, и хотелось в голос реветь, и кричать. Мы с ней шли, обнявшись, поддерживая друг друга и наблюдая, как Филипп подходит к своей матери.

 Она стояла внизу, в дверях, и чем ближе подходил к ней младший сын, тем горестней становилось у нее лицо. Вместо простого удивления на нем отражалась тревога, которую потихоньку вымещал собой страх. Когда он подошел к ней вплотную, страх сменился отчаянием.

- Мама… - Прошептал Филипп, осторожно прижимая ее к себе. Она затряслась в мелких рыданиях. Мы с Анькой застыли по отдаль. Они перегородили вход в офис, и мы не собирались им сейчас мешать.

 Ящерица хрипло плакала у сына на груди, он осторожно гладил ее по голове и молчал. Я прижалась виском к Анькиному плечу и тихонько шмыгнула носом. Господи, как же это все страшно…

 Ящерица на миг отстранилась от Филиппа, посмотрела на него, с болью, с отчаянием.

- Я же просила его вернуться! – Прорыдала она. – Зачем он меня не послушал? Я же просила его вернуться!

 

***

 

 Да, тогда ей все удалось легко и просто. После того случая с девочкой Настей, Виталий как-то не старался больше завязать серьезные отношения. Видимо, это первое, такое жестокое разочарование, оказалось слишком сильным для него - даже повзрослев, он не испытывал желания привязаться к кому-либо.  Кратковременные непринужденные связи его вполне устраивали, а такое положение вещей, в свою очередь, очень устраивало его мать. И так было все замечательно, пока на горизонте совершенно неожиданно не возникла новая угроза. Сотрудница АТП, невыразительная тихоня по имени Кристина.

 Теперь Ниточка точно знала – нужно действовать! Лучшая защита – это нападение – лозунг проверенный временем!

 Для начал она решила не изобретать чего-то слишком сложного. Найти парня, готового за плату разыграть небольшой спектакль, оказалось совсем не сложно, достаточно было лишь полчаса посидеть в интернете.

 Но однажды так превосходно сработавший план на этот раз дал сбой. Кристина оказалась на редкость прилипчивой тварью, и крайне целеустремленной. Ее не интересовал никто, кроме Виталия. Ниточка наняла одного парня, затем второго, потом третьего… Но, как бы они не старались, им не удалось даже просто познакомиться с девушкой. Она отметала эти попытки, даже не замечая их! Вот стерва! Но все равно, ничего у нее не выйдет!

 Ниточка принялась снова думать, и новая идея не заставила себя долго ждать.

 Подыскать пару человек, готовых за небольшое вознаграждение исполнять без лишних обсуждений ее приказы было не так уж и сложно. Причем, что вдвойне удобно, такие люди нашлись тут же, на АТП, среди разнорабочих. Давно уже на плохом счету была парочка типов, любителей травки, вечно сидящие без денег. Парни жили от получки до получки, которую тут же несли знакомому дилеру. Сомнительные слухи ползли за ними как душок за подтухшей рыбой.

 В свое время Ниточка хотела их уволить, а теперь радовалась, что не стала торопиться с этим решением.

 За предложение своей начальницы они ухватились с радостью! Поймать и стухлить крысу не составило особого труда. Разрисовать машину тоже стало парой пустяков. Прижать девку так, что та стала заикаться от страха, было не только не сложно, но и принесло своеобразное удовольствие. Они даже пожалели задним числом, что не воспользовались ситуацией на всю катушку. Перепуганная глупышка была бы легкой добычей, от страха она даже сопротивляться толком не могла. Жаль, что хозяйка отдала другой приказ… Но заплатила она более, чем щедро!

 Последнее ее задание тоже казалось легким способом срубить еще немного бабла: аккуратно вскрыть машину этой девки, стоящую на парковке АТП, и тихонько подбросить туда еще одну коробку. Парни были уверены, что в коробке всего лишь еще один «подарок». Даже поржали между собой, представляя, как хозяйка самолично готовит очередную мерзостную посылочку.

 Когда прогремел взрыв, разнесший машину на куски, и унесший жизнь этой самой девки, а заодно и сына начальницы, то они даже не сопоставили поначалу эти два события. А когда что-то щелкнуло в пересушенных травкой мозгах, то им обоим стало страшно. Очень страшно.

 Эта тварь их подставила! О, как она их подставила! Как ловко она загребла весь жар их руками! Утроила так, чтобы машина полыхала как факел… Тот еще гриль…

 Уже через двадцать минут после взрыва оба они покинули АТП и мчались на вокзал, в надежде, что еще успеют скрыться где-нибудь в глухомани.

 

***

 

 Прощание проходило во дворе АТП. Их гробы стояли рядом. Ящерица не хотела, но мы настояли. Мы все – Филипп, мы с Анькой, раздавленная горем мама Кристины, весь наш отдел… они хотели быть вместе! Что ж, теперь они точно вместе, хоть и будут лежать на разных кладбищах.

 Два закрытых гроба, увитых цветами. Две большие фотографии, перетянутые черным лентами. Черная толпа родных и близких, скорбная и печальная. И несколько человек с непроницаемыми строгими лицами – представители следствия.

 По результатам исследования места катастрофы было выявлено, что в машину была заложена бомба. Причем бомба самодельная, хоть и неплохо сработанная. Оказалось, что властям известно, кто в нашем городе может сделать подобную вещь, поэтому была надежда, что того, кто виновен в гибели Кристины и Виталия, найдут очень быстро, можно сказать, по горячим следам. Сейчас этот умелец скрывался, но его искали, и нас заверили, что непременно найдут.

 Мы жаждали мести. Мы никак не могли понять, кто и за что так обошелся с нашей подругой и нашим боссом. Бомба? Это что, привет из 90-х? Может, охотились на Виталия? Но почему тогда ее заложили в Кристинину машину? Да и события последних дней заставляли думать, что главной целью была она, наша подруга… Господи, ну кому она так сильно мешала жить?

  Я смотрела на ее улыбающееся, безмятежное лицо на снимке, и до сих пор не могла осознать, что все это происходит на самом деле.

 Кристина. Я отлично помнила эту фотографию. Мы тогда гуляли по парку, все втроем, и делали снимки. На этой фотке мы сидели с ней рядом, а Анька фотографировала. Помню, она еще что-то говорила про синее небо над головой, про белые облака и птиц в вышине. Она хотела, чтобы мы улыбались, и говорила, говорила без умолку, нажимая на кнопку. У нее получилось -мы и в самом деле беззаботно улыбались. У меня дома, в ноутбуке тоже была эта фотка. Только целая. А здесь меня отрезали, оставили одну Кристину… Такую красивую, навсегда застывшую в этом счастливом моменте. Мне казалось, что это от меня, живой меня отрезали кусок.

 У Виталия тоже стояла очень удачная фотография: его сняли где-то на отдыхе, он был в свитере, щурился от солнца и тоже беззаботно и легко улыбался.

 Началась церемония прощания. Играла какая-то музыка, но я даже не отдавала себе отчет, какая именно. Вереницу прощающихся возглавила Ящерица, страшно похудевшая, изможденная, она казалось собственной мумией. Сухие глаза лихорадочно блестели, она вся как-то подергивалась и жалко, зябко поводила плечами.

 Следом шла мама Кристины. Я отвернулась, не в силах видеть ни ее слез, ни ее отчаяния…  

 Филипп ласково коснулся Кристининой фотографии, а потом надолго застыл над гробом брата. Он не плакал, и не кричал, он вообще казался отрешенным, но его глаза – они были почти белыми от боли.

 Люди шли и шли. Вот настал и мой черед. Я подошла к гробу подруги. Слезы против воли потекли по лицу. Ну и пусть! Господи, ну почему с ней случилось все это? Кому это понадобилось? Кшисенька, девочка моя, ну как же так? Я отошла от ее гроба, подошла к Виталию, прошептала ему: «Береги ее там!».

 Следующей пошла Анька. Она тоже что-то шептала улыбающейся Кристине на фотографии, о чем-то спрашивала, скорбно сдвинув брови, потом коснулась фото Виталия и отошла.

 А потом она нашла глазами Филиппа, подошла к нему, и вдруг бросилась ему на шею и разрыдалась.

 На какой-то миг меня зло взяло. Неужели даже сейчас она продолжает играть в эти игры? Неужели даже в эти минуты она хладнокровно рассчитывает, как бы половчее затянуть его в свои сети? Филипп гладил ее по спине, баюкал, шептал что-то на ухо.

 Мне стало стыдно. Она плакала так искренне! Она не играла и не притворялась, ей было ничуть не лучше, чем мне! Просто она на миг нашла утешение в его объятиях, а я… Я просто позавидовала ей, дура несчастная!

 Я подошла к ним, тронула ее за плечо, Анька повернула ко мне свое заплаканное лицо. Даже такое, зареванное, без косметики, оно было ужасно милым. Увидев меня, она отпустила Фила, обняла меня за плечи и спросила прерывающимся от слез голосом:

- Почему, Кать? Ну почему так, а?

 Я почувствовала, как Филипп сжал мое запястье, обернулась к нему. Он ободряюще кивнул мне, и я с благодарностью кивнула в ответ. Он еще раз пожал мою руку, и направился к матери. Ящерица стояла особняком от всех, сухая, прямая, с взглядом, устремленным куда-то очень далеко, но когда к ней подошел сын, она вдруг отмерла, прижалась к нему, и сразу оказалась такой маленькой и хрупкой. Она спрятала лицо у него на груди, и он медленно повел ее с площадки. Прощание закончилось. Гробы понесли в два разных автобуса.

 

***

 

 Вечером, после поминок Кристины, Анька упросила меня, чтобы я ночевала у нее. Завтра в честь траура у нас сделали выходной день. И, слава Богу, работать после сегодняшнего я бы точно не смогла! Ящерица, видимо, тоже.

 Похороны были адом. С Кристининой мамой было совсем плохо, и ее крик даже спустя несколько часов все еще звенел в моих ушах.

 Это было так тяжело, так невыносимо видеть. Это было так больно! Мы с Анькой держались за руки и плакали, плакали, плакали…

 Хорошо, что там были какие-то родственники, хорошо, что кто-то из них догадался захватить капли Морозова, и щедро напоил ими сначала маму, потом еще нескольких человек, да и нас с Анькой заодно.

 На поминках мы не задержались. Моральные силы были уже на исходе, да и за столом сидели в основном родственники, так что мы с Анькой, посидев из вежливости двадцать минут, попрощались и ушли.

 И тогда Анька попросила переночевать у нее. Я была этому рада. Сидеть сейчас одной в своей пустой квартире было бы просто кошмарно!

 Мы взяли водки в ближайшем магазине. Придя домой к моей подруге, мы нажарили картошки – на поминках кусок не лез в горло, а тут что-то проголодались. Потихоньку, за простыми делами и заботами, отпускало это страшное горе. Оно не уходило, нет, но мы привыкали, что с ним надо хоть как-то жить.

 - Знаешь, - хмуро сказала Анька, разливая по стопкам водку. – Мне никогда еще не приходилось хоронить друзей. И я больше не хочу!

- Я тоже! – Согласилась я. – Похороны это вообще ужасно. А когда вот так… До сих поверить не могу, что все это случилось!

- Да! - Подхватила она. – Я все никак не могу понять, ну кому это понадобилось? Может, их… по ошибке?

 На эту тему у меня была одна догадка, но догадка настолько дикая и жуткая, что мне самой казалось, что это ну просто ни в какие ворота. Но, тем не менее, чем больше я думала, тем больше приходила к выводу, что что-то в этом и в самом деле есть.

- Не по ошибке. – Возразила я.

- Почему ты так в этом уверена?

- Потому, что это устройство подкинули Кристине в машину, а Кристинину машину на тот момент очень трудно было спутать с какой-то еще. Даже в темноте.

- Да, в самом деле… Получается, что, охотились именно на нее? Хотя погоди! – Ее осенила новая догадка. – Может, не на нее, а на Виталия? Ведь последнее время они почти перестали скрывать свои отношения.

 Анькины размышления шли точно по тому же пути, что и мои. Я снова возразила ей:

- Если бы хотели убить его, то ему бы в машину и подбросили.

- Ему в машину фиг подбросишь. – Рассудительно сказала Аня оживляясь. Мысль о том, что убить хотели вовсе не нашу подругу, несколько ее приободрила. – У него же машина крутая, сигналка тоже крутая. А у Кшиськи замок можно ногтем открыть, и сигнализацию в два счета отключить. Если, конечно, повезет, и она вообще сработает…

- Ну, если с этой точки зрения, то да… - Я все не могла решиться – говорить Аньке о своих подозрениях, или лучше не стоит? Мне и думать-то об этом дико, а уж тем более, вслух сказать!

- У тебя что-то на уме, да? – Догадалась она. – Давай, выкладывай!

- Не знаю. – Я сомневалась. – Очень дикая у меня догадка.

- Рыжуха, вот удивила! Да у тебя все время в голове сплошной нестандарт! Так что выкладывай, не боись!

 Мы опрокинули еще по стопке. Помолчали. Я собралась с мыслями.

- Смотри, в любом преступлении нужно искать мотив. Так?

- Так. – Согласилась Анька, и в ее глазах промелькнуло что-то похожее на улыбку.

- А у кого мог быть мотив в этом случае?

- Да у кого угодно! Мало ли с кем Виталий по жизни пересекался и кому на хвост наступил!

- Погоди, речь сейчас не о нем! – Возразила я. – Вспомни, с чего все началось. С крысы!

- А! ну да… Если конечно это имеет отношение…

- Имеет, поверь мне.

- Что, ты хочешь сказать, что это все-таки Алина? Но ведь мы вроде как установили, что она ни при чем?

- Да при чем тут Алина! – Отмахнулась я. – Алина – мелкая пакостница, и мы ее в расчет не берем!

 От водки, как ни странно, прояснилось в голове. Тяжелое напряжение всего этого дня потихоньку отпустило, и моя концепция вдруг показалась мне самой стройной и логичной.

- Хорошо, ее не берем. А кого берем тогда?

- Я тебя еще раз предупреждаю – мысль абсолютно дикая! Но подумай сама, кто еще был заинтересован в том, чтобы они расстались? Кто так сильно не хотел, чтобы они продолжали встречаться?

- Кто? – Не поняла Анька.

- Подумай! – Я упорно подталкивала ее к тому, чтобы она сама сделала определенные выводы. - Вспомни, что за сцена была прямо перед тем, как они уехали?

- Ну, они сцепились с Ящерицей… - Сказала Анька и осеклась, уставившись на меня круглыми глазами. – Катюха, ты что!? Что, намекаешь, что это… Она?... Ящерица!? Ты совсем что ли?

- Я так и думала, что ты так скажешь. – Я философски пожала плечами. – Я и сама понимаю, звучит как абсурд. Но чем больше думаю, тем больше убеждаюсь – у нее был и мотив и возможности.

- Мотив? Да какой у нее к чертям мог быть мотив?

- А такой. Она не хотела, чтобы у ее сына кто-то появился. Ее вполне устраивало, что он живет с ней, таскается иногда по девкам, заводит легкие романчики, но живет всегда с ней!

- Думаешь? Но это же ненормально! – Анька взмахнула вилкой.

- А что, ты хочешь сказать, что наша Ящерица – образец нормальности и адекватности? – Ехидно поинтересовалась я.

- Нет, конечно! Понятно, что она с большим приветом, и все-таки… м-да… Рыжая, на этот раз ты сама себя переплюнула!

- Может быть. - Не стала я спорить, лишь снова повторила: - Но чем больше я думаю, тем больше прихожу к выводу, что что-то в этом есть…

-Черт! – Сказала Анька. – Вот черт! Бред какой-то! Мне тоже надо подумать!

- Подумай. - Разрешила я. – А пока думаешь, давай поедим? А то я сегодня за весь день только один бутерброд съела…

- Давай. - Согласилась моя подруга, задумчиво грызя пустую вилку.

 Мы принялись есть картошку с грибами прямо со сковородки. Анька придвинулась поближе, нечаянно пнула меня под столом ногой и рассеянно произнесла:

- Спасибо…

- На здоровье. – В тон ей ответила я. Анька удивленно посмотрела на меня и до нее дошло.

- Ой! То есть я хотела сказать извини!

- Ничего. – Улыбнулась я. - Обращайся.

 Анька тоже улыбнулась. Потом нервно хихикнула. У меня тоже губы поехали в стороны. Через пару минут мы с ней хохотали так, что стены тряслись. Нервный истерический смех эхом носился по квартире, пока не превратился в такие же нервные истерические всхлипы. Мы снова поплакали немножко. Нервная разрядка.

 Анька убрала опустевшую сковородку в мойку, я разлила водку по рюмкам, и мы снова молча дерябнули. Потом подруга достала пепельницу, сигареты, включила вытяжку, чтобы мне не пришлось так уж сильно дышать этим дымом.

- Черт, Катюха… Вроде бы абсурд, но мне кажется, что-то есть в том, что ты говоришь… Она смотрела мимо меня, в наше отражение в темном кухонном стекле.

- Все это так бредово! И в то же время, если подумать, что это она, то ведь все сходится! О Господи, это же получается, что она сына почти что собственными руками убила!

- Получается, что так. – Мрачно согласилась я, включая чайник. Меня начало познабливать, и я решила, что нужно выпить горячего. – Она этого не хотела! Вспомни, когда мы с тобой возвращались, а Филипп ей сказал, что машина взорвалась... Вспомни, она же тогда чуть не месте не померла! В обморок упала!

- Так понятное дело, упадешь тут! Сын ведь погиб!

- В том-то и дело, Ань, откуда ей было это знать? Ну да, был взрыв, но почему она сразу, без слов поняла, что произошло? Да потому, что знала прекрасно, где лежит бомба!

- Кать, так тем более, тогда это не она! Если бы она знала, что в Кристининой машине лежит бомба, она бы Витала на пушечный выстрел к ней не подпустила!

- Ань, ты вспомни, нам сказали, что там какая-то хрень была вмонтирована, которая на зажигание реагирует…

- Помню прекрасно, ну и что?

- А теперь вспомни, как мы собирались в тот день? Она застукала нашу теплую компанию в коридоре…

- И сказала Виталу, чтобы он пришел к ней! – Подхватила взбудораженная Анька. – Точно!

- Вот именно! Она была уверена, что он к ней придет! Помнишь, что она говорила тогда? « Я же ему сказала, чтобы он пришел! Почему он не пришел?».

- Господи, кошмар какой... – Прошептала Анька. – Если так, получается, что она совсем сумасшедшая!

- Получается, что так. И, причем какая она была сегодня, так это только подтверждает, что мы с тобой правы.

- О Боже! Ты что же, думаешь, она так не хотела делиться своим сыном, что готова была пойти на убийство?

- Готова была, и пошла! Только произошло все не так, как она планировала!

- Мамочки… А как же Филипп?

- Что Филипп? – Не поняла я.

- Думаешь, она и за него готова так же любому глотку перегрызть?

- Не знаю. – С горечью отозвалась я. – Мне-то, похоже, как раз и не светит узнать!

- Дурочка ты. – Вдруг усмехнулась Анька.

- Ага, конечно, дурочка, кто ж спорит… Была бы не дурочка, так может все бы по-другому в моей жизни складывалось!

- Может быть. – Фыркнула Аня. – Но в данном случае ты дурочка не поэтому.

- А почему?

- Потому, что ты ему нравишься. На самом деле.

 Я уставилась на подругу во все глаза.

- А что ты на меня так смотришь?

- Я думала, ему нравишься ты. Я, если честно, думала, что между вами что-то уже было…

- Ничего между нами не было. – Сморщилась она. Признавать свое фиаско ей явно не нравилось. – Мне ясно, хоть и вежливо дали понять, что такие смелые откровенные девушке не в его вкусе, что он искал скромную, такую, чтобы краснеть умела… И вроде бы даже нашел.

- Что?! – Я аж подскочила на стуле. – Это он сам тебе сказал? И ты молчала?

- Сказал сам.  – Вздохнула Анька. – Когда я ему очередной раз позвонила с предложением встретиться. А сказать тебе еще просто не успела… Ой, не смотри на меня так! Да, не торопилась я тебе это говорить! Мне же тоже надо как-то смириться с той мыслью, что мне отказали. Мне! Я всегда была яркой и интересной, и это я всегда решала, буду с кем-то встречаться или нет! А тут все совсем наоборот получилось… Надо же было как-то смириться, что мне предпочли тебя, всю такую тихую и скромную!

- Ну, ты даешь! – Только и смогла ответить я. Новость меня буквально ошеломила.

- Да уж… Не думала, что у тебя меня обскакать получится… - Откровенно призналась она. - Но, что уж тут поделаешь? Ты молодец! Живи и радуйся, совет вам да любовь!

- Тьфу-тьфу-тьфу! – Я суеверно постучала себя по лбу. – О чем ты говоришь? Еще ничего даже не началось, а ты уже сглазить пытаешься!

- Ничего я не пытаюсь! – Улыбнулась она. – Правда, я за тебя очень рада! Ты тогда права была, я бы все равно с ним долго не пробыла. Надеюсь, у вас все нормально сложится.

- Я надеюсь, что у нас хотя бы что-то начнет складываться, а то пока что-то не похоже.

- Не боись, начнет! – Убежденно сказала она, и, становясь снова серьезной, попросила меня: - Но ты будь осторожной, ладно? Если все, что мы тут с тобой обсуждали, и в самом деле правда, то ты должна быть очень осторожной! Пообещай мне.

 И она обняла меня. Сильно-сильно.

 

***

 После похорон прошло два дня, мы вышли на работу. Ящерица не появлялась. Ходили слухи, что она слегла от пережитого шока, и состояние у нее крайне тяжелое. Мы работали, предоставленные сами себе, как хорошо отлаженный механизм.

 Я все время думала о том, что теперь Филиппу поневоле придется взять руководство фирмой в свои руки, как минимум на время, пока его мать не придет в себя. Если придет, конечно... Мне очень хотелось увидеть его. Хотя бы ненадолго. Хотя бы для того, чтобы заглянуть ему в глаза и убедиться, что Анька не ошиблась в своих выводах.

 Мы с ней решили переставить Кристинин стол. Он стоял, пустой, чисто вымытый, и наводил на нас страшную тоску. Взгляд поневоле обращался туда, где раньше сидела наша Кшиська, и каждый раз наталкиваясь на эту холодную пустоту, спешно отбегал в сторону.

- Давай сдвинем его? – Предложила я. – Все равно ведь потом кого-то посадят на это место, так пусть он хоть стоит по-другому…

 Меня поддержала не только Анька, но и Витек. Втроем мы устроили перестановку, поменяв его местами со столом, на котором стояли чашки. Получилось несколько странно, чайная зона прямо посреди кабинета, но нас пока что вполне устраивало.

 Потом мы с Анькой вышли на перекур, по привычке старались говорить потише, хотя Ящерицы не было на своем привычном месте, и некому было устроить нам в случае чего нагоняй.

- Чем больше я думаю над тем, что ты мне сказала, тем больше волнуюсь за тебя. – Тревожно заметила она.

 Я глотнула горячего кофе и обожгла себе небо так, что слезы выступили.

- Черт! Да, мне тоже очень не по себе от всего этого! Уже крыша едет.

- Странно, чего это Фил не появляется? – Продолжала рассуждать она. – Ведь дела стоят! Как ты думаешь, может она его не пускает?

- Да ну, как ты себе это представляешь? – возмутилась я. – Филипп все-таки здоровый парень, а она пожилая женщина, причем довольно слабая. Как она может его не пускать?

- А как эта твоя слабая женщина двух человек в гроб уложила? – Горько поинтересовалась Анька.

- Да ну, брось! -  С досадой отмахнулась я. – Не верю я в это! Скорее уж, ей совсем плохо, и он сидит у ее постели, и ухаживает за ней.

- Может оно и так, конечно… - Задумчиво протянула Анька. – Но мне что-то последнее время какие-то бредовые мысли в голову лезут, прямо как тебе!

- Мыслей бредовых у меня и у самой хватает. – Согласилась я. – Неужели это все-таки она? Она все это сделала?

- Да уж, хотела бы я ее спросить! – Фыркнула Анька.

 И вдруг я подумала, что подруга права! Хватит безумных догадок! Надо просто спросить!

- Ты что, совсем уже? – Ужаснулась она, когда я поделилась с ней своей идеей. – А если она что-нибудь с тобой сделает?

- Что, например? Бросится на меня с кухонным ножом?

- А хотя бы?

- Да ну… Ну хорошо, я буду осторожна.

- Ты что, значит, точно решилась?

- Да! - Ответила я поднимаясь. – Я поеду к ней прямо сейчас.

 

***

 

 Квартира Ящерицы оказалась, вопреки ожиданиям, в довольно старом, еще советском доме. А я-то думала увидеть сверкающую новостройку! Однако во дворе на площадке переливался хромом знакомый джип, значит, я попала по адресу. Домофон на подъезде был, но я подождала, пока из подъезда не вышел какой-то мужчина, и, сделав вид, что просто не успела приложить «таблетку», я с милой улыбкой проскользнула внутрь. Он почти и не обратил на меня внимания.

 Сама не знаю почему это я таилась. Когда ехала сюда, то была полна решимости все выяснить, а сейчас почему-то начала нервничать и решила для начала просто глянуть на ее дверь одним глазком.

 Я поднялась на седьмой этаж. Железная дверь, за которой скрывался маленький коридорчик на две квартиры, оказалась не запертой. И, что меня совсем удивило, не заперта была красивая, отделанная светлым деревом верь в квартиру Ящерицы. Она приоткрылась совсем чуть-чуть, но все же достаточно для того, чтобы заметить – квартира не заперта.

 Странно, чего это она? Думает, раз живет в благополучном районе, так и бояться некого? Очень осторожно потянула дверь на себя - та бесшумно подалась ко мне на прекрасно смазанных петлях. А, вот в чем дело, замок «защелку» заклинило, и язычок не выскочил. Видимо, кто-то просто не обратил на это внимания.

 Я решила прикрыть дверь и сделать вид, что не знаю, что она не заперта, выйти в подъезд, спуститься и позвонить в домофон, как все нормальные люди. И задать все свои странные вопросы. Я решила так сделать, но не успела. Я увидела на полу в прихожей кроссовки Филиппа, и почти сразу услышала его голос из-за двери в комнату. Странный голос. Глухой, сдавленный, словно он сдерживал слезы.

 Замирая от страха, я тихонько просочилась в квартиру, готовая в любой момент драпать без оглядки. Сделала пару шагов по направлению к приоткрытой двери и наконец-то расслышала, что они говорят.

 - Мама. - Сказал Фил сдавленным голосом, в котором теперь очень отчетливо слышались слезы. – На, выпей...

- Что это? – Поинтересовалась Ящерица слабым голосом.

- Это снотворное. Очень большая доза снотворного. Ты заснешь и совсем ничего не почувствуешь.

 Я прикусила руку, чтобы не закричать. По спине поползли холодные капли. Господи, Боже мой, что же он творит? Ведь она же его мать!

- Сынок… Зачем ты? Я же твоя мама. Мы одни друг у друга на свете…

- Потому, что я хочу жить, мама! – Тихо и горько ответил он. Филипп тяжело вздохнул и признался: - Я нашел девушку, которая мне нравится. Я хочу думать, что у нас с ней может что-то получиться. Я хочу когда-нибудь жениться и завести свою семью. Я хочу жить так, как мне нравится. Я хочу любить… еще кого-то кроме тебя… А ты ведь никогда этого не допустишь.

 У меня подкосились ноги от услышанного. Мне хотелось прочь бежать отсюда далеко-далеко. Что же это за ужас?

- Это ведь ты убила их всех. – Голос Филиппа звучал грустно и глухо. – И я это знаю, мама.

- Сынок! Что ты? О чем же ты говоришь? Как ты можешь так говорить?

- Могу мама. – Спокойно ответил он. – Все очень просто. Я слышал, как ты говорила отцу, что убила бабушку. Вы думали, что я отошел достаточно далеко. Вы думали, что я маленький и ничего не пойму. Я и не понял. Тогда. Но я запомнил. «Это я ее убила!» - кричала ты. Ты заколола ее вилами.

 Послышался всхлип, и я даже не могла точно сказать, кто из них его издал.

- Я ничего не понял тогда. – Продолжал Фил. – Но я запомнил, а когда подрос, то все само сложилось в голове. А отец… Да он просто не смог этого пережить! Ведь именно после этого твоего признания рак буквально сожрал его за несколько месяцев! Но ты и на этом не остановилась, мама! – Его голос окреп, теперь, кроме боли, в нем была еще и злость и обвинение. – Ты узнала, что мой брат хочет жениться. Но ведь ты не могла этого допустить, да? Ведь Виталий должен был принадлежать тебе! Одной тебе, так ты считала? И ты решила все очень просто – нужно убрать его невесту. Нет человека – нет проблемы. Но ты ошиблась - они погибли оба... Это страшная смерть, мама! И это ты обрекла их на эту смерть! Моего брата – своего сына, и ни в чем не повинную девушку! Ну а теперь пришел и мой черед. Пока был жив Виталий, я мог быть спокоен, ты всегда любила его больше, чем меня. Да, я знаю это, мама! И всегда знал. И поверь, никогда не переживал на эту тему. У тебя страшная любовь, мама. Смертоносная… Я боюсь твоей любви. Пока Виталий был жив, я мог не опасаться твоей любви. Но теперь… Ты убила его. И настал мой черед. Мой черед быть твоим. Но этого не будет, слышишь, мама? Я этого не допущу. – Его голос вдруг поменялся, стал мягче. - Доказать, что это ты подложила взрывчатку в машину Кристины не так уж и сложно - это только вопрос времени.  И я даже догадываюсь, как ты все это провернула. Когда ищешь в интернете что-то тайное, то надо потом за собой хвосты подчищать… - Он тяжело вздохнул. – Мам, я не хочу, чтобы тебя трепали в суде. Не хочу, чтобы ты сидела в тюрьме. Я знаю, что ты этого просто не выдержишь. Я не хочу, чтобы ты мучилась. Я ведь тоже люблю тебя, мама. – В его голосе снова звенели слезы. – Поэтому просто выпей это. И все закончится. И ты снова будешь с ними…

- Что это? – Снова слабо поинтересовалась она.

- Твое снотворное. Я высыпал сюда все, что нашел у тебя в тумбочке. Этого точно хватит…

 Я услышала ее слабый голос, но обращалась она не к сыну.

- О Господи, за что ты так со мной? – И столько тоски было в этом вопросе…

 Ложечка звякнула о край стакана. Я закрыла глаза. В комнате было очень тихо. Ящерица молчала. Мне было так страшно! Там, за дверью происходило то, что никак, ну никак не должно было происходить в этом мире!

 Что мне делать? Ворваться в комнату и помешать ему? Но что после этого будет? В самом деле, ведь если все так, то ей грозит суд и тюрьма. А что будет с Филом? За что ему этот позор, это клеймо?

 Я на цыпочках вышла из прихожей, спустилась пешком по лестнице и вышла на улицу. Голова кружилась, меня скрутил резкий приступ тошноты, пришлось сесть на ближайшую лавочку и глубоко дышать. Постепенно желудок разжался, пропал тонкий звон в ушах. Я поднялась и побрела к выходу из двора.

 Потом остановилась. Рванулась было обратно, снова встала. Наверное, уже поздно? А что я буду делать, если Филипп поймет, что я все знаю? Что я вообще теперь буду делать?

 Ведь он меня защищал. Хоть и таким диким способом, но он меня спасал! О Господи… Разве я смогу с ним быть после этого?

  Не помню, как добралась я домой, заперла двери, занавесила наглухо окна, отключила телефон. Я залезла в свою скорлупу, спряталась от мира, даже телевизор не включала. И тихо надиралась коньяком. До потери сознания.

 

***

 

ФИНАЛ.

 

 Впервые в жизни я так катастрофически опаздывала на работу, и мне было абсолютно все равно. Выходные прошли в полубредовом состоянии. Я не выходила из дому.

 Всю субботу меня мучило жесткое похмелье, и я была этому рада, а в воскресенье я лежала, тупо уставившись в стену. И больше всего мне хотелось, чтобы ничего этого не было. Я одна знала, что произошло. Я одна знала, что сделал Фил... И что мне делать теперь? Я никак не могла найти выход, никак не могла понять. Я так запуталась в том, что правильно, а что нет…Если я буду молчать – никто никогда не узнает! Если я буду молчать – он останется на свободе… Мне было страшно подумать о том, чтобы идти на работу, страшно представить, что нужно будет опять что-то делать, общаться… А страшнее всего была мысль о том, что я снова увижу Филиппа. Что снова посмотрю в его глаза. Что я увижу в них?

 Собственно, поэтому в понедельник я и опоздала. Не потому, что проспала, нет - в ту ночь я почти совсем не спала. Но утром я долго и тщательно одевалась, примеряя то одно, то другое, потом так же долго красилась. Мне было все равно, что мне могут влепить выговор. Я не хотела идти. Я просто не могла найти ни одной причины, чтобы не ходить. Я знала, что все-таки пойду.

- О господи, где тебя черти носят?! – Накинулась на меня Анька, стоило мне показаться в дверях кабинета. – Тут такое случилось! Представляешь, эта старая ведьма покончила с собой.

- Аня! – Укоризненно воскликнул Витек.

 Из угла послышался сдавленный всхлип, я посмотрела туда. Жалко скорчившись на стуле, Марина Викторовна самозабвенно оплакивала свою начальницу. Она, наверное, единственный человек, кто искренне огорчился, узнав эту новость.

- Короче, - сбавив тон, просвещала меня Аня, - с утра сообщили. Ящерица приняла дозу снотворного. Вроде бы, Филипп ее нашел. Ужас, бедный, представляю, каково ему сейчас… Он «Скорую» вызвал, но она столько приняла, что пока они приехали, Ящерица уже и не дышала. Прикинь, можно сказать у него на руках концы отдала! – Меня покоробило то, как она это говорила, но одернуть ее и не слушать я не могла. - Говорят, что уже доказано, что это она испортила машину Кристины, представляешь? Ты была права, Катька, права! С ума сойти, да она же просто ненормальная! Была…Кто бы мог подумать, что в этой сушеной выдре такие страсти бушуют!

 Я смотрела на подругу. Хорошо, наверное, быть такой толстокожей? Аньке, с ее пробивным характером, наверное, легче живется…

- Нет, ты представляешь себе! – Продолжала щебетать она. – Так с глузду съехать, чтобы такое вытворять! Я как эту крысу вспомню… бр-р-р! Прямо не верится, что она и в самом деле способна такое отколоть! Ой… - Она осеклась, глядя за мое плечо, потом как-то неуверенно сказала: - Привет, Фил…

 Я отстранила ее и повернулась к нему. Медленно. Я так боялась посмотреть на него, так боялась увидеть в его глазах эту тень, эту безуминку, этот ген убийства, который он, судя по всему, получил от матери по наследству…

 Он стоял в верном проеме. В своей любимой рубашке-поло с распахнутым воротом, в неизменных джинсах, и окутанный привычным облаком парфюма. Со щетиной на ввалившихся щеках, с запавшими глазами, с резкими складками у крыльев носа… С таким отчаянием, с такой болью в глазах…

- Привет! – Он поздоровался со всеми, но смотрел только на меня. И тут мне стало все равно! Он сделал то, что сделал. Он сделал это потому, что не мог поступить по-другому. И я никому никогда ни за что на свете об этом не расскажу!

 Я знала, что нужна ему. Очень нужна. И я шагнула ему навстречу…

Канал Ренаты Окиньской на Яндекс Дзен https://zen.yandex.ru/renataok

дизайн сайта от tagetis-2010